Гробница императора Берри Стив

Глава 80

Отшвырнув копье в сторону, Малоун повернулся лицом к Виктору, полностью отдаваясь своему мрачному настроению.

– Теперь мы закончим это дело.

Виктор не колебался ни мгновения. Он тоже потерял свое оружие.

– Я уже давно ждал этого момента.

Они набросились друг на друга, обмениваясь тумаками. Виктор попал Малоуну в левый висок, и у того перед глазами комната взорвалась водоворотом огней.

Коттон выкинул вперед ногу, выбрасывая Виктора словно из катапульты, и, воспользовавшись удобным мгновением, вонзил правый кулак ему в челюсть.

Жестокий удар ногой по голени отбросил Малоуна в сторону.

Он принял еще два удара, привлекая Виктора к себе. Прежде чем тот успел нанести третий удар, Коттон ткнул ему кулаком в горло, после чего обрушил удар в грудную клетку.

Разреженный воздух раздирал ему легкие, подобно бритвенным лезвиям.

Он двинулся на Виктора. Тот приходил в себя, прижимая руку к груди, с лицом, искаженным от ярости.

– Я убью тебя, Малоун!

* * *

Кассиопея услышала угрозу Виктора, увидела, что все мышцы его тела напряглись до предела. Только сейчас до нее дошло, что он входил в зал, уже настроенный на смертельный поединок. Малоун также был на взводе.

Ей приходилось следить за тем, чтобы оставаться за балюстрадой, невидимой.

Внезапно ее внимание привлек резкий крик, донесшийся снизу.

* * *

Коттон услышал вопль в тот самый момент, когда Виктор плечом врезался ему в грудь. Момент инерции свалил обоих с ног. Они рухнули на твердый пол и покатились в сторону.

Что-то ударило Малоуна в левое плечо.

Обжигающая боль разлилась по голове, затылок вспыхнул огнем. Коттон ощутил едкую вонь паленых волос.

Его собственных.

Виктор уселся на него верхом и вцепился ему в горло.

* * *

Карл Тан был поражен словесным выпадом Пау Веня. Никогда прежде гегемон не разговаривал с ним так, за исключением заранее обговоренных спектаклей, разыгранных ради Линя.

У него мелькнула мысль, не было ли это еще одним спектаклем – мастерской импровизацией Пау. Он решил подыграть.

– А я и не догадывался, что вы считаете меня таким трусом.

– Ты много о чем не догадываешься.

– Например, о том, что много лет назад вы обнаружили императорскую библиотеку? Или о том, что вы разграбили гробницу Цинь Ши-хуанди и перевезли из нее все сюда?

– Все это было сделано еще до того, как ты поднялся до сколько-нибудь значительной позиции. Я же, напротив, был гегемоном.

– Почему вы бежали из шахты в Сиане, вместе с братьями, оставив Малоуна и Витт в живых? Они должны были умереть там. – Тан действительно хотел это знать.

– Это привлекло бы столько внимания… Даже ты, первый председатель Госсовета, не смог бы замять случившееся.

– Если вы считаете меня таким бестолковым, зачем мы все это делаем?

– Товарищ министр, скажите ему, – обратился к Линю Пау, – зачем мы все это делаем?

* * *

Линя не ввел в заблуждение словесный разнос, устроенный Тану Пау Венем, но он решил ответить на вопрос вопросом.

– Сколько людей ты готов убить в борьбе за власть?

– Столько, сколько понадобится, – невозмутимо ответил Тан.

– В таком случае ответ на твой вопрос очевиден, – сказал Линь на ухо Пау. – Вы делаете все это, чтобы погибло как можно больше народа.

* * *

Боль, внезапно разлившаяся по черепной коробке, словно электризовала Малоуна. Вскинув правую руку вверх, он стиснул Виктору горло стальным захватом и перекатился, меняя ситуацию на противоположную.

Виктор оказался на рассыпанных углях, захрустевших у него под спиной.

Они снова покатились, теперь уже прочь от огня. Но у Малоуна возникла проблема. Его левое плечо нестерпимо ныло, и боль отнимала силу у здоровой правой руки.

А Виктор принялся колотить его кулаками.

* * *

Кассиопея увидела, как Коттон схватился за свое левое плечо. В это мгновение Виктор выбросил кулак вверх и попал ему в подбородок, опрокидывая назад. Воспользовавшись благоприятным моментом, он бросился к пистолету, упавшему на пол в самом начале схватки.

Кассиопея поняла, что пришло время действовать.

Она достала из кармана нож и бросила его через ограждение, целясь в рассыпанные угли рядом с Коттоном.

* * *

Малоун услышал, как что-то упало на пол.

Мельком взглянув вправо от себя, он увидел нож в то самое мгновение, когда Виктор нашел пистолет.

Вероятно, у него было выбито плечо. Каждое движение отзывалось в мозгу электрическими разрядами боли. Коттон схватил правой рукой левую, стараясь вставить сустав на место, и потянулся к ножу. Лезвие оказалось теплым. Он зажал его между пальцами, готовый метнуть нож.

Глаза Виктора превратились в два куска кремня.

Оба обливались потом.

Виктор прицелился.

* * *

Карл Тан крикнул по-китайски:

– Пора!

Оба брата, прятавшиеся в тени, выбежали вперед, целясь из арбалетов в Линя.

– Ваша демонстрация мужества закончена! – воскликнул Тан. Увидев в глазах Пау удовлетворение, он добавил: – Я все предусмотрел.

– Похоже, тебя нисколько не беспокоит судьба вашего гегемона, – сказал Линь.

– Напротив, я ценю его очень высоко. Настолько высоко, что если ты его убьешь, мы убьем тебя.

– Вы ему верите? – обратился Линь к Пау. – Или он расправится с нами обоими?

– Уберите меч, – негромко произнес Пау.

* * *

Линь понимал, что выбора у него не осталось. Или он убьет Пау, после чего сразу же умрет сам, или же он опустит оружие, и тогда останется ждать, что будет дальше.

Смерти заслуживал не Пау, а Тан.

Линь бросил меч на пол.

* * *

Кассиопея направила арбалет вниз, готовая сделать выстрел. Она не могла точно сказать, что происходит в зале; видно было лишь, что Коттон ранен, Виктор вне себя от ярости, у Линя серьезные неприятности, а она сама может что-либо предпринять.

– Остановись! – крикнула Кассиопея.

* * *

Малоун услышал голос Кассиопеи.

Обернувшись на источник крика, он увидел арбалет, торчащий из тени галереи второго яруса, рядом с колонной, нацеленный на Виктора.

– Брось оружие! – продолжала Кассиопея. – Немедленно!

Коттон не отрывал взгляда от Виктора. Тот не двигался, сжимая пистолет обеими руками, направив его Малоуну в грудь.

– Если ты выстрелишь в меня, она тебя пристрелит, – спокойно сказал тот Виктору.

Он сомневался, что успеет бросить нож до того, как прогремит выстрел.

– Это мой нож, – тихо произнес Виктор. – Я отдал его Кассиопее.

– А она отдала его мне.

Что говорило о многом.

Виктор зажмурился, затем снова открыл глаза. Малоун увидел в них искру озарения. Взгляд Виктора говорил совсем не о том, о чем можно было бы подумать, увидев то, куда направлен его пистолет. И тут до Коттона дошло. Он вспомнил слова Стефани.

«На самом деле мы хотим устранить Тана».

– Позаботься о ней, Малоун, – тихо произнес Виктор.

После чего быстро развернулся и навел пистолет на новую цель.

Прямо на Карла Тана.

* * *

Потивостояние Виктора с Малоуном начинало надоедать Карлу Тану.

Чего ждет этот дерзкий иностранец?

Выхватив у ближайшего к нему брата арбалет, Тан крикнул:

– Покончи с ним, или я тебя пристрелю!

Виктор развернулся. Когда Тан увидел направленное на него дуло пистолета, у него всплыли все страхи, которые он питал в отношении этого иностранца.

Он выстрелил из арбалета.

Через какую-то долю секунды стрела вонзилась в грудь Виктору Томасу.

Второй монах, почувствовав новую угрозу, также обернулся. Другая стрела погрузилась Виктору в грудь по самое оперение. Тот задохнулся, кашляя кровью. Пистолет выпал на пол. Он вскинул руку к горлу.

У него обмякли колени.

Он рухнул на пол.

* * *

Кассиопея вздрогнула, увидев, как тело Виктора одна за другой пронзили две стрелы. Какое-то мгновение он качался, стараясь удержать равновесие, затем с глухим стуком упал на каменный пол.

Шагнув из тени к балюстраде, Кассиопея навела арбалет на Карла Тана и выстрелила.

* * *

Линь Йон сообразил, что Кассиопея Витт находится в галерее второго яруса, судя по всему, вооруженная. Оба брата выпустили стрелы. Иностранец упал. Малоун сжимал нож, но он находился далеко.

Надеяться оставалось только на Кассиопею.

Она показалась у балюстрады с арбалетом в руке и выстрелила.

Однако Тан, предвидевший это, метнулся вправо.

Стрела ударилась о каменную плиту пола и отскочила.

* * *

Малоун увидел, что Кассиопея промахнулась. У него в руке был нож, но какой от него толк?

Пистолет.

Лежавший рядом с Виктором.

Нужно им завладеть.

* * *

Поднявшись на ноги, Карл Тан бросился к мечу, который отшвырнул Линь Йон. Стиснув рукоятку, он приказал двум братьям схватить Линя.

Он покажет Пау Веню, есть ли у него мужество.

Вскинув меч, Тан двинулся на Линя.

* * *

Линь Йон пытался высвободиться, но братья оказались сильными. Пау Вень отступил назад, ближе к полкам, и спокойно наблюдал за происходящим.

Линь лихорадочно обвел взглядом зал. Малоун стоял на коленях, что-то искал.

Тан был меньше чем в трех метрах, с мечом в руке, готовый вонзить острие Линю в грудь.

* * *

Малоун нашел пистолет.

Боль в плече была невыносимой. Едва ли он сможет метнуть нож. Его правая рука подняла пистолет, указательный палец лег на спусковой крючок. У него мелькнула мысль, не скрываются ли в галереях верхних ярусов другие братья, готовые пронзить его стрелами.

Неважно.

Выбора у него все равно не было.

Коттон прицелился и выстрелил.

* * *

Тан услышал звук выстрела, затем почувствовал, как что-то ударило его в правый бок. Это ощущение показалось ему каким-то странным. Сначала – ничего, затем невообразимая боль, словно по всему его телу разлился разряд энергии, сжигая дотла внутренности.

Остановившись, Тан качнулся вправо.

Переведя взгляд в сторону, он увидел Коттона Малоуна, целящегося в него из пистолета.

Еще один удар, и вторая пуля пробила ему грудь.

Третий выстрел.

После чего Тан больше уже ничего не видел.

Глава 81

Кассиопея была потрясена смертью Виктора. Напротив, смерть Карла Тана вызвала у нее глубокое удовлетворение. Третья пуля, выпущенная Малоуном, разбила ему вдребезги голову, сбив с ног и повалив на пол.

– Никому не двигаться! – повелительно крикнул Коттон, по-прежнему держа пистолет наготове. – Министр Линь, возьмите меч.

Тот повиновался.

– Наконец этот вопрос решен, – спокойно промолвил Пау Вень.

* * *

Линь Йон стоял, сжимая в руке меч.

Повернувшись к Пау Веню, он попросил:

– Будьте добры, объяснитесь.

– Мы с вами долго беседовали у меня дома в Бельгии. Тогда вы решили, что я вам лгал. Однако это было не так. Каждое мое слово было истинной правдой. Китай должен измениться. И вопрос стоял в том, какими будут эти перемены. Возврат к жесткому легизму? Автократия? Или что-то более мягкое? Конфуцианство? Демократия? Признаюсь, вначале, двадцать лет назад, я полагал, что ответом должно будет стать возвращение к легизму. Однако теперь я уже не уверен в этом. Но мне известно, что один и тот же источник может привести государство как к упадку, так и к процветанию.

– Это слова Конфуция, – заметил Линь.

– Совершенно верно. Он был очень мудрый человек.

– Странно слышать такие слова от легиста.

Пау покачал головой:

– Я больше не легист.

* * *

Слушая разговор Линя и Пау, Малоун тем не менее держал пистолет наготове, внимательно изучая взглядом зал.

– Много лет назад, – продолжал Пау, – я забрал все тексты Конфуция из погребенной под землей библиотеки Цинь Ши-хуанди. Его слова должны были во что бы то ни стало сохраниться для потомков. Уничтожить их было бы преступлением. И вот теперь вы вправе использовать их так, как считаете нужным. Быть может, учение Конфуция – это как раз то, что необходимо Китаю для борьбы как с коррупцией, так и с растущим расслоением населения. – Он помолчал. – Товарищ министр, братство «Ба» не принимало участия в этой схватке между вами и Карлом Таном. Мы ни во что не вмешивались, не поддерживали ни одну из сторон.

– Тан был одним из вас.

Пау кивнул:

– Да, он был братом. Однако из этого не следует, что я хотел его победы. Ваше противостояние должно было произойти без вмешательства извне, и так оно и случилось. Вы одержали верх. С этого дня «Ба» присягает вам в верности.

– Почему я должен верить вашим словам? – спросил Линь.

Малоуну также хотелось узнать ответ на этот вопрос.

– Все изменило то, что Тан узнал о неисчерпаемости запасов нефти. Это открытие распалило его честолюбие. Он не смог устоять. И я испугался, что Тан окажется ничуть не лучше тех, кто правил до него.

– Однако он угрожал моей жизни, и вы ничем ему не помешали. Вы допустили, чтобы Тан захватил всех нас в плен.

– И доставил сюда, товарищ министр. Я позаботился о том, чтобы это непременно произошло.

Его слова не произвели на Линя впечатления.

– Вы убийца.

– Да, четыре человека умерли в Бельгии. Но разве это не была необходимая самооборона?

– Нет, если речь идет о том боевике, которого вы пытали, а затем прикончили выстрелом в голову.

– Где Соколов? – окликнула сверху Кассиопея.

– Он в безопасности, – ответил Пау.

Малоун решил пока что промолчать о том, где в настоящее время находится Соколов с сыном. Он еще не был готов поверить в то, что Пау является союзником. Продолжая держать старика под прицелом, Коттон спросил:

– Как будет объяснена смерть Тана?

– Он погибнет в автокатастрофе, здесь, в горах, – ответил Пау. – Он приехал сюда, чтобы очистить голову, освежить душу.

– Ну а пулевые ранения?

– Увы, сорвавшаяся в пропасть машина вспыхнула, и тело сгорело дотла.

Линь молчал, сжимая меч.

Коттон не убирал пистолет, но Пау стоял не шелохнувшись.

– Решать вам, товарищ министр, – обратился к Линю Малоун. – Что будем делать?

– Я ему верю, – наконец промолвил Линь.

– Почему? – подала свой голос Кассиопея.

– Уберите оружие, – приказал министр.

Малоун не знал, какую стратегию действий выбрал Линь Йон, но он отдавал себе отчет, что они находятся в уединенном монастыре в горах, окруженные неизвестным количеством врагов, а из оружия у них ничего, кроме древнего меча и пистолета с несколькими оставшимися патронами в обойме. Решив положиться на суждение Линя, Коттон опустил пистолет.

Подняв взгляд, он спросил у Кассиопеи:

– У тебя все в порядке?

Слава богу, она была жива.

– У меня все в порядке. А у тебя?

– Левому плечу досталось.

– Вы оба рисковали своей жизнью, приехав сюда, – обратился к ним Линь.

– А Виктор отдал свою жизнь, – добавила Кассиопея.

Пау повернулся к Линю:

– Еще в Бельгии вы спросили меня, почему меня так беспокоит этот вопрос. Тогда я ответил, что объяснение потребует слишком много времени. Я также сказал, что меня волнует только то, как сделать лучше для Китая. Я говорил правду.

Линь молчал.

– Братство «Ба», – продолжал Пау, – было создано, для того чтобы обеспечить сильную политическую систему, гарантирующую коллективную безопасность. Во времена первых династий такие цели лучше всего достигались жестокостью и насилием. Однако со временем эти средства становились все менее эффективными. Сегодня, как вы сами убедились, они уже являются контрпродуктивными. Задача братства – сохранение Китая, а не сохранение себя самого. Мы поддержим то, что лучше для нашей родины. Сражение между вами и Таном было неизбежно. Никто не был в силах его предотвратить. Но мы позаботились о том, чтобы оказаться на месте, когда оно завершится.

– Почему бы просто не сказать мне об этом? – спросил Линь, и в его голосе прозвучал гнев. – Почему бы просто не помочь?

– Я вам помогал, – возразил Пау. – Я рассказал вам о том, о чем вы даже не подозревали. Когда вы впервые пришли ко мне в Бельгии, я понял, как мало вам известно. И я почувствовал, что мой долг состоит в том, чтобы двигать вас вперед. Вам предстояло вступить в смертельную схватку, но для начала вы должны были понять, что поставлено на карту. Скажите честно, товарищ министр, вы ведь были в полном неведении относительно всего, что я вам рассказал?

Молчание Линя было красноречивее любых слов.

– Не вините меня в том, что я предпочел не «рассказать» вам о проблеме, а «показать» ее, – продолжал Пау. – Тут мне помогло вмешательство Витт и Малоуна. Если бы я не открыл вам глаза, Тан одержал бы над вами верх. И вы сами это прекрасно понимаете.

– Вы солгали мне, и вы хладнокровно убили человека.

– Я спас вам жизнь.

– Все братья согласны с тем, что вы сейчас говорите? – спросила Кассиопея.

Пау кивнул.

– Они принесли клятву верности и сделают то, что лучше для Китая. Министр Линь вышел из схватки победителем. «Ба» уважает силу.

– Что мне делать дальше? – спросил Линь.

– Берите власть в свои руки. Тана больше нет. Добейтесь назначения первым заместителем председателя Госсовета, и в ваших руках постепенно сосредоточится вся полнота власти. Председатель Госсовета ценит и уважает вас. Он вам доверяет. Я это знаю. «Ба» поддержит вашу политику, какой бы она ни была. Мы сознаем, что правительство становится отражением своего нового лидера, как это уже случалось не раз, и мы готовы к этим переменам.

– Правительство обязательно изменится, – решительно заявил Линь. – Мы примем новую конституцию.

– И сможем обеспечить то, чтобы ваши планы получили одобрение, – заверил его Пау.

– А что насчет неисчерпаемости запасов нефти? – спросил Малоун.

Обернувшись, Пау подал знак. Один из братьев исчез в открытой двери в стене.

– Неожиданный побочный продукт этого противостояния, – заметил Пау. – Надо отдать Тану должное, он понимал, что это открытие при умелой политике могло принести огромные дивиденды.

Вернулся брат, принеся предмет, который Малоун тотчас же узнал.

Светильник в виде дракона.

В точности такой же, как тот, в Бельгии.

Пау вручил светильник Линю.

– Он ваш. Образец нефти из месторождения в Ганьсу, извлеченной из земли две тысячи двести лет назад, хранившийся в гробнице первого императора. Будем надеяться, он поможет Льву Соколову доказать свою теорию.

Линь принял светильник.

– Товарищ министр, – продолжал Пау, – вы должны понимать, что я мог бы просто отдать светильник с образцом нефти Тану. Один из многих, хранящихся здесь. Но я этого не сделал. Я позаботился о том, чтобы нефть ему не досталась.

– Вы использовали ее как приманку, чтобы завлечь меня в Бельгию. И убить меня.

Пау кивнул.

– Этого хотел Тан, но не я. Вот почему я тогда спас вам жизнь. Я также позволил мисс Витт забрать светильник. Она оказала нам обоим услугу. Позволила выиграть время.

Малоун был не совсем согласен с тем, что это была услуга, однако вынужден был согласиться с логикой. Пау мог просто отдать Тану то, что тот хотел получить.

– Необходимо сообщить об этом открытии всему миру, – провозгласил Линь.

Пау кивнул:

– И Китаю достанется слава. Мы забыли о своем былом величии. Когда-то в науке и изобретательстве мы шли впереди всего мира, и нам по силам снова взять на себя эту роль.

Он поклонился.

Малоун чувствовал, что Линь колеблется.