Крутой поворот Спаркс Николас
– И?..
Она снова настороженно огляделась.
– Они приехали вместе, Чарли. И хотят поговорить. Вместе.
Чарли глядел на нее, понимая, что новости, которые она собирается сообщить, вряд ли окажутся приятными. Прокуроры и защитники объединяются только в самых крайних обстоятельствах.
– Это насчет Майлза, – добавила она. – По-моему, он что-то натворил…
Трумену Джоунсу было пятьдесят три. Средний рост и вес. Волнистые каштановые волосы, которые всегда выглядели растрепанными. Темно-синие костюмы, темные трикотажные галстуки и черные кроссовки придавали ему вид деревенского олуха. Выступая в суде, он говорил медленно и отчетливо и никогда не терял самообладания, что, вместе взятое, неизменно производило прекрасное впечатление на присяжных. Чарли не мог взять в толк, почему он вел дела таких, как Тимсон и его родственнички, но Джоунс уже много лет был адвокатом этой семьи.
А вот Харви Уэллман одевался в костюмы от модного портного и туфли от «Коул-Хаан». И всегда выглядел так, словно собрался на свадьбу. В тридцать у него уже начали седеть виски, а сейчас, в сорок, волосы переливались серебром, придавая ему величественный вид. В другой жизни он мог быть ведущим теленовостей. Или, возможно, распорядителем на похоронах.
Оба сидели у кабинета Чарли и выглядели при этом не слишком довольными.
– Вы хотели меня видеть? – уточнил Чарли.
Оба встали.
– Это важно, Чарли, – подчеркнул Харви.
Чарли повел их в кабинет, закрыл дверь и показал на стулья, но никто не стал садиться. Чарли зашел за письменный стол, пытаясь оказаться подальше от гостей.
– Так что я могу для вас сделать?
– У нас проблема, – заявил Харви. – Касающаяся сегодняшнего ареста. Я пытался поговорить с вами днем, но вы уже уехали.
– Простите, но у меня были дела за пределами города. Так о какой проблеме вы говорите?
Харви в упор посмотрел на Чарли.
– Похоже, Майлз Райан зашел слишком далеко.
– Вот как?
– Имеются свидетели. Много. Все они твердят одно и то же.
Чарли ничего не ответил, и Харви многозначительно откашлялся, прежде чем снова начать речь. Трумен вроде бы стоял в сторонке с бесстрастным лицом, но Чарли знал, что тот прислушивается к каждому слову.
– Он приставлял дуло пистолета к голове Отиса Тимсона.
Тем временем Майлз, рассеянно обрывая этикетку с бутылки пива, рассказывал Саре о случившемся. История, как и его собственные чувства, выходила путаной и временами бессвязной. Он перескакивал с одного на другое, потом возвращался к началу и по нескольку раз повторял одно и то же. Сара ни разу его не перебила, не вмешалась, и хотя не все понимала, разъяснений не требовала, по той простой причине, что не была уверена, сможет ли он их дать.
Но ей он рассказал куда больше, чем Чарли.
– Знаешь, все два года я гадал, что будет, если встречусь лицом к лицу с парнем, который это сделал. А когда узнал, что это Отис… хотел спустить курок. Хотел убить его.
Сара поежилась, не зная, что ответить. Все это вполне понятно… но и немного пугающе.
– И что будет теперь? – прошептала она.
Майлз крепко растер затылок. Несмотря на эмоции, логика взяла верх. Он прекрасно понимал, что потребуется больше доказательств, чем собрано сейчас.
– Начнется расследование. Допросы свидетелей, обыски. Это большая работа, которая затруднена тем, что прошло много времени. Я буду занят, и, вероятно, очень долго. Работать допоздна и по выходным. Все вернулось туда, с чего началось два года назад.
– Разве Чарли не сказал, что сам поведет расследование?
– Да, но не так тщательно, как я.
– А тебе позволят?
– Выхода все равно нет.
Сейчас было не время и не место для споров, поэтому Сара промолчала.
– Ты голоден? – сменила она тему. – Я могу что-нибудь приготовить. Или заказать пиццу?
– Не хочется.
– Может, пойдем погуляем?
– Не стоит, – односложно ответил Майлз.
– Посмотрим фильм? Я взяла напрокат диск по пути сюда.
– Да… конечно.
– Не хочешь узнать, о чем он?
– Какая разница? Что выбрала, то и ладно.
Сара поднялась с дивана и достала диск. Это оказалась комедия. Несколько раз она смеялась, но когда оглядывалась на Майлза, видела, что тот никак не реагирует. Через час он извинился и вышел в ванную… Не дождавшись его возвращения, Сара отправилась на поиски.
И нашла его в спальне. Он снова корпел над документами.
– Мне нужно кое-что проверить, – пробормотал он. – Я на минуту.
– Хорошо, – кивнула Сара.
Он так и не пришел.
Задолго до конца картины Сара остановила показ, вытащила диск и нашла свой жакет. Заглянула к Майлзу, не зная, что Джоны тоже нет дома, и тихо выскользнула на улицу. Майлз и не подозревал, что она ушла, пока не вернулся Джона.
Чарли просидел в офисе почти до полуночи: подобно Майлзу изучал дело и гадал, как поступить дальше.
Пришлось приложить немало дипломатических усилий, чтобы умаслить Харви, особенно после того, как тот рассказал о случившемся в машине Майлза. Джоунс, что неудивительно, почти все время молчал, видимо, решив, что будет лучше, если Харви выскажется вместо него. Однако он едва заметно улыбнулся, когда Харви заявил, что серьезно подумывает предъявить Майлзу обвинение.
И тогда Чарли объяснил, за что Майлз арестовал Отиса. Похоже, он даже не объяснил Тимсону суть дела. Завтра они потолкуют по душам… если Чарли прежде не свернет шею Майлзу.
Но в присутствии Харви и Трумена Чарли вел себя так, словно с самого начала все знал.
– Не стоит бросаться обвинениями, пока не удостоверюсь, что они достаточно обоснованны.
Как и ожидалось, Харви и Трумен не сразу поверили. Особенно рассказу Симса. Пока Чарли не добавил, что встретился с Эрлом Гетлином и тот все подтвердил.
Чарли не собирался рассказывать Трумену о своих сомнениях. Впрочем, и Харви тоже. Пока.
Едва он закончил рассказ, Харви многозначительным взглядом дал ему знать, что они встретятся позже и потолкуют с глазу на глаз. Чарли, смекнув, что ему нужно время все обдумать, притворился, будто ничего не заметил.
Потом они долго говорили о Майлзе. Чарли не сомневался, что его помощник натворил дел, и хотя он в то время, мягко говоря, был расстроен, все же, зная Майлза достаточно хорошо, понимал, что такое поведение в подобной ситуации вполне естественно. Поэтому Чарли скрыл свой гнев и постарался не слишком защищать Майлза.
Харви рекомендовал временно отстранить Майлза от работы, пока не будет проведено расследование. Трумен попросил, чтобы Отиса либо освободили, либо предъявили обвинение.
Чарли сообщил, что Майлз уже ушел, но что он с утра первым делом примет необходимые решения.
Почему-то он надеялся, что к тому времени все немного прояснится.
Но когда собрался домой, обнаружил, что его надежды были напрасны.
Прежде чем уйти, он позвонил Харрису – узнать, как прошел день.
Оказалось, что Харрис так и не сумел найти Симса.
– А ты вообще его искал?! – рявкнул Чарли.
– Где только не побывал, – сонно ответил Харрис. – У него дома, у его матери, во всех кабаках, заходил в каждый бар и винный магазин округа. Он смылся.
Бренда, в банном халате поверх пижамы, дожидалась мужа. Он честно рассказал почти обо всем, что случилось, и она спросила, что будет, если Отис действительно предстанет перед судом.
– Все как обычно, – устало пробормотал Чарли. – Джоунс будет утверждать, что Отиса не было там той ночью, и найдет тех, кто это подтвердит. Потом заявит, что даже если Отис и заходил в бар, то все равно не сказал ничего такого, что бы его обличало. А если и сказал, то фраза вырвана из контекста и не так понята.
– И это сработает?
Чарли торопливо пил кофе, зная, что впереди еще ждет работа.
– Никто не сможет предсказать, как поведут себя присяжные. И ты это знаешь.
Бренда положила руку на плечо Чарли.
– Но что ты сам думаешь? Только честно.
В этот момент ей казалось, что муж выглядит на десять лет старше, чем утром, когда уходил на работу.
– Если мы не найдем доказательств, Отиса отпустят.
– Даже если он это сделал?
– Да, – вяло подтвердил Чарли. – Даже если он это сделал.
– И Майлз смирится?
Чарли прикрыл глаза.
– Ни за что.
– И что он сделает?
Чарли допил кофе и потянулся к бумагам.
– Понятия не имею.
Глава 25
Я принялся преследовать их – постоянно, осторожно, так чтобы никто не узнал об этой затее.
Я ждал Джону у школы. Навещал могилу Мисси. Приходил к их дому по ночам. Моя ложь была очень убедительной, никто ничего не заподозрил.
Знаю, это было скверно, но, похоже, я больше не мог управлять собой. Как всякий маньяк, я не мог остановиться. Правда, постоянно задавался вопросом, в здравом ли я рассудке. Может, я мазохист, упивающийся собственными терзаниями? Или садист, втайне наслаждающийся их мучениями и желающий видеть все собственными глазами? А может, и то и другое?
Я не знал. Сознавал только, что выхода нет.
Я не мог отделаться от жуткой сцены, которую наблюдал в первую ночь, когда Майлз молча прошел мимо сына как мимо неодушевленного предмета. Так не должно быть, особенно после того, что случилось. Да, знаю, Мисси больше нет в их жизни, но разве люди после трагедии не становятся ближе? Не ищут поддержки друг в друге? Особенно родственники.
Именно этому я хотел верить.
Так я протянул первые шесть недель. Это стало моей мантрой. Они выживут. Обратятся друг к другу и станут еще ближе.
Мелодекламация издерганного дурачка, но в моем мозгу все это звучало постоянно. И непрерывно.
Но в ту ночь они были порознь.
Теперь я не настолько наивен, как тогда. И не верю, что единственное моментальное фото семьи может открыть всю правду об отношениях. Я твердил себе, что ошибся, а если даже и нет, это ничего не значило. Нельзя судить о жизни семьи по одному эпизоду.
Я почти поверил этому… к тому времени как добрался до машины.
Но должен был убедиться.
Каждый сам выбирает дорогу к собственной гибели. Как пьяница, который выпил раз в пятницу вечером и еще дважды – на следующий день, чтобы постепенно и полностью потерять контроль над собой, я стал действовать более смело. Через два дня после моего ночного визита мне потребовалось побольше узнать о Джоне. Я прекрасно помню ход мыслей, которыми пытался оправдать свои действия. Примерно так: если сегодня увижу Джону и он улыбнется, значит, я был не прав.
Поэтому я поехал к школе. Сидел на парковке, чужак, оказавшийся там, где не имел права быть. Сидел и смотрел в переднее стекло.
В первый раз я видел его всего несколько минут. И поэтому вернулся на следующий день.
И через несколько дней – еще раз.
Я дошел до того, что знал в лицо его учительницу, всех ребят из его класса, и вскоре отыскивал его взглядом сразу же, как только он выходил из здания. И наблюдал, наблюдал…
Иногда он улыбался, иногда – нет, и весь остаток дня я гадал, что это означает. Так или иначе, я никогда не был доволен.
Наступала ночь. Как зуд, который невозможно унять, потребность шпионить изводила меня, становясь все сильнее, по мере того как тянулось время. Я долго лежал с открытыми глазами, прежде чем вскочить с постели. Побродить по комнате и снова лечь. И хотя знал, что так нехорошо, все же решался идти. Говорил сам с собой, шепотом перечисляя причины, по которым необходимо игнорировать нелепые побуждения. И одновременно искал ключи от машины.
А потом ехал по темным улицам, заставляя себя повернуть назад и вернуться домой. Даже когда парковал машину и пробирался сквозь кусты, окружающие их дом: шаг за шагом, не понимая, что тянет меня вперед.
Припадал к окну и смотрел, смотрел.
Целый год я наблюдал, как их жизнь разворачивается передо мной отрывками и эпизодами. И старательно лепил из них законченную картину. Узнал, что Майлз иногда, как и раньше, работает по ночам. А кто же тогда присматривает за Джоной?
Поэтому я отслеживал график Майлза и однажды последовал за школьным автобусом Джоны, развозившим детей из школы. Оказалось, что он остается с соседкой. Пришлось подойти к ее почтовому ящику, чтобы узнать имя.
Иногда я наблюдал, как они ужинают. Понял, что любит Джона, какие передачи предпочитает смотреть потом. Оказалось, что он обожает играть в футбол, но терпеть не может читать. Я становился свидетелем того, как он растет. Видел всякое: и хорошее, и плохое. И всегда искал улыбку на лицах. Что-нибудь, хоть что-то, что побудило бы меня бросить все это.
Я следил и за Майлзом.
Наблюдал, как прибирается в доме. Раскладывает вещи по ящикам. Как готовит обед. Как пьет пиво и курит на заднем крыльце, когда думает, что никто его не видит. Но чаще всего я видел, как он сидит на кухне.
Там, непрестанно ероша волосы, он просматривал документы. Сначала я предположил, что он берет на дом работу, но постепенно понял, что ошибался. Он изучал не разные дела, а одно.
И тогда меня осенило. Я с упавшим сердцем сообразил, что это за дело. Он ищет меня. Того человека, который подсматривает за ним в окно.
И снова я оправдывал свои поступки. Часами изучал Майлза, черты его лица. Боялся услышать внезапное «вот оно», сопровождаемое поспешным звонком, который предвещает визит в мой дом. Боялся понять, что конец близок.
Когда я наконец уходил, чтобы вернуться к машине, у меня от слабости подкашивались ноги. Я чувствовал себя абсолютно вымотанным и был готов поклясться, что это больше не повторится и я никогда на такое не пойду.
После этого я на время оставлял их в покое.
Стремление следить за ними унималось, и меня начинали терзать угрызения совести. Я ненавидел и презирал себя за все, что наделал. Молил Бога о прощении, а порой хотел покончить с собой.
Ведь когда-то я мечтал доказать всему миру, что значу что-то. Теперь я ненавидел того, кем стал.
Но как бы я ни старался остановиться, как бы страстно ни желал умереть, потребность следить за Райанами просыпалась вновь. Я сражался с ней, пока хватало сил, а потом говорил себе, что это в последний раз. Самый последний.
А потом, подобно вампиру, выходил на ночную охоту.
Глава 26
Той ночью, когда Майлз изучал на кухне дело, у Джоны после нескольких спокойных недель опять случился кошмар.
Майлз не сразу осознал, что это за звуки. Он изучал дело почти до двух, и это, вместе с предыдущей ночной сменой, на которую он заступил позавчера, и тем, что случилось днем, полностью его опустошило. Тело словно взбунтовалось, когда он услышал крики Джоны. Усилием воли Майлз встал, но двигался с трудом, словно проходя через комнату, забитую мокрой ватой. Сознание возвращалось медленно, и хотя он шел в направлении комнаты Джоны, это было скорее условным рефлексом, чем желанием утешить сына.
Рассвет еще не наступил, но небо уже было не таким темным. Майлз отнес Джону на крыльцо. К тому времени, когда крики стихли, солнце уже поднялось. К счастью, была суббота и в школе сегодня занятий не было. Майлз отнес сына в спальню и сварил кофе. Голова раскалывалась, поэтому он принял две таблетки аспирина и запил апельсиновым соком.
Ощущение было как при сильном похмелье.
Пока варился кофе, Майлз снова стал перелистывать дело и свои заметки. Перед работой нужно еще раз все просмотреть.
Джона удивил его, проснувшись раньше, чем Майлз успел его разбудить.
Он вошел на кухню, потирая припухшие со сна глаза, и уселся за стол.
– Почему ты встал? Еще рано, – заметил Майлз.
– Я выспался.
– А выглядишь усталым.
– Плохой сон видел, – пожаловался мальчик.
Слова Джоны застали Майлза врасплох. Раньше сын никогда не запоминал сны.
– Правда?
Джона кивнул.
– Мне приснилось, что тебя сбила машина. Как маму.
– Это всего лишь сон, – прошептал Майлз, обнимая Джону. – Ничего ведь не случилось?
Джона вытер нос тыльной стороной ладони. В пижамке с гоночными машинами он выглядел совсем маленьким.
– Послушай, па!
– Что?
– Ты на меня злишься?
– Вовсе нет. Почему ты так подумал?
– Вчера ты целый день со мной не разговаривал.
– Прости. Я не сердился, просто нужно было кое-что обдумать.
– Насчет мамы?
Майлз снова растерялся.
– Почему ты так считаешь?
– Потому что ты снова читал эти бумаги. – Джона показал на папку. – Они ведь о маме. Верно?
Майлз не сразу кивнул.
– Что-то в этом роде.
– Мне эти бумаги не нравятся.
– Не нравятся?
– Из-за них ты всегда грустишь.
– Вовсе нет.
– Неправда. Я вижу, когда ты печальный. И мне тоже становится грустно.
– Потому что ты скучаешь по маме?
– Нет, – покачал головой мальчик, – потому что тогда ты забываешь обо мне.
У Майлза судорогой сжало горло.
– Неправда.
– Почему же ты не поговорил со мной вчера?
В голосе сына звенели слезы, и Майлз притянул его к себе.
– Прости, Джона. Больше это не повторится.
– Обещаешь? – прошептал сын.
– Ей-богу, – улыбнулся Майлз, начертав крест на сердце.
– А крест? Значит, твое сердце разбито и ты надеешься умереть?[5]
Именно это и хотелось сделать Майлзу под взглядом широко раскрытых глаз сына.
Позавтракав с Джоной, Майлз позвонил Саре, чтобы извиниться и перед ней. Но Сара перебила его, прежде чем он успел договорить.
– Майлз, тебе незачем просить прощения. После всего случившегося ты, вполне понятно, хотел остаться один. Как ты сейчас себя чувствуешь?
– Сам не знаю. Точно так же, наверное.
– Едешь на работу?
– Придется. Чарли звонил. Хочет со мной встретиться.
– Позвонишь попозже?
– Если смогу. Скорее всего времени не будет.
– Из-за расследования?
Не дождавшись ответа, Сара стала нервно крутить волосы.
– Послушай, если захочешь поговорить и не сможешь меня найти, я буду у мамы.
– Договорились.
Даже повесив трубку, Сара не могла отделаться от предчувствия чего-то ужасного.
К девяти утра Чарли допивал уже четвертую чашку кофе и попросил Мадж принести пятую. Ночью он спал не более двух часов и вернулся в участок еще до восхода солнца.
С тех пор он был очень занят. Встретился с Харви, допросил Отиса и некоторое время беседовал с Труменом Джоунсом. Кроме того, объявил в розыск Симса Аддисона. Пока что безрезультатно.
Однако приходилось принимать определенные решения.
Майлз приехал еще через двадцать минут. Чарли ждал его у кабинета.
– Как ты? – спросил он, подумав, что Майлз выглядит не лучше его самого.
– Тяжелая ночь.
– И день тоже. Кофе хочешь?
– Дома выпил почти все запасы.
– В таком случае заходи, нужно поговорить.
Он усадил Майлза на стул, а сам прислонился к столу.
– Послушай, прежде чем мы начнем, – выпалил Майлз, – я хочу сказать, что работал над делом со вчерашнего дня, и, кажется, у меня появились идеи…
Но Чарли решительно покачал головой:
– Послушай, Майлз, я не потому хотел тебя видеть. Сейчас ты должен меня выслушать. – Он хмуро уставился в выложенный плиткой пол, но тут же поднял глаза на Майлза. – Я не собираюсь ходить вокруг да около – слишком давно мы с тобой знакомы.
– В чем дело?
– Сегодня я выпускаю Отиса Тимсона.
Майлз открыл было рот, но Чарли поднял руку, прервав его.
– Прежде чем ты решишь, что я делаю поспешные выводы, выслушай меня. У меня просто нет выхода. Информации явно недостаточно. Вчера, когда ты умчался отсюда, я поехал в тюрьму потолковать с Эрлом Гетлином. Судя по тому, что я услышал, Трумен Джоунс съест его живьем, и на свете нет такого жюри присяжных, которое ему поверит.
– Сначала предоставь жюри, верить или нет, – запротестовал Майлз. – Ты не можешь вот так просто его отпустить.
– У меня руки связаны. Поверь, я всю ночь работал над делом. У нас недостаточно доказательств, чтобы задержать его, особенно теперь, когда Симс вылетел из гнезда.
– О чем ты?
– Со вчерашнего вечера мои помощники прочесывают весь округ. Выйдя отсюда, он просто исчез. Растворился. Никто не может его найти, а Харви не желает продолжать расследование, пока не поговорит с Симсом.
– Ради всего святого: Гетлин подтвердил, что так и было.
– У меня нет выхода, – повторил Чарли.
– Он убил мою жену, – процедил Майлз.
Чарли с трудом выдавливал каждое слово:
Читать бесплатно другие книги:
