Цепной пес империи. Революция Гудков Андрей

– Сударь Маэл, мне говорили, что вы не понимаете намеков.

– Да, сударыня Анна Сирая, не понимаю, – с притворной грустью вздохнул я.

– Тогда скажу прямо…

– Тогда и я скажу прямо: вы рискуете, интересуясь моими с Арьей отношениями. Вы прекрасно знаете, что будь моя воля – никаких отношений не было бы. И я прекрасно помню о вашей роли в этой истории!

– Не все так просто, – хладнокровно ответила Анна Сирая. – В той истории у меня были причины поступить именно так, а не иначе.

– Я в этом не сомневаюсь.

– А зря. Арья подставила под удар всю семью, но дело не в этом. Жажда мести съедала ее изнутри, а смерть уже стояла за ее спиной. Мы видим, когда люди близки к гибели. И что мне оставалось делать? Позволить ей умереть в глупой попытке отомстить вам или же рискнуть и понадеяться на благородство мага и ритуал Единения?

Я промолчал.

– Мы потеряли Лейну, ее родителей, потерять еще и Арью мы не могли. И как показало время – я оказалась права.

– Допустим. Но зачем было так давить на Арью? Зачем вы сделали ее чужой в родной семье?

– Сударь Маэл, неужели вам это непонятно? – изобразила удивление женщина. – Для того чтобы она поняла, что ближе вас у нее никого нет. И кроме того – это ведь все-таки наказание.

– Наказание за что?

– Простите?

– Я спрашиваю: чего такого сделала Арья? Допустим, вы действительно считали, что сделать ее моей ша’асал – единственный шанс спасти ее. Хотя на меня давили, и ваша семья в том числе, чтобы я убил Арью. Но за что было ее наказывать?

– Она оскорбила мага.

– Даже если маг не считал себя оскорбленным?

– Даже в этом случае. Законы не допускают исключений. Они суровы, но необходимы.

– А об этом я и хотел с вами поговорить. Вы никогда не хотели изменить сложившиеся взаимоотношения с магами?

– Нет. – Женщина улыбнулась.

– Разве? И вас устраивает подчиненное положение? Маги боятся некромантии. Это опасная, сложная и непонятная для многих магия. Запретные знания, которые многие хотели бы получить, но боятся. А такова уж природа человека – бояться того, чего не понимаешь, и пытаться уничтожить то, чего боишься. Сколько бед было империи от некромантов? А сколько от магов? Но пока никто даже не заикается о том, чтобы ограничить власть магов.

– Ну почему же, сударь. Ваш брат, к примеру, громко об этом говорит.

– Я знаю. Но что касается некромантов, пора многое менять.

– Сударь Маэл, вы бунтуете против правил далеко не первый год, и неужели вы так и не поняли за все это время, что законы существуют не для того, чтобы их меняли? Как вы себе представляете жизнь империи, по которой спокойно разгуливают некроманты?

– Сейчас по ней спокойно разгуливают маги, волшебники, колдуны и поклонники демонов и Хаоса. Я думаю, что от некромантов много вреда не будет.

– Вы понимаете, что…

– Я прекрасно понимаю, что Договор отменять нельзя. Поколения некромантов выросли в убеждении, что они будут помощниками магов. Ваша система магии опирается на взаимодействие некроманта с его ша’атар. Но речь ведь не об этом.

– Тогда что же вас не устраивает, сударь?

– Приниженное положение некромантов. Вот что давно пора изменить: вы не слуги, а мы не господа.

– Каждый видит то, что он хочет видеть. Вы видите слуг и господ.

– А разве это не так? Лишь на том основании, что маг сильнее некроманта, к некромантам относятся как к людям второго сорта. Мир меняется, сударыня Анна Сирая, хотим мы этого или нет. И жить как раньше больше нельзя.

– Мир меняется, но не все изменения к лучшему. Вы сами не очень рады некоторым переменам…

– Если вы о республиканцах, то они вовсе не перемен хотят, а власти. Эти недоумки не понимают, что не удержат власть больше года. Их сметет разочаровавшаяся толпа, и кто тогда придет к власти? Правые националисты? Радикальные партии? Рабочие?

– А как насчет магов?

– А магам к тому времени придется искать себе новую страну, – с улыбкой ответил я. – На стороне восставших уже сегодня много волшебников и колдунов, а что будет завтра? А есть еще Кунакский патриархат, и он с удовольствием поможет новой власти Райхенской республики, или как там они назовут себя, уничтожить магов и волшебников.

– Из вас получился бы хороший пророк, сударь Маэл.

– Вы умеете видеть тень Смерти, стоящую над человеком, а я сейчас вижу тень Гибели государства над Райхеном.

– А вы знаете, что за вашей спиной тоже стоит Смерть? И Арья тоже ее видит.

Некромантка внимательно посмотрела на меня. У нее, как и у Арьи, были зеленые глаза, только другого оттенка. Скорей всего, она не врала: такими вещами некроманты не шутят.

– Жаль, теперь мне придется все время стоять. – Заметив удивление Анны, я добавил: – Не могу же я сидеть, когда рядом со мной стоит дама!

– И вы даже не спросите меня, когда и от чего вы должны умереть? Вам ведь не так много осталось.

– Нет. Мне это неинтересно.

– Сударь Маэл, вам это будет неприятно слышать, но я должна это сказать. Ваши отношения с Арьей недопустимы, и вы это должны знать.

– Вы тоже должны кое-что знать…

– Дайте мне договорить, – перебила меня женщина. – Я понимаю, что вам, как ренегату, решения Совета магов не указ. Я понимаю, что вас не интересует ваша репутация среди магов. Я понимаю также, что, будучи приближенным императора, вы можете позволить себе все или почти все. Но подумайте про Арью. Рано или поздно ей придется вернуться домой и родить от выбранного для нее партнера, чтобы не прервалась линия семьи. Ей так будет лучше.

– А может быть, мы у нее спросим?

– Зачем? Мы оба знаем, что я права.

Интересно, у кого из нас больше шансов на победу в схватке?

– Вы и так уже испортили жизнь бедной девушки. Вы поставили себя вне закона, начали войну с целым кланом магов. Ваша жизнь – это ваша жизнь, но вместе с вами вне закона оказалась не совершавшая преступлений Арья. И вместе с вами она может умереть от руки Астреяров, с которыми она не ссорилась.

Какая у нее тонкая шея, никакой магии не нужно будет…

– Поэтому, пожалуйста, не мешайте ей завести нормальную для некромантов семью. Так будет лучше для всех. А я взамен помогу Данте изменить магов. А также перетяну на вашу сторону немалую часть Сената. Вы не представляете, какие у меня связи и возможности. Решайте, сударь.

Она встала и ушла, мило улыбнувшись на прощанье. Остаток вечера я молчал, раз за разом возвращаясь к разговору. Несмотря ни на что, некроманты оставались на стороне магов. Их все устраивало, или они просто боялись перемен.

Арья видела мое настроение под маской обычной, слегка ироничной улыбки. Ее я не мог обмануть. Но на разговор я решился только дома.

Я взял ее за руку и сел на кровать. Арья, закутанная в теплый халат, опустилась рядом.

– Что случилось? – мягко спросила девушка.

– Да так, разговор неприятный был. – Я поглаживал пальцами ладонь Арьи, не решаясь сказать главное.

– С ней?!

– Да.

– И что она сказала?!

– Ты видишь, как вы, некроманты, говорите, Смерть рядом со мной?

– Маэл, – беспомощно произнесла Арья. – Я… это нельзя говорить…

– Значит, Анна не соврала.

– Я убью ее.

– Зачем? Она не пугала меня, просто предупредила.

– Об этом нельзя говорить! Это запрещено! Да, я вижу эту проклятую тень рядом с тобой!!! Каждый день вижу.

Я резко притянул Арью к себе и обнял свободной рукой. Девушка всхлипнула, но успокоилась.

– Не бойся. – Ничего умнее мне в голову просто не пришло.

– Это ничего не значит, – немного успокоившись, сказала Арья. – Это просто знак того, что человек сильно рискует, играет со смертью, может умереть в любой миг.

– Да? А я без этого знака и не знал, что с огнем играю на пороховом складе! Тоже мне предсказание…

Арья несмело улыбнулась. А я подумал, что она врет даже хуже Шеалы и Тириона, а у тех всегда все на лице написано. Впрочем, врет-то она не мне…

– Давай спать, завтра еще один тяжелый день.

В день голосования напряжение дошло до предела. Весь город словно притих в ожидании результата. На улицах и площадях вокруг здания Сената с самого утра собирались сторонники и противники закона, последних оказалось достаточно много.

Таких мер безопасности давно никто не видел. Каждая фракция подтянула своих бойцов к Сенату. Даже я не удержался и разместил на нескольких удобных зданиях своих снайперов. Нервы у всех были на пределе, и все это могло закончиться большой кровью.

Голосование началось. Ассамблея дворян поддержала нас, следом голосовали мелкие организации, Коллегия гильдий, Совет колдунов и прочие. Многие из них высказались в нашу поддержку.

Союз промышленников был резко против, но они оставались в меньшинстве. Данте, Лютеция и Шеала проголосовали за Совет профсоюзов. Райд Асмуд криво усмехнулся: он понял, что проиграл. Глава Кархаров колебался несколько секунд, но все-таки проголосовал против.

– Совет волшебников, – произнес председатель Сената.

– Против.

Я окаменел. Реджинальд Малькольм вскочил и с яростью уставился на Рэндала Баха, тот нагло усмехнулся. Райд Асмуд и Леон Ралдер растерянно переглянулись. На лице главы Астреяров было непередаваемое выражение изумления и злости.

Сенаторы по традиции голосовали последними. Вильям Рекхам быстро глянул на меня, я покачал головой. Это уже не имело смысла. Мы проиграли.

– Лицемерная скотина! – рявкнул на весь зал седой адмирал.

– Умей проигрывать!

– Господа, прошу тишины! Голосование закончено! Сорок шесть голосов – за, семьдесят пять – против, семнадцать человек воздержались от голосования. Проект создания Совета профессиональных союзов Райхенской империи отклонен!

– Что будем делать? – испуганно спросила Шеала.

– Для начала попытаемся выйти отсюда живыми.

Я переглянулся с братом – он думал так же. Мы надеялись, что вместе с Рэндалом Бахом будем в большинстве и сможем успокоить всех несогласных. А теперь…

– Уходим!

Шеала поднялась с места, вокруг нее замерцали искорки огня. Я быстро оценил расклад сил. Данте и Лютеция уже стояли возле представителей Коллегии гильдий, дворяне доставали шпаги, морские офицеры обступили адмирала, волшебники окружали себя защитными заклинаниями, сенаторы и промышленники в окружении телохранителей отступали к трибуне.

Райд Асмуд стремительно спустился вниз и подошел к Рэндалу Баху. Что он сказал, я не слышал, но глава волшебников растерялся и побледнел. Говорили они недолго, но воздух вокруг них переливался от защищающих от подслушивания заклинаний.

Выбравшись из здания, мы с Данте и Лютецией быстро отъехали на несколько кварталов. Потом остановились и, убедившись, что ни погони, ни слежки нет, пустили коней шагом.

– Что произошло?

– Разве не ясно?! Эта скотина обвела всех вокруг пальца!

– Я не про это. Почему Асмуд и Ралдер так отреагировали?

Хороший вопрос, я и сам с большим удовольствием хотел бы это узнать.

– Не знаю, но это точно не то, чем кажется. Райд Асмуд был очень зол. Что-то пошло не по его плану.

– Я думаю… – медленно произнес Данте. – Они рассчитывали на создание Совета профсоюзов, но не хотели раньше времени разрывать союз с республиканцами.

– Может быть…

Лютеция и Шеала поглядывали по сторонам. Данте, судя по его виду, еще не до конца осознал все последствия нашего поражения.

– Что будем делать дальше?

– Не знаю, – ответил я. – Все планы кобыле под хвост. Мне нужно встретиться с рабочими, надо что-то им соврать. Вечером встретимся у императора.

Данте кивнул.

– Твой алхимик уже может снимать повязку, – произнесла Лютеция.

– А еще раз осмотреть его не нужно?

– Нет, но если вдруг будут осложнения – присылай его в любое время.

Рабочие уже обо всем знали. Грэд Шанов и Марк Коннели встретили меня спокойно, а остальные, особенно Майк Торп, не скрывали своего недоверия.

– Политика – сложная вещь, тут не все так просто, – медленно сказал я.

– И что дальше?! – резко выкрикнул Майк Торп.

– Один план провалился, значит, переходим к следующему, – спокойно ответил я. – Но для начала мне надо знать: как далеко вы готовы зайти?

– В каком смысле? – спросил Ней Ластер.

– Готовы ли вы к настоящей революции и войне за свои права? Рискнете ли вы перейти к настоящей борьбе или предпочтете ту детскую возню, которую Майк Торп считает активными действиями?

Майк Торп нахмурился, но промолчал. Остальные переглянулись.

– Что вы имеете в виду?

– Терроризм и вооруженный захват власти, разумеется. Не просто выйти на митинги и забастовки, а занять заводы и железную дорогу, парализовать работу новой власти, убить промышленников, если потребуется. – Я оглядел затихший зал. – Ну? Что молчите?

– Но… это же война.

– Да – это война, кровь, смерти, пожары, убийства и случайные жертвы. А как вы хотели? Думаете, покажете оружие, как предлагает Майк Торп, и промышленники сдадутся? Нет, они начнут стрелять.

– А можно какой-нибудь хитростью дело провернуть, али все уже? – спросил Марк Коннели. – Дом спалить, конечно, быстро можно, вот тока строить его наново дольше придется. Так, мож, погодить с войной-то?

– Можно и погодить, – кивнул я. – Только для этого вам надо доверять мне и делать, что я скажу. А иначе только война.

– И что же нам делать? Сидеть сложа руки и ждать?!

– Нет, вам надо собрать и привезти в столицу надежных, крепких и бессемейных рабочих, желательно с военным опытом. Мои люди научат их обращаться с оружием, метать гранаты и тактике городского боя. Кроме этого, с завтрашнего дня вы должны устроить настоящую забастовку и занять заводы, чтобы промышленники не смогли нанять штрейкбрехеров[8].

– А это не угроза оружием? – спросил Ней Ластер.

– Нет – это стрельба. Прольется кровь, будут жертвы. Но есть ли у нас выбор? – Я обвел взглядом собеседников. – Еще есть небольшой шанс ограничиться небольшой кровью, без лишних жертв. Просто действовать надо жестко, быстро, но умно.

К вечеру республиканцы попытались объявить меня вне закона. У них ничего не получилось, Совет магов и Ассамблея дворян выступили против. Зато императора лишили последних полномочий. Армию и флот переподчинили непосредственно Сенату. Присягу назначили на конец недели. Кроме этого, наконец прозвучали требования низложить Аврелия и упразднить монархию как таковую.

В Западной области целый ряд полков объявил о поддержке республиканцев. На севере заволновались племена варваров, южное дворянство заявило о возможном выходе Южной области из состава империи, а на востоке старая племенная знать начала вести переговоры с Кунакским патриархатом.

Сами кунакцы уже полным ходом вели подготовку к войне. Антивоенные выступления были жестоко подавлены, десятки человек были арестованы и расстреляны после суда. Наша разведка выкрала приказы и планы действий кунакской армии. Судя по ним, до начала войны остались считаные дни.

Аврелий обхватил голову руками и надолго замолчал. Мы тихо сидели, не решаясь отвлекать императора. Спустя некоторое время он поднял голову и отдал приказ:

– Значит, так. В случае начала войны мятеж должен быть подавлен в течение нескольких часов. Флот прямой наводкой расстреляет здания Сената и Союза промышленников. Гарнизон Райхена должен разогнать толпу с площадей и улиц, республиканцев расстреливать на месте. Тайная канцелярия должна предоставить списки начальнику гарнизона. Она же должна выяснить местоположение всех указанных лиц и по возможности убить их. Маэл, проследи, чтобы никто не смог скрыться.

– Нижний город и окраины восстанут, – тихо сказал я.

– Тем лучше, войскам вести огонь на поражение, пожары, начавшиеся в Нижнем городе, не тушить. В случае проблем несколько крейсеров зайдут в реку и обстреляют город. Молодые маги должны разобраться с Советом волшебников, всех сопротивляющихся убивать на месте. Дворяне должны убить всех республиканцев в Ассамблее дворян и Дворянской гвардии. Вопросы?

Вопросов не было.

– Операцию назовем… «Кровавый тиран». Приказ на ее проведение могу отдать лично я или Маэл. Генерал Харальд.

– Слушаю, ваше величество. – Харальд встал и вытянулся, как на параде.

– Вы выполните приказ? – медленно спросил Аврелий.

– Да.

– Невзирая на последствия и без вопросов?

– Я слишком хорошо знаю, что такое бунт, чтобы задавать глупые вопросы, ваше величество.

– Данте, а ты что скажешь?

Неестественно спокойный и серьезный брат поднялся и твердо ответил:

– Я выполню этот приказ.

– Без вопросов?

– Без.

У меня, Реджинальда Малькольма и Майли Гайриса император не стал ничего спрашивать. Наши ответы он и так знал.

– В таком случае я не смею вас задерживать. Маэл, останься.

Когда все вышли, Аврелий встал и подошел к окну.

– Что важнее – жизнь нескольких тысяч или жизнь миллионов?

– Мне ответить вам как магу, как математику или как философу?

– Ответь как есть.

– А ответа нет. Я убивал невиновных и оставлял в живых преступников. Мне приходилось жертвовать людьми ради империи, мира и собственных амбиций. Но ответа на этот вопрос я так и не нашел.

– Жаль…

– Ваше величество, если вы проявите слабость…

– А в чем она заключается? Что большая слабость – милосердие или жестокость? Приказать солдатам утопить город в крови или позволить рухнуть стране? В чем слабость?!

– В страхе принять решение и последствиях этого решения.

– А ты сможешь принять это решение?!

– А я не вижу разницы между Райхеном и маленькими деревушками на севере… Может, она есть, но я ее не вижу. Да, я смог бы принять решение, будь я императором.

– Я принял решение.

– А мы его выполним.

– Ты всегда был против применения силы.

– Да. Я против этого и сейчас, но на лучшее решение может не хватить времени.

– Маэл…

– Да, ваше величество.

– Если ты утопишь город в крови и подавишь мятеж, мне придется тебя изгнать из страны или уйти самому.

Я невольно усмехнулся и опустил голову. Конечно, может ли быть иначе?

– Разрешите идти?

– Погоди. Я покину город на пару дней. Если что – действуй сам, не пытайся связаться со мной.

– Разумеется.

– Иди.

После провала в Сенате наше положение значительно ухудшилось. Ряд союзников поспешил переметнуться к победителям. Вслед за Советом волшебников ушел и Совет колдунов, Совет по делам колоний и даже Коллегия гильдий. Последняя переметнулась из-за угроз и убийств нескольких ее членов.

В Ассамблее дворян герцог Маерхант быстро вернул себе былые позиции. Нескольких сторонников Реджинальда Малькольма убили на дуэлях. В самого адмирала стреляли из-за угла. На мой дом ночью попытались напасть волшебники, но не смогли одолеть даже первый слой защиты и сбежали прежде, чем я успел ответить.

Противостояние вышло за рамки политических интриг. Начиналась настоящая война.

Глава 7

Бунт

Как потом выяснилось, началось все с рокового совпадения. Рано утром банда грабителей удачно обчистила несколько банков и магазинов. Им бы уйти с добычей, но наглость и жадность, как известно, не знают границ. Они решили ограбить еще один ювелирный магазин.

Но жандармы наконец проснулись и бросились в погоню. Грабители решили затеряться в толпе собравшихся на очередной митинг революционеров. К несчастью, именно в этот момент оратор вдохновенно предсказывал, что власть захочет силой подавить революцию.

В пылу погони жандармы врезались в толпу. Кто-то раздраженно врезал дубинкой не желавшему уступать дорогу. Другой перепугался, увидев кровь, и закричал на всю площадь: «Убили!»

Утром вместо газет я прочитал короткую сводку от Джона. Ничего хорошего в ней не было. Кто-то выследил и убил пятерых моих бойцов. Провалились попытки убрать трех членов Ассамблеи дворян. Во время одной из схваток погиб еще один боец, трое тяжело ранены.

В довершение всего был убит сенатор Вильям Рекхам. Ему не помогли ни его телохранители, ни двое моих наемников, прикрывавших его.

Несмотря на неудачи, я не оставлял попыток ослабить своих врагов, используя для этого все средства. «Роман» Шеалы и племянника герцога Маерханта развивался. Девушка быстро влюбила в себя наивного паренька, но тот пока ни разу не проговорился.

На улицах и площадях далеко не все поняли решение Сената. Народ возмутился, ораторов перекрикивали и порой даже закидывали яйцами. И что самое интересное – мои люди здесь были почти ни при чем.

Конечно, многие так и продолжали верить своим вождям, а многие и вовсе получали деньги. Нечего было и ожидать от них понимания ситуации. Это же касалось и многих купленных республиканцами журналистов: они предпочли не заметить новой волны забастовок.

На этот раз стачки были не стихийными, а хорошо спланированными и организованными. Встали не все предприятия, а наиболее важные и доходные.

Так, остановились все золотые и серебряные рудники. Железнодорожники блокировали самые важные с коммерческой точки зрения направления. Портовые рабочие перестали обслуживать корабли доброго десятка торговых компаний.

К забастовке присоединились инженеры и даже часть управляющего персонала. Кроме этого, в знак солидарности прекратили работу служащие типографий нескольких газет, принадлежавших членам Союза промышленников.

Подвели только люди Майка Торпа. Он не сумел организовать захват предприятий, и штрейкбрехеры сорвали забастовки на ряде крупнейших металлургических заводов.

Но самое главное – с помощью Нея Ластера мне удалось взять под полный контроль железные дороги в Райхенской области. Даже вокзал был захвачен членами профсоюза.

Я лично объяснял Ластеру план дальнейших действий. Он наконец начал мне доверять и теперь легко открывал секреты своего дела. В частности, он говорил мне, как легко можно полностью остановить железную дорогу. Надо было просто вывести из строя водокачки. Уголь достать легко, а вот с водой все сложнее. Ее и заменить нечем, и в современный паровоз из первой попавшейся лужи не нальешь.

Шум на улице отвлек нас от карты. Я подошел к окну и выглянул на вокзальную площадь. Штаб располагался не в вокзале, как думали многие, а в обычной квартире стоявшего рядом здания.

На площади перед вокзалом появились жандармы и разношерстная толпа наемников Союза промышленников. Стражи порядка попытались оттеснить рабочих от входа и проникнуть внутрь вокзала. Вспыхнула потасовка, жандармы, орудуя дубинками, сначала прорвались к главным дверям, но там их встретил строй тренированных рабочих.

После нескольких минут драки жандармы сломали строй, и на них накинулась толпа рабочих. Жандармов избили, с них срывали форму, забирали дубинки и пинками выпроваживали с крыльца вокзала.

Попытавшимся вмешаться наемникам промышленников тоже досталось. В ответ они открыли огонь по безоружным рабочим.

– Сволочи! – с ненавистью выкрикнул Ней Ластер.

– Отойди! – Я отпихнул его от окна. – Не хватало тебе еще случайную пулю поймать!

Конечно, я бы прикрыл его, но лучше сразу научить правильному поведению, чем потом искать замену.

Рабочие бросились в здание. От пуль их прикрыл волшебник, но стены все равно надежней. Из окон открыли ответный огонь, и перестрелка разгорелась. Жандармы, оказавшиеся под перекрестным огнем, вжались в брусчатку. У них огнестрельного оружия не было.

На фоне треска револьверов и ружей не было слышно сухих щелчков снайперских винтовок. Поэтому наемники не сразу поняли, что их расстреливают, как мишени в тире. А потом они заметались по площади в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Волшебника, который должен был их прикрывать, убили в самом начале боя.

Вскоре и жандармы, и наемники поспешили убежать с площади.

– Ночью они попытаются взять вокзал штурмом, будьте готовы. И за флангами следите.

– Все проходы охраняем, – уверенно заявил Ней Ластер.

Моих людей здесь не было, они все были нужны мне в другом месте. А здесь пришлось положиться на рабочих, но они не должны подвести. Взяв в руки оружие, они поняли, что назад пути нет. Либо победа и амнистия, либо поражение и каторга.

Я ожидал ночью нападения наемников Союза промышленников. Они не рискнули отдать прямой приказ подавить выступления рабочих. Тем более что никто из них не был уверен, что Жандармерия и Городская стража такой приказ выполнит. Сами действовать днем тоже не решились и собрались напасть ночью.

Предупрежденные рабочие хорошо укрепились и приготовили для наемников ловушки. А я собрал свой отряд, чуть меньше сотни бойцов, и решил устроить Союзу промышленников сюрприз.

Я хотел подождать, пока «гвардия» промышленников завязнет в бою, а потом, в зависимости от ситуации, или ударить в спину атакующим отрядам, или даже напасть на их казармы.

Вся загвоздка заключалась в том, что я не знал ни точного времени нападения, ни конкретной цели. Вокзал, паровозное депо, портовые склады, узловая станция под Райхеном, заводы или что-то другое? Как угадать?

Вот и пришлось мне сидеть всю ночь в удобном месте на окраине города и ждать донесения от одного из моих наблюдателей. Думая при этом, что все рассчитал…

Страницы: «« « ... 2223242526272829 » ... »»