Спор на 10 поцелуев Иванова Вера
Опять же по его совету Марина уговорила Лену пойти в секцию легкой атлетики.
– Ты помнишь, он говорил, что не любит, когда девчонка бегает как лошадь! – напомнил ей Паша. – А у этих легкоатлетов тренировки как раз вместе с футболом. Ты только представь, что будет, когда он ее каждый день на стадионе встречать станет!
Марина поговорила с Леной, та неожиданно легко согласилась.
– Вообще-то, я и сама хотела, я ведь дома спортом занимаюсь, надо держать форму.
Однако Лена вслед за Мариной также изъявила желание играть в спектакле.
– Да зачем тебе это надо! – пыталась отговорить ее Марина. – Театр – это не для тебя! Поверь мне: у тебя совершенно нет никакого актерского таланта!
– А у Пети Зуева разве есть? А ведь он тоже будет играть! Я хочу быть к нему поближе, неужели непонятно!
Вот это Марине было как раз совершенно ясно, но допускать такого было нельзя. Однако ей пришлось смириться – не могла же она сама вычеркнуть фамилию Шувалды из списка!
После той, первой, дискотеки Марина оказалась поверенной в сердечных делах Лены. Теперь она, не стесняясь и не сдерживаясь, говорила о своих чувствах к Пете. Марине было не очень-то приятно выслушивать ее излияния, но она понимала, что в своих же собственных интересах нужно быть в курсе. Так что сейчас ей нечего было возразить Лене, хотя она прекрасно знала, что по своей воле Петя никогда в жизни не стал бы играть в спектакле. Она подозревала, что появление его фамилии в списке желающих играть в пьесе было результатом «обработки» Паши, и была права. Заставить капитана футбольной команды сделаться актером было посложнее, чем убедить девочку: Зуй ни в какую не соглашался, как он говорил, «выделываться» на потеху публике.
– А на футбольном поле ты что, не выделываешься? – возмутился Паша.
– Там – не то, – упрямо мотнул головой Петя. – Там я играю.
– И тут играть будешь!
– Да пойми ты наконец, что там я умею, а тут…
– Нет, это ты пойми, что тебе бы и тут не помешало научиться! Знаешь ли ты, что игра на сцене помогает раскрепоститься, обрести уверенность в себе?
Но, конечно же, самым важным аргументом было то, что Паша все утро простоял на воротах во время тренировки. Правда, из десяти пущенных по его воротам мячей ему не удалось отбить ни одного, зато он все-таки вышел на поле и продержался до конца матча. Петя с сожалением увидел, что вратарь из его умного друга – нулевой, даже хуже – он боится мяча и боится падать, ему явно неприятен шум и грубость игры. Да, тот еще подарочек для команды! Но выбора не было. Несмотря ни на что, он должен был подбодрить новичка.
– Ты просто гладиатор какой-то! – восхищенно присвистнул он, оглядев грязного, со сбитыми коленками и локтями Пашу. – Бычара! Ничего не боишься! Прирожденный голкипер! Где тебя учили так играть?
– В детском саду, – буркнул Паша. Он был недоволен своей игрой и явно фальшивыми словами Пети. Он думал, что после еще одной такой тренировки его самоуважение опустится до нуля и уйдет в минус.
– Следующая тренировка – послезавтра, – сообщил ему Петя, хлопнув по спине. – А пока придумывай название для команды!
Про себя он добавил: «Может, у тебя это получится лучше, чем стоять в воротах». Но вслух произнес другое:
– Я всех уже озадачил, но пока никто ничего приличного не выдал.
– Ладно, помозгую, – Паше хотелось бежать подальше от футбольного поля.
В этот день Марина написала в своем дневнике: «После ужина мы втроем – Паша, Петя и я – засели в Беседке Влюбленных, и Пашка нам гадал на картах. Он классно это делает, совсем как настоящий цыган. Он нагадал мне в скором времени полное перевоплощение, дальнюю дорогу с милым другом, приключение в казенном доме и осуществление всех моих желаний. И еще что-то странное – про запах. Что-то вроде того, что любимый запах поможет мне сделать какое-то важное открытие. Не представляю пока, что все это значит, но звучит просто потрясно! Оказалось, что и Петька тоже верит в гадания! Он так смешно просил погадать насчет чемпионата по футболу – выиграют они или нет, а потом еще смешнее – правильно ли он сделал расстановку. Паша, по-моему, сам едва сдерживался от смеха, но впаривал ему ответы с таким серьезным и важным видом, что Петька ничего не заметил. Хитрый Пашка ничего конкретного не ответил, предсказал ему только два важных выигрыша и один большой проигрыш – умеет же напустить туману! Даже я никак не могла просечь, что он имел в виду. Ну, проигрыш, это понятно – он проиграет Пашке спор. Один из выигрышей – тоже понятно, наша команда победит в чемпионате по футболу. А вот второй выигрыш? Что еще ему обломится? Как я ни гадала, так и недошла.
Интересно, Пашка настоящий цыган или заливает?
Сегодня начала плести фенечку. Ну и работа! Нитки путаются, рвутся. Неужели кому-то это нравится?»
Марина бы еще долго писала, пристроившись с фонариком под одеялом, но вскоре сон окончательно сморил ее.
Глава 11
Распределение ролей
Пьесу для фестиваля театральных постановок начали выбирать на следующий же день, прямо на пляже. Накупавшись, пятый отряд расположился на горячем мягком песке под раскидистыми ивами.
Неожиданно для всех Андрей и Анна Павловна проявили полнейший демократизм и лояльность в вопросе выбора произведения и организации репетиций.
– Вы можете представлять все, что хотите, – единодушно высказались они. – Продолжительностью в 15 минут максимум. Только составьте нам расписание репетиций, чтобы мы застолбили вам сцену. Ну и насчет костюмов поможем – в лагере большой выбор.
Воодушевленные открывшимися возможностями подростки главным режиссером предстоящего спектакля единогласно избрали Пашу.
– Играть будем классику! – заявил тот, согласившись принять почетную должность.
– Ну-у! – раздался в ответ общий унылый гул. – Нас уже в школе классикой замучили, так ты еще и сюда протащить ее хочешь!
– Это смотря какая классика и как ее поставить, – наставительно произнес Паша. – Можно такую улетную феньку забабахать, что все фишки на этом фесте сгребем.
– А если на русский перевести? – поинтересовалась Анна Павловна.
– На русский? Будет вам грамота, и большой пирог, и благодарность в приказе от начальника лагеря.
– Хорош, не хами, – обиделась Анна Павловна.
– Перевел, называется! – усмехнулся Андрей.
– Что бы… что бы… что бы… О! Придумал! Народ, вы сейчас ляжете. Короче, это будет усеченный вариант «Ромео и Джульетты». Целиком за пятнадцать минут все равно не поставить.
– Неплохо, – оценил выбор Боря Симонов. – Только смотря что ты усечешь.
– Сейчас объясню. Усечем всякую там философскую лабуду и отметем всех старперов – ох, извините, Анна Павловна, это я не о вас! Ну, предки, слуги, их треп бесконечный – это сейчас уже неактуально. Мы оставим только любовь и всякие там драки между парнями – это интересно и в кайф.
– А мочиловка там как, до крови? – лениво поинтересовался Кил.
– До смерти, балда! Ты что, «Ромео и Джульетту» не читал? – Петя посмотрел на невежду круглыми глазами.
– Не-а, – пожал плечами Ваня. – Как-то не попадалась мне в руки такая книжонка.
– А фильм? Ты чего, и фильм не смотрел? – удивленно воззрилась на него Ромашка.
– Не-а. Как-то мимо меня проплыло, – равнодушно пожал плечами Ваня. – А любовь у них там – до постели? Или только поцелуйчики одни?
– До постели, до постели, успокойся, бумер! – накинулись на Кила девчонки. – Тебя только это интересует, да?
И тут Ромашка, пресекая дальнейшие расспросы, бойко затараторила:
– Они там поженятся, а потом они убьют его друга, а он замочит ее брата, и его вышлют, а ее заставят выйти замуж за другого, а она не захочет, и священник, типа, отравит ее, но она будет живая, только как вырубленная, а парень будет в непонятках и отравится возле ее тела, а она очнется, увидит его и зарежется, и всем придет полный абзац. Я, когда читала, два дня рыдала потом, даже валерьянка не помогала.
Услышав такую трактовку Шекспира, Андрей с Анной Павловной тихо повалились на песок, давясь от хохота.
Но Ваня остался вполне доволен рассказом.
– Ого! Прикольно… – согласился он. – А лет им по сколько было?
– Ей – тринадцать, ему – тоже вроде того… Не помню точно.
– Ух ты! Ну, улет! Ну, ты, Пашка, и замахнулся! И любовь есть, и драчки. Это что же, современное что-то, про мафию, типа «Бригады»?
– Ну ты и чмо! – ошеломленно покачал головой Паша. – Первый раз такого вижу. И где ж ты такой обитал все это время?
– А за «чмо» можно и в пятак! – тут же вскинулся Ваня. – Если я Шес-к-пира вашего не читал, это не значит, что меня оскорблять можно.
– Пятак! О, ребята, это же то, что нам надо! Отличное название для команды! – неожиданно воскликнул Серега Акулов.
– Ладно, ладно, остынь. Обидчивый какой! – принялись успокаивать Кила остальные.
Пашино режиссерское видение шедевра Шекспира было одобрено всеми: девочкам понравилось, что сохранили любовь, парней вполне устроило обилие беспощадных драк, а вожатых удовлетворил сам выбор – втайне они боялись, что их подопечные начнут сочинять что-нибудь непристойное на тему современной жизни, как это происходило в некоторых других отрядах.
Весь тихий час Пашка, с разрешения Андрея, корпел над томиком Шекспира, раздобытым в библиотеке. В помощницы себе он выпросил Марину – под предлогом того, что у нее самый красивый и понятный почерк.
– Мне же надо уже сегодня все роли расписать! – объяснил он Анне Павловне, не желавшей отпускать девочку. – Компьютера-то у вас нет! И даже печатной машинки. А мой почерк они как раз до конца смены разбирать будут!
Под давлением неопровержимых доводов Анне Павловне пришлось согласиться и разрешить Марине провести тихий час в холле, за столом, вместе с Пашей.
– Это же надо столько насочинять! – жаловался Паша помощнице. – Рука вычеркивать устала.
Он диктовал Марине места, которые собирался оставить, она аккуратно записывала на разложенных на столе листочках.
– Паш! А кто будет Ромео? А Джульетта? – периодически начинала допытываться она, но Пашка упорно отмалчивался на этот счет.
К концу тихого часа ему удалось завершить правку великого драматурга, сведя пять актов пьесы к постановке с приблизительно таким же сюжетом, каким был рассказ Ромашки. Красивым почерком Марины все роли были расписаны на листочках.
Распределение ролей состоялось вечером, на первой репетиции.
– Назначать я никого не собираюсь, – с места в карьер начал Паша. – Роли раздадим демократично, путем общего обсуждения и последующего голосования, чтобы потом ни у кого ни к кому не было никаких претензий. Для начала выскажите каждый свои пожелания. Есть предложения?
– Да! Чур, я – Джульетта! – хором воскликнули одновременно все девочки.
– Э нет, не пойдет, – усмехнувшись, покачал головой Паша. – Роль одна, вас много… Придется мне принимать решение самому. Семечкина! Джульеттой будешь ты.
Марина радостно захлопала в ладоши, зато другие не постеснялись высказать свое недовольство.
– А почему не я? – обиженно и снова в один голос спросили остальные.
– Ты, Цветковская, слишком маленькая, – принялся объяснять Паша. – В свои четырнадцать…
– Пятнадцать! – возмущенно пискнула девочка.
– Тем более в пятнадцать! Короче, выглядишь на десять. Это не годится. Даже для малолетней Джульетты слишком. Куда тебе, недомерку, любовь крутить? Будешь Джульеттиной мамой, синьорой Капулетти.
– Как это?! – возмутилась Ромашка. – Для Джульетты – недомерок, а для мамы – гожусь?
– Не волнуйся, мы тебя под старушку загримируем.
Наде же он сказал:
– А ты, Липова, как бы это тебе сказать… Совсем даже наоборот. Там, где у Цветковской недобор, у тебя, стало быть, перебор.
– Что?! – возмущенно вскочила Надя.
– А то. Джульетта в два обхвата. Или даже в три. У Ромео рук не хватит тебя обнимать. Так что будешь Кормилицей. Тебя даже и гримировать не надо.
– Да я тебя… – Надя хотела было наподдать главному режиссеру, но ее быстро остановили.
– А чем я тебе не гожусь? – поинтересовалась Птичка.
– Лысая Джульетта? Это оригинально!
– Во-первых, я не лысая, а стриженая! А во-вторых, при чем тут моя прическа? Я ведь могу и парик надеть!
– Зачем же все так усложнять, если есть человек с собственными великолепными волосами?
На минуту все замолчали, потом раздался тихий голос Лены.
– А почему не я?
Оглядев девочку критическим взглядом с ног до головы, Паша вздохнул.
– Джульетта не может быть выше Ромео! А если тебя поставить на каблуки, равного по росту партнера не найдется! Дай-ка гляну, что у меня тут для тебя осталось… – Паша посмотрел свои записи, соболезнующе вздохнул и сказал:
– Вот что, Шувалова. Женские роли кончились, зато есть отличная мужская, и как раз для тебя, – Тибальд. Задиристый братец Джульетты, которого Ромео заколол в поединке.
– Ладно, – недовольно буркнула Лена, пронзив Пашу острым, как шпага, взглядом – наверное, тренировалась перед будущей дуэлью с Ромео.
Разобравшись, таким образом, с девочками, Паша перешел к мужской половине. Здесь дело обстояло совершенно противоположным образом. Ленивые парни один за другим наотрез отказались учить длинную, по их меркам, роль Ромео.
– А чой-то девчонки из-за главной роли чуть не передрались? Во дуры! Мне этот Ромео на фиг не нужен, – пожал плечами Серега Акулов. – Ты посмотри, сколько тут строчек учить надо! Это ж убиться можно! Только я о школе забывать начал, как на тебе, снова чего-то зубрить. Мне уж дайте где поменьше, у меня скорость маленькая, я больше одной строчки в день не могу.
– Так… ладно… есть у меня один такой молчаливый. Герцог. На, держи. Всего четыре строчки.
– О! Годится! – будущий правитель Вероны выхватил из рук Паши листок и принялся читать по слогам:
– «Нет по-вес-ти пе-чаль-нее на све-те,
Чем по-весть о Ро-ме-о и Джуль-ет-те».
Это я, пожалуй, запомню!
– Ну и ну! – присвистнул Паша. – Ты читать-то когда научился? Вчера?
– Нет, в третьем классе, – ни капельки не обидевшись, честно ответил Акула. – Но только мне практиковаться как-то особенно не приходилось…
– Ромео – это тот самый влюбленный, который в конце отравился? – с видом знатока спросил Кил. – Нет, это не для меня. Чтобы я из-за девчонки так себя не уважал? Да никогда! Мне бы какого-нибудь крутого пацана сыграть, чтоб поприкольнее был и побольше действовал.
– Есть такой! – кивнул Паша. – Меркуцио. На, держи, – он протянул парню исписанный Мариной листочек.
– О! Отлично! Слов как раз столько, сколько мне надо, – удовлетворенно кивнул Ваня, пробегая глазами убористые строчки. – Коротко, ясно и прикольно. И большая мочиловка на шпагах. А на пистолетах нельзя? Или на автоматах? Или, может, мы гранатки покидаем? Нет? Ну, ладно, шпага тоже ничего.
– Я, конечно, мог бы претендовать и на Ромео, – задумчиво почесал переносицу Боря Симонов. – Но будем смотреть правде в глаза – у Шекспира не сказано, что вес Ромео зашкаливает за центнер. А сбросить до премьеры, боюсь, не успею. Так что мне бы какую-нибудь подходящую роль второго плана. Кого-нибудь поспокойнее, без беготни и драк.
– Второго плана, говоришь? Ладно! Будешь братом Лоренцо.
– Братом кого?
– Да не кого, балда! Это тебя зовут Лоренцо! Ты – францисканский священник, брат по имени Лоренцо.
– Братан, значит? Типа «Брат-2»? Клево!
– На, учи слова. Да не переживай, париться особо не надо. Тут пять строчек всего.
– И все? – радостно воскликнул будущий просвещенный францисканский монах. – Спасибо! А то я по литературе в школе выше тройки даже во сне не получал.
Так же быстро были расхватаны и другие небольшие роли – слуг и родственников зловещих семейств Монтекки и Капулетти. Место Ромео оставалось вакантным почти до самого конца первой репетиции – ни один из парней не соглашался сделаться многословным героем-любовником. Отказывались все, и Петя Зуев – решительнее других, ссылаясь на перегруженность тренировками по футболу. И тут Паша решил прибегнуть к военной хитрости. Он подошел к Андрею, до этого молча наблюдавшему за происходящим с последнего ряда открытого театра, и что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот кивнул, поднялся и подошел к артистам.
– Так. Исполнителем роли Ромео назначается Зуев Петр. И не возражать! Своим отказом ты подведешь весь отряд.
Командный тон и постановка вопроса ребром сразу нашли понимание у строптивого футболиста – осознав, что деваться некуда, он нехотя согласился.
Ролей с лихвой хватило на всех – вскоре пятый отряд превратился в членов враждующих семейств Монтекки и Капулетти, в их слуг или просто горожан города Вероны. Утомленный непростым процессом распределения ролей, главный режиссер решил первую читку сценария устроить на следующий день.
– Паш! А гримироваться нам нужно будет? – верещали счастливые актрисы.
– А как же! Чем больше, чем лучше – чтобы было видно с самых дальних скамеек.
– А можно мы прямо сейчас потренируемся?
– Тренируйтесь! – великодушно разрешил главный режиссер.
Оксана вызвалась сбегать в корпус.
– Девчонки, кому какую косметику принести? – поинтересовалась она и тут же начала принимать заказы.
Из корпуса она вернулась с вытянутым лицом, пустыми руками и ужасно расстроенная.
– Что? Что случилось? – кинулись к подружке девочки.
– Ой, девчонки, даже говорить не могу, плакать хочется. Вся наша косметика пропала!
– Как это – пропала? Куда?
– Не знаю! Исчезла! Испарилась… И моя косметичка, и твоя, Надь, и Маринкина, и Олина… В тумбочках – пусто!
– Да ты что! Не может быть!
Девчонки стайкой рванулись к корпусу и через пару минут вернулись совершенно убитые. Несколько минут они молча сидели возле сцены, потеряв весь былой актерский задор.
– Ой, девчонки! Как же мне теперь? Без макияжа я просто исчезаю! – простонала Надя.
– А я себя чувствую голой! – горестный голос Оксаны выразил мысли остальных.
– Девочки, я знаю, кто это сделал! – воскликнула вдруг Оля. – Это Зубочистка. Помните, она грозилась конфисковать нашу косметику!
– Ой, точно! – Девчонки переглянулись. – Это наверняка она! Вот мымра! Как же мы теперь гримироваться будем?
– Но она не имела права залезать к нам в тумбочки и брать чужое! Это нарушение наших гражданских прав! Пойдемте к ней! – воинственно взмахнула рукой Марина.
– Ой, нет, я не пойду, – отказалась Надя. – Не люблю ругаться.
– И я не пойду, – безнадежно мотнула головой Оля. – Все равно бесполезно.
– Я тоже не пойду, – вздохнула Оксана. – Боюсь, сорвусь, наговорю лишнего, самой же хуже потом будет.
– Ну, как хотите, – пожала плечами Марина. – Я и одна могу.
Анну Павловну она нашла в холле – вожатая читала какую-то книжку.
В ответ на прямой вопрос Марины она удивленно покачала головой.
– Да мне бы и в голову такое не пришло! – искренне удивилась она. – А больше ничего ни у кого не пропадало?
– Надя вчера деньги не могла найти.
– А сегодня нашла?
– Не знаю, – пожала плечами Марина.
Ей хотелось верить вожатой, та говорила искренне, фальшь Марина просекла бы сразу. Но если не Зубочистка, то кто же? Кто мог вытащить изо всех девчоночьих тумбочек косметику?
Похожие проблемы возникли и у парней пятого отряда. После репетиции некоторые обитатели седьмой комнаты обнаружили исчезновение денег.
– Не понял! – Кил удивленно разглядывал выдвинутый ящик. Потом, нахмурившись, вытащил его и вытряс содержимое на пол. – Тут у меня две сотни лежало. Куда делись? – Он копался в мусоре, все еще надеясь найти пропажу.
– А я два полтинника под матрас заначил! И все равно какая-то гнида сперла. Узнаю – убью! – рычал Серега Акулов.
Матрас его вместе с бельем был скатан в рулон, и парень в который раз безнадежно шарил рукой по проволочной сетке. Однако, кроме грязных носков и старого журнала, там не было ничего.
– Тоже мне, нашел тайник! Да под матрас все испокон веков деньги прячут! А я вот скотчем к столу снизу приклеил, и то сперли! – горевал Ваня.
«Все эти пропажи, конечно, подпортили нам настроение, – написала Марина вечером в своем дневнике. – Мы рассказали вожатым, они обещали разобраться. Неужели в лагере появился вор? Если бы не это, все вообще было бы классно. Я буду Джульеттой, а он – Ромео. Петька, по-моему, что-то ко мне уже чувствует. То и дело смотрит на меня и вздыхает. Или это он роль репетирует? Интересно, а как у нас получится целоваться? Да еще перед всеми, на сцене? Этого же тоже без настоящих чувств не сыграешь! Если бы Ромео был какой-нибудь другой парень, я бы ни за что не согласилась! Целоваться с Килиянчуком? Или с Симоновым? С Акуловым? Никогда! Все равно что играть в „кис-мяу“ перед телекамерой.
Вечером мы все это обсудили с Пашкой, он меня успокоил, сказал, что переживать еще рано. Кроме того, мы с ним решили заделаться сыщиками. Вечером он рассказал мне, что надо провести расследование по поводу пропаж независимо от вожатых. Для этого нужно расспросить дежурных по корпусу, кто к нам заходил в комнаты, когда мы отсутствовали, а потом найти и допросить этих посетителей.
Вот, кажется, и все. Плести фенечки – наказание похуже химии. Сегодня два раза расплетала и начинала снова. Неужели я ее когда-нибудь закончу?»
Глава 12
Плохая игра
Следующий день выдался тяжелым и беспокойным. То ли магнитная буря, обещанная накануне синоптиками, добралась-таки до «Колокольчика», то ли сказалась неожиданная пропажа ценностей, но уже с утра пасмурные лица обитателей лагеря соперничали в мрачности с тучами на небе. Не помогала даже врубленная на весь лагерь Васей Быстровым музыка – хорошо знакомые песни были сегодня не в удовольствие, от них становилось не веселее, а наоборот, тоскливее.
– Нет, не так! Да не так же! – Петя с силой поддавал мяч ногой, в двадцатый раз посылая его в ворота. Паша снова кидался на мяч, и снова его усилия пропадали впустую – мяч всегда летел в сторону, противоположную его неуклюжему прыжку.
– Да что ты шарахаешься от него, как от прокаженного? – нервничал Петя. Сегодня он был особенно недоволен игрой вратаря и не мог сдержаться, чтобы не высказать ему всю правду. – Боишься ты его, что ли?
– Ничего я не боюсь, – огрызался Паша и тут же снова пропускал в ворота мяч.
– Да падать надо, падать, а ты застыл, как Аполлон Бельведерский в мраморе! – Петя нервничал все больше и больше.
– Падать? Но я не могу! Тут же земля твердая! – Паша показывал на вытоптанную землю. – Если я хоть раз упаду, то уже и не встану.
Петя плюнул себе под ноги. Очередной мяч, пропущенный вратарем, вызвал новый поток упреков. Паша угрюмо молчал.
– Заранее надо прыгать, заранее, понял? – Петя не скрывал своего раздражения.
– Как же я могу заранее? Откуда я знаю, куда ты его залепишь? – огрызался измученный, потный, заляпанный грязью Паша. – Готовьте шланги за час до пожара, что ли?
– При чем тут шланги? Хороший вратарь всегда предугадывает, куда полетит мяч! – орал беспощадный капитан. – А тебя несет всегда почему-то в противоположную сторону! Знаешь, в чем твоя проблема? Ты просто трус!
– Ах, так? Не нравится – ищи себе другого! – в сердцах бросил Паша, швыряя на землю перчатки.
– И найду! Если дело так и дальше пойдет, лучше уж я Симона в команду верну и закрою ворота его телесами! Послезавтра открывается чемпионат, а вратарь у нас – полное чмо!
– Сам дергаешься, а на мне зло срываешь! – крикнул Паша.
Ссора, начавшаяся на футбольном поле, продолжилась вечером на репетиции.
– Не так! Да не так же! – злился режиссер Паша, бегая вокруг Ромео. – Ты что, не знаешь, как смотрят влюбленные?
– Знаю, и получше тебя! – огрызался измученный, потный Ромео в прилипшей к телу футболке.
Игра на сцене давалась ему гораздо труднее, чем игра на поле.
– Знаешь? Что-то незаметно! Вот, смотри, как надо! – Паша подошел к Марине, упал перед нею на одно колено и продекламировал:
- Любимая опять меня зовет!
- Речь милой серебром звучит в ночи
- Нежнейшею гармонией для слуха…
В голосе его звучала такая искренняя страсть, что Джульетта вдруг на миг пожалела, что роль Ромео досталась Пете, а не ему. Ее нынешний партнер действительно играл из рук вон плохо: путал и глотал слова, читал невыразительно, тихо, невпопад и, главное, все время мучительно краснел и отводил от нее взгляд. Но то, что не нравилось Джульетте Капулетти, очень даже нравилось Марине Семечкиной: она уловила в «объяснении» Ромео-Пети искренние чувства: он был смущен потому, что влюблен, решила она, и сердце ее радостно забилось.
Но радость и волнение актрисы никак не смягчали раздражения режиссера.
– Знаешь, в чем твоя проблема? Скованный ты какой-то, заржавленный. Прямо Железный дровосек! Драйва тебе не хватает, энергии. А для этого репетировать надо больше, вот что! Через две недели премьера, а ты элементарных вещей сделать не можешь!
Никогда еще разногласия двух друзей не были так глубоки. Недовольство Паши усугубилось еще и тем, что Тибальд, которого, как известно, Ромео должен был убить в третьем акте, никак не хотел сдаваться и во время поединка на шпагах все время одерживал над противником верх.
– Ты что, не можешь с девчонкой справиться? – разъяренно наскакивал на Ромео Паша.
– Ну, не получается! Она у меня из рук все время шпагу выбивает! – уныло брюзжал Петя, с недоумением глядя на тонкое металлическое лезвие бутафорской шпаги. – Я на нее наступаю, а Ленка не поддается!
– Шувалова! Это что такое? Почему ты своевольничаешь? – накинулся на Лену-Тибальда разъяренный режиссер.
– А у Шекспира не написано, что Тибальд должен поддаваться! – гордо вскинула голову Лена. – Пусть сам меня убьет!
После очередного дубля, снова закончившегося полной победой брата Джульетты, Паша не выдержал.
– Ты… ты просто трус! – выпалил он, наскакивая на Петю.
– Ах, так! Можешь тогда найти себе другого Ромео! – Содрав с рук перчатки, Ромео бросил их к ногам Паши.
– И найду! – бросил в спину уходящему актеру режиссер. – Да лучше уж я сам его сыграю!
Однако до этого не дошло. Вечером, после ужина, Ромео встретился со своим злейшим врагом Тибальдом.
– Лен! – нагнав девочку, обратился к ней Петя. – Где ты научилась так здорово на шпагах драться?
– Я же фехтованием занимаюсь! – улыбнувшись во весь рот, объяснила она. – У меня уже первый разряд. Пока юношеский, правда!
– Правда? Клево! Никогда еще не встречал девчонку-фехтовальщицу!
К корпусу они пошли вместе. Петя то и дело порывался что-то сказать, но не решался. Наконец уже у самых дверей он все-таки набрался смелости и спросил:
– Лен! А ты случайно не знаешь, как смотрят влюбленные?
– Не-а! – мотнула головой Лена, глядя на него откровенным влюбленным взглядом. – Но мне кажется, это нетрудно представить.
– Правда? Покажи!
Она снова посмотрела на него.
– Да? Ну и что в том особенного? Ты же всегда на меня так смотришь! – озадаченный Ромео решил, что все эти актерские штучки – не для него. – Нет, так я не смогу. А словами ты не можешь объяснить, что я должен делать?
– Словами? – Лена немного подумала, а потом весело тряхнула головой. – Хорошо! Ты должен представить себе, что Джульетта – это кубок! И тебе нужно во что бы то ни стало выиграть его. Представил?
– Попробую… – нерешительно пробормотал Петя.
Он сосредоточился, и вскоре лицо его преобразилось. В глазах загорелась восторженная и немного хищная решимость, крылья носа затрепетали, щеки покрылись румянцем, губы начали нервно вздрагивать.
– Годится? – поинтересовался он.
– Вполне. – Девочка, смешавшись, покраснела и закусила губу. «Повезло же кубку!» – подумала она.
– Отлично! Ты просто молодец, здорово придумала! – Петя, заулыбавшись во весь рот, с силой хлопнул собеседницу по спине.
Читать бесплатно другие книги:
