Век золотых роз Клименко Анна
Эристо шутливо погрозила ему пальцем.
– И не думай. Видишь ли, Отступник – он был особенным. Во-первых, слишком связанным со своей темной богиней, а во-вторых… Тут, понимаешь ли, многое зависит от того, насколько сильна твоя вера в то, что делаешь. А потому…
Она внезапно замолчала, схватила Дар-Теена за локоть.
– Ты слышишь?.. а ну, давай за мной!
И метнулась к ближайшему кустарнику, таща за собой и Дар-Теена.
Уже сидя в укрытии, ийлур прислушался. Оказывается, острый слух хранительницы различил среди звуков леса какое-то нестройное подвывание десятков голосов.
– Сюда идут, – шепотом пояснила Эристо, – сидим и не шевелимся…
– Да кто идет? – Дар-Теен, сколько ни слушал, не мог понять природы звуков. То ли брели по Диким землям охрипшие хористы, которых из храма Фэнтара выгоняли с позором, то ли шло невиданное доселе животное.
Ийлура отвела в сторону ветку и указала пальцем на просвет между двумя кизиловыми деревьями.
– Ты что, не понял? Синхи идут. В свой Храм, поклониться Шейнире, а заодно и Ее Избраннику!
Дар-Теен хлопнул себя по щеке, размазывая обнаглевшего комара. Пробормотал:
– Быстренько они сообразили, что Шейнира вернулась.
– Они это поняли в тот миг, когда рухнули стены ее узилища, – заметила Эристо и приложила палец к губам.
Ийлур замолчал, не сводя глаз с синхов. Их оказалось немало, как ему показалось – не меньше двух десятков. Все, как один, в длинных альсунеях, в плащах; только желтые и зеленые глаза мерцают в густой тени капюшонов.
– Смотри, – выдохнула Эристо, – это молодые. Новое поколение синхов…
– С чего ты взяла? – и тут же Дар-Теен и сам догадался.
Ну конечно! Молодые синхи все до одного были вооружены – кто луками, кто топориками. Поколение, не знавшее, как воззвать к Темной Матери, а потому привыкшее рассчитывать только на самих себя.
Эристо словно читала его мысли.
– Мы, конечно, их одолеем, если что… Но лезть на рожон все равно не стоит.
Дар-Теен только фыркнул.
– Забыла, как мы их раскидали в том городе?
– А ты, видимо, забыл, что теперь в пределах Эртинойса есть Шейнира, которая ответит на молитву любого из них, – ехидно заметила ийлура, – так что не будем искушать волю богов.
…Но все-таки Темная Мать и тут решила подпортить дорогу двум ийлурам. Неведомо как, но их заметили; впереди идущие синхи схватились за колчаны, сиплыми криками предупреждая прочих.
– Побери их Шейнира, – только и процедила Эристо, выхватывая меч, – вперед, мой дражайший Дар-Теен. Отсидеться у нас не получилось.
И метнулась сквозь заросли навстречу синхам похлеще выпущенной стрелы. Дар-Теен, ломая хрупкие ветки, вывалился следом; не так, конечно, грациозно, но зато действенно – по пути черкнув алой меткой ближайшего синха.
– Молот Фэнтара! – проревел ийлур, бросаясь на оказавшийся поблизости молодняк.
В пяти шагах уже закрутилась волчком Эристо, блистающий клинок в ее руках уже покраснел, и на папоротник плеснулась кровь синха.
Свистнула стрела, другая, третья. Ийлур ловко срубил их в полете, рванулся вперед, к кучке ящериц, ощерившихся легкими дротиками. Судя по всему, они были полны решимости драться и бежать не собирались.
– И-эхх!
Дар-Теен с плеча рубанул хлипкое оружие, добрался до слабой синховой плоти. И уже был уверен, что изрубит детей Шейниры в капусту, как услышал предостерегающий крик Эристо.
– Покрывало!!! Смотри, покрывало Шейниры!
Он быстро обернулся, не сразу сообразив, о чем кричит хранительница. А через мгновение понял – и ноги приросли к земле.
«Все-таки догадались, твари!» – успел подумать Дар-Теен.
Тот самый дар, которым облагодетельствовала Шейнира своих детей, волной невесомых частиц пепла шел прямиком на него. Довольно умело, не задевая бросившихся врассыпную синхов. А породивший покрывало Шейниры стоял, распрямившись, раскидав крестом руки и задрав голову к небу.
– Дар-Теен! – взвизгнула ийлура, – беги!
Еще один быстрый взгляд – и он понял, что и к зеленоглазой ийлуре катится точно такая же смерть несущая волна.
Прошло мгновение. Эристо попыталась ускользнуть в сторону от покрывала, но мутная завеса, словно живая, метнулась следом.
«Не уйдет», – вдруг подумал Дар-Теен, – «не успеет!»
И даже не понял, что думает не о собстенном спасении.
Дар-Теен навскидку прикинул то расстояние, что разделяло его, сообразительного синха, призвавшего силу Шейниры, и ийлуру. Получалось, ящерица стоял как раз между ними, и до серой стены оставалось каких-нибудь жалких пять шагов.
«Не успеет!» – вновь мелькнула обреченная мысль, – «вот и все».
В самый последний миг Дар-Теен удивительно ясно увидел широко распахнутые зеленые глаза, разметавшиеся по плечам косы – блестящие, глубокого синего цвета, и выбившееся из-под куртки ожерелье, кусок агата на кожаном шнурке. Он увидел это сквозь двойную серую пелену, заворачивающуюся сверху, чтобы накрыть их с головой; и отчаяние, охватившее Дар-Теена, резало сердце, словно остро отточенный нож.
«Прощай», – подумал он, глядя на бледное лицо ийлуры, – «я ничего не могу сделать».
И вдруг почувствовал…
Как давно он не ощущал ничего подобного! Но это не было чужим. Наоборот, всегда в какой-то мере принадлежало всем детям Фэнтара.
«И ты решил помочь?» – Дар-Тен с трудом верил в происходящее, – «но почему сейчас?!!»
Ответа не последовало. Хотя это уже было и неважно, да и времени почти не осталось.
Дар-Теен прыгнул, отталкиваясь от мягкой, жирной земли. В обычном состоянии ни один ийлур не повторит такого, и только истинная Сила Битвы, дарованная Фэнтаром, способна поднять в воздух тяжелое тело.
Он перемахнул через зубчатый, напоминающий пасть хищника, верхний край покрывала Шейниры. И, стремительно приближаясь к земле, рубанул наотмашь, разваливая синха от плеча до самого пояса.
… Пелена опала на траву.
– Что, получили? – гаркнул Дар-Теен, – а ну, кто следующий?
Но желающих не нашлось. Побросав луки, синхи улепетывали кто куда.
– То-то же.
Он стряхнул с клинка кровь, повернулся к Эристо. Та уже поднималась на ноги, на губах блуждала растерянная улыбка.
– Дар-Теен…
Ийлур вмиг очутился рядом, подхватил под локоть, помогая встать. Руки дрожали, осталось ощущения полета ввысь, к самым кронам деревьев…
– Ты видела? Видела?!!
Эристо кивнула, но взгляд еще оставался бессмысленным.
– Он ответил мне! Фэнтар не бросил меня, и дал свою силу… Хотя я и не просил!
Она еще раз кивнула. Молча. Судорожно хватаясь за тунику Дар-Теена.
А потом выдохнула:
– Знаешь, еще никогда… я не была так близко… еще немного – и все.
– Нет, ты не понимаешь, – Дар-Теен взял Эристо за плечи, легонько встряхнул, – как же так? Он молчал, когда я звал, и помог, когда я думал только о себе…
«О себе ли? Кого пытаешься надурить?»
– Кто их поймет, этих богов, – пробормотала ийлура, – а я, знаешь ли, понятия не имею, что такое Сила Битв. Мне это вообще не дано…
И тут же, вымученно улыбнувшись, добавила:
– Нас спасло только то, что они еще не привыкли. К тому, что можно воззвать к Шейнире и получить ее темный дар. Одним таким синхом больше – и от нас бы ничего не осталось.
Дар-Теен промолчал. Конечно, Фэнтар помог, и здорово помог, но… Похоже, Эристо была права.
– Идем дальше? – несмело предложил он, – помнится, ты говорила, что вся дорога до границ Гвенимара утыкана тавернами? Это правда?
– Чистая правда, – Эристо наконец улыбнулась. Не испуганно, а чуток язвительно, как всегда. – Разве я могла обманывать достойнейшего из ийлуров?
А Дар-Теен снова ощутил, как хорошо и спокойно на сердце. Словно долгий путь искупления был, наконец, пройден.
Эпилог
Дикие земли, Храм Шейниры
«Я слеп. И совершенно один в Храме».
Элхадж сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Шевелиться не хотелось; казалось, сейчас лучшим было бы тихо и спокойно покинуть обретший равновесие мир. Элхадж все-таки нашел в себе силы, пошарил по полу; пальцы наткнулись на рукоять Черного Убийцы.
– А, вот и ты, дружок, – задумчиво пробормотал синх, – пожалуй, сейчас бы ты мне и пригодился… Думаю, ты за свою долгую жизнь отправил к Шейнире не одного синха. Так отчего бы не помочь и мне…
Элхадж вздохнул, покачал головой. Меч под рукой, это, конечно, хорошо, но…
«Но Она тебе не позволит, так ведь? Мать всех синхов забрала твою душу, отняла зрение. И что теперь? Ты один, совершенно беспомощный и перед ловушками Храма, и перед теми, кто пожелает проникнуть в эти священные стены».
Если бы синхи умели плакать, то по зеленым щекам Элхаджа уже потекли бы слезы. Но Шейнира не дала своим детям обратить горе в воду, а потому Элхадж сидел и тонко подвывал, жалея себя и свои умершие глаза.
«Хороша же награда», – подумал он, – «за то, что убил Отступника и вернул тебе свободу».
– Но ты видел мой третий глаз, – незамедлительно ответила Шейнира, – тому, кто зрит истину в сердцах, вовсе необязательно видеть Эртинойс так, как обычные смертные.
Синх понуро опустил голову. Нет, конечно же, Великую Мать не преспоришь, и не обманешь… А после того, что было сделано Отступником, она уже никому не оставит шанса построить новую темницу.
– Поднимись, Избранный, и иди вниз, к воротам моего Храма, – прошелестела богиня.
«Но зачем?»
– Иди.
Он покорно поднялся. Затем, придерживаясь одной рукой за стену, медленно двинулся вперед в поисках двери. Отступник запер ее изнутри, бедняга, трясся от страха перед Избранным… Элхадж, кряхтя, поднял засов.
Дальше начиналась лестница – «И наверняка напичканная ловушками!» – но тут синх с удивлением заметил, что некоторые ступени светятся в кромешном мраке алыми пятнами.
«Третий глаз Шейниры!» – догадался он.
Что ж, похоже, положение его не было так плохо, как казалось поначалу…
И Элхадж начал спускаться, скользя пальцами по перилу и перешагивая отмеченные новым зрением ловушки. Не прошло и часа, как он уже был внизу, в большом зале Главной башни.
Что и говорить, Отступник старался изо всех сил: на Элхаджа таращились отравленные стрелы, лезвия ножей, заряженные в специальные механизмы. Над входом, стянутый невидимой для обычного смертного петлей, притаился камень размером едва ли не со щера.
«И как это его туда затащил хилый старик?» – удивился Элхадж. Но уже через минуту понял: ведь Отступник потому и звался отступником, что предал свою богиню. А, значит, ничто не мешало ему обратиться к иным богам. К тому же пресветлому Фэнтару, например…
«И все равно это тебя не спасло».
Синх осторожно пробрался к тяжелым створкам. Засов… хм, засов, похоже, был старательно обмазан ядом. Пришлось пожертвовать куском подола, обмотать руки, и только после этого поднять тяжелую доску. Ее и на весу было невозможно удерживать, поэтому синх попросту бросил ее на пол, под ноги, а затем изо всех сил толкнул створки врат.
Теперь… Куда теперь?
Он повертел головой, не увидел ни одной ловушки. Вокруг – только мрак, какой наверняка царит в подземном царстве Шейниры.
– Иди, – повторила она. Словно наблюдала все это время за перемещениями Избранного.
– Куда? – буркнул синх, – куда идти? Я же ничего не вижу!
– Но слышишь.
Сбоку доносилось едва слышно песнопение. И – сердца синха заколотились под ребрами – Элхадж узнал его… Это было восславление Темной Матери, метхе Саон любил мурлыкать его себе под нос, когда задремывал на слабом северном солнце.
- Да будет полно твое ожерелье.
- Да снизойдет на каждого из нас твой великий дар,
- Покрывало несущее гибель врагу.
«Синхи? Они пришли сюда, в Храм?»
Шейнира засмеялась – словно большая гадюка проползла по гальке.
А Элхадж вытянул руки вперед и осторожно побрел на песнопение. Считая шаги и высматривая подло оставленные ловушки, каковых, впрочем, не оказалось.
Потом его ладони уперлись в деревянную поверхность главных врат; они оказались даже не заперты, просто прикрыты. И синх вдруг подумал, что наверняка это удирали в спешке те оставшиеся в живых наемники, которые имели удовольствие наблюдать гибель своего нанимателя, Отступника от есть.
Элхадж растворил ворота и едва не вскрикнул. Темнота перед глазами рассеялась, превратившись в серую туманную дымку. А в ней замерли светящиеся алым силуэты коленопреклоненных детей Шейниры.
– Мы видел знак, о великий, – сказал кто-то, – и мы сразу же двинулись в путь, дабы успеть к возвышению Храма. Примешь ли ты нас, позволишь ли быть с тобой, и следовать твоим путем?
Элхадж невольно задержал дыхание. Уж такого… такого он не ожидал. Совсем.
– Мм… откуда… откуда вы знаете, кто я? – спросил он.
Силуэты всколыхнулись нерешительно, и тот же голос рек:
– Мы понимаем, ты хочешь испытать нас, о величайший. Но знаки Шейниры, знаки нашей вернувшейся богини никогда не лгут! Разве не видим мы, что под лохмотьями на твоей груди – Ее третий глаз? Тот самый, который дозволено увидеть лишь Избранному?
Элхадж невольно пощупал грудь. И правда, от альсунеи остались обгорелые лохмотья, а там, на коже, пылало клеймо Темной Матери.
– Пусти их, – холодно посоветовала Шейнира, – и пообещай такой же знак каждому, кто будет идти за тобой.
Синх расправил плечи. Что ж… Он был слеп, и изранен. Но все эти дети Шейниры пришли, и поклонялись ему почти как богу-покровителю. Разве оно того не стоит?
– Хорошо, – произнес Элхадж, – проходите. И пусть ваши души засверкают в Ожерелье нашей Темной Матери, а ваши тела наполнятся Ее божественной силой.
Затем… он кое-что вспомнил. Пошарил рукой по поясу, нащупал маленький бархатный мешочек, снятый с шеи Дар-Теена. Да, забыл, забыл в суматохе…
– Посейте эти семена вокруг Храма, – голос Элхаджа набирал силу, взмывая темной птицей над приземистыми башнями, – начинается новый век… век Золотых роз, братья. И пусть священный цветок вернется в Эртинойс. Также, как вернулась Мать всех синхов.
Силуэты во тьме поклонились, кто-то дрожащими руками принял бесценный мешочек.
Элхадж улыбнулся. На миг ему померещился среди всех этих одинаково светящихся фигур синхов плечистый силуэт Дар-Теена; но Элхадж торопливо отвел взгляд. А когда снова обернулся, ийлур уже исчез, растворившись во мраке.
Читать бесплатно другие книги:
