Мечта пирата Серова Марина

16

– А что вы хотите там проверять? – озадаченно спросил немолодой охранник яхт-клуба, глядя на гаражные боксы для парковки катеров, которые располагались напротив причала. Его рука потянулась к рации.

Я напряглась, нащупывая в сумочке баллончик с нервнопаралитическим газом. Если он поднимет тревогу, то мой план полетит к чертям собачьим, поэтому пришлось самой пойти в наступление.

Стараясь не позволить ему связаться с начальником, я гневно воскликнула:

– Так-так, если сейчас же вы не покажете мне боксы, то я свяжусь с начальником службы безопасности клуба, и он вставит вам по первое число. Я пять минут назад с ним говорила. Он сказал, что мне можно пройти и без всяких помех все посмотреть, и теперь вы устраиваете тут саботаж. До этого не собиралась особенно присматриваться, но теперь не пропущу ни одной мелочи и закатаю вам такой штраф, что мало не покажется! – продолжая разоряться, я схватила телефон, стала набирать номер, но охранник меня остановил:

– Подождите, стойте, я не хотел никому помешать. У меня просто работа такая. Извините. Я сейчас все покажу. – Он торопливо схватил со стены будки связку ключей и выскочил ко мне навстречу. – Пойдемте, я вас отведу.

– Ладно, пошли, – мне с трудом удалось удержать на лице гневное выражение. Губы так и разъезжались сами собой в улыбке. Обычно охранники были не столь понятливы, норовили связаться с начальством, все уточнить, и приходилось их «успокаивать». Рука в сумочке выпустила газовый баллончик. Я позволила себе немного расслабиться и пошла по причалу вслед за охранником. У причала на волнах легкий ветерок покачивал яхты со спущенными парусами. Дальше виднелась яхта Льва Владимировича – «Мечта пирата». Она казалась Голиафом среди остальных суденышек. Вот на что пиратам надо было нападать, а не на турбазы и прогулочный теплоход.

– Тут в боксах стоят скоростные катера всяких крутых. Нам запрещено их открывать, так как каждый тянет не меньше, чем на миллион, – сообщил мне сторож, останавливаясь перед крайним боксом. – Вы уж постарайтесь не задеть там ничего. А то поцарапаете, а я потом за всю жизнь не расплачусь.

– Не поцарапаю, – заверила я.

Он открыл ворота, и я вошла внутрь. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что катер не соответствует описанию, которое мне дал следователь. Налицо имелась палубная надстройка. Катер в следующем боксе также не подходил под описание. Лишь в пятом боксе мне улыбнулась удача. Катер точно соответствовал описанию, за исключением цвета – не маскировочный, а чисто белый. Я записала в блокнот его регистрационный номер, осмотрела со всех сторон и, не обнаружив ничего более интересного, вернулась к выходу.

От усиленной работы мозга охранника аж перекосило:

– Я че-то не совсем понимаю, что вы там хотели найти?

– Грязь, мусор, мелких степных грызунов и помет летучих мышей, – быстро ответила я, чем ввела мужчину в еще большую задумчивость.

В следующем боксе катер вновь соответствовал описанию. Я даже нашла стреляную гильзу, запутавшуюся в складках брезента. Подобные патроны 9/19 мм «парабеллум» применялись для украинских пистолетов-пулеметов «Эльф» калибра девять миллиметров экспортного исполнения. Точно поможет узнать, из какого оружия стреляли, лишь баллистическая экспертиза. Я оставила гильзу на месте и тыльной стороной ладони коснулась борта. Поверхность была слегка липкой. Бандиты не окрашивали свои катера в маскировочные цвета, а заклеивали борта специальной пленкой нужного цвета. Затем, когда нужно, пленку срывали, и катер, как по мановению волшебной палочки, менял цвет, появлялись регистрационные номера. Я полазила по боксу еще минут пять, силясь найти цветную пленку, однако ее нигде не было. На всякий случай в укромном месте я установила миниатюрную видеокамеру со встроенным блоком питания и радиоканальным передатчиком данных. Настроила свой КПК на прием, чтобы, если что, заглянуть в бокс, когда это понадобится, а также переадресовала пакеты информации с КПК в архив на своем домашнем компьютере, который служил мне и видеосервером.

Рация охранника затрещала. Он снял ее с пояса и ответил:

– Причал-2, на связи.

– Ты где, почему тебя нет на месте? – завопила в ответ рация грубым мужским голосом.

– Я, это, с инспекторшей хожу, показываю ей боксы, – пролепетал растерянный охранник.

Стараясь не привлекать внимания, я двинулась к нему, понимая, что сейчас все раскроется. Рука в сумочке вновь легла на газовый баллончик.

– Какая инспекторша, что ты несешь? – изумился голос в рации.

– Как какая, она мне удостоверение показывала, – охранник беспомощно посмотрел на меня. Я ему ласково улыбнулась и потащила из сумочки баллончик.

– Ты, придурок, все инспекции идут через меня, – рявкнул голос в рации оглушительно. – А ну, тащи сюда эту аферистку, будем разбираться!

Я уже была готова дать понюхать охраннику усыпляющего газа, но в последнюю минуту передумала. Пришла мысль, что совсем неплохо будет оказаться у начальника службы безопасности, так как, возможно, он является одним из тех, кого я ищу. Сам Барбулат не такого склада характера, чтобы руководить бандой головорезов. Я хорошо изучила его психологический портрет, составленный Виталием.

– Начальник велел вас привести к нему в кабинет, – неуверенно пробормотал смущенный охранник, – так что пойдемте.

– Ну, раз надо так надо, – пожала я плечами, – не понимаю, в чем проблема?

– Вы точно к нему заходили, перед тем как идти сюда? – спросил охранник, задумчиво потирая подбородок. Он пропустил меня, затем зазвенел ключами, закрывая дверь.

– Да, точно, – кивнула я и поинтересовалась: – Мне как идти: впереди и руки за спиной держать или у вас по-другому?

– Да ладно вам, – охранник криво улыбнулся, – пойдемте так. Это пусть начальство решает, что дальше делать. У меня уже голова от них пухнет.

– Открою вам секрет, я не санинспектор, я из ФСБ, – соврала я, решив при помощи страха развязать охраннику язык. Он обязательно что-нибудь видел или слышал.

– Не понял. Почему из ФСБ? – вытаращился на меня охранник.

– Потому, что у вас тут творятся темные дела. – Чтобы полностью не раскрывать карты, я дальше присочинила: – Торговля наркотиками! Смекаешь?! Твое начальство замазано. Посадят всех, кроме тех, кто сейчас решится на сотрудничество и даст показания против основных фигурантов.

– Какие показания, против кого? – До охранника слабо доходило, что я говорю. В глазах отражался лишь животный страх.

– Ты видел здесь что-нибудь странное, слышал? Может, какие-то люди вели себя не так, как надо, – говорила я, постепенно понижая голос.

– Странное, что странное? – не понял он. – Вроде все как обычно.

– Видел, в двух лодочных боксах я задержалась дольше, чем в остальных? – напомнила я. – Кто хозяин? Кто приходил и брал лодки?

– Те, – охранник надолго задумался. На соревнованиях среди тормозов он мог бы претендовать на одно из призовых мест, если бы подобные соревнования проводились. Это начинало раздражать.

– Ну, – поторопила я его.

– Два парня странного вида. Они были не похожи на богатеев, – наконец разродился охранник. – Морды такие бандитские, и одеты, как босяки. Они приходили и забирали лодки. Потом возвращали.

– Как они выглядели? – не отступала я.

– Да не помню я, хоть стреляй! – с горечью в голосе сознался охранник. – Я к мужикам не очень-то приглядываюсь. Вот если бы показали фотографии, может быть, и узнал бы.

– Одну минуту. – Я подняла вверх палец, глядя на вибрирующий телефон. Звонок от Галины. – Я отвечу, – бросила я охраннику и приложила телефон к уху. – Да, Галина Васильевна, слушаю вас.

– Все плохо, – всхлипнула в трубку женщина.

– Что-то с Тимом? – вздрогнула я.

– Нет, с ним все нормально, он сидит дома. Я его никуда не выпускаю, – ответила она на грани рыданий, – просто эти люди. Они не отстают. Они обещали отстать, если я выполню их условия. Я выполнила, но они хотят отобрать у меня все. Я знаю: они не остановятся.

– Кто они? – спросила я, чувствуя, как кровь жаркой волной прилила к лицу.

– Я не знаю, – всхлипнула Галина, – они звонили по телефону и говорили, что делать.

– Какие условия они выдвигали? – Мой взгляд скользнул к охраннику. Тот стоял рядом с открытым ртом. Телефонный разговор, который он слышал, еще больше убедил его в том, что я из ФСБ.

– Условия, – с трудом повторила Галина, – сначала они приказали мне продать мою долю в яхт-клубе. Теперь требуют «Тарстрой».

– Вы по клубу уже бумаги оформили? – спросила я, не понимая, как можно не знать тех, кому продаешь свою собственность.

– Да, все оформила, – подтвердила Галина.

– И на кого вы все оформили? – задала я резонный вопрос. – В бумагах ведь была фамилия покупателя.

– Да, это Барбулат, один из совладельцев клуба. Я оформила все бумаги на него, – ответила Галина. – Господи, я потерпела поражение! У меня нет выхода!

– Выход есть всегда, – возразила я, – вопрос – какой? Так, Галина, хотите ли вы снова взять меня на работу, чтобы я уладила ваши проблемы?

– Да что вы можете сделать? – удивленно спросила Старкова.

– Раз вы мне позвонили, значит, думаете, что что-то я все же сделать могу, верно? – усмехнулась я.

– Может, вы его убьете? – робко спросила она тихим голосом. – Я знаю, вы можете. Я заплачу.

– Молчать! – рявкнула я на нее. – Возьмите себя в руки! Вы что, хотите сесть в тюрьму? К тому же я не киллер. Можно решить проблему другим путем.

– Решите, решите, – горячо зашептала Галина, – вы не пожалеете. Я могу быть щедрой.

– Об этом поговорим позже, я скоро перезвоню, – произнесла я медленно, затем отключила телефон.

Стоявший рядом охранник был бледным, словно привидение. Рация у него на боку снова ожила. Сквозь треск донесся полный ненависти голос начальника службы безопасности клуба:

– Баландин, ты там сдох, что ли, по дороге?

– Нет, я жив, – дрогнувшим голосом ответил охранник.

– Эта баба с тобой или ты ее отпустил? – ехидно осведомился злой голос из рации.

– Она здесь, рядом. – Охранник тяжело сглотнул подкативший к горлу комок и растерянно посмотрел на меня.

– Так тащи ее сюда, мудак, пока я тебе голову не отвернул! – заревел начальник службы безопасности так, что даже динамик в рации едва не разорвало от децибел.

– Да, да, сейчас, – охранник поморщился и отвел в сторону рацию, чтобы не оглохнуть.

– Жду. Конец связи, – донеслось из рации, и она замолчала.

– У него очень крутой нрав, – извиняясь за начальника, вздохнул охранник. Он смотрел на меня с надеждой. – Что мне делать-то?

– Что, – фыркнула я, – веди меня к начальству, но о нашем разговоре ни слова. Это совет для твоей же безопасности. Тех, кто много знает, они устраняют. Все понятно?

– Да, – эхом отозвался охранник, и мы пошли к главному офису. По дороге я думала о Старковой. Странная она все же. То ведет себя как прирожденный боец, отбивает атаки рейдеров, не пасует перед угрозами, а то вдруг внезапно сдается. Что могло стоять за столь стремительной переменой облика? Сильный стресс из-за страха за жизнь сына или нервы просто в конце концов сдали? Барбулат тоже был хорош. Настолько уверовал в свою безнаказанность, что даже не стал утруждаться, находить подставных лиц, а прямо внаглую купил у Галины ее часть в клубе на свое имя.

17

В богато обставленном кабинете находились директор яхт-клуба – маленький носатый человек в сером костюме с прилизанными волосами – и начальник службы безопасности, который напоминал толстого весельчака из комедийного сериала. Начальник службы безопасности восседал в большом кресле за широким столом. Это был его кабинет. Директор же сидел в кресле сбоку от стола. Оба не сводили с меня глаз.

– Я пойду? – робко спросил охранник, переминавшийся с ноги на ногу в дверях у меня за спиной.

– Да иди уже, – рявкнул начальник службы безопасности и нетерпеливо махнул рукой, – иди, потом будем с тобой разбираться.

Когда дверь за охранником захлопнулась, толстяк перевел тяжелый взгляд на меня. Только тогда стало понятно, что начальник службы безопасности клуба далеко не самый веселый человек на земле.

– Итак, дамочка, покажите ваши документы, – потребовал он настойчиво.

Я спокойно бросила перед ним на стол удостоверение. Он взял его, развернул, пробежал глазами и кивнул:

– Очень похоже на настоящее.

– Какое там настоящее! – нервно воскликнул директор. – Я звонил в Санэпидемстанцию, никого они к нам не присылали. Она обычная мошенница.

– Да, не буду скрывать, я мошенница, – призналась я с улыбкой, – что дальше?

Мое поведение несколько озадачило моих оппонентов. Начальник службы безопасности встал, подошел ко мне и предложил:

– Так, ну-ка выверни карманы.

– А у меня ничего нет, – спокойно ответила я, – и кто вы такие, чтобы меня обыскивать? Я ничего не украла. Так что или вызывайте милицию, или идите в жопу со своими претензиями.

– Да что ты на нее смотришь, обыщи ее! – завопил раздраженный моими словами директор. – Ты что, с бабой справиться не можешь?

– Могу, – рявкнул в ответ начальник службы безопасности, и уже мне: – Эй, хватит тут выеживаться, показывай, что при тебе есть, или по шее сейчас схлопочешь!

Со зверской рожей он замахнулся на меня, но я даже и бровью не повела. Удара не последовало.

– Обыщи ее сам, – приказал директор, окончательно выходя из себя, – ты что, ни на что не способен, что ли? – Подскочив, он сам ринулся ко мне с решительным видом.

Меня от всей этой ситуации стал разбирать смех. Начальник службы безопасности уступил место шефу. Едва директор протянул руки, я что было сил заорала:

– Помогите, насилуют!

И директор, и начальник службы безопасности в ужасе отпрянули. Глядя на них, я подумала: «Нет, такие не могли командовать головорезами. Кишка тонка».

В кабинет деликатно постучали. Потом в приоткрывшуюся дверь заглянула секретарша.

– У вас все нормально? – спросила она растерянно, в то время как глаза стреляли по сторонам.

– Какой нормально! Насилуют! – воскликнула я. И добавила шепотом: – Вызовите милицию!

– Танечка, все нормально, девушка шутит, – успокоил секретаршу злой директор клуба, – приготовь-ка нам чаю. Заранее спасибо. – Выпихнув девушку за дверь, он повернулся ко мне: – Так вы ответите, что вы здесь забыли?

– Нет, – спокойно сказала я, – буду разговаривать только с Барбулатом. Звоните ему, скажите, что дело важное, пусть приезжает.

– Вы знаете Юрия Сергеевича? – подался вперед начальник службы безопасности. – Что же вы раньше не сказали? Он же как раз здесь, в бухгалтерии.

Хмурый директор схватил трубку прямого телефона и произнес:

– Рая, у вас там случайно нет Юрия Сергеевича, а то его тут хотят видеть? Некая молодая особа.

– Да, он здесь, – ответил в телефоне женский голос. Мгновением позже его сменил мужской.

– Что за особа? – спросил Барбулат хорошо поставленным тенором.

– В первый раз вижу, – признался директор клуба, косясь в мою сторону, – но очень хочет говорить с вами. Ее задержала охрана, когда она лазила по боксам. Представилась санинспектором. Буянит тут у нас.

– Гм, – сказал Барбулат, – ладно, сейчас зайду.

Юрий Александрович Барбулат появился в кабинете начальника службы безопасности пятью минутами позже. Одетый в безупречный стального цвета костюм, весь аккуратный и приглаженный, он решительно вошел в комнату, поздоровался с подчиненными, а затем повернулся ко мне. Медленно в воздухе стал распространяться свежий аромат его дорогого парфюма. Темно-карие глаза противника смотрели прямо в мои глаза. Он словно старался меня загипнотизировать.

– Итак, девушка, вы хотели поговорить со мной?

– Да, – тихо ответила я, демонстрируя сильное смущение. Залилась румянцем, опустила глаза в пол, будто стыжусь того, что сделала.

– Говорите, вот я перед вами, – усмехнулся Барбулат, картинно воздев к потолку руки.

– Я при них не могу, – пробормотала я едва слышно, – пусть они выйдут.

– Ладно, выйдите, пожалуйста, на пять минут, – махнул Барбулат подчиненным. В дверях показалась секретарша с подносом, чашками и чайником.

– А чай? – удивленно спросила она, видя, что ее шеф куда-то собрался.

– Танечка, поставь, пожалуйста, чай на стол, выйди и закрой дверь, – сказал ей Барбулат, – у нас с этой барышней важный разговор.

Секретарша поставила поднос, аккуратно водрузила на стол две чашки, налила чаю, бросила в чашки по лимонной дольке, сахару, размешала и удалилась с пустым подносом.

– Так, теперь мы одни, – произнес Барбулат, прохаживаясь передо мной, – говорите все, что хотели. Только быстро, так как у меня еще куча дел.

Я смотрела на него и не знала: смеяться мне или плакать. Сложившаяся ситуация казалась абсолютно нереальной. Вот передо мной главный подозреваемый, которого я считала хитрым, расчетливым и коварным головорезом. Он передо мной безоружный, а меня, оставив с ним наедине, так и не удосужились обыскать. Оружия у меня было, хоть отбавляй. Я могла его убить сотней разных способов, и охрана бы и не почесалась.

– Давай, говори быстрее, – поторопил меня Барбулат, плюхнувшись в кресло начальника службы безопасности, – время, время. Я не хочу тут ждать до вечера.

– А можно сначала чаю? – попросила я Барбулата. – А то что-то горло пересохло от волнения.

– Да, можно, – Барбулат с довольным видом откинулся в кресле. Его взгляд, который я чувствовала даже спиной, снова и снова исследовал меня с ног до головы. Со своей стороны он не видел, что я там делаю у чайного столика. Я же, пока он разглядывал мои ноги, достала из внутреннего кармана портсигар. Из потайного отделения портсигара извлекла тонкую ампулу, открыла ее и выплеснула содержимое в одну чашку с чаем, а другую взяла себе. После спросила у Барбулата:

– А вы чаю не хотите ли?

– Конечно, давай сюда, устроим небольшое чаепитие, – охотно согласился он, подарив мне сальную улыбку, – признаюсь, я в первый раз вижу такую симпатичную воровку. Как тебя зовут по-настоящему?

– Катя, но я не воровка. – Я приблизилась к нему, подала чашку, отпила из своей с обольстительной улыбкой, затем присела на краешек стола и закинула ногу на ногу.

– Да, – протянул Барбулат и отпил немного чаю, – итак, поставим вопрос по-другому. Катя, ты чего хочешь от жизни?

– У меня очень большой список, а вы торопитесь, – напомнила я.

– Слушай, вижу, ты не хочешь оказаться в тюрьме, – снова начал Барбулат, заходя с другого бока, – ты симпатичная девушка, прямо красавица. Тюрьма бы тебя обезобразила. Поэтому предлагаю нам помириться. Ты мне сделаешь что-нибудь приятное, и я тебе тоже. – На его лице расплылась глупая улыбка, кожа покраснела, глаза засверкали, как у больного лихорадкой, – то были первые признаки начала действия препарата из ампулы.

Знаешь, я тебя хочу, – сказал Барбулат, уже не понимая, что он говорит, – мы можем хорошо развлечься. Я покатаю тебя на яхте.

– Да нет проблем, – криво улыбнулась я в ответ, – только сначала ответь мне на пару вопросов.

– Да, – Барбулат глядел на меня преданными глазами.

– Допей чай, – приказала я. Он послушно залпом осушил чашку. Теперь действие препарата точно бы не кончилось в самый неподходящий момент. Смесь успокоительного и нейролептиков превращала человека в послушного зомби. Он несколько часов в зависимости от дозы не мог противиться чужой воле.

– Теперь отвечай, как ты заставил Старкову продать тебе часть яхт-клуба? – спросила я с нажимом.

– Откуда ты про это знаешь? – вяло спросил Барбулат.

– Оттуда, не важно, – буркнула я. – Отвечай на вопрос.

– Я ее не заставлял, – сонно ответил Барбулат, с трудом фокусируя на мне взгляд, – я ей предлагал, но она отказывалась все время. Потом мы из-за этого поцапались. А вчера она сама внезапно позвонила и предложила купить ее активы по цене, которую я предлагал. Цена эта невыгодная, и она об этом прекрасно знала. Я просто ошалел от радости. Это как подарок на Новый год от Деда Мороза.

Я не знала, что и сказать. Что же это оказывается: Барбулат ни при чем и кто-то его подставляет? Но как такое может быть? Чтобы окончательно удостовериться, я спросила:

– Так, значит, ты не планировал убить или похитить ее сына и ты никак не связан с бандой пиратов?

– Нет, я никого не хотел убивать, сейчас не то время, – пробормотал безразличный ко всему Барбулат, – я нанял рейдеров. Через них я бы легко получил и клуб, и «Тарстрой», но эта бабенка оказалась более хитрой, чем я предполагал. Теперь это уже не важно. Я получил клуб. А банда пиратов, я с ними не связан, я даже не знаю, кто это такие. Зачем они мне нужны? Они приносят моему бизнесу один лишь вред. Из-за того, что они там творят, ко мне в клуб приезжает меньше отдыхающих. Цена собственности на реке падает. Я теряю деньги.

– Вот черт! – я в сердцах ударила кулаком по столу. Сомнений не оставалось. Барбулата действительно используют как пешку в большой игре. Ответ ко всему – это банда пиратов. Их надо как-то выманить, заставить действовать. Нужна наживка. Большая цель. Из окна кабинета начальника службы безопасности открывался отличный вид на причал. Мой взгляд остановился на роскошной белоснежной яхте Льва Владимировича Пахазника. Вот это цель так цель!

Вероятность того, что Лев Владимирович согласится использовать свою любимую игрушку в качестве приманки, составляла ноль процентов. Однако ведь ему можно и не говорить, что его используют. Он пробовал подбивать под меня клинья и, конечно, обрадуется, узнав, что я хочу провести время с ним на яхте. Даже не то слово обрадуется, а просто спятит от счастья, ведь престарелый олигарх был готов заплатить сумасшедшие деньги, лишь бы я была рядом с ним. Короче, он попал. Набрав на сотовом номер Льва Владимировича, я с минуту ждала ответа.

– Да, Евгения, рад вас слышать. Чем обязан? – удивленно спросил Пахазник.

– Вот, соскучилась и решила вам позвонить, – пошутила я. – А если серьезно, то в данный момент я свободна и, если хотите, могла бы взяться за вашу охрану.

– Что-то быстро вы освободились, – нейтральным тоном произнес Пахазник.

– Решила проблемы клиента, получила причитающееся, и все. Чего затягивать-то? – ответила я по-деловому. – У меня никогда не возникает желания получать деньги за просто так, сидя на пятой точке. Если клиенту не угрожает реальная опасность, то ему незачем тратить средства на охрану.

– Все это, конечно, интересно, но я подумал и решил не нанимать телохранителя, – ответил он. – У меня есть несколько человек из службы безопасности. Они отлично справляются со своей работой.

– Что ж, очень жаль, – вздохнула я, – мне бы очень хотелось сотрудничать с вами, и не только из-за материального фактора. Вы восхищаете меня как человек, ваш ум, предприимчивость, то, как вы чувствуете людей, предвидите изменения на рынке. Ведь нужно быть неординарным человеком, чтобы добиться вашего положения. Я очень жалею, что не согласилась на ваше предложение сразу. Просто меня связывали обязательства. Я дала обещание одному человеку и должна была его выполнить, даже несмотря на то что ваше предложение было выгоднее. Ладно, как получилось, так получилось. Тогда до свидания и желаю вам удачи в бизнесе. Прощайте. – Палец вдавил кнопку разъединения связи.

Прошла минута. В кабинете стояла полная тишина. Сидевший в своем кресле Барбулат едва держал себя в вертикальном положении. Чем-то он напоминал человека, которого сильно огрели по голове. Взгляд то гас, то вновь разгорался. Рот был безвольно приоткрыт. Я отвернулась от него, подумав, что парня торкнуло что надо. Похмелье после моего правдодела у него будет адское. Из рассказов инструкторов в КГБ я знала, что были известны случаи, когда первитин с этаминалом натрия в неправильных пропорциях и дозах сводили людей с ума, и до конца жизни эти несчастные оставались в состоянии зомби. У меня таких проколов не было. Между тем время шло, и надо было что-то решать. Я посмотрела на сотовый, и тот затрезвонил, словно откликнувшись на мои мысли. Лев Владимирович все-таки не выдержал.

– Да, не думала, что услышу вас так скоро, – изобразила я изумление и восторг.

– Нам надо встретиться и пообщаться, – произнес собеседник сухо, – ничего пока вам не гарантирую, кроме приятного времяпровождения. Поговорим, и тогда я приму решение. Есть ряд моментов, которые необходимо прояснить. По телефону такие дела не делаются, сами понимаете. Ну, что, согласны?

Осталось убедить его назначить встречу на яхте, подумала я и спросила как можно равнодушнее:

– Где и когда мы с вами встретимся, Лев Владимирович?

– Давайте у меня на яхте, – предложил он, – сейчас у меня интервью телевидению. Потом я покажу им свою яхту. Мы вот уже буквально едем в «Византию». Вы подходите через часочек.

– Договорились, до встречи, – сказала я, размышляя, где убить столько времени. Если оставить сейчас Барбулата без присмотра, он скоро придет в себя и поднимет тревогу. Тогда через час путь в клуб будет мне заказан. Меня вычислят и повяжут. Если сидеть здесь, то скоро, почуяв неладное, в двери станут ломиться барбулатовские холуи. Нужна золотая середина.

Глянув на Барбулата, я пощелкала у него перед глазами пальцами.

– Эй, дружок, очнись! Ты меня слышишь?

– Да, слышу, – произнес он механически.

– У твоих парней в приемной есть оружие? – спросила я, размышляя над тем, как выйти из здания без лишнего шума.

– Только у телохранителей, – честно признался допрашиваемый, – у Сергея – пистолет Макарова, а у Григория – «парабеллум». Я сказал им ждать меня за дверью.

– Юрий, слушай мой голос очень внимательно. От этого зависит твоя жизнь. Слушай только мой голос. Тебе приятно слушать мой голос… – заговорила я ритмично. Загипнотизировать человека, находящегося под действием психотропных препаратов, было легче легкого.

Когда я закончила, Барбулат точно знал, что ему делать дальше шаг за шагом. Спохватившись, я спросила у него, что в клубе находится под наблюдением видеокамер. Рядом с боксами я не углядела ни одной, однако камеры обязательно были.

– У нас все под наблюдением, – признался Барбулат без тени беспокойства, – только архив хранится два дня. Надо было покупать специальный компьютер, но он очень дорого стоит, а емкости жестких дисков обычного хватает лишь на сорок восемь часов, так как слишком много камер на него сводится. Сейчас вот хотим купить серьезное дисковое хранилище для системы.

Его исповедь меня не обрадовала. Катер забирали три дня назад, следовательно, сейчас от системы видеонаблюдения клуба для меня толку не было никакого. Самое интересное уже стерто.

– Теперь идем, – приказала я, легонько подтолкнув его к двери.

Григорий и Сергей, бритые, накачанные амбалы лет по сорок, синхронно вскочили с кресел, едва в дверях кабинета возник их шеф. Облаченные в одинаковые черные костюмы и черные водолазки, они выглядели, как братья-близнецы. Я выглянула из-за плеча Барбулата, чтобы оценить обстановку в приемной. Директор клуба и начальник службы безопасности что-то живо обсуждали у стола секретарши. Наше появление заставило их замолчать и повернуться в сторону открывшегося кабинета. Они смотрели на Барбулата, и в их лицах читалось беспокойство.

– Юрий Александрович, с вами все в порядке? – осторожно поинтересовался директор яхт-клуба.

– Не знаю, что-то голова как чумная. Пойду прогуляюсь на улицу, подышу свежим воздухом, – ответил Барбулат заученной фразой.

– Может, врача лучше вызвать? – нахмурился начальник службы безопасности.

– Нет, я просто пройдусь! Врача не надо! – сказал Барбулат с нажимом, но взгляд его при этом оставался абсолютно равнодушным, словно у куклы.

– А с ней что? – кивнул начальник службы безопасности в мою сторону.

– Катерина – наш новый выгодный клиент, – строго ответил Барбулат, – а вы лучше сначала все хорошо проверьте, а потом наезжайте на людей. Если Катерина потребует компенсации за моральные неудобства, то я вычту ее из ваших зарплат. Еще какие ко мне вопросы есть?

Вопросов больше не было. Директор и начальник службы безопасности яхт-клуба обиженно насупились и опустили глаза. Я взяла Барбулата под руку и потащила к лестнице. Сам он ходил, как лунатик, и мне не хотелось, чтобы это видели окружающие. Телохранители в полном молчании пристроились сзади. У двери один опередил нас, услужливо открыл дверь и одновременно с этим оценил обстановку на лестничной клетке. Затем мы спустились вниз и вышли на улицу.

Я посмотрела в сторону яхты Пахазника. У трапа яхты толпилась куча народа. Мне вспомнились слова про интервью. Я потянула свою жертву к причалу. Барбулат молча повиновался. Его телохранители обменялись удивленными взглядами. Шедший впереди не выдержал и спросил:

– Юрий Александрович, вы точно хотите идти дальше? Может, лучше вернуться и вызвать врача? Вы выглядите совсем плохо.

Мои пальцы украдкой сдавили руку Барбулата, что было сигналом дать определенный ответ. Что-то похожее делают дрессировщики, желая получить определенную реакцию у животного.

– Отвали от меня! – рявкнул Барбулат телохранителю, не меняясь в лице.

– Извините, – буркнул тот и отвернулся. Дальше мы шли в полном молчании.

Лев Владимирович Пахазник стоял на трапе перед своей яхтой и, возвышаясь над толпой журналистов, окруживших трап, вещал о том, как он намерен преобразить Тарасов, об миллиардных инвестициях в местную экономику, о создании рабочих мест, о борьбе с местной бюрократией и чиновничьим произволом. В этот момент мне он напомнил Ленина на броневике. Две камеры с разных сторон снимали ораторствующего Льва Владимировича, а журналисты местных и региональных СМИ сыпали вопросами. Было ощущение, что Пахазник планирует хапнуть губернаторское кресло, никак не меньше, иначе зачем нагонять такую толпу. Рядом с хозяином маячил хмурый Степан. Еще двое телохранителей стояли перед толпой, готовые в любую секунду прореагировать, если бы внезапно возникла угроза жизни их клиенту. Отвечая на очередной вопрос, Лев Владимирович увидел нас. Сначала он посмотрел на меня, не узнавая, потом его взгляд сместился к Барбулату, и на лице олигарха промелькнуло удивление. Журналисты проследили за его взглядом и стали оглядываться на нас.

– Стой здесь, – шепнула я Барбулату, а сама ринулась через толпу к Льву Владимировичу. Олигарх, наконец, узнал меня и жестом велел пропустить. Я прошла, встала рядом с ним, улыбаясь в телекамеры. Сию минуту защелкали затворы фотоаппаратов.

– А скажите, что, нельзя было подождать конца интервью, пока я освобожусь? – тихо спросил у меня недовольный Лев Владимирович.

– Можно было, но я тоже хочу, чтоб меня снимали для телевидения, тем более что мне есть чем блеснуть, – пошутила я. Он не оценил юмора, и было понятно почему.

– Лев Владимирович, кто эта девушка? – тут же поинтересовалась репортерша с местного телеканала. Остальные тут же навострили уши и приготовили микрофоны.

– Никто, без комментариев, – отрывисто бросил олигарх в микрофон.

– Так вы их еще больше заинтригуете, – шепнула я и вырвала у репортерши микрофон. – Чтобы не возникло недомолвок, я сама отвечу на ваш вопрос. Лев Владимирович пригласил меня к себе на работу. Мы недавно познакомились здесь, в яхт-клубе, и с первых минут знакомства он поразил меня своей щедростью и умом. Таких людей, как он, обычно называют столпами общества, потому что они на своих плечах несут всю страну. Он рассказал мне, как начинал с самых низов, про бедность и лишения, которые ему удалось преодолеть. О его целеустремленности можно складывать легенды. Кроме того, я не видела более бесстрашного человека…

Пахазник, который стоял от меня по правую руку, не знал, куда ему деваться. Его губы кривила фальшивая улыбка, взгляд блуждал по толпе. Не выдержав, он решил отобрать у меня микрофон, схватил, потянул к себе и даже успел сказать:

– В девяностые мне поневоле пришлось стать бесстрашным. На меня было столько покушений, что я уже со счета сбился…

Тут я снова потянула микрофон к себе, и ему пришлось уступить, чтоб не опозориться на людях. Пресса ведь только этого и ждала. Степан шагнул в мою сторону, но Лев Владимирович удержал его рукой.

– Вот видите, это то, о чем я говорю, – продолжала я, указывая на олигарха, – у этого человека просто стальные нервы. Все знают, что на Волге в районе нашей области орудует банда, которая грабит речные суда и базы отдыха. Так вот, Лев Владимирович, узнав об этом, не стал усиливать охрану и прямо сказал мне, что сам может за себя постоять. Он – настоящий мужчина. Представляете, такая яхта – и почти без охраны. Одна коллекция редких бриллиантов чего стоит! Эксперты оценили ее в несколько миллионов долларов.

– Какая коллекция бриллиантов? – зашумели журналисты. К Пахазнику настойчиво потянулись микрофоны. Он вымученно улыбнулся в камеру и произнес:

– Я не понимаю, о чем она говорит. По-моему, девушка на солнце перегрелась.

Микрофоны потянулись ко мне.

– Упс, извините, кажется, я сболтнула лишнего. Без комментариев.

Из толпы обиженно закричали:

– Так вы видели или не видели эту коллекцию?

– Без комментариев, – повторила я, улыбаясь.

– Все, господа, интервью окончено, – едва скрывая свое раздражение, объявил Пахазник, – на следующей неделе я приглашен в ТГУ на юбилей университета. По моей инициативе организован фонд, из которого будут выплачиваться надбавки лучшим студентам. Подробности вы узнаете, если посетите это мероприятие.

Затем он схватил меня за локоть и поволок вверх по трапу. За нами шагал Степан со своими «орлами», прикрывая отход хозяина. Едва мы очутились на борту яхты, трап отсоединили, и был отдан приказ на отплытие.

Державший меня Пахазник махал на прощание журналистам, но смотрел не на них, а на Барбулата. Тот так и стоял истуканом на пристани в десяти шагах от толпы. Бессмысленные глаза бизнесмена смотрели куда-то сквозь пространство.

– Что с ним такое? Пьяный, что ли? – тихо прошептал Пахазник себе под нос.

– Сказал, что плохо себя чувствует, – пожала я плечами.

Поняв, что шоу закончено, журналисты стали расходиться. Грузили аппаратуру в машины, сматывали провода, бегали туда-сюда. Барбулат на фоне всей этой суеты выглядел восковым изваянием. Даже его телохранители смотрелись намного живее, хотя тоже стояли рядом как часовые у Вечного огня.

– Что за черт! – буркнул Пахазник и силой воли оторвал взгляд от безжизненного лица на пристани. Теперь все его внимание переключилось на меня. – Вы, Евгения! Как это вообще понимать! Чего вы добивались! Вы испортили мне интервью!

– Но я хотела, наоборот, помочь, – мне пришлось изобразить обиду, расстройство, даже выжать слезу, – я говорила только хорошее.

– Какие еще бриллианты?! Что вы наплели?! – Он легонько встряхнул меня, весь пунцовый от злости.

– Ну, я думала, так эффектней будет, – соврала я в ответ.