Все авиа-шедевры Мессершмитта. Взлет и падение Люфтваффе Анцелиович Леонид

Экспериментальный самолет

Когда Вилли узнал, что Эрнст Хейнкель разрабатывает специальный скоростной самолет для побития рекорда скорости, он сразу дал команду Люссеру готовить предложение по экспериментальному скоростному самолету. В обоснование предложения Вилли подчеркнул важность чисто экспериментальных самолетов, разработчик которых не ограничен требованиями заказчика. Опыт, полученный при разработке и испытаниях экспериментальных самолетов, будет способствовать созданию более совершенных «функциональных» конструкций. Уже сейчас летные испытания скоростных самолетов дают больше информации, чем самые скоростные аэродинамические трубы, скорость потока которых значительно меньше. Конечно, для начала Вилли просил профинансировать скоростную экспериментальную машину.

Удет благосклонно отнесся и к желанию Мессершмитта прославить Германию новым абсолютным рекордом скорости не только для сухопутных, но и для морских самолетов. Существующий рекорд, равный 709 км/ч, был установлен итальянцем Франческо Агелло на гоночном самолете с поплавками. Предложение Мессершмитта по проекту Р-1059 было принято, и был оформлен заказ на три экспериментальные машины с индексом Bf-209.

Общий вид экспериментального самолета.

Вилли стоит у кульмана Люссера и долго ничего не говорит. В компоновке самолета он ищет что-нибудь лишнее. Он нацелен только на скорость. Этот самолет с одним мощным двигателем и одним пилотом должен только взлететь, сделать несколько пролетов над мерной базой и сесть. Для конструктора сейчас самое трудное – это увязать его геометрию, необходимую для посадки, с оптимальной для максимальной скорости. Наконец он изрекает: «Нагрузку на квадратный метр площади крыла увеличим в два раза по сравнению с истребителем 109В». Для Люссера это означает – нужен новый вариант с площадью крыла почти в два раза меньшей, чем у выпускаемого серийно истребителя.

Существенно, на два метра, уменьшается и размах крыла с очень тонким профилем. Но чтобы крыло было жестким и с меньшим весом конструкции передавало изгиб, Вилли своим карандашом «ломает» переднюю кромку крыла в метре от борта фюзеляжа, увеличивая хорду, а следовательно, и высоту корневых сечений. Теперь сюда, под фюзеляж, можно убрать и колеса основных ног шасси. В этом проекте Вилли впервые отступает от схемы крепления ног шасси истребителей 109 к фюзеляжу. Здесь ноги будут крепиться к крыльям и убираться к фюзеляжу. Впервые на этой гоночной машине за коком трехлопастного винта был установлен кольцевой маслорадиатор. Поэтому удалось носовую часть фюзеляжа сделать круглой. Короткий фюзеляж уменьшил свою омываемую поверхность на 30 %.

Экспериментальный скоростной Ме-209 V-1 перед первым полетом.

А водяной радиатор, создающий большое сопротивление, совсем убрали. Мощнейший форсированный мотор охлаждали крылья. Их загерметизировали изнутри для охлаждающей мотор жидкости, установили панели для испарения. Перегретая в моторе жидкость поступала сюда, испарялась, охлаждалась и снова перекачивалась в мотор. Ее вес составлял целых 400 кг. Кабина пилота переместилась назад к килю, и обзор вперед сильно ухудшился.

Конечно, эта гоночная машина не для рядового летчика. Она как гоночный автомобиль Формулы-1, и лететь с такой скоростью, какую она может обеспечить, дано не каждому. Взлет и особенно посадка – критические для нее режимы.

Вилли прекрасно понимал, в какие невыносимые условия он сажает пилота, управляющего этой летающей «торпедой» весом в две с половиной тонны. Понимали это и все остальные, кто хоть раз взглянул на это творение экспериментатора Мессершмитта.

Me-209 V-1, круглый маслорадиатор за коком винта.

Все подтвердилось после первого полета. Герман Вурстер взлетел на V-1 c полосы заводского аэродрома в Аугсбурге 1 августа 1938 года. Но сразу же пошел на посадку – сработала сигнализация перегрева двигателя. Потом к полетам подключился Фриц Вендель, который называл эту машину не иначе как маленькой, норовистой скотиной. Она очень долго разбегалась и была неустойчива при наборе высоты. На вираже при большой тяге двигателя переворачивалась на спину. Посадить ее было очень сложно – непривычно большая скорость касания, самопроизвольные развороты. А при попытке пилота парировать разворот тормозами она вылетала за пределы посадочной полосы.

Вилли внимательно следил за процессом обуздания его экспериментального самолета, вносил изменения во второй и третий экземпляры. Но вот взлетел и V-2 с Вурстером в тесной кабине. Два месяца они объезжали его с Фрицем Венделем, и он упорно демонстрировал нрав своего старшего брата. Наконец, он серьезно взбрыкнулся.

Утром Фриц взлетел на нем в тренировочный полет, предусматривавший ряд пролетов над мерной базой на умеренной скорости с разворотами в противоположном направлении. Мессершмитт выбрал Фрица для рекордного полета, но предупредил, что это планируется только на третьем, самом совершенном экземпляре экспериментального самолета. Весь полет в этот день прошел на редкость гладко. Фриц уже заходил на посадку, был на втором развороте, когда двигатель обрезало. Лихорадочно взглянув на приборы, Фриц увидел зашкаленный указатель температуры масла. Давление было на нуле. И тут козырек фонаря начал забрасываться раскаленным маслом двигателя.

Уже до этого выпущенные шасси и медленно вращающийся воздушный винт давали огромное сопротивление, а маленькие крылышки – небольшую подъемную силу. Новый V-2 просто падал. Фриц инстинктивно опустил нос машины, набрал немного скорости и перелетел через деревья, посаженные вдоль шоссе. Через стекло он уже почти ничего не видел. Но вот и начало полосы. Удар был очень сильный, но ушлый Фриц уперся ногами в приборную доску и выдержал эту огромную перегрузку. Самолет снова взлетел, снова упал на одно колесо и перевернулся. Фрица спасли туго затянутые привязные ремни. Но экспериментальный самолет V-2, каждый силовой элемент которого был вылизан до грамма, таких кульбитов выдержать не смог, и его пришлось списать.

Вилли разнервничался, узнав об аварии. Но горечь потери машины полностью затмевалась чувством благодарности богу за невероятную удачу – счастливое спасение Фрица Венделя. Вилли приехал к нему в тот же день. Они обнялись, и Вилли, похлопывая его по спине, говорил какие-то нежные слова и заверил Фрица, что рекорд за ним на третьей машине, которую собирают на заводе.

Но эти планы пришлось срочно менять через пять дней. Хейнкель опередил Мессершмитта. Его специально спроектированный Не-100 V-8 установил официально зарегистрированный ФАИ абсолютный мировой рекорд скорости самолетов, показав среднюю скорость 742 км/ч.

Все собравшиеся в кабинете Вилли сидели молча с поникшими головами. Гнетущую тишину разорвал твердый голос хозяина кабинета: «Наша задача – установить новый абсолютный рекорд скорости – резко усложнилась. Одно дело перепрыгнуть 709 км/ч итальянца Франческо Агелло и совсем другое – 742 км/ч немца Ганса Дитерле. Да и третий экспериментальный будет собран в лучшем случае через два месяца. Какие будут предложения?»

Фриц Вендель по-солдатски встал и отчеканил: «Надо срочно готовить первый с новым мотором». Его поддержал начальник цеха опытных конструкций, где собирали V-3, Хуберт Бауэр. Вилли тут же позвонил в компанию «Даймлер-Бенц» и договорился о дне поставки их самого новейшего мотора DB 601ARJ V-10.

В цехе опытных конструкций работали днем и ночью, и через две недели V-1 с новым мотором сверкал как новенький. Мотор отрегулировали на максимальную мощность. Фриц Вендель облетал его и сообщил Вилли, что готов попытать счастья. Попытку назначили на 26 апреля 1939 года.

Утром на завод в Аугсбург по этому поводу прилетел генерал Эрнст Удет. Судья-хронометрист сообщил с мерной базы о полной готовности, и Фриц взлетел. Но налетел ветер, и небо начали заволакивать низкие тучи. Фриц воспринял это как знак судьбы и вернулся. Тучи стали еще плотнее и неслись над аэродромом с запада на восток с огромной скоростью. Вилли пригласил ответственных руководителей испытаний в конференц-зал на совещание. Он предложил на сегодня полеты отложить. Его поддержал Удет. Судье-хронометристу на мерной базе и аэродромной команде дали отбой. И все разъехались.

Но в полдень облака стали редеть, и появилось голубое небо. Хуберт Бауэр наблюдал за этими изменениями погоды из окна своего кабинета. Когда к трем часам дня небо стало совсем чистым, Бауэр решил, что такими идеальными условиями пренебрегать нельзя, и начал обзванивать начальство, чтобы отменить утреннее решение. Но никого на месте не было. Потом удалось связаться с начальником ЛИСа, но его голоса было недостаточно. И тогда Хуберт Бауэр решает взять всю ответственность на себя и дает команду готовить машину к полету и обеспечить готовность специалистов, кинокамер и измерительной техники на мерной базе.

«Норовистая скотина» с Фрицем Венделем взлетела только в шесть часов, когда было совершенно светло. В этот тихий вечер все настраивало на удачу. По знакомым ориентирам Фриц вышел на мерную базу, отлетел от нее на десяток километров, развернулся и, разогнавшись, на предельно малой высоте, всего метров семьдесят пять, пронесся над мерной базой, обозначенной прожекторами и полосатыми столбами. С какой скоростью пролетела «скотина», он не знал, но чувствовал, что очень быстро. И действительно, в первом пролете самолет развил самую большую и небывалую для того времени скорость – 782,3 км/ч.

По правилам ФАИ для фиксации рекорда скорости надо выполнить четыре прохода в противоположных направлениях. И только среднее значение из четырех полученных может быть рекордом.

Фриц опять развернулся, разогнался, и на обратном пролете машина летела со скоростью только 734,3 км/ч, показывая всем, как это трудно – быть самой быстрой в мире. В третий раз над мерной базой Фриц пронесся уже со скоростью 775,7 км/ч. Это уже было нечто. Казалось, что эта птица из металла наконец поняла, что от нее хотят все эти люди, которые хлопотали вокруг нее столько дней. Но в последнем пролете она уже начала сдавать и шла со скоростью 728,2 км/ч.

Средняя скорость в четырех пролетах составила 755,138 км/ч, и это был новый абсолютный мировой рекорд, который принес немцам экспериментальный самолет Вилли Мессершмитта.

Это был его день! А он об этом даже не знал. Только в полночь ему позвонит Хуберт Бауэр и обо всем расскажет. Прежний рекорд самолета Хейнкеля, установленный всего меньше месяца тому назад, удалось превысить на 8,5 км/ч.

Окружение Гитлера тут же придумало, как получше использовать это выдающееся достижение Мессершмитта. В протоколе, отправленном через два дня в Париж, для регистрации рекорда в ФАИ самолет обозначили Bf-109R, D-INJR, чтобы создать впечатление, что рекорд установлен на модификации истребителя, находящегося на вооружении Люфтваффе. Теперь Удет утверждал, что ни один другой истребитель не превзойдет Bf-109 по скорости! Никогда еще какая-либо страна дважды не перекрывала самый престижный авиационный мировой рекорд в течение месяца, да еще на самолетах разных авиаконструкторов.

Абсолютный рекорд скорости экспериментального самолета Мессершмитта будет побит только через 30 лет американцами на палубном истребителе «Грумман» F8F-2 Bearcat с мотором воздушного охлаждения номинальной мощностью 2100 л.с.

Теперь Вилли Мессершмитт мог использовать два оставшихся экспериментальных самолета для оценки эффективности тех конструкторских решений, которые продвигали его к околозвуковым скоростям. Эти две машины служили инструментом раскрытия неизведанных тайн Природы и создания обоснованных правил проектирования скоростных самолетов.

«Эмиль»

Вилли ждал его с нетерпением. Он должен был дать новое качество единственному одномоторному истребителю Германии – его 109-му. Это чудо инженерной мысли «Даймлер-Бенц» специально проектировалось для его истребителя, но рождалось в муках поломок и доработок. И вот наконец серийные и отработанные 34-литровые моторы, с непосредственным впрыском и мощностью в 1150 л.с., стали привозить в Аугсбург. По сравнению с английским карбюраторным двигателем немецкий мотор создавал летчикам преимущество в бою, потому что они не боялись отрицательных перегрузок и могли резко входить в пике, не теряя мощности двигателя.

С новым мотором DB-601A теперь можно закладывать и новое семейство истребителей Bf-109E. Мотор хоть и весит на 150 кг больше, чем Юмо-210, но и мощнее на целых 470 л.с. Вилли уже ставил эти опытные моторы на «Берты», проверил, как они сочетаются с планером истребителя. Тогда они были очень ненадежными и приносили ему уйму неприятностей. Достаточно вспомнить аварию красного самолета Удета в Цюрихе. Но они же и делали его истребитель совсем другим, динамичным, скоростным и более эффективным в бою. Этот мотор на опытном истребителе V-13 принес ему мировой рекорд скорости в ноябре прошлого года.

Сейчас для Вилли все остальные его разработки отошли на второй план. Главное – это новый истребитель Bf-109E, или «Эмиль», как его уже начали называть. Больше всего его беспокоил новый двигатель. Надо было создать ему в самолете самые комфортные условия. Ну, конечно, новая штампованная моторама, на которой он висит на четырех узлах с резиновыми амортизаторами. Но главное, чтобы ему не было слишком жарко. Система охлаждения более мощного мотора должна поглощать значительно большее количество тепла. На всех строящихся «Бертах» и «Дорах» полукруглый радиатор охлаждения мотора располагался под ним. Но его выступающий в поток воздухозаборник создавал приличное сопротивление. А как быть теперь, когда потребная площадь радиатора возрастает вдвое? Его сопротивление съест весь прирост тяги нового мотора.

Вилли нашел решение в форме двух плоских радиаторов, размещенных на задней части нижней поверхности консолей крыла у стыка с центропланом. А маслорадиатор со своей небольшой щелью воздухозаборника занял освободившееся место под мотором. Эта схема охлаждения мотора была апробирована на двух опытных истребителях V-13 и V-14 еще в прошлом году.

Серийный Bf-109E «Эмиль».

Тогда Вилли долго мучился с радиатором для этих машин. Он почему-то зациклился на мысли, что радиатор должен быть один. Вечером в тиши своего кабинета он разглядывал фотографии, присланные из Англии. На них был запечатлен низко пролетающий прототип истребителя Регинальда Митчела К-5054. Он совершил первый полет 5 марта 1936 года. Сейчас этот истребитель получил название «Спитфайр». На одной фотографии на нижней поверхности правого крыла у корня был отчетливо виден большой прямоугольник радиатора двигателя. На левом крыле – узенький прямоугольник маслорадиатора. И тогда Вилли вдруг сообразил, что под крылом, где всегда давление, действительно хорошее место для радиатора. И, конечно, он должен быть плоским. А почему бы не сделать их два, симметрично расположив по обеим сторонам от центроплана?

Как хороший хозяин, он любил заготавливать удачные конструкторские решения впрок. Отрабатывая их на опытных машинах, Вилли не спешил сразу внедрять их на серийных. Так было и с крыльевыми радиаторами, и с пушками в крыльях. На первые серии «Эмиля» он решил, безусловно, устанавливать отработанные крыльевые радиаторы, а с пушками повременить и оставить в крыльях пулеметы, хотя крылья уже позволяли установить пушки даже в полевых условиях. На нижней поверхности крыльев имелись обтекаемые выпуклости для их боекомплекта.

Внешне первые «Эмили» Bf-109E-0 как две капли воды были похожи на рекордный Bf-109B V-13. Тот же трехлопастный воздушный винт переменного шага, те же радиаторы и тот же удлиненный воздухозаборник нагнетателя мотора. Но форму воздухозаборника решили тщательно исследовать в процессе специальной программы летных испытаний. И перепробовав десяток, вернулись к короткому воздухозаборнику с квадратным входом.

Поскольку взлетный вес «Эмиля» по сравнению с «Дорой» увеличился почти на полтонны, и возросла его посадочная скорость, пришлось усиливать шасси. Зато его максимальная скорость возросла сразу на 110 км/ч. Но в целом он был тот же 109-й с прямыми законцовками крыльев, подкосами под стабилизатором и неубираемым хвостовым колесом. В нем опять было все лучшее, чем располагал Вилли и что он мог, не опасаясь неблагоприятных для себя последствий, продать военным.

Аппетит командиров Люфтваффе рос не по дням, а по часам. Геринг утвердил невероятно большой бюджет, исчисляемый многими нулями, и заказы военных самолетов быстро росли. Производство «Эмилей» началось в Аугсбурге, затем – в Регенсбурге. Вилли решает полностью перевести производственные линии 109-го из Аугсбурга в Регенсбург вместе с Техническим бюро по производству всех истребителей и их лицензионному обеспечению. Аугсбург полностью переключается на серийное производство 110-х.

В этом году команда конструкторов Мессершмитта пополнилась опытным Вальтером Ретелем. Он был на шесть лет старше Вилли.

Вальтер Ретель и Мессершмитт за разбором дефекта.

Сначала он работал у Фоккера, конструировал его летающие лодки и пассажирские самолеты. Потом в 20-х годах перешел в компанию Арадо, где вырос до главного конструктора, а теперь попросился сюда, к Мессершмитту. Он активно включился в работу конструкторского бюро и был главным конструктором многих тем. Сейчас ему предстояло поставить на ноги «Эмиля», а потом он займется провальным проектом дальнейшего развития Bf-110, который получит наименование Ме-210.

Захват Австрии предоставил и Вилли Мессершмитту кусочек лакомого пирога – авиационный завод в Винер-Нойштадте, южнее Вены. И на этом современном, хорошо оснащенном заводе в 1939 году начали выпускать «Эмили» по лицензии Мессершмитта.

Вилли был поставлен в известность, что первые серийные «Эмили» с завода в Аугсбурге отправлены в Испанию. И только сейчас он узнал, что еще год назад французские летчики были приглашены правительством республиканской Испании полетать на захваченных Bf-109B и Не-111. В отчете своему командованию французы отметили необходимость прикладывать слишком большое усилие при повороте направо с набором высоты, вызванное крутящим моментом двигателя Bf-109B.

Эта особенность немецкого самолета будет доведена до пилотов французских истребителей 1 сентября 1939 года, когда Франция объявит войну Германии.

Двадцать Bf-109E-1 привезли в Испанию весной, когда гражданская война уже заканчивалась. Их там и оставят в подарок Франко вместе с 47 остальными истребителями Мессершмитта. В нескольких стычках с самолетами республиканцев «Эмили» успели продемонстрировать полное превосходство в воздухе. Эти доклады не могли не радовать Вилли. Он действительно создал лучший истребитель в мире.

Но доклады из воинских частей Германии, где шло освоение 109-го, приводили его в уныние. Две катастрофы истребителей Bf-109B-1 подряд. В одном случае пилот нечаянно обнулил угол установки лопастей винта, разрушил двигатель, задрал машину, свалился и погиб. В другом – летчик после взлета заложил слишком крутой вираж, сорвался и погиб. Слава богу, эти смерти не из-за отказов его самолета.

Была надежда, что «Эмили» получат в полках уже опытные летчики и их освоение будет менее болезненным. А Вилли без перерыва продолжал улучшать свой «Эмиль» от серии к серии. Машины Bf-109E-2 уже выпускались с пушками в крыльях. В модификации Bf-109E-3 он решает увеличить число стволов до пяти, устанавливает 20-мм пушку в развале цилиндров мотора, а пулеметы – в крыльях и над мотором.

«Эмиль» с 30-мм пушкой в моторе.

На опытном истребителе в развале цилиндров устанавливается пушка калибром М-30 мм.

Эта машина с впечатляющей стрельбой из мощной пушки была продемонстрирована Гитлеру 3 июля 1939 года в Рехлине во время показа авиационной мощи Люфтваффе перед нападением на Польшу. Решение воевать с Польшей он уже сообщил своему генералитету в ежегодной директиве еще 3 апреля, назвав конкретный срок начала операции – 1 сентября 1939 года. Теперь он устроил смотр своей боевой авиации. Геринг знал, чем поразить воображение шефа. После показательных стрельб и бомбометаний из всего, что стояло на вооружении, на закуску – эффектный полет первого в мире совершенно секретного ракетного истребителя-перехватчика Не-176. Оставляя белый шлейф, новый жидкостный ракетный двигатель Вальтера швырнул в небо на большой скорости необычную сигару с маленькими крылышками, размах которых был меньше ее длины. Аэродинамический профиль крыла уже был сверхзвуковым с острым носком. Поражала и кабина пилота, закрытая одним большим куском плексигласа, и неубираемая передняя нога шасси. Из объяснений явствовало, что в критическом случае кабина пилота отстреливается от самолета сжатым воздухом.

На Гитлера почему-то произвел впечатление не столько сам факт полета новейшего самолета, сколько мужество пилота – худого и длинноносого капитана Эриха Варзица. Несколькими днями позже Варзиц был вызван на личную беседу с Гитлером. Однако большие надежды, которые Хейнкель возлагал на эту встречу, не оправдались. Фюрер мало интересовался развитием реактивной авиации и ограничился распоряжением о крупном денежном вознаграждении летчику-испытателю. В целом в результате смотра Гитлер уверовал, что его Люфтваффе к войне готовы.

В это время шесть заводов одновременно выпускали истребители Мессершмитта. Нехватка квалифицированных рабочих была настолько острой, что на совете директоров Вилли предложил организовать свой собственный учебный комбинат. Темпы производства «Эмилей» были высокими, и перед войной в строевых полках Люфтваффе все старые одномоторные истребители Мессершмитта были заменены на Bf-109D и Е. Из общего количества 1125 «Эмили» составляли почти 80 %.

Юбилей

Сорок лет – возраст небольшой. А он столько успел! Главным достижением сорокалетнего Вилли Мессершмитта был созданный им высокопрофессиональный коллектив конструкторов и производственников. Его оркестр, который он подобрал, правильно рассадил и теперь пламенно и талантливо дирижирует им, это только инструмент для его творчества. Своему триумфу в сорок лет Вилли обязан прежде всего самому себе. Это его пытливость и терпение, его непоколебимое постоянное стремление докапываться до самой сути вещей сделали его настоящим ученым и исследователем и в аэродинамике, и в строительной механике, и в теплотехнике. Его трудолюбие и талант позволили ему объединить все научные достижения человечества в реализации лучших в мире проектов самолетов.

Но в этот радостный и волнительный для Вилли теплый день, 26 июня 1938 года, когда он уже с утра в своем кабинете на заводе в Аугсбурге принимал поздравления от непрерывно чередующихся гостей, он заземленно понимал, что всему этому шуму он обязан только массовым производством 109-го. Этот проект не только сделал его очень богатым, но и знаменитым во всем мире авиаконструктором.

В своей шикарной темно-серой тройке, в ослепительно-белой рубашке с темно-серым, почти черным галстуком, высокий и стройный, без единого намека на полноту, он принимал очередного поздравляющего или целую делегацию с искренне-радостной улыбкой на лице. В течение беседы он ходил по кабинету с распахнутым пиджаком, жестикулировал руками и, спохватившись, засовывал их в карманы брюк и продолжал возбужденно говорить.

Да, фамилию Мессершмитт теперь очень часто произносили в военных и авиационных кругах разных стран, она не исчезала со страниц авиационных журналов и часто появлялась в газетах. Эффектный подарок юбиляру преподнесли Гесс и Геббельс – выступили с инициативой переименовать компанию «Баварский авиационный завод» в «Мессершмитт». Собрание акционеров компании, собравшееся через две недели, главными среди которых были сам Вилли Мессершмитт и Лилли Стромейер, единодушно проголосовало за смену названия. Теперь обозначение всех новых самолетов компании будет начинаться с букв «Ме», а не с «Bf», как раньше.

Подарок юбиляру от Геринга и партии был, пожалуй, еще более весомым – все единодушно проголосовали за назначение профессора Мессершмитта председателем совета директоров и генеральным директором компании. Руководство Третьего рейха доверило сорокалетнему Вилли стать единоличным хозяином очень важной самолетостроительной компании.

Международная известность Вилли Мессершмитта подпитывалась и отзывами известных летчиков о его самолетах. Когда в середине июля в Германию прилетел знаменитый американец, майор Эл Вильямс на биплане «Грумман» с мотором воздушного охлаждения в тысячу лошадиных сил, то, как старый друг Удета, он дал ему полетать на своем чудо-коне. Вильямс еще в 1931 году организовывал участие Удета в воздушных соревнованиях в Кливленде. В качестве ответного жеста Удет привез друга на авиазавод компании «Физлер» в Касселе, который выпускал в это время по лицензии истребители Мессершмитта. Вильямс взлетел на Bf-109D. Он покрутил его как мог и благополучно сел. Опубликованный отзыв знаменитого пилота, растиражированный Геббельсом, наделал много шума и вызвал у военных многих стран панический страх за будущее. Что поразило Вильямса?

Мотор работал тихо, как часы. Несмотря на малую площадь киля и руля направления, поток воздуха от пропеллера позволял легко управлять самолетом при рулении, не прибегая к тормозам основных колес. Взлет – нормальный и с дистанции вполовину меньшей, чем требуется Харрикейну, и только с четверти дистанции взлета «Спитфайра». В пикировании показал 650 км/ч и плавно вышел прекрасно управляемым. Впервые на ручке управления над кнопкой стрельбы установлен откидываемый предохранитель.

Вильямс заявил, что истребитель Мессершмитта – это лучший самолет, на котором он когда-либо летал, и если ему когда-то придется воевать на истребителе, то он предпочел бы Bf-109 «Спитфайру» и «Харрикейну». Хотя он никогда до этого не летал ни на «Спитфайре», ни на «Харрикейне», его заявление прозвучало очень весомо, а популярность Мессершмитта еще более возросла.

В августе в Аугсбурге Вилли принимал французов. Командующий ВВС Франции генерал Вулемин прибыл с высшими офицерами в сопровождении Мильха. За пять предыдущих дней он уже успел побывать на многих авиазаводах и аэродромах Германии. Ему показали новые модернизированные бомбардировщики Хейнкеля Не-111 и устроили спектакль с будто бы крупносерийным производством нового секретного истребителя Хейнкеля Не-100. Теперь они должны впечатлиться достижениями Мессершмитта.

Толстый Кронейс как всегда вырядился в парадную форму штурмовика. Его ботинки с пристегнутыми гладкими голенищами контрастировали с обычными ботинками всех присутствующих, прикрытых брюками навыпуск. Кронейс на все происходящее смотрел, заложив руки за спину. Вилли надел черный костюм-тройку и от волнения как всегда держал руки в карманах брюк.

Показ начался с высшего пилотажа «Эмиля». Потом всех пригласили в тир, где стоял один из первых серийных двухмоторных истребителей Bf-110B-1. Залп его четырех пулеметов и двух пушек разнес мишень в щепки и произвел на французов должное впечатление. Затем лучший пилотажник компании «Мессершмитт» Вилли Штор продемонстрировал французам весь комплекс фигур на этой тяжелой машине, который произвел на них не менее сильное впечатление, чем стрельба. Генерал Вулемин потом поделится своими «открытиями» с англичанами, и старания немцев в создании блефа своей авиационной мощи будут вознаграждены.

В свои сорок лет Вилли удостоился самой престижной награды для любого ученого Германии, почти Нобелевской премии. В Доме оперы Нюрнберга в праздничный День нацистской партии 6 сентября 1938 года ему, Хейнкелю, Порше и Тодту в торжественной обстановке были вручены дипломы лауреатов Национальной премии по науке и искусству. Почти «нобелевская» лекция Мессершмитта перед учеными страны в Академии авиационных исследований была посвящена проблемам полета на больших скоростях. А через пять месяцев все четверо будут вызваны в рейхсканцелярию в Берлин. Там Гитлер собственноручно вручит им премии и памятные медали с бриллиантами.

Приглашение на ужин в посольство США в Берлине было совершенно неожиданным. Вилли попросил свою секретаршу выяснить подоплеку. Оказалось, в Германию опять прилетает легендарный американский летчик Чарльз Линдберг, который первым пересек Атлантический океан на одномоторном самолете. Учитывая его восхищение переменами в Германии, визиту придавалось особое значение. Американские дипломаты и разведчики постарались использовать это событие для более тесного общения с руководителями авиационной промышленности Германии и выяснения реального состояния военной авиации.

Вечером 18 октября, когда Вилли вошел в шикарный зал приемов, посол Хью Вильсон сразу представил ему Чарльза Линдберга. Прошло более десяти лет, как он стал самым знаменитым пилотом в мире. Он и Вилли были почти одного роста и оба стройные и молодые. Хотя Чарльз и был на четыре года моложе Вилли, он тоже начал лысеть со лба, а на висках пробивалась еле заметная седина. И ямочка на подбородке стала более рельефной. Линдберг неплохо говорил по-немецки, и они непринужденно разговаривали, когда в зале появился Геринг в сопровождении Мильха и Удета. Тут же появился и Хейнкель. В зале было много послов и военных атташе. После обильного застолья с тостами и краткими речами Геринг вручил Чарльзу Линдбергу высшую награду для знаменитых иностранцев, симпатизирующих нацизму, – Орден германского орла. Светлый мальтийский крест, между лучами которого располагались четыре орла со свастиками, был подвешен к пурпурной красной ленте с черными кантами. За два с небольшим месяца до этого еще один известный американец удостоился Большого ордена германского орла в золоте. Это был Генри Форд, доживший до своего 75-летия.

На следующий день Вилли вместе с Чарльзом Линдбергом на борту пассажирского Ю-52 прилетел из Берлина в Аугсбург. С воздуха они осмотрели окрестности завода. Воздушный показ для американского гостя в точности повторял программу, показанную французам: пилотаж 109-го и 110-го. Пока смотрели крутящиеся в небе истребители, Чарльз совсем продрог на осеннем ветру. Вилли и Лилли были в демисезонных пальто и шляпах, а он в одном костюме. И свою шляпу он при даме все время держал в руке. Лилли оживленно беседовала с гостем, расспрашивая о жизни в Америке, а Вилли предпочитал помалкивать и думал о своем. Несколько раз Чарльз напоминал, что очень хочет полетать на 109-м. Но Вилли отмалчивался, зная, что здесь, в Аугсбурге, сейчас это невозможно. У него как раз в это время гостил известный французский летчик Детройо, и командование Люфтваффе не хотело его допускать к управлению своим последним истребителем. Он не должен был знать, что это разрешили Линдбергу. Поэтому Вилли предложил Чарльзу пока два вывозных полета на Bf-108B-1 с их шеф-пилотом Германом Вурстером.

Через два дня Вилли с американским гостем уже были в Рехлине, где в это время испытывался опытный ВМ09Е. Линдберг провел в воздухе полчаса, сел, снова взлетел, сделал круг над аэродромом и сел. Он отметил сложность установки шага винта при взлете, полете и пикировании, а также необходимость запирания хвостового колеса на разбеге и при посадке. Но в целом его оценка творению юбиляра была очень высокой: «Я не знаю другого истребителя, в котором простота конструкции сочетается с такими отличными летными характеристиками».

Озабоченный юбиляр.

Вечером в своем дневнике Линдберг подвел итог своего общения с Вилли.

Он записал: «Мессершмитт молод, вероятно, около сорока, и он, безусловно, один из лучших конструкторов самолетов в мире.

У него строгое лицо и искренние глаза. Интересная и привлекательная личность».

Очаровав знаменитого американца своими самолетами и своей персоной, Вилли способствовал большой нацистской политике – укреплению профашистского лобби в США и консолидации с «правыми» в Англии. Проводником этих устремлений нацистов стал Чарльз Линдберг.

Возвратившись в Штаты и вдохновляемый американским послом в Лондоне Джозефом Кеннеди, Линдберг пишет секретный меморандум британскому правительству, в котором утверждает: «Если Англия и Франция ответят силой на нарушение Гитлером Мюнхенских соглашений, то это будет для них самоубийством. Военная мощь Франции недостаточна, а Англия обладает устаревшим вооружением, самонадеянно уповая на мощь своего флота. Необходимо срочно усилить Военно-воздушные силы, чтобы вынудить Гитлера повернуть его амбиции на Восток и воевать против «азиатского коммунизма».

В год своего юбилея Вилли Мессершмитт полностью освободился от постройки по лицензии на заводе в Аугсбурге самолетов других авиаконструкторов. Теперь они по лицензии строят его самолеты. Заводы Физлера в Касселе, юго-западнее Берлина, Фокке-Вульфа в Бремене, ERLA в Хейтерблике под Лейпцигом и авиационный завод в Винер-Нойштадте, южнее Вены, теперь переключились на его «Эмили».

Новый завод в Регенсбурге под неустанным управлением Тео Кронейса полностью освоил серийный выпуск Bf-108B-1 для Люфтваффе и в этом году сдаст 175 машин. Сейчас он тоже переключается на выпуск «Эмилей». Все это создавало у Вилли душевный подъем, ему еще больше хотелось создавать новые шедевры. Теперь с высоты своих сорока лет он видел впереди поражающие воображение ракетные и реактивные самолеты.

Как бы завершая юбилейные торжества, Вилли и баронесса Лилли переехали в новый просторный дом в Аугсбурге на Гентнерштрассе-24. А в его родной Высшей технической школе Мюнхена прошла торжественная церемония присуждения ему почетного звания Доктора инженерных наук (Dr Ing e.h.) с вручением новой мантии и диплома. И, наконец, приятным подарком юбиляру была покупка его десяти истребителей Bf-109B правительством Швейцарии для своих ВВС и заказ еще тридцати.

Самый тихоходный

Контракты на разработку связного и разведывательного трехместного самолета с требованием очень короткой взлетной и посадочной дистанции были выданы Министерством авиации Мессершмитту, Физлеру и Зибелю. Предусматривалась постройка каждой компанией трех опытных образцов и их сравнительные летные испытания.

Этот проект очень заинтересовал Вилли – вспомнились соревнования в коротком взлете и посадке, а также на минимальную скорость в Варшаве в 1934-м. Тогда его туристский 108-й начисто проиграл тихоходным машинам поляков и чехов. Сейчас появилась возможность отыграться – он может создать еще более тихоходный самолет, чем у них, которому для взлета и посадки потребуется только маленький кусочек шоссе или улицы.

В Проектбюро Роберта Люссера новая машина проходила под индексом Р-1051. Когда он показывал Вилли варианты компоновки, то было сразу решено, что это будет высокоплан с подкосом. Мотор и кабина такие же, как на 108-м. А подкос стабилизатора – как на 109-м.

Вся изюминка нового проекта заключалась в крыле. Оно должно было давать большую подъемную силу на малой скорости. Площадь прямоугольного крыла выбрали в три с половиной раза больше, чем у 108-го, при том же взлетном весе самолета. При маленькой нагрузке на крыло его профиль на режимах малой скорости должен быть сильно изогнутым. Для этого установили предкрылки и закрылки по всему размаху. «Зависающие» элероны, отклоненные вниз на малой скорости и в этом положении управляющие креном, тоже будут играть роль закрылков.

Вилли только недавно послал заявку на патент под названием «Закрылок Мессершмитта». Как раз на этом проекте это изобретение можно реализовать. Предлагаемая конструкция проста: закрылок не выдвигается из крыла, а поворачивается вокруг постоянной оси, расположенной ниже его на значительном расстоянии.

На компоновке Люссера на нижней поверхности крыла самолета Р-1051 расположились восемь кронштейнов, поддерживая по две секции закрылка на каждой консоли. Модель самолета с отклоненной механизацией крыла продули в Аэродинамическом исследовательском институте в Геттингене и получили прекрасное значение коэффициента подъемной силы больше четырех.

Самый тихоходный самолет Мессершмитта, 1938 год.

Но Вилли и этого показалось мало. Он потребовал от Люссера проработать узлы крепления крыла, обеспечивающие увеличение угла атаки до 12° за счет поворота крыла вокруг поперечной оси. Ему хотелось, чтобы его самолет не надо было задирать на малой скорости для необходимого увеличения угла атаки. Все складывалось удачно, и проект обещал уникальные летные характеристики самому тихоходному самолету в мире. Но…

Когда пришло время начать рабочее проектирование, Вилли вызвал руководителя конструкторского бюро Рихарда Бауэра, показал ему наработки Проектбюро и сказал короткое: «Вперед!»

Обычно сдержанный, Рихард замахал руками и стал горячо доказывать, что его конструкторы перегружены несколькими темами и он никак не может взяться еще и за эту. Почему-то Вилли сразу с ним согласился.

Выпуск рабочих чертежей, постройку и испытания опытных экземпляров поручили субподрядчику – самолетостроительной компании Весер. Они, конечно, в лимиты веса конструкции не уложились. Процесс разработки самолета затянулся, и Вилли уже жалел, что отдал свой проект на сторону. Наконец, 19 февраля с заводского аэродрома компании «Весер» в Лемвердере, севернее Бремена, взлетел первый опытный Bf-163 V-1. После нескольких регулировочных полетов он уже летал со скоростью 48 км/ч, а его максимальная скорость приближалась к 200 км/ч. Но полетавший на нем военный летчик из Рехлина пожаловался на плохую управляемость тихоходной машины, и ее перегнали в Аугсбург.

Вилли долго не отходил от своего «ребенка», которого он «подкинул другому родителю». Ему уже доложили, что самолет построили с передней центровкой. Он прекрасно осознавал, что машину легко довести до ума. Но проклятый фактор времени! Пока он провозился с передачей проекта, пока там построили первый летный, его конкурент Физлер все сделал на год быстрее, и теперь его «Шторх» уже в серии. Хотя и Зибель в таком же положении, как и он: его Si-201 взлетел только что – это не утешение. Они оба проиграли Физлеру.

Уже для очистки совести Вилли попросил Германа Вурстера слетать на «Садовом домике», как прозвали Bf-163 V-1 аэродромные механики. Вурстер подтвердил трудность балансировки в полете.

Дальнейшую судьбу самолета определил Рихард Бауэр – предложил Вилли подарить его Летно-технической школе в Мюнхене в качестве учебного пособия. Он в этой школе изучал аэродинамику. Вилли отказать ему не мог. Два остальных заказанных опытных экземпляра компания «Весер» доставила в форме деталей. А необычный тихоходный самолет поставили на постаменте во дворе авиашколы в Мюнхене.

«Эмиль» с радиальным мотором

Компания «Фокке-Вульф» строила по лицензии истребители Мессершмитта, но под руководством Курта-Танка разрабатывала и свой Fw-190 с мотором воздушного охлаждения. Курт Танк какое-то время возглавлял конструкторское бюро Мессершмитта, но уволился во время кризиса. Теперь Вилли не напрасно следит за развитием этого проекта, всем своим нутром чувствуя созревание опасного конкурента.

Все дело было в типе мотора. Компания BMW уже десять лет тому назад купила лицензию на производство американского мотора воздушного охлаждения Pratt & Whitney «Hornet». Это была однорядная звезда с девятью цилиндрами. Освоив ее производство, компания через пять лет начала выпускать свою улучшенную версию этого мотора – BMW 132, мощностью до 900 л.с. На нем летают пассажирские самолеты: трехмоторный «Юнкерс» Ju-52 и четырехмоторный «Фокке-Вульф» Fw 200 S-1 «Condor». Компания «Фокке-Вульф» приобрела большой опыт эксплуатации этих двигателей воздушного охлаждения, и уже полгода Курт Танк работает по контракту Министерства авиации над истребителем. Но ему повезло. Как раз недавно двигателисты закончили отработку двухрядной версии этого мотора BMW 139, мощностью в 1400 л.с. И именно с этим мотором он сейчас возится на стенде, пытаясь отладить его охлаждение в корпусе истребителя Fw-190. Конечно, диаметр мотора около полутора метров – это огромное сопротивление, но его мощность многого стоит.

Опытный Bf-109X V-1 c мотором воздушного охлаждения,1938 год.

Предложение Министерства авиации заключить контракт на разработку опытного истребителя Bf-109 под американский мотор воздушного охлаждения Pratt & Whitney R-1830 «Twin Wasp» было весьма желанным. Вилли давно хотелось самому прощупать все плюсы и минусы радиальной звезды для одномоторного истребителя. И он принялся за проектирование вместе с Люссером. Проект обещал высокую чистоту эксперимента, поскольку за основу был взят один из опытных «Эмилей». Менялся только фюзеляж. Американский мотор был в диаметре на 160 мм меньше, чем немецкий у Курта Танка. И это давало Мессершмитту некоторую фору. Заодно разработали новый фонарь без заднего гаргрота, обеспечивающий хороший обзор назад. Но на серийных истребителях Мессершмитта он появится еще не скоро.

Герман Вурстер взлетел на нем в первый раз 18 августа 1938 года. Они с Вилли тщательно обсудили программу летных испытаний. Надо было ответить на единственный вопрос: что дает мотор воздушного охлаждения? Не ухудшит ли он управляемость и пилотажные характеристики истребителя? Ответ Вурстера был однозначен: «Нет». А вот склонность машины к сваливанию по сравнению с «Эмилем» заметно уменьшилась. В целом никаких существенных преимуществ мотор не дал. И Вилли решил, что не стоит ломать свой налаженный бизнес и пусть Курт Танк доводит мотор воздушного охлаждения на его истребителе.

Тем временем баварские двигателисты создали более мощную 14-цилиндровую звезду BMW 801 в 1600 л.с., и опытный «Фокке-Вульф» Fw-190 V-1 через год взлетел с этим мотором. Тут Эрнст Удет снова ввел Вилли в искушение – предложил установить на 109-й форсированный BMW 801R мощностью 2000 л.с.

В конце лета 1940 года новый Bf-109X с этим двигателем был готов, и Вурстер поднял его в воздух. Всесторонние летные испытания показали, что по сравнению с серийным «Эмилем» устойчивость по рысканию немного ухудшилась. Склонность к сваливанию намного уменьшилась. При выравнивании перед приземлением машина слегка рыскает. Несмотря на увеличенную скорость захода на посадку – 200 км/ч, сажать самолет легче, потому что радиальный двигатель улучшает управляемость по углу атаки. Обзор из кабины на посадке из-за другого обвода фюзеляжа лучше, чем у серийных 109-х. При работающем моторе явно ощущается вращающий момент относительно продольной оси. Для балансировки самолета на малой скорости надо увеличить площадь руля направления. Мотор запаздывает при перемещении рычага газа.

Сравнительные летные испытания в Рехлине двух истребителей с моторами воздушного охлаждения конструкторов Вилли Мессершмитта и Курта Танка были проведены в октябре 1940 года. Обе машины – Bf-109X и Fw-190 – заслужили высокую оценку военных летчиков-испытателей. Но ни одна не продемонстрировала существенных преимуществ. Было принято решение оставить существующие производственные линии истребителей без изменений.

Палубный истребитель

Вводную беседу по новому заданию главным конструкторам Юнкерса, Арадо и Мессершмитта в Министерстве авиации проводил сам Эрнст Удет. Вилли вспоминал, что читал где-то о начале строительства авианосцев, и теперь с интересом слушал пафосную речь Удета о совершенно закрытом проекте флота, в котором всем вызванным предстояло принять участие. Генерал Удет сегодня был красноречив:

«Новая Германия тоже должна иметь авианосцы! Американцы, англичане, французы, даже японцы – все имеют. Через год после получения нами власти немецкие корабелы в строжайшей секретности уже разработали эскизный проект первого авианосца «Граф Цеппелин». На следующий год они слетали к японцам, осмотрели их «Акаги» и получили исчерпывающую информацию о специальном оборудовании и эксплуатации самолетов на борту.

Получился огромный сварной корпус длиной 250 метров, разделенный на 19 водонепроницаемых отсеков. Адмирал Редер захотел, чтобы его авианосец мог бы наносить и артиллерийские удары по кораблям противника, и шестнадцать бронированных башен со 150-мм орудиями украсили его борта. Десять зенитных орудий калибра 105 мм вместе с крупнокалиберными пулеметами должны защищать эту гордость германского флота.

Как и японские авианосцы, «Граф Цеппелин» имеет сплошную полетную палубу размером М-240 на 30 метров с носовым и кормовым консольными свесами, предназначенную только для посадки и оснащенную четырьмя троссовыми финишерами. Смещенная к правому борту надстройка поддерживает газоходы главных котлов. Двухъярусный ангар для самолетов обеспечен тремя электрическими самолетными лифтами. В ангаре самолет устанавливается на катапультную тележку и на ней по рельсам движется к одной из двух пневматических катапульт, установленных в носовой части полетной палубы. Тележка с самолетом разгоняется по ферме катапульты и остается на ней.

Авианосец сейчас строится, и его спуск на воду ожидается в декабре. Детальные синьки авианосца со всеми размерами и буклеты с описаниями катапульты, аэрофинишеров, лифтов и всего оборудования вам высланы».

Ответы на вопросы и обмен мнениями по сообщению Удета занял еще целый час.

Роберт Люссер принял задание Вилли модифицировать «Эмиль» в палубный истребитель без особого энтузиазма. Ему предстояло на полметра увеличить размах каждой консоли крыла и предусмотреть устройство его складывания; разработать конструкцию выпускаемого перед посадкой гака; усилить фюзеляж и основные ноги шасси; установить на них узлы сцепления с тележкой катапульты. Вилли напомнил Люссеру, что работоспособность всего этого хозяйства надо будет испытать на земле на доработанном опытном самолете.

Вилли решил сам посмотреть на этот первый авианосец и 8 декабря 1938 года поехал в Киль на торжественную церемонию спуска корпуса гигантского корабля на воду. Был весь цвет во главе с Гитлером и Герингом. Дочка конструктора дирижаблей Хелла дала имя авианосцу и разбила о его борт бутылку шампанского. Полетной палубы в носовой части еще не было, и здесь, на носу, обвешанном гирляндами, ветер полностью развернул огромный красный флаг со свастикой в белом круге. Величественное зрелище медленно двигающегося кормой вперед гигантского корабля с двумя покачивающимися по бокам носа огромными якорями заворожило Вилли. Он был горд за свою Германию и ее трудолюбивый и умный народ.

Адмирал Редер, конечно, мечтал получить палубную авиацию под свое командование, но Геринг был начеку: «Все, что летает, – мое!» Через Удета он раздал задания авиаконструкторам. Юнкерсу – модернизировать пикирующий бомбардировщик. Новый Ю-87С должен складывать крылья до габаритов платформы лифта авианосца. Мессершмитту – модифицировать одномоторный истребитель. Палубный Bf-109T тоже должен складывать крылья по габариту лифта авианосца. Индекс «Т» от немецкого слова traeger, которое сокращенно обозначает авианосец. Компания «Арадо» должна была поставить учебно-тренировочные палубные Ar-96T и многоцелевые Ar-195, компания «Физлер» – Fi-167.

Геринг в Травемюнде организовал 186-й учебный полк для подготовки летчиков палубных самолетов. На полосе очертили прямоугольник размером палубы авианосца «Граф Цеппелин» и в нем установили троссовые финишеры с электромагнитным торможением. Пробег не превышал 30 метров с отрицательной перегрузкой не более трех. Для тренировок взлета в заливе на понтоне установили такую же катапульту Хейнкеля, как на авианосце. Сжатый воздух из баллона с давлением 60 атмосфер двигал шток пневмоцилиндра, который через полиспаст разгонял тележку с самолетом по двадцатиметровой ферме с ускорением больше двух, при этом скорость отрыва самолета превышала 120 км/ч.

В качестве опытного палубного истребителя Вилли Мессершмитт решил доработать оказавшуюся под рукой «Дору» с заводским номером 1776. Ей присвоили индекс V-17, установили посадочный гак и узлы контакта с тележкой катапульты. В июле 1938 года истребитель Bf-109D V-17 был облетан на заводе после доработки и подготовлен к перегону в тренировочный полк в Травемюнде.

Вилли стоял около этой машины и думал, что его истребитель теперь приобрел новое качество. Взлетая и садясь на «плавучий аэродром», он становится хозяином морей, и его боевая эффективность возрастает во много раз. Вот летчик уселся в кабину, запустил мотор, который сначала чихал и давал пропуски, но потом вышел на обороты. Летчик закрыл фонарь. Механик убрал колодки, и красивая машина, с прижатым снизу фюзеляжа длинным крюком, тронулась и покатилась к взлетной полосе. Вилли на прощание махнул рукой.

Она летела на север в Травемюнде. Высота была небольшой. Внизу проносились то желтые, то зеленые, а иногда и коричневые прямоугольники полей и темные массивы лесов. Вдруг мотор начал давать перебои и встал. Наступила непривычная тишина. Все попытки запустить мотор вновь ничего не дали. Надо было выбирать место для вынужденной посадки. Но высоты уже не оставалось. Справа – лес, слева – поле. Конечно, на поле. Первый удар был очень сильный. Машину подбросило. Теперь она падала с креном, зацепилась крылом, которое оторвалось, и закрутилась по земле, поднимая облако пыли. Когда летчик откинул створку фонаря и вылез на левое, оставшееся крыло, он понял, что родился заново, но машина восстановлению не подлежит.

Мессершмитт доработал под палубный истребитель подвернувшийся «Эмиль» и послал его в Травемюнде. По результатам его летных испытаний с катапультой и аэрофинишерами окончательно определилась конфигурация серийного палубного истребителя Bf-109T. Стыки отклоняемых вверх консолей с шарнирами на верхней полке лонжерона располагались сразу за нишами колес шасси. Каждая консоль стала длиннее на полметра, увеличив несущую способность крыла. Теперь катапультная тележка упиралась в самолет и толкала его в четырех точках. Два изогнутых клыка, в которые упиралась тележка, располагались по бокам фюзеляжа за кабиной, два других – под кабиной. Эти места фюзеляжа пришлось усилить. Посадочный гак удерживался в убранном положении бомбовым замком, соединенным тросом с рычагом в кабине. Для пилота установили упоры рук и мягкую обивку на броневом заголовнике.

Завод Физлера в Касселе получил заказ на первые десять палубных Bf-109T-0 на базе выпускавшейся там модификации Bf-109E-4/N с мотором мощностью 1175 л.с. Затем начался выпуск основной серии из 60 машин Bf-109T-1 на базе модификации E-7/N.

Неожиданно для Вилли в апреле 1940 года он получает сообщение, что все работы по достройке авианосца «Граф Цеппелин» заморожены. Выяснив ситуацию у Эрнста Удета, Вилли понял, что шансы для его истребителей коснуться палубы авианосца близки к нулю. Он дал команду Физлеру оставшуюся часть серии Bf-109T-1 выпустить в варианте Т-2, т. е. без палубного оборудования – посадочного гака и фюзеляжных клыков, и установить подфюзеляжный бомбодержатель для сбрасываемого бензобака или 250-кг бомбы. Ранее выпущенные машины переоборудовать в вариант Т-2. Поставляемые для Люфтваффе, эти машины в марте 1941 года направлялись в Норвегию, где взлетно-посадочные полосы были короткие.

Боевая судьба «Графа Цеппелина» так и не сложилась. В начале 1943 года, когда налеты английских и американских бомбардировщиков усилились, а трудовые и материальные ресурсы начали таять, Гитлер принял решение полностью прекратить его достройку. Уязвленный адмирал Редер назвал это решение «самой дешевой в истории победой Англии на море». Три буксира доставили авианосец в Штеттин, и там он стоял до конца войны на своих якорях и с недостроенным каркасом полетной палубы. При отходе немецких войск «Граф Цеппелин» был частично подорван изнутри и затоплен.

Много лет спустя от очень информированного знакомого Вилли услышал продолжение истории несостоявшегося авианосца нацистской Германии.

По жребию при дележе остатков немецкого флота между тремя державами «Граф Цеппелин» достался русским. Но по рекомендации тройственной комиссии, если корабль требовал более чем полугодового ремонта, он подлежал в установленный срок затоплению на большой глубине или разборке на металл. В августе 1945 года водолазы Балтийского флота обследовали корабль и доложили, что его ремонт займет больше, чем полгода.

«Граф Цеппелин» стоял на грунте с правым креном. Все турбины, вспомогательные котлы и электрогенераторы корабля оказались подорванными, причем в местах взрывов были разрушены и водонепроницаемые переборки. В подводной части корпуса имелись трещина и пробоина размером около квадратного метра. Самолетоподъемники также были подорваны.

Русские решили, прежде чем затопить корабль как положено, на большой глубине, использовать его для испытания поражающей эффективности различных видов своих вооружений и для оценки живучести конструкции современных больших судов. Заделав пробоину и трещину, откачали воду обычными мотопомпами. Корабль подняли и зачислили в состав флота как боевой трофей. Летом 1947 года они вывели его буксирами в Свинемюнде на глубокую воду в море и начали огневые испытания его боевой живучести. Но из-за обрыва якорь-цепи потеряли становой якорь, а малый стоп-анкер не мог остановить дрейф такого большого корабля. Сначала взрывали установленные в нем тонные авиабомбы и оценивали их разрушающий эффект. Затем 25 пикирующих бомбардировщиков Пе-2 при поддержке «Каталины», наводившей их на цель, бомбили большой и неподвижный корабль, на полетной палубе которого был накрашен большой белый крест. Сбросили сто бомб. В палубе обнаружили только пять попаданий, которые не нанесли авианосцу существенного вреда. А топить авианосец надо было срочно. Усилился ветер и волнение моря. Корабль дрейфовал к мелководью, и под килем уже было 80 метров. Затем его атаковали торпедные катера, но только одна торпеда прошла под килем и не взорвалась. Тогда вызвали эсминцы. Торпеда с эсминца «Славный» поразила авианосец в правый борт, и «Граф Цеппелин» медленно затонул.

Вилли молча слушал этот рассказ и радовался, что все это в далеком прошлом.