Уровень Пи эН Ая

Глава 18

Ужин на площади Хамелеона

– Добро пожаловать на Пи! У меня есть для вас три новости: хорошая, плохая и утешительная. С какой начнем?

Варя рассматривала незнакомку и молчала. Еще несколько часов назад, когда Воронина спокойно сидела за столиком кафе с одноклассниками, лучшей новостью была бы вкусная шоколадная розочка. Или если бы Дюшка начал за ней ухаживать. Или если бы оперхрюк исключили из школьной программы.

Но теперь, когда на нее свалилось столько всего, что голова кругом…

– Я отлично вас понимаю. – Невысокая, изящного, почти кукольного телосложения незнакомка почтительно склонила голову. – Но для волнения нет причин. Хорошая, даже великолепная новость заключается в том, что у вас будет масса времени, чтобы переварить все новости и осмыслить их. На Пи у вас, как и у всех нас, неограниченное время и пространство. И почти неограниченные возможности. Все будет очень хорошо – настолько, насколько это возможно.

– Я буду жить вечно? – уточнила Варя.

Она живо представила себе, как вырастает, старится, но все живет, живет, живет, бродит, опираясь на клюку, и трясет седыми поредевшими волосами. Брр!!!

– Нет, что вы! Все гораздо лучше! – улыбнулась незнакомка. – То есть вы, безусловно, теперь сможете жить вечно, оставаясь в любом желаемом возрасте. И наверное, вы так и поступите – для начала…

«О’кей. Для начала я поживу вечно, а там видно будет! – решила Варя. – Расти не буду, ну, разве что годика на два-три. Или пять. Да, лучше на пять…»

– Плохая новость заключается в том, что вернуться обратно на Землю-11 вы не сможете.

Кожа незнакомки была сероватая, с легким зеленоватым отливом, но без чешуи. Варя никогда раньше не видела мутантов такого типа.

– Куда-а я не смогу вернуться?

– Домой, на Землю-11. Это классификация ангелов, но мы ею пользуемся, отдавая дань традиции.

– А-а-а…

«Итак, моя Земля – не единственная, она аж одиннадцатая, ангелы существуют, а обратно меня эти черти не отпустят…» – сделала вывод Воронина.

– Мы не черти, что вы! – Кажется, незнакомка была шокирована мыслями гостьи. – Я не могу дать вам стопроцентную гарантию того, что чертей вообще не существует в природе, поскольку никто не может отвечать за плюс-плюс-бесконечность и за три-плюс-бесконечность, но… Но мы точно не те существа с рогами и копытами, образы которых возникают в вашем воображении.

«Что еще за плюс-плюс и три-плюс? Надо будет выяснить… Но я хочу домой!!! Может, не навсегда, но вот на недельку… Нет, лучше так: неделю тут, неделю – там. Или вот так лучше: когда я хочу – туда, а когда…»

Но незнакомка, вновь поймав Варины мысли, категорически замотала головой.

– Послушайте, я правда ничего не понимаю! – нахмурилась Варя. – Я спокойно обедала с друзьями в развлекалке. Все было хорошо. И вдруг я тут. Сначала два психа появились, с фонтаном и нитками. У меня тоже из пальцев нитки… Сказали, что они – Мебби Клейн, и я – Мебби Клейн… Суслик просто!

– Кто, простите? – не поняла незнакомка.

– Ой, извините, – смутилась Варя. – Это у меня так, вырвалось. Вообще-то, это зверек такой, но у нас это еще и ругательство. У нас – в смысле на Земле-11.

– Ну, где «у нас», это я поняла. – Незнакомка растянула тонюсенькие губы в стороны, что, вероятно, означало улыбку. – Суслик. Что ж, надо запомнить.

– Ой, не надо запоминать. Хотя как хотите… В общем, они стали звать меня Ик и еще обозвали этим… инфопером.

– Инфилопером.

– Да. Потом Мебб объявил, что он – не полностью воплощенный персонаж, и испарился. Лейн, который толстячок, выдал, что он тоже персонаж, но не совсем, и испарился наполовину. Стал как привидение. Тут я точно решила, что попала в дурку. Все, думаю, теперь уж точно жирный суслик! И тут вы появляетесь. Кто вы? Откуда? Я даже не знаю, как вас зовут! Я даже не знаю, как меня зовут!!!

– Меня зовут Янанна, – наконец представилась незнакомка. – Трудно сказать, сколько мне лет и откуда я, потому что эти вопросы и ответы на них лежат в области одномерного времени и трехмерного пространства, но мои несколько жизней лежат вне… Вне этих примитивных понятий, так скажем…

«Вне этих примитивных понятий! – восхитилась Варя. – Ого! Ого…»

– Ого, – кивнула Янанна. – Я занимаюсь всеми сложными случаями, связанными с выходами с уровня Пи, а также с потенциальной возможностью создания сокращалок с нашего уровня на… на такие Земли, например, как ваша планета.

– Значит, к нам все-таки есть выход?

– Нет.

– Ну вот… – Варя очень расстроилась.

Любой бы расстроился, если бы вдруг ему сообщили, что домой все-таки нельзя.

– Но зато мы подошли к третьей, утешительной новости, – продолжила Янанна. – Ваше попадание к нам произошло несколько необычным образом. Счастливым образом. Земляне-11 вообще оказываются у нас крайне редко. Обычно все земляне-11, как и представители двенадцатой, двадцать четвертой, шестьдесят восьмой и некоторых других земель, характеристики которых – я имею в виду конкретных представителей, – частично или полностью соответствуют правилам прохода на Пи, становятся ангелами после завершения жизненного цикла. Или же, при невозможности этого, аннигилируют в грубо-материальном смысле этого слова из-за несоответствия метрик пространств и физических констант при скачковых преобразова…

Варя почувствовала, как ее мозги закипают: «Утешительная новость – в том, что я не это… не ан-ни-ги-лировала, что ли?»

– Из ста сорока одного глубоко влюбившегося мутанта с вашей родины к нам попали лишь трое, – сказала Янанна. – Утешительная новость не только в том, что вы – четвертый по счету представитель мутантов, способных испытывать глубокие чувства без пересадок органов эндокринной системы, но и в том, что, как я уже говорила, ваше проникновение сквозь барьеры произошло удивительным образом, почти нулевая статистическая вероятность которого…

«Ы-ы-ы!!! Может она говорить попроще? Короткими предложениями?» – мысленно взвыла Варя.

– Могу! – торжественно произнесла Янанна. – Рука! Все дело в руке! Вас держал за руку очень сильный инфилопер. Вас крепко. Держал за руку. Инфилопер. Этот инфилопер способен вытягивать черную нить. Это очень сильный инфилопер. Он не разжал руку при переходе. Вы попали сюда с его нитью. Он до сих пор вас держит. Теперь у нас есть связь в одну нить с Землей-11. Это шанс сделать сокращалку до вашей родины.

– Что-о? Так вот почему у меня рука немеет! Но… Венька Бесов – сильный инфилопер?! Он – один из вас???

– Он – один из нас, – поправила ее Янанна. – Поскольку вы, Варвара Ик Мебби Клейн, тоже являетесь инфилопером, хоть и очень слабым.

– Но…

– Никаких «но». Вы можете называть себя Варей, Варварой, Вороной или Горшком Полосатым, но вы также являетесь Мебби Клейном, хотя в ортодоксальном смысле не самостоятельным сотвори… Ой, простите, я опять перешла на сложноподчиненные предложения.

– Но как он до сих пор держит меня за руку? – удивилась Варя. – Прошло уже несколько часов, полдня, если не больше!

– На Земле-11 прошло несколько недель.

– Тем более! Стоп. Что-о-о??? Как это несколько недель!!! Вы серьезно? Меня там уже обыскались, наверное!

– О, нет, нет! – Янанна замахала тоненькими ручками. – Вас никто не искал. Дюшка и Ризи решили, что вы обиделись и убежали, а…

– Кто такой Ризи?

– Ризи Шортэндлонг – настоящее имя Беса, то есть Веньки Бесова. Он – мутант четвертого уровня.

– Таких у нас не бывает.

– Ризи – единственный. Потому он и может удерживать вашу невидимую руку так долго.

– Суслик, жирный суслик… Ой, извините!

– Ничего, ругайтесь, если вам так хочется. У нас это не запрещено…

Варя схватилась за голову и застонала.

– Хорошо. Допустим, они решили, что я сбежала. Но мама? Что подумала мама и все остальные? В школе, везде… Ведь прошло несколько недель!

– Мама? Ваша мама, ангелы и мутанты секретного института в курсе того, что вы влюбились и исчезли насовсем. Они гордятся вами. Хотя, конечно, мама немного переживает. Но ее поддерживают работники института. А остальные… О, остальные не в курсе.

– Не в курсе?

Янанна вздохнула:

– Варя, видите ли… Мутанты заменили вас биороботом.

– Что-о-о??? Зачем? Как? Как? Зачем? Су-у-слик!!!

Янанна еще раз вздохнула. Варя почувствовала, что Янанна ей сочувствует. Она не могла бы этого почувствовать, оставаясь обычной мутанткой второго уровня. Но теперь Варя была не только мутанткой, она была еще и Мебби Клейн.

– Его, этого робота, тоже зовут Варей?

– Да.

– Он… Она… Оно… Эта Варя похожа на меня?

– Полностью.

– А Дюшка? – Варя вскочила. – Дюшка тоже купился? Он ее любит? Любит робота???

– Не-е-ет. – Тонкий рот Янанны опять растянулся, и Варя с изумлением заметила, что у женщины два рта, что то, что казалось глубокой морщиной или шрамом на подбородке – второй рот. – Дюшка сразу почувствовал, что что-то не так. Он общается с вашим двойником, но… Это не более, чем дружеские разговоры.

– Фух… А… А сюда Дюшка попадет?

Янанна пожала плечами. А потом объяснила Варе, что Дюшка почти наверняка станет ангелом. После смерти. Или раньше. Потому что до естественной смерти мальчику далеко, а вот конец света на Земле-11 может наступить очень скоро.

– Нет! Нет! Нет!!! – завопила Варя и отчаянно затопала ногами. – Нет!!! Я не хочу, не хочу! А-а-а!!!

– Ай, давайте без истерик, моя дорогая! Пожалуйста… – покачала головой Янанна, раскрывая маленькие ладошки с очень тонкими длинными пальцами и выпуская из каждого пальца нить своего цвета, целую радугу.

Радуга добежала до Вари, пробежала насквозь…

– Я же сказала, у нас есть шанс. Мы постараемся сделать черную сокращалку.

– Немедленно!

– Нет, когда вы выспитесь. А пока давайте прогуляемся по историческому центру Мебиклейна и немного перекусим. Небольшая экскурсия вам не повредит, не говоря о хорошем ужине. Да и сокращалку мы иначе не сможем сделать.

Варя коротко кивнула. За всю прогулку она не вымолвила и десяти слов. Во-первых, от усталости и избытка впечатлений. Во-вторых, от изумительной красоты удивительного, невероятного, восхитительного старинного города.

Они начали с сердца Мебиклейна, с площади Хамелеона, на которой оказались внезапно. Раз – и на месте.

Мостовые на площади Хамелеона и на прилегающих к ней девяти улицах были сделаны из крупных, неправильной формы, полупрозрачных булыжников. Это была благородная матовая фактура, с редкими вкраплениями песчинок, пузырьков меньшей прозрачности и тоненьких веточек, а может, трещин. Сколькими слоями таких булыжников вымощена площадь, сказать было сложно, поскольку теплый желтый свет, который заливал город, проникал вглубь метра на два-три. Кроме того, каждый булыжник был оплетен разноцветными нитями – не такими яркими, как те, которые вырываются из рук любого опытного Мебби Клейна, а приглушенных, неброских тонов. Желтый свет играл с первым слоем прозрачных камней, щекотал второй слой, касался третьего, угадывался в глубоком четвертом.

– Фантастика! – прошептала Варя, очарованная игрой света.

– Фантастика, именно так! – Янанна получала истинное удовольствие, наблюдая за Варей.

Варя осторожно сделала шаг. Камни казались выпуклыми, а вся поверхность – очень неровной. Как по такой идти? Но на поверку неровности оказались иллюзией: по площади при желании можно было бы кататься на роликах, настолько она была гладкой.

Если смотреть сверху, площадь Хамелеона была похожа на каплю воды с раздвоенным хвостиком, перетекающим, соответственно, в две узкие улочки. По периметру площади располагалось еще семь улиц. Три из них веером расходились от правой стороны капли, дома в промежутках между ними выходили на площадь не фасадами, а торцами. Три улицы с левой стороны, напротив, устремлялись вдаль, раскинувшись широко, по-купечески и отгородившись друг от друга внушительными многоэтажными зданиями, которым навскидку было никак не менее нескольких сотен лет. А может, тысячелетий? Последняя, девятая улочка, выбегающая из самой широкой части площади-капли, издали была не видна, – так, проход между домами, к тому же наполовину заросший каким-то вьющимся растением.

Центров у площади было два. Один, круглый, с огромным деревом – то ли дуб, то ли баобаб – Варя была не сильна в ботанике, – находился в середине широкой части «капли». Второй, треугольником, с непонятным нагромождением камней, располагался ближе к раздвоенным хвостикам.

Площадь была пуста. Абсолютно пуста, если не считать квартета орущих котов. Надо сказать, коты вопили довольно мелодично и драться явно не собирались. Скорее, это было похоже на репетицию.

Ни котов, ни здания Варя толком рассмотреть не успела. Ее взгляд все время притягивали прозрачные булыжники. Янанна, напротив, не обращала на них никакого внимания, а рассказывала то о преданиях, то о реальных историях, связанных с местами, мимо которых они проходили. Варя ради приличия изредка поддакивала и кивала, но все слова пролетали мимо ее сознания.

– Кажется, пора ужинать, – сказала наконец Янанна. – Давай сюда.

Она толкнула низкую калитку, та стала открываться и…

– Ой!

За открытой калиткой было вовсе не то, что виднелось за ней, пока она была прикрыта!

– Тебе не нравится?

Варя осторожно заглянула внутрь. На нее обрушились все оттенки синего. Это было неожиданно и здорово, но… Ни стола, ни стульев, ни вкусных запахов, которые обычно оку… Эгей, только что запахов не было! Откуда этот восхитительный аромат? Варя сглотнула слюну и вошла вслед за Янанной.

Посередине абсолютно пустой синей комнаты-колодца (четыре метра в длину, три в ширину, пять в высоту) стоял единственный высокий столик на одной ножке, причем ножка не внушала особого доверия.

– Это первое меню, – Янанна протянула Варе толстенный фолиант, страниц на тысячу, который лежал на столике с изящной ножкой, не вызывающей Вариного доверия.

«Не зря меня назвали Ик! – икнула от ужаса Варя, принимая фолиант. – Да я до пенсии его пролистать не успею, не то что выбрать хоть одно блюдо!..Ах да, я же теперь буду жить вечно… Но жрать-то хочется сейчас!»

Варя собралась вернуть меню на столик, поскольку листать этот кошмар на весу было решительно невозможно. Но столик-пюпитр оказался занят другим фолиантом, который уже листала Янанна.

– Ах, прости! – спохватилась та, и перед Варей появился такой же столик. – Ты определяйся, а я пока выберу, что нам поесть.

Пристроив книгу, Варя вздохнула и открыла наугад. Первое меню предлагало выбрать… интерьер!

К счастью, тут была опция «резонанс», которая автоматически ловила настроение и вкусы посетителей и предлагала именно то, что соответствовало их подсознательным желаниям. Плюхнувшись в мягкую качельку красного бархата, подвешенную на упругом канате к потолку, Варя почувствовала себя так прекрасно, что выбор ужина с удовольствием предоставила Янанне. И не прогадала.

– А я знаю, почему этот мир называется Уровень ПИ! – насытившись вкусняшками, сказала Варя.

– И почему же? – улыбнулась Янанна.

– Потому что, чтобы сюда попасть, надо уметь испытывать эмоции, большие, чем число пи! – гордо объяснила Варя. – Про это число мы на математике проходили. А про эмоции я узнала, надев Дюшкин браслет с индикатором. Я правильно догадалась?

Янанна опять улыбнулась:

– Наполовину правильно. Мутантам Земли-11, действительно, необходимо обладать хотя бы потенциальной способностью испытывать эмоции в три и четырнадцать, иначе им сюда не попасть. К существам с других планет требования могут быть иные. Но в целом число на индикаторе и название нашего мира – просто совпадение.

– А почему тогда у вас тоже ПИ?

– У нас.

– Ну, у нас. Почему Пи-то?

– В нашем мире не целое число пространственных измерений, – ответила Янанна. – Не три измерения, а три целые и, после запятой, один, четыре, один, пять, девять, два… Иррациональное у нас число измерений. Понятно в общих чертах?

Варя кивнула. Как Варе, ей это было не совсем понятно, а как Ик – почти понятно. Общее ощущение было такое: словно учил вчера урок, разобрался, запомнил, а сегодня с утра встал – забыл. Но стоит заглянуть в учебник…

– А почему не Земля Пи, не мир Пи, а уровень? – поинтересовалась она, смутно догадываясь, что ответ на этот вопрос она тоже как бы знает, но подзабыла.

– О! – улыбнулась нижним ртом Янанна. – Это не так просто объяснить. Давай отложим лекцию на другой раз. Тем более что тебе пора спать.

Варя сонно кивнула.

Столики с недоеденными яствами отплыли в стороны и незаметно испарились. Подуло легким, ночным, лунным…

Где и как Варя спала в первую свою ночь на Пи, покрыто мраком: Варя Ворона Ик Воронина Мебби Клейн Горшок Полосатый отключилась прямо в бархатном висячем кресле, а проснулась, точнее, окончательно проснулась уже на одном из рабочих мест Янанны, в котором все было полностью готово к попытке создания черной сокращалки до Земли-11.

Глава 19

Ангелы никогда не врут

Фредерико Менс несколько раз мельком встречался с Джен Шортэндлонг, поскольку она входила в список ангелов, которым был разрешен круглосуточный допуск в «зону Клю» – местность в радиусе одного километра от точки, в которой в каждый данный момент находился Дюшка. Но он был несказанно удивлен, встретив Джен на утреннем семинаре в СОСИСке. Джен тихонько маячила за спиной Димы Чахлыка, постоянного наблюдателя. Разумеется, Менс не выразил по этому поводу никаких эмоций, поскольку они не были представлены друг другу официально. Коротко поздоровался и прошел на свое место. Семинар вел Игорь Лап. Он должен был доложить о первых результатах воздействия на объект Клю объекта Мяу. О том, что эти результаты положительны, Фредерико уже догадался, бросив взгляд на графики.

Доклад Лапа был безупречен. Каждый вывод обоснован, подтвержден фотографиями и видеоматериалами. Вот Клюшкин входит в дом, вот валяется в любимой лимонной ванне, вот читает открытку, вот заглядывает в корзинку.

– Ради котенка Клю даже отказался идти в гости к однокласснику, мать которого ему специально звонила, – сообщил Лап и продемонстрировал свои слова изображением мамы Веньки Бесова. – Более того, он вернулся к своему дневнику, к которому не притрагивался уже больше недели. Это очень важная поведенческая деталь для немутантов. Ведение дневника говорит о том…

– Достаточно, Игорь Лапундрович! – перебил его Тафанаил Казбеков. – Отличная работа. Благодарю вас. Дело в том, что я вчера встречался с объектом Клю до того, как у него появился объект Мяу.

И директор в красках рассказал о том, как он пошел в лес на лыжах, чтобы лично понаблюдать за Андреем Клюшкиным. С его слов выходило, что мальчик был в таком возбужденном состоянии, что его ни на мгновение нельзя было упускать из виду. Но потом все нормализовалось. Рассказ Тафанаила Ибрагимовича о его подвигах на трассе закончился под гром аплодисментов. Затем слово взял Пушкин.

– Примерно сутки назад мы собрались тут, чтобы принять экстренные меры. Так плохи были дела с основными физиологическими показателями объекта Клю. И вот меры были приняты. Прошу обратить внимание на новые данные.

И Лелександр Сергеевич включил набившие всем оскомину графики. Аудитория с удовлетворением отметила, что на сей раз кривые проходят вдали от критических отметок. Тут Лап включил большой монитор, связав его с камерой, находящейся в котенке, и все увидели, как объект Мяу с воодушевлением носится за бантиком на ниточке, которую дергает объект Клю (это Ризи сделал верные выводы, прочитав накануне дневник друга, и вошел в образ). Тафанаил Ибрагимович удовлетворенно потер руки:

– Я считаю, что мы можем объявить семинар закрытым и разойтись. Поскольку на носу Новый год, а многие из нас так и не успели к нему подготовиться…

– Можно мне посмотреть данные по объекту Мяу еще раз? – вдруг перебил его Менс, обращаясь к Лапу.

Лап вздрогнул:

– Разумеется. Что именно вас интересует?

Фредерико не знал, что конкретно ему было нужно. Просто его насторожил тот факт, что появление крохотного, практически безмозглого существа могло произвести на Клю такое сказочное воздействие. В глубине души ему было обидно за свою не оправдавшую надежды установку Варя-2.

А Тафанаилу Ибрагимовичу не понравилось, что его перебивают.

– Все свободны! – громко объявил он, не дожидаясь ответа Менса. И так же подчеркнуто громко добавил: – Я надеюсь, Игорь Лапундрович, что вы порадуете нас долгожданной докторской диссертацией в самое ближайшее время.

Сразу после окончания семинара Лап, собрав бумаги, подошел к Менсу. Игорь вовсе не хотел наживать себе такого врага.

– Я хочу выразить вам свое восхищение, – начал Лап, расплываясь в классической анериканской улыбке.

– Чем же я вас так восхитил?

– Варей-2.

– Вы находите ее удачной? – хмыкнул Фредерико.

– Не то слово! – с воодушевлением заявил Лап. – К сожалению, я забыл сказать об этом на семинаре. Варя-2 покорила объект Клю настолько, что просто трудно себе представить.

– Не разделяю вашего мнения.

– Вы просто не в курсе последних событий. Вчера Клю должен был пойти к своему обожаемому деду, а затем прощаться с другом Вениамином – и не пошел из-за котенка. Сегодня утром мама вновь напомнила ему о том, что его друг уезжает, но Клю сказал, что не пойдет. Представляете? Он отказался идти!

– При чем же здесь моя установка?

– Клюшкин отказался от встречи потому, что к нему сегодня должна зайти ваша Варя!

Лап рассчитывал, что эта новость должна произвести эффект на Менса. Но Фредерико молчал.

– Если хотите, я пошлю вам сообщение, когда она появится, – добавил Лап. – Вы сможете пронаблюдать за ними лично.

– Я уже давно написал все свои диссертации, молодой человек, – снисходительно улыбнулся Менс, потрепал Лапа по плечу и пошел прочь.

Впрочем, через пару шагов он остановился, повернулся:

– Знаете, пожалуй, я сам присоединюсь к вам, если у меня будет свободная минутка. Вы действительно не против?

– О, что вы! Разумеется. Я буду очень рад.

Как только Фредерико Менс вернулся к себе, он тут же скачал всю имеющуюся информацию по объекту Клю за двое последних суток и углубился в работу. Прежде всего, он тщательнейшим образом проанализировал показания датчиков. Вот первая ночь. Мальчик не спит. Более того, находится в крайне напряженном состоянии. Как сказал бы Пушкин, у него стресс. Вот он, наконец, засыпает. Фаза медленного сна. Фаза быстрого сна. Интересно, что может сниться немутантам? Это лучше спросить у Сильвии, она в этом деле спец.

Фредерико не очень-то разбирался в психологии обычных людей. Он умел строить первоклассные машины, а идея восстановить человеческую популяцию была для него мечтой, корни которой он никогда не анализировал. Сохраняли же люди раньше вымирающих животных, спасали памятники старины, и никому не приходило в голову спрашивать их, для чего они это делают.

Менс сравнил записи всех датчиков и обнаружил, что стрессовое состояние прошло у Клюшкина гораздо раньше, чем он обнаружил у себя в комнате котенка. Поскольку видеозаписей объекта Клю во время лыжной прогулки не было, Менс несколько раз подряд просмотрел то, что делал тот дома.

Надо сказать, что скрытые камеры в доме Клюшкиных были далеко не везде. Родители Дюшки ни за какие деньги не согласились жить, как на съемочной площадке. Камеры прятались в обеих комнатах, принадлежащих Дюшке, в детской ванной на втором этаже, в кухне над его любимым местом и около входа в дом. Изначально еще одну камеру разместили в тренажерном зале, который находился в подвале, рядом с бассейном, но потом ее сняли, так как в этот зал объект Клю забредал разве что по недоразумению.

Сильвия Менс вошла в кабинет мужа, когда тот по третьему кругу досматривал последнюю запись.

– Ты не находишь ничего странного в поведении Клю? – не отрываясь от экрана, спросил Фредерико.

Сильвия присмотрелась повнимательнее. Это была ночь после похода в лес на лыжах. Вот Дюшка выключил компьютер, разделся, швырнул вещи прямо на пол…

– Он поставил будильник, хотя утром не нужно идти в школу, – сказала Сильвия.

– А еще?

– В этом кусочке вроде все.

– Нет, – категорично возразил Фредерико. – Не все. Он забыл закрыть окно, несмотря на то что на улице страшный мороз. В такой холод даже мутанты второго порядка стараются одеться потеплее, первого – включают обогреватели. А обычный человек, нормальный человек, как этот наш Дьюшка – я правильно выговариваю? – может замерзнуть только так. Он не мог забыть закрыть окно, тем более что это окно расположено прямо над его кроватью!

– Но он же забыл!

– Я прихожу к выводу, что он сделал это специально! – торжественно заявил Фредерико.

– Зачем?

– Чтобы простудиться, заболеть и умереть!

– Но ведь он же не заболел!

– Правильно, не заболел. Но только потому, что через несколько минут в комнату вошла его мама и закрыла окно! Посмотри, Сильвия, все сходится.

И Фредерико Менс изложил супруге все свои доводы и рассуждения. Он считал, что Андрей Клюшкин окончательно решил покончить с собой во время разговора со своим другом, Венькой Бесовым. Венька сообщил ему о своем отъезде (это со слов директора, а директору можно верить), Дюшка понял, что лишается единственного друга, и очень огорчился. У него даже пульс на несколько секунд выпал, и датчик, находящийся на запястье, некоторое время вообще не передавал никаких сигналов. Затем, видимо, он принял окончательное решение, а приняв его, разом успокоился.

– С этого момента все данные практически одновременно пришли в норму, – подвел итог Менс. – Есть и еще несколько фактов, говорящих в пользу моей версии. Клю полностью потерял интерес к котенку, никак не отреагировал на драку сестренок, не включил любимого уборщика «Карлсона». Да, вот еще. Он не пошел к деду, даже не отправил ему мейла. Единственное, что не укладывается в мою схему, это то, что он перевел на подарок другу очень крупную сумму денег со своего личного счета.

– У, как раз это проще всего понять! – обрадовалась вдруг Сильвия. – Известная штука в нестандартной психологии немутантов. Люди, предчувствующие свою скорую кончину, часто делали крупные подарки близким, а то и вовсе раздавали свои вещи незнакомцам. У таких людей нарушается шкала ценностей, и они могут натворить кучу глупостей вместо того, чтобы действовать конструктивно. Например, могу рассказать тебе по этому поводу известную в старые времена сказку. Одна глупая девочка продавала на морозе спички. А их никто не покупал. Вместо того чтобы поменять товар, который явно не пользуется спросом, эта девочка стала сжигать спички и смотреть, как они горят.

– Зачем?

– Низачем. Я же тебе объясняю: поступки некоторых людей не поддаются обычной логике. Но я могу объяснить ход мыслей этой девочки. Это моя профессия.

Менс посмотрел на свою красавицу, умницу жену и невольно восхитился ею. Объяснить мысли представителя вымершего вида, да еще согласно теории нестандартной логики – это, безусловно, круто!

– Лучше объясни ход мыслей объекта Клю. Какую глупость он изобразит следующим номером?

Сильвия опять обрадовалась. Она вообще хронически пребывала в хорошем настроении, а если становилась кому-то нужной, то ее настроение возрастало прямо пропорционально интересу собеседника. Сейчас оно дошло до наивысшей точки, и Сильвия находилась буквально в состоянии эйфории.

– Итак, какую глупость? О’кей. Он может выпрыгнуть из окна, отравиться, повеситься, утопиться, заколоться кинжалом, убиться током, заняться членовредительством, заморить себя голодной смертью, броситься под машину… И это только традиционные варианты. Есть еще около сотни более экзотических. Кстати, та девочка из сказки попросту замерзла, когда сожгла последнюю спичку. В древнем Кит-тае…

Еще минуту назад Фредерико Менс даже представить себе не мог, что на свете существует так много способов свести счеты с жизнью!

– Второй курс, полная элементарщина! – пожала плечиками Сильвия, видя его вытянувшееся от удивления лицо.

Очевидно, что при таких обстоятельствах нужно было изолировать объект Клю как можно скорее, не дожидаясь, когда через неделю откроется интернат. Но как только Фредерико Менс встал, чтобы идти со своими выводами к директору, ему позвонил Лап.

– Господин Менс, Варя подходит к дому Клюшкиных, – сообщил он.

– Иду! – откликнулся Фредерико, справедливо решив, что пока Варя-2 с Дюшкой, мальчику ничего не грозит.

Когда в семь утра Ризенгри Шортэндлонга разбудил будильник, он понял, что это его вторая ошибка. Ведь начались каникулы, в школу не нужно, и Дюшка не стал бы вставать так рано. Тафанаил сидел у кровати и внимательно смотрел на Ризи снизу вверх. Риз вспомнил, что он пообещал себе возиться с Тафом побольше.

– Утика-тика! – фальшивым голосом произнес Ризенгри, обращаясь к котенку и соображая, что именно с ним следует делать.

Во всяком случае, его, наверное, полагается чем-нибудь накормить. Только чем? «Ладно, там разберусь», – подумал Ризи, натягивая на себя брюки. Итак, Дюшка не занимается по утрам спортом. Прыгает в ванну, но второй раз за сутки вариться в горячей ванне совершенно не хотелось. А под душ он залезает? Ризи решил не залезать под душ. Он поймал котенка и спустился с ним вниз.

Дюшкина мама уже вовсю орудовала на кухне.

– Ты чего так рано? – удивилась она. – Ты бы выспался. Сегодня ведь вечером – Новый год!