Мечта пирата Серова Марина
Рассмотрев искореженный «Фольксваген», Денисов замолчал.
– Тим, ты как? – позвала я клиента.
– Пока жив, – буркнул Тимофей, выглянув из-за управдома.
Я постаралась внешне не показать, насколько я счастлива оттого, что все живы. Забираться в болото теперь не было нужды, и я бодро крикнула им:
– Ладно, тогда хватит там рассиживаться, вылазьте, у нас полно дел.
Денисов мрачно посмотрел на меня исподлобья, но ничего не ответил. Двери у машины не открывались, завязли в иле. Поэтому Тиму и Денисову пришлось выбираться через окно со стороны водителя.
– Просто замечательно, новая же машина, – зло воскликнул Денисов, сделав несколько шагов в сторону от «десятки» и узрев всю картину целиком, – да ее теперь хрен отсюда вытащишь!
– Не так все плохо, – заметила я, наблюдая за выползавшим из окна Тимом, – по крайней мере, все живы. Честно говоря, я сама удивлена, что мы так легко отделались.
Не удержавшись, Тим сорвался и рухнул прямо в болотную жижу. Трехэтажный мат в его исполнении спугнул ворон с ближайших деревьев. Поднявшись, он напоминал какое-то болотное чудовище: весь – сплошной комок бурого ила и тины. Все это стекало, капало. Тимофей с остервенением отплевывался и орал, стараясь смахнуть вонючую жижу с лица. Я спокойно посоветовала ему не размазывать грязь, а отойти чуть подальше, к чистой воде, и умыться, пока тина не въелась в одежду.
– Не надо меня учить, сам не идиот! – рявкнул в ответ он, но тем не менее пошел к воде.
– Да, это теперь только на свалку, – произнес в это время Денисов, разглядывая мою машину. Он понял, что находится далеко не в самом худшем положении. Его «десятку» еще можно было относительно легко и с небольшими затратами восстановить. Мой же «Фольксваген» теперь годился лишь для музея дорожных аварий. – Как вы оттуда выбрались без единой царапины? – спросил управдом, пораженно глядя на меня.
– Не без единой, – указала я на ссадину на виске, – а в общем, мне очень повезло.
– Надо эвакуатор, что ли, вызвать, – пробормотал Денисов, оглянувшись на свою машину.
– Да, вы вызывайте, а мы с Тимом поедем кое-куда, – ответила я, – здесь ему оставаться нельзя. Домой мы тоже не поедем. Передадите Галине, что ее сын побудет пару дней в надежном месте. Где конкретно, я говорить не буду. Ситуация критическая. За один день два покушения. По-моему, это многовато.
– Галина, она же в больнице, – спохватился Денисов, – ей срочно надо сделать переливание крови. Врач сказал, что счет идет на минуты. Ловите с Тимом машину и быстрее туда.
– С Галиной все в порядке, – вздохнула я и пояснила: – Эту историю специально придумали, чтобы выманить вас из дома.
– Но я ей звонил на сотовый! Она не отвечает! – бурно возразил он, потом задумался и пробормотал: – Черт, а верно же. Галина сказала, что поедет домой, когда я с ней последний раз разговаривал двадцать минут назад. Она, мать ее, телефон просто выключила! Она, когда едет, частенько сотовый отключает, потому что один раз из-за телефона сбила человека. Она ехала, разговаривала, и какой-то алкаш выскочил из кустов прямо под колеса. Галина не успела затормозить. Короче, насмерть. Потом еле удалось отмазаться. Но она с тех пор боится в машине разговаривать по сотовому. Как я только забыл об этом? Да Тим во всем виноват! Прибежал вот с такими глазами, – Денисов с раздосадованным видом изобразил, какие глаза были у сына хозяйки, – кричит: мать в больнице! Авария! Надо срочно к ней! Ну, я и сорвался, не думая.
Не успел он закончить свой эмоциональный монолог, как мне на сотовый позвонила Галина. Оказалось, что она в данный момент дома и очень поражена нашим отсутствием. Я объяснила ситуацию и изложила то, как собираюсь действовать дальше.
– Но как же так, я не буду знать, где находится мой сын, и звонить вам тоже нельзя будет, – проговорила Старкова с ужасом в голосе, – да я же с ума сойду! Его же хотят убить! Сможете ли вы его защитить? А вдруг что-то случится с ним, а я не буду знать!
– Я гарантирую вам, что с Тимом ничего не случится, – с железной уверенностью в голосе ответила я, – а все перечисленные мной меры нужны для его безопасности. Дома ему оставаться больше нельзя.
Старкова еще некоторое время противилась. Потом, обреченно вздохнув, согласилась. Я сказала ей, чтобы звонила мне только в экстренных случаях, так как любой звонок может стоить жизни ее сыну. Она ответила, что все поняла и хотела бы поговорить с Тимом. Я посмотрела на мокрого Тимофея, выходящего из болота, махнула ему рукой, бросив:
– Эй, сюда, тут с тобой мать хочет поговорить.
Парень с недовольным видом выхватил у меня трубку и буркнул:
– Да, мам, привет… все нормально… я не ранен… нет, не ударялся я ни обо что! Ладно, хватит, все, пока! – Отключив сотовый, он сунул мне его в руку: – Если еще раз позвонит, скажи, что я вышел куда-нибудь.
– Чего ты так с ней? – с укором спросила я. – Она же за тебя волнуется.
– Ты просто ничего не знаешь о наших отношениях, – зло заметил Тим, – она всегда гнет свою линию, чтобы все было только по ее. Она даже одежду мне сама покупает. А если куплю что-то сам, то запилит. Будет нудить, что я ничего не понимаю в вещах, что это выглядит как дешевка и тому подобное. Уверен, она и жену мне планирует сама выбрать. Если бы узнала, что я с кем-то встречаюсь, то это бы был грандиозный скандал.
– Что ж, спешу обрадовать тебя, – произнесла я с улыбкой, – на несколько дней ты будешь избавлен от материнской заботы. И проведешь их под моим присмотром на конспиративной квартире.
Тимофей не обрадовался этому. Он заявил, что я не лучше его матери и особой разницы он не заметит. Я предложила ему идти ловить машину, пока не стемнело. Он поворчал-поворчал и согласился, так как понимал, что за ним ведется настоящая охота и оставаться на месте опасно. Сняв с «Фольксвагена» жучок, я забрала еще кое-какие уцелевшие вещи, сложила все в сумку, потом встала на обочине, подняла руку и велела Тиму встать за мной, чтобы он не так бросался в глаза, пояснив, что видок у него не совсем презентабельный.
– На себя посмотри! – огрызнулся парень.
Я стерла рукой с виска кровь и, как бы размышляя вслух, сказала:
– Мне не очень хорошо удалось разглядеть нападавших, но, по-моему, это были двое молодых парней возрастом чуть постарше тебя. Кто мог послать таких сопляков на столь серьезное дело?
– Мне-то откуда знать? – фыркнул Тимофей и ехидно добавил: – Вы же у нас профессионал.
Прямо перед нами притормозил маленький расхлябанный автобус, и водитель, открыв двери, сообщил:
– Я в центр еду. Билет – двадцать рублей.
– То, что надо, – кивнула я, пихнув в плечо Тимофея, – садись, поехали. – Парень нехотя повиновался, поднялся в салон, плюхнулся на свободное место. Я подсела к нему, и автобус тронулся. От центра до конспиративной квартиры мы доехали на троллейбусе. Так было безопаснее. «Хвоста» за собой я не заметила.
10
– Я не могу жить в такой халупе, – кратко охарактеризовал Тимофей комнату в малосемейном общежитии, которую я снимала для экстренных случаев.
Мне некогда было с ним церемониться, поэтому я просто впихнула его внутрь, закрыла за собой дверь, бросила сумку на потертый диван и полезла в холодильник, чтобы найти что-нибудь съестное. Все эти переживания разожгли зверский аппетит.
– Нет, я серьезно, – возмутился остолбеневший от всего этого Тимофей, – как тут можно жить? Полы уже неделю не мыли! Вон слой грязи какой!
– Две недели, – ответила я, пережевывая кусок старой ветчины, – извини, конечно, но у меня нет времени намывать здесь каждый день полы и ждать твоего прихода. Домработницу тоже не наймешь. В таком месте это бы показалось всем подозрительным, как и кондиционер. Да и джакузи я не обзавелась.
– Вот, везде пыль. – Тимофей провел пальцем по журнальному столику напротив дивана и показал мне. Я молча бросила ему тряпку и стала наливать себе сок. Тимофей зло отшвырнул тряпку в сторону, заявив: – Я здесь жить не буду.
– Что, думаешь, в могиле условия будут более комфортные? – с деланой серьезностью поинтересовалась я.
Тимофей сник. С унылым видом он сел на диван, размышляя, должно быть, о злодейке судьбе, которая свела его со мной. Рядом с собой он нашел пульт, включил телевизор и стал щелкать каналы в надежде отвлечься от тяжелых мыслей. Я же в это время обнаружила в морозильнике замороженный тетин мясной рулет с грибами, сунула его в микроволновку и поставила таймер на пять минут, чувствуя, как рот наполняется слюной. Вскоре комнату наполнил чудесный аромат жареных грибов, мяса и специй. Наблюдая за убывающим числом на таймере, я позвонила Денису Старкову, но и в этот раз мне никто не ответил.
– Слушай, все время звоню твоему дяде, и никто не отвечает, – обратилась я к Тимофею, – он когда-нибудь бывает дома?
– Не знаю, – проворчал он, не отрываясь от экрана телевизора, – я его видел всего пару раз, и каждый раз он бухал в кабаке, который находится около его дома. Мне кажется, он там и прописался. – Потом, сделав паузу, Тимофей осторожно поинтересовался: – Там пахнет чем-то вкусным? А я, блин, дома не успел поесть… Жрать хочется.
– Ну не знаю, там не очень большой кусок мяса. На двоих может не хватить, – медленно проговорила я с издевкой, хохотнула и велела ему мыть руки перед едой. Когда рулет разогрелся, разделила его на две части, положила на тарелки, густо посыпала зеленью, которая еще не успела погибнуть в холодильнике, открыла банку маринованных корнишонов, добавила ко всему этому два свежих помидора, галеты, банку тетиной баклажанной икры, томатный сок, сыр, колбасу и в конце сама удивилась тому, что получился довольно изобильный стол.
– Классная вещь! – похвалил мясной рулет Тимофей. – В каком ресторане заказывали? Я потом матери скажу, чтобы тоже его заказала.
– Это не из ресторана, сама готовила, – соврала я, чтобы не впутывать в дело тетю Милу.
– Что, серьезно? – изумился Тимофей. – А по виду совсем не подумаешь, что вы умеете готовить.
– Внешность обманчива, – заметила я. – Так, значит, сейчас ужинаем, потом ты посидишь здесь, а мне надо съездить навестить твоего дядю. Дверь никому не открывай. Если будут стучать – молчи. По сотовому никому не звони. Если я не вернусь утром, то ровно в семь отключишь здесь в шкафу глушилку. – Я показала ему место установки генератора помех и как он отключается, а затем продолжила: – Отключишь и позвонишь мне. Если я не отвечу, то, значит, я либо попалась, либо погибла. В этом случае собираешься и идешь домой. Также ты можешь звонить мне в самых экстренных случаях, если нет другого выхода.
– Какие-то безрадостные перспективы, – пробурчал притихший Тимофей, глядя на меня.
– Не дрейфь, я думаю, все обойдется, – заверила я клиента.
11
Информация оказалась верная. Денис Андреевич Старков сидел в дальнем углу бара в компании каких-то двух синюшных девах. На вид ему еще не было и сорока. Высокий, плечистый, одетый в джинсы, серую рубашку и кожаный жилет. На лице еще сохранились остатки былой красоты, но взгляд у него был совершенно невменяемый. Он вяло отмахивался от девиц, а те просили, чтобы он их угостил. Представив себя обитательницей тарасовского дна, я решительно шагнула к столику. Одна из девиц пьяным голосом сообщила второй, что оставила дома годовалого ребенка, и он, наверное, уже оборался и поднял на уши всех соседей.
Мой голос заставил их вздрогнуть:
– А ну, пошли отсюда, шмары!
– Чего ты сказала? – с вызовом начала одна, протягивая ко мне руку, однако договорить не успела. Я сломала ей указательный палец и выкинула из-за стола. Второй приставила к животу вилку, посоветовав:
– Лучше валите, пока можете, а то сейчас моя братва подтянется, и вам вообще будет жопа! – Обе синявки мгновенно испарились. Денис, глядевший на дно своего стакана, казалось, ничего происходившего вокруг не заметил, или ему просто было по барабану. Однако потасовку заметил охранник. Он подошел ко мне, но я с ходу объяснила, указывая на Дениса: – Мой муж болеет, у него СПИД, ему совсем нельзя пить, помогите довести его до машины. – Охранник от моих слов позабыл, зачем он вообще шел. Отшатнувшись от меня, как от чумы, он дрогнувшим голосом произнес:
– Валите оба отсюда. И лучше бы я вас здесь больше не видел.
– Да, да, конечно, нет проблем, – поспешно согласилась я и потянула упиравшегося Дениса из-за стола: – Пошли, милый, я отвезу тебя домой.
– Пошла ты! Кто ты вообще такая? – заревел он в ответ и вырвался.
– Родной жены не узнает, – со слезами в голосе посетовала я охраннику и саданула «мужа» кулаком в солнечное сплетение, затем придержала, чтобы он не упал на пол, и незаметно для окружающих придавила ему сонную артерию. Через несколько секунд Денис полностью отключился.
Стиснув зубы, я подхватила мужчину под мышки и потащила к дверям. Он, правда, был неподъемным, но на тренировках со штангой в спортзале в удачные дни я выжимала до сотни килограммов, так что преимущество перед любым неподготовленным мужчиной у меня было, несомненно, огромное.
В голове звучали ворчания тети Милы: «Не поднимай тяжелое, Женя, а то будет загиб матки, и не сможешь рожать». Хорошо ей говорить, сидя дома в теплой квартире. Мои противники обычно все как на подбор кабаны, и постоянно приходится кого-нибудь куда-нибудь тащить. Усадив Дениса на переднее сиденье угнанной по дороге «Нивы», я пристегнула его ремнем безопасности, закрыла и заблокировала дверцу, а затем откинулась на водительском сиденье и выдохнула, подумав, что в следующий раз надо грузчиков нанимать. По лобовому стеклу барабанили крупные капли дождя. Погода расквасилась совсем некстати. Ну, ничего, бывало и хуже. Я покосилась на Дениса. Он безвольно уронил голову на грудь и тяжело сопел. Главное, чтобы по дороге не начал чудить. Однако отдыхать было некогда. У меня сегодня были еще дела.
Дела эти заключались в небольшой поездке до Тарасовского аэродрома. Между взлетным полем и дачным поселком пролегала широкая лесополоса, засаженная дубами. Именно до нее я стремилась добраться. Место там было глухое, и крики допрашиваемого вряд ли кто услышит. Потом, мрачные дубы, холод, темнота – лучшие средства предварительной психологической обработки. В такой обстановке любой расколется, если подумает, что смерть близка. Ощущение близости смерти я бралась организовать собственными силами.
Асфальтовая дорога быстро кончилась. Я съехала на щебенку, а потом и вовсе пошла разбитая грунтовка. Чтобы не завязнуть в грязи, я остановила машину, выволокла из багажника связанного бизнесмена и потащила за ноги волоком по глинистой жиже. Тащить было легко, клиент скользил, но здорово весь перепачкался. В лесу начались колдобины, корни да всякие сухие ветки. Я почувствовала, что они оживили Дениса. Он задергался и огласил ночь своим глухим мычанием. Я дала ему пинка под зад и потащила быстрее. По моим расчетам, я уже была где-то посередине лесополосы. Впереди открылась поляна со следами костра.
На глаза попалась яма и куча земли рядом с ней. Не иначе, кого-то хотели похоронить. Потом я увидела объемистый мешок с мусором и поняла, что отдыхавшие здесь люди хотели закопать мусор, оставшийся после себя, начали копать яму, но потом почему-то передумали, бросили все так и свалили. Предварительно связав и заклеив ему рот скотчем, я оставила Дениса на поляне и сбегала к ближайшей пустой даче. Там нашла в сарае лопату, вернувшись, раздела Дениса до трусов, сняла ботинки – все это было нужно для усиления психологического эффекта. Сложила одежду в узел и закинула в багажник машины. Потом слегка попинала все так же связанного пленного, и он как-то быстро, на раз, пришел в себя. В глазах ни намека на хмель. Страх и холод быстро протрезвили его. Освещая лицо мужчины фонариком, я сорвала скотч, закрывавший его рот, и посоветовала последний раз посмотреть на звездное небо и помолиться. Затем положила фонарик так, чтобы он освещал яму, и принялась копать. Он все видел.
– Кто т-т-ты, что т-ты хо-хочешь? – прозвучал в темноте его дрожащий, срывающийся голос.
– Какая разница, кто я, а что я хочу, ты и так понимаешь, – бросила я равнодушно, не прекращая копать.
– Ты, ты, что же, хочешь похоронить меня живьем? – со слезами в голосе спросил он.
– Что я, зверь, что ли, какой? За кого ты меня принимаешь? – возмутилась я. – Перед тем как похоронить, я забью тебя лопатой.
– Не надо, пожалуйста, – заревел он в голос. – Богом молю, у меня дети маленькие, они же без отца вырастут. Пожалей! Пожалуйста!
– Не выношу, когда мужики ревут, – брезгливо поежилась я, – про детей не упоминай, гнида. Им будет лучше без такого урода, как ты. Натворил дел, теперь молчи. Не мешай мне делать свою работу. Мне сегодня еще троих пришить надо. Вымоталась ужасно, а тут твое нытье выслушивай.
– Я ничего не творил! – горячо возразил мужчина в темноте. – Меня с кем-то перепутали. Правда. А, это моя жена, сука, вам что-то наплела? Это она, мать ее так… Она тебя подослала?
Я навела ему в лицо луч фонарика и рявкнула:
– При чем тут твоя жена, придурок! Ты задавил одного паренька. Серьезные люди, которым он приходился близким родственником, наняли меня, чтобы я с тобой разобралась.
– Как задавил! Кого задавил? Я никого не давил, богом клянусь, – заголосил он, – я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Я за руль-то уже давно не сажусь. Тачка на стоянке. Я сейчас не могу за рулем, у меня кризис…
– На какой стоянке стоит твоя машина, козел? – зло спросила я, вспоминая, как битый час обследовала стоянки вокруг дома Дениса в поисках его бежевой «Тойоты». По свидетельствам очевидцев, парня сбила светлая иномарка, так что машина пленного подходила под описание. Только на стоянках ее не было. – Повторяю: где твоя машина?!
– Я не помню. Набухался и очнулся утром дома, а куда машину девал, не помню, – заныл мужчина с диким страхом в глазах. – Может, ее даже угнали или менты отняли. Если б я знал, то сразу бы сказал. Матерью клянусь! Бог свидетель!
– Хм. Вот Богу и расскажешь свою душещипательную историю, – хмыкнула я, – за тебя уже уплачено. – С лопатой в руках я решительно двинулась к нему. – Куда бить, по тыкве или в пузо?
– Я заплачу больше, чем они! – взвизгнул мужчина, не помня себя от страха.
– На что мне твои деньги? – буркнула я, прекрасно зная, что у Дениса за душой ни гроша. – Что, по-твоему, я приду к своим нанимателям, верну деньги и скажу: извините, не получилось. Я его передумала убивать! Они за такое меня сами пришьют.
– Можно же им ничего не говорить, – от ужаса соображалка у алкаша заработала превосходнейшим образом, – оставь их деньги себе, скажи, что убила меня, а я заплачу тебе потом еще в два раза больше, чем дадут они. Я уберусь из города. У меня кореш на Севере живет, поеду к нему. Тут меня больше не увидят. Подумай, сколько денег ты можешь получить.
– А план неплох, черт возьми, – подыграла я, – только перед тем как я тебя отпущу, убеди меня, что это действительно не ты убил парня. Чем докажешь, что ты ни при чем? Алиби есть на это время?
– А когда его сбили? – обрадованно спросил Денис. Ему уже грезилось освобождение. Я же из его слов заключила, что ему действительно неизвестно про покушение. Нас в Ворошиловке учили определять по голосу, мимике, движению глаз и зрачкам – врет человек или нет. Основываясь на своем богатом опыте, я решила, что Денис говорит правду. Однако был небольшой шанс, что он ловко имитировал шоковое состояние, поэтому и не проговорился насчет времени. Внимательно наблюдая за его расширенными зрачками, я сказала:
– Нападение произошло в понедельник вечером около семи.
– Ага! – обрадовался он окончательно. – В понедельник нас с друганами в ментуру загребли за драку в кафе. Кафе «Мальвина» на Жижиной. Мы сегодня только вышли. Решил обмыть это дело, а тут тебя нелегкая принесла.
– Сейчас проверим, брешешь ты или нет, – сказала я, вытащив из кармана коммуникатор, – эта штука меня сейчас соединит с базой данных МВД, и посмотрим, была ли драка в названном тобой кафе. – Поскольку мой оппонент реагировал спокойно, то еще до окончания проверки стало понятно, что он говорит правду.
– Хорошо, ты прошел проверку, – наклонившись, я ножом разрезала его путы. Он вздрагивал и дергался, подозревая, что я перережу ему горло, и буквально разрыдался от счастья, когда, освобожденный от веревки, получил возможность самостоятельно подняться на ноги.
– В город тебе возвращаться нельзя, – продолжала я спокойным голосом, указала на узкую просеку в зарослях: – Видишь тропинку? Тебе по ней. Иди прямо, потом вдоль летного поля, через частный сектор и выйдешь к шоссе. Остановишь кого-нибудь и попросишь подвезти.
– А как же я дойду дотуда без одежды, босиком? – робко спросил мужчина, содрогаясь всем телом на холодном ветру под моросящим дождем. – Меня же менты, как увидят, так сразу повяжут.
– Даю подсказку: рядом дачи, – злобно сказала я, – и предупреждаю: в милицию тебе лучше не попадать, а то ты там долго не проживешь, гарантирую. И насчет денег, которые ты мне теперь должен. С тебя двадцать штук «зеленых». У меня нет бумаги записать телефон, по которому надо будет связаться со мной, когда у тебя будут деньги, но я могу вырезать номер у тебя на груди.
– Я за-запом-м-мню, – щелкая зубами, пообещал мужчина. Я продиктовала номер и крикнула ему в спину: – Запомни, долгов я не прощаю. Не отдашь – найду и прикончу.
Когда он скрылся за деревьями, я с улыбкой побрела к машине. Старкова о своем надоедливом родственнике теперь вряд ли когда-нибудь услышит. Денег он мне, естественно, тоже никаких не заплатит. Заберется вместо этого в какую-нибудь дыру и будет там дрожать от страха, дожидаясь приезда мафиози. Но что бы этот засранец ни сделал, одно точно установлено: он не причастен к покушению на моего клиента. Можно было, конечно, разыскать машину, проверить алиби, но интуиция мне подсказывала, что все так и было, как он говорил. Ему бы не хватило ума организовать последующие нападения. Да, за ним мог кто-то стоять покруче, но Денис непременно бы сдал своего подельника. Так что это не он.
Развернувшись, я помчалась к частному сектору. Мне надо было забрать пару вещей из дома Старковой. Чтобы не будить никого в доме, я специальным ключом, выданным мне хозяйкой, сняла особняк с сигнализации, вошла, тихо поднялась к себе в комнату и стала собирать все необходимое в сумку. В коридоре послышались тихие шаги. Я угадала, что это Старкова. Галина резко ворвалась в комнату и включила свет.
– Где мой сын?! С ним что-то случилось?! – Ее голос дрожал, и, казалось, еще немного, и женщина заплачет.
– Нет, все в порядке, он в надежном месте, – поспешила я ее успокоить, – мне пришлось вот за компьютером заехать. Не хотела вас будить. Дело движется. Я уже отработала одну версию. Брат вашего мужа ни при чем. Сейчас я буду отрабатывать следующую версию.
Старкова кинулась ко мне, схватила за отвороты короткого джинсового жакета и горячо зашептала:
– Обещайте, обещайте, что с ним будет все в порядке! Я не переживу, если с Тимом что-нибудь случится.
– Обещаю, – твердо сказала я, отрывая от себя клиентку, – возьмите себя в руки и подумайте сейчас о своей безопасности. Вам неплохо бы самой нанять для себя телохранителя. За Тимофеем я пригляжу, но и вас кто-то должен защитить. Дело очень непонятное. Я не могу просчитать, где враг нанесет следующий удар, поэтому лучше готовиться всесторонне.
Галина провожала меня до самых дверей, непрестанно повторяя, чтобы я лучше заботилась о ее сыне. На голоса прибежал заспанный Денисов. Ввиду напряженной ситуации он решил ночевать в особняке. Кое-как отвязавшись от них, я выскочила на улицу, села в «Ниву» и поехала на конспиративную квартиру, где томился Тимофей. В голове крутилось множество мыслей. Подозреваемых куча, но конкретных улик не было. Более запутанного дела в моей практике еще не встречалось. Сначало казалось, что противники – профессионалы, потом появились эти сопляки на «ЗИЛе», и все запутывалось еще больше. В квартале от общежития я бросила угнанную машину и дальше пошла пешком. Дождь закончился. Всюду пахло свежестью и мокрой листвой. Перед тем как войти в общежитие, я пару раз прогулялась вокруг него, проверяя обстановку. Не заметив угрозы, я вошла в подъезд, поднялась на третий этаж, бесшумно подошла к двери съемной квартиры и прислушалась к происходившему за ней. Сквозь дверь ясно слышался голос Тимофея. Он увлеченно болтал с кем-то по телефону, но голоса собеседника я не слышала. «Да, парень прекрасно понял все, что ему говорили о принципах безопасности», – подумала я с грустью, аккуратно открывая замок. И механизм замка, и мощные дверные петли были хорошо смазаны, поэтому мне без единого звука удалось проскользнуть в квартиру.
Тимофей стоял спиной ко мне у окна с мобильным телефоном в руке. Разговаривая, он осторожно выглядывал на улицу сквозь щель между плотными портьерами.
– Да, все будет хорошо. Я по-любому разберусь со всеми проблемами, и мы сразу будем вместе. Подожди пару дней. Да… да, нормально. Она вроде ничего, пыталась приставать ко мне, но я ее отшил, сказал, что люблю свою девушку и потом, есть определенные правила, что я не сплю с телохранительницами и прочей прислугой.
Я неслышно достала пистолет и передернула затвор, гаркнув хриплым басом:
– Стоять!
Тимофей подпрыгнул от неожиданности. Сотовый выпал у него из руки и с глухим стуком упал на ковер.
– Повернись, засранец! – прохрипела я грубым мужским голосом.
Он повернулся, дрожа как осиновый лист, затем увидел меня и застыл с открытым ртом.
– Значит, человеческого языка мы не понимаем, – подытожила я, подбирая с ковра его сотовый. Нажала отбой, так как девушка все еще висела на линии, и добавила: – Вот теперь, если ее убьют или возьмут в заложники, виноват будешь ты один.
Справившись с первоначальным потрясением, Тимофей выдавил из себя:
– Да сейчас половина третьего ночи. Кто в это время будет отслеживать телефонные разговоры?
– Если кому-то очень надо, то они будут отслеживать все ночи напролет, – резко ответила я, – кроме того, есть специальная аппаратура.
– Да откуда у нас в Тарасове эта сраная аппаратура?! – повышая тон, бросил Тимофей. – У вас от работы просто крышу снесло!
Я хотела ответить ему, но в этот момент телефон Тима в моей руке завибрировал. Звонил некий Тимур. Я показала сотовый Тимофею и с нажимом спросила:
– Кто этот Тимур и почему он звонит тебе в три часа ночи?
– Я не знаю, – растерянно пробормотал Тимофей.
– Телефон забит в твоей записной книжке, так что не гони, – рявкнула я, подступая к парню.
– О, подожди, это, наверное, Леха забил мне в книжку кого-то из своих корешей, – выпалил Тимофей, – я ему давал звонить несколько раз. Он потерял свой сотовый недавно и звонил с моего. Я этого Тимура, в натуре, не знаю.
– Теперь заткнись, – посмотрела я на Тимофея испепеляющим взглядом и ответила на звонок: – Ааалее, слушаю…
– Кто это? – сурово спросил незнакомец. На заднем плане грохотала специфическая музыка и кричали люди. Было ощущение, что он находится в ночном клубе.
– А тебе, мудила, кого надо? – ответила я развязно. – Звонишь в три часа ночи и глупые вопросы задаешь.
– Ты, это, за базаром-то следи, – заревел в ответ Тимур, – я если тебя достану, мало не покажется.
– А я если в ментуру стукну, тебе тоже мало не покажется, – рявкнула я, не смутившись его угроз.
– Ой, куда ты там стукнешь, хватит трепаться, – проговорил Тимур нагловато, но в голосе промелькнула тревога. Я это ясно уловила. Затем он сказал уже нормальным голосом: – Давай нормально поговорим. Леха мне денег должен.
– Да, попал ты, дядя, не отдаст он тебе бабки, – хохотнула я, – не отдаст, потому что коньки отбросил. Его машина на улице сбила. Так что, пока.
– Нет, подожди, я знаю, что его сбили, – быстро проговорил Тимур, – вопрос не в этом. Ты его подружка, да? Он мне с твоего телефона звонил. Сказал, что свой потерял и звонит с телефона друга. Друг – это ты?
– Да, и что? – враждебно поинтересовалась я.
– Понимаешь, какое дело, – начал неуверенно Тимур, – как тебя зовут?
– Ярослава, – ответила я с улыбкой. На заднем плане в телефоне люди скандировали, заглушая музыку: «Поднимай! Поднимай!» Так обычно кричали в клубе «Осьминог», когда начинались танцы в клетке. Сначала был профессиональный стриптиз, потом конкурсы мокрых маек и прочая белиберда, а когда уже народ окончательно доходил до кондиции, начинались танцы в клетке. Любой желающий посетитель мужского пола мог залезть в клетку. Его поднимали, и он там раздевался догола под музыку. Все покатывались со смеху, потому что зрелище было еще то. Эта вакханалия как раз начиналась около трех. В других клубах города подобных развлечений не было. А мне пришлось по долгу службы обойти все злачные места.
– Ярослава, послушай, Леха у меня кое-что взял и погиб, а это что-то осталось у него, – медленно заговорил Тимур, – дома у него этого не было, мы проверяли. Может, он оставил у тебя? Нам это очень нужно. Небольшой пакет с белым порошком.
– Может, и оставил, что с того? – уклончиво ответила я, чувствуя, как все тело бросает в жар. Из слов неизвестного следовало, что Леха был совсем не так невинен, как его хотел представить Тимофей.
– А то, что это моя собственность, и ее надо бы вернуть, – ответил с нажимом Тимур.
– А на хрена мне это нужно? – хихикнула я. – Он у вас брал, с него и спрашивайте, а я вам не нанялась посылки носить.
Такой наглости Тимур вынести не мог. Потеряв над собой контроль, он заорал:
– Знаешь что, я сейчас пробью по телефону твой адрес, приеду с друзьями и…
– Не трудись, чмо, телефон ворованный, – оборвала я его в середине фразы.
– Меня еще никто так не доставал, – признался Тимур дрожащим от злости голосом, – ну, только ты мне попадешься, сучка!
– На вашем месте, дядя, я бы не грубила, товар-то у меня, и сделать с ним я могу все, что угодно, – ответила я жестко, – вот сейчас пойду и солью все в туалет.
– Чего ты хочешь? – прошипел с ненавистью Тимур, едва сдерживаясь.
– Пятьдесят процентов от его стоимости, – нагло ответила я.
– Да ты озверела, тварь, это же двести тысяч, – взорвался Тимур. Потом он взял себя в руки и более спокойным тоном произнес: – Я дам тебе двадцать штук за хранение, и радуйся, что останешься жива.
– Да я могу его сама продать и навариться, чего мне к вам тащиться из-за двадцати штук? – не унималась я. – Я ни хрена не верю, что вы мне даже двадцать штук отдадите.
– Девочка, скажи, пожалуйста, где ты сможешь в Тарасове продать кокаин? – невинно спросил у меня Тимур. – Этот товар здесь не в ходу. Твой Леха что-то говорил про яхт-клуб, что там полно богатых клиентов, но, видно, все это были гонки. Он ни хрена не продал и сдох. Смотри, как бы с тобой не случилось то же самое. Ты ведь тоже там, в яхт-клубе, работаешь?
– Ладно, давай тридцать штук, и я отдам тебе это дерьмо, – согласилась я, сознательно не ответив про место работы. Пусть потом ищет меня в яхт-клубе.
– Ладно, тридцать штук так тридцать, – вздохнул Тимур. – Встречаемся завтра в парке у колоннады в десять утра. Опиши, как ты выглядишь.
– Я очень красивая, как манекенщица. Вся такая сексуальная. Блондинка с длинными распущенными волосами. Грудь, как у Памелы Андерсон, шестого размера. Буду в платье от Шанель. – Я бы продолжила расписывать свои достоинства, но он не выдержал.
– Ты издеваешься, да? – рявкнул он зло.
– Да, – честно призналась я, – мне не хочется, чтобы вы меня схватили и прибили. Там в десять часов никого не будет. Давай в людном месте. И сам себя описывай. Если придешь не один, то своего дерьма не увидишь.
Он согласился на мои условия. Встречу назначили в торговом центре «Комета» в то же время. Он детально описал себя, чего я и добивалась. Отключив сотовый, я тут же включила глушилку. Затем мой взгляд обратился к Тимофею.
– Где наркотики, сволочь?
Тимофей попятился от меня, но я в одно мгновение оказалась рядом и заломила ему руку, прижав к стене:
– Быстро говори. У меня нет времени.
– Я их выкинул в туалет, – тонко пропищал придавленный парень. – Леху убили, и я подумал, что лучше от них избавиться. Он мне дал их на хранение. Я просто не знал, что дальше с ними делать. Я не знал про его дела. Он просто попросил помочь. Он же был моим другом.
– Ты просто дебил, – сообщила я Тимофею на ухо, – он тебя использовал. Теперь у тебя из-за него большие проблемы.
– Да, я лохонулся, и что теперь делать? – выдавил он из себя.
Я отпустила его и отошла, размышляя вслух:
– Я сейчас поеду к этому дебилу в клуб, переговорю с ним, – и, обращаясь к Тимофею, добавила: – А ты сиди здесь, и не дай бог, ты что-нибудь опять вытворишь. Я тебя лично придушу. Мне надоело рисковать жизнью из-за всяких придурков. Понял?
– Понял, – буркнул хмурый Тим, растирая вывернутую руку.
– Так, и поскольку я вижу, что спать тебе совсем не хочется, у меня для тебя есть работа. – Из шкафчика у плиты я достала упаковку крахмала и аптекарские весы, из стенного шкафа пакет с медикаментами. Среди медикаментов отобрала сильные обезболивающие препараты и те, которые должны были послужить катализаторами процесса, велела Тиму все истолочь в муку, смешать с крахмалом, чтобы общий вес получился двести граммов. Затем добавить воды, размешать до консистенции молока, переливать смесь на противни и выпаривать при температуре не более ста пятидесяти градусов, не забывая следить, чтобы смесь не подгорела. В результате должен получиться белый кристаллический порошок. Если будет слегка желтоватый, тоже ничего. – Получившийся порошок упакуешь в полиэтиленовый пакет. Это на тот случай, если я сейчас не смогу зацепить этого Тимура. Тогда придется идти завтра в торговый центр и нести туда «куклу» под видом наркотиков.
– А спать я когда буду? – язвительно поинтересовался Тимофей.
– Если я не найду тех, кто за тобой охотится в ближайшее время, то ты вообще уснешь вечным сном, – пояснила я и сунула ему в руки медную ступку с пестиком для приготовления порошка: – Занимайся. Чтобы к утру все было готово.
Пока Тимофей со злым лицом толок в ступке таблетки, я быстро переоделась в ванной комнате в одежду, подобающую посетительнице ночного клуба: яркий жакет из разноцветных кусочков кожи, расшитое блестками короткое синее шелковое платье, высокие кожаные ботильоны, чулки в крупную сетку. На голову напялила парик с длинными русыми волосами, закрученными стружкой. Изменила цвет глаз на синие при помощи контактных линз. Используя переводные картинки, сделала себе несколько татуировок – с растительным орнаментом, сердечками и шипами. Одну на бедре так, чтобы выглядывала из-под платья, другую на животе, а третью над левой грудью. Потом в дело пошел пирсинг, вернее, его имитация, где только можно. Силиконовыми накладками я увеличила губы, скулы, изменила форму носа. Затем сверху наложила толстый слой грима и кричащий макияж. Посмотрелась в зеркало и решила, что лучше уже не сделаешь. Конечно, в таком виде на улицу выходить было нельзя – слишком заметно. Поэтому я ринулась в комнату, к стенному шкафу.
Увидев меня, Тимофей уронил ступку и застыл с открытым ртом.
– Давай, аккуратнее там, – прикрикнула я, – нечего так на меня пялиться!
В шкафу мне попался длинный старый плащ. Я примерила его прямо поверх одежды, застегнулась перед большим зеркалом у входа и решила, что этого мало. Скрутив волосы в пучок, я заколола его шпильками и повязалась косынкой. Она скрыла почти все мое лицо. Для пущего эффекта я напялила очки в роговой оправе и только после этого вызвала такси.
– Ну, ты даешь! – вымолвил пораженный Тимофей после продолжительного молчания. – Отвечаю, я бы тебя никогда не узнал.
– Давай работай, – одернула я его, хотя слова парня мне польстили. Значит, не растерян еще опыт, полученный в КГБ.
Такси приехало через пятнадцать минут. Я вышла, ссутулилась, как старая бабка, и двинулась к машине, прикрывая нижнюю половину лица платком и глухо кашляя.
– Куда тебе, бабушка? – осведомился шофер, лишь мельком глянув на меня.
Дрожащим старческим голосом я назвала адрес, который находился в двух кварталах от клуба, и зашлась кашлем.
Шофер отвернулся, нажал на газ и лихо отъехал от тротуара. Путь до клуба занял от силы пять минут, учитывая, что в столь поздний час улицы Тарасова были абсолютно пусты.
– Вот, сынок, сдачи не надо, – протянула я шоферу сто рублей рукой, затянутой в старомодную матерчатую перчатку. Сказала, выскользнула из машины и растворилась в ночи. Освещение у пятиэтажных домов, где я вышла, практически отсутствовало. Я прошла оставшееся расстояние до клуба пешком, зашла в первый попавшийся подъезд, скинула плащ, косынку, сняла очки, перчатки, все это свернула в узел и спрятала под лестницей. Потом, совершенно преображенная, зашагала к клубу. Посетители «Осьминога» к этому времени уже начали разъезжаться по домам. Я посмотрела на часы и с тревогой подумала, что, наверное, опоздала. Тем не менее поворачивать назад было глупо. Вошла в холл, не торопясь поправила макияж, одновременно наблюдая за входившими и выходившими через контроль посетителями. Всем входившим освещали руку ультрафиолетовым фонарем, в свете которого становились видимы тайные знаки, нанесенные невидимым маркером девушкой, стоящей на контроле. У меня в сумочке был такой же маркер. Я изобразила себе на тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцем значок доллара, как у одной из посетительниц, и смело пошла на контроль. Процедура проверки прошла без сучка без задоринки.
И вот я была уже внутри, слонялась по залам клуба, разыскивая Тимура среди немногочисленных посетителей. Большинство народа было в таком состоянии, что не понимали вообще, где находятся. Посреди пустого танцпола танцевала в наркотическом трансе одинокая девчушка лет пятнадцати. Рядом за столиком сидела группа парней, у которых не было сил даже разговаривать. Они тупо пялились на девчонку, потягивая пиво из высоких бокалов. В главном трехъярусном зале клуба было больше посетителей. Громко бухала музыка, но танцпол и сцена пустовали. Все допивали то, что недопито, собирались и уходили. Я прошла по низу, затем поднялась на второй ярус, подошла к лестнице на третий, но остановилась, заметив того, кого искала. Тимур, невысокий чернявый мужчина тридцати пяти лет, сидел за столиком в компании двух бритых толстяков-мордоворотов. Я выбрала столик рядом с ними, на котором стояли остатки чьей-то трапезы. Один стакан был чистым. Я взяла его, налила из недопитой бутылки красного вина и сделала вид, что пью. Вид у меня при этом был убитым. Тимур сидел лицом ко мне. Естественно, он заметил симпатичную пьяную девушку. Он бросил на меня несколько оценивающих взглядов.
– Ну, так что мы будем делать с нашей проблемой? – спросил у него один из толстяков.
– Не позже чем завтра я решу эту проблему раз и навсегда, – ответил Тимур и снова посмотрел на меня. Подошла официантка:
– Господа, мы скоро закрываемся. Будем ждать вас завтра. Вот ваш счет.
Толстяки выложили нужную сумму и ушли. Тимур задержался, а официантка подошла ко мне:
– Мы закрываемся, девушка.
– Да, я сейчас ухожу, только вызову такси, – отозвалась я пьяным голосом. Она ушла. Я достала из портсигара сигарету, сексуально закурила, выпуская дым колечками.
– Эй, девочка, тебя не подвезти? Я на машине, – бодро проговорил Тимур, подсев ко мне.
– Ты меня подвезешь? – Я сделала вид, что удивлена. – А какая у тебя машина? Я на всяком дерьме не езжу.
– У меня «Хонда» последней модели, – гордо заявил Тимур.
– Пойдет, – кивнула я. Он помог мне подняться из-за стола и, поддерживая под руку, повел к выходу. Я специально оступалась, висла на нем, прижимаясь. Счастью Тимура не было предела. Мне казалось, что еще немного, и он от нетерпения подхватит меня на руки и понесет. После пропитанного сигаретным дымом, спертого воздуха клуба воздух улицы показался мне сладким и ледяным. Тимур усадил меня в свой джип баклажанного цвета. Запрыгнул на водительское сиденье:
– Куда, красавица? Где ты живешь?
– Я не помню, – капризно скривилась я.
– Ну, тогда поехали ко мне, – обрадовался он. И мы поехали. По дороге я приметила строящуюся высотку. Про это здание был телерепортаж. Что-то напортачили с проектом, поэтому стройку заморозили. Тридцатиэтажная недостроенная махина стояла, погруженная во мрак. Рядом стояли застывшие подъемные краны, напоминающие задумавшихся посреди болота цапель. – Сверни туда, – показала я на проезд у стройки, – мне надо сходить по-маленькому. Слишком много пива выпила.
– Может, дотерпишь? – с сомнением пробормотал он. – Тут уже недалеко осталось.
– Нет, я не могу терпеть, – рявкнула я, – быстрее.
Он резко затормозил и свернул в проезд. Как только джип остановился, я полезла к нему целоваться.
– Что это за дерьмо, – удивился Тимур, – ты же хотела в туалет?
– Расслабься, дурачок, – посоветовала я, поглаживая ему шею. Он ухмыльнулся и расслабил напряженные мышцы. В следующий момент я с силой рванула его вперед. Раздался глухой стук его головы о рулевое колесо. Для верности я саданула ему еще сбоку прямым в челюсть. Тимур потерял сознание.
12
Очнувшись, Тимур понял, что связан, подвешен за ноги на стальной балке и покачивается на ветру, словно диковинный плод на ветке дерева. Когда он глянул вниз, ему очень захотелось кричать, потому как мир со стометровой высоты показался игрушечным. С его места открывался прекрасный вид на панораму города. Были видны все дома, парк, даже излучина Волги. Вода в реке в ночной тьме казалась черной и блестящей. Извиваясь от дикого ужаса, он тужился, мычал, но скотч надежно закрывал рот, не давая переполошить всю округу. Я развернула Тимура к себе и показала картинку на экране сотового. На ней стоял улыбающийся парень с простоватым, покрытым веснушками лицом, одетый в черную майку с черепом, красную бейсболку и узкие солнцезащитные очки.
– Узнаешь этого мальчишку? – грозно спросила я у пленника.
Тимур отрицательно покачал головой, дико таращась на меня. За ложь ему достался хороший пинок ногой в лицо. Тело стало раскачиваться на веревке, и я врезала ему еще для равновесия, на этот раз кулаком в живот.
– Как, память не проясняется? – спросила я.
Теперь Тимур утвердительно затряс головой, показывая, что он начинает вспоминать. Я снова показала фотографию погибшего друга Тимофея:
– Узнаешь его?
Тимур закивал.
– Вы убили его из-за того, что он попытался кинуть вас с наркотиками?
Читать бесплатно другие книги:
