Мечта пирата Серова Марина

14

Пробуждение было мгновенным. Пистолет тут же оказался у меня в руке, но стрелять ни в кого не пришлось. Оказалось, что разбудил меня проснувшийся Тимофей. Он поднялся с дивана, потянулся, зевнул, и этого было достаточно, чтобы мой организм пришел в действие.

– Что, уже и зевнуть нельзя? – хмуро пробормотал Тимофей, глядя на пистолет в моей руке.

– Можно, но осторожно, – ответила я, расслабляясь. Положила пистолет обратно на столик. – Поскольку еда закончилась, можешь опять заказать пиццу или что там тебе нравится.

– Ладно, сейчас, только умоюсь, – пожал плечами Тимофей.

Глядя в стену, я пыталась собрать все мысли в кучу и выстроить план на день. Мне вспомнилась вчерашняя серебристая иномарка у дома. Поднявшись с кресла, я аккуратно выглянула в окно. Иномарки теперь не было. Пустой двор. Вороны на асфальте устроили потасовку из-за каких-то объедков. Их карканье было слышно даже через двойные стеклопакеты. Старый седой дворник, шаркая и пошатываясь, собирал мусор, накалывая его на пику и отправляя в мешок. Все, как обычно, но на душе, тем не менее, отчего-то было неспокойно. Интуиция подсказывала, что надо как можно быстрее менять место дислокации.

Появившийся в комнате Тимофей сообщил, что собирается звонить в ресторан. Он хотел выяснить, нет ли у меня каких возражений.

Я ответила не сразу. В душе боролись противоречия.

– Так что, я, значит, звоню? – произнес Тимофей, выводя меня из состояния задумчивости.

– Ладно, звони, – согласилась я, – позавтракаем и сваливаем отсюда.

Как только генератор помех был отключен, на мой телефон посыпались сообщения. Старкова за утро звонила мне раз десять. Звонили также следователь и Виталий.

– Не все сразу, – пробормотала я, набирая номер Галины.

– Господи, какое счастье, что вы мне позвонили, – едва не заплакала она, услышав мой голос, – что с Тимом? Он здоров, не ранен?

– Нет, все нормально, – ответила я, покосившись на Тимофея.

– Я хотела сказать, что ваши услуги нам больше не нужны. Можете привозить Тима домой. Я с вами рассчитаюсь, заплачу за разбитую машину.

– Я не ослышалась? – Мне просто не верилось, что клиентка говорит подобное. Ее сыну угрожает совершенно реальная опасность, а она вдруг решает оставить его без защиты. Тут что-то было не так. – Галина Васильевна, с вами все в порядке?

– Да, у меня все отлично, – всхлипнула женщина.

– Вы говорите без принуждения? – осторожно спросила я, понизив голос. – Если кто-то находится рядом, то просто подайте мне сигнал, скажите фразу «я жду вас к обеду».

– Нет, Евгения, меня действительно никто не принуждает, – спокойно сказала Старкова, – я одна в гостиной. И если вам кажется странной моя просьба, то поверьте: на то есть веские причины.

Я слушала шумы, сопровождавшие голос клиентки, и не улавливала ничего подозрительного. Похоже, она действительно была одна в комнате. В тишине были слышны ее шаги. Вот она села на диван, заскрипела кожаная обивка. Старкова ждала ответа.

– Хорошо, я сделаю так, как вы говорите, – произнесла я механически, – вы хотите поговорить со своим сыном?

– Нет, – резко ответила Старкова и повесила трубку.

Ее ответ шокировал меня больше, чем все остальное. Я не знала, что и думать.

– Вы с моей матерью разговаривали, что ли? – спросил Тимофей, хмурясь. – Почему она со мной не поговорила?

– Она была занята, сказала, что перезвонит потом, – соврала я.

– Вот так всегда, – вздохнул Тимофей, – пропадает целыми днями на своей фирме, а когда появляется, только и слышишь от нее сплошные поучения. Она считает меня одним из своих подчиненных…

Я слушала его, а сама думала, что делать дальше. Поведение Галины казалось мне сверхподозрительным.

– Так мы будем еду заказывать или нет? – сурово спросил Тимофей, вспомнив о насущном. – Жрать очень хочется.

Я сунула ему свой сотовый и смотрела, как он разговаривает со службой заказов ресторана. В голове крутились вопросы: «Что делать? Отвезти парня домой или сначала все разведать?» Одно было бесспорным: на конспиративной квартире нельзя было оставаться. Дождавшись, когда Тимофей закончит с заказом, я отобрала у него сотовый и позвонила следователю:

– Здравствуйте, Вячеслав Юрьевич, вы так настойчиво мне звонили, что я подумала, что что-то стряслось.

– Нет, все нормально, – благодушно ответил следователь, – благодаря вашей наводке мы накрыли целое гнездо террористов. Меня уже вызывали к начальству и объявили благодарность. Похоже, они действительно планировали взорвать правительство области. У них на квартире была куча взрывчатки, гранаты, боеприпасы, целый арсенал. Жаль, что среди них только один кавказец. Если бы все, то резонанс был бы намного больше.

– Ну, каких нашла, – хихикнула я, – что они там на допросах говорят? Небось, что их подставили, оболгали и тому подобное?

– Естественно, так все преступники говорят сначала, – усмехнулся Земляной. – Ничего, у нас не захотели говорить, так мы их в ФСБ передали. Там им мозги-то вправят. Доказательств больше, чем нужно.

– Что ж, рада за вас, – сказала я спокойно.

– Кстати, это не вы мне прислали автомат в посылке? – внезапно спросил следователь.

Я изобразила полное неведение:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Ладно, – согласился Земляной, – неустановленное лицо прислало мне в посылке автомат. Я быстро передал его на баллистическую экспертизу, и оказалось, что предчувствия меня не обманули. Это был тот самый автомат, из которого застрелили вашего несостоявшегося клиента Петракова на теплоходе. Кроме того, на автомате имелись следы крови. Их кто-то пытался удалить. Были характерные отметины. Соскабливали чем-то острым, но оставшегося хватило, чтобы провести все необходимые анализы. Кровь не принадлежала убитому Петракову. Следовательно, это кровь либо убийцы, либо новой жертвы, о которой мы пока ничего не знаем. Теперь у нас есть орудие убийства и кровь предполагаемого убийцы. Мы прошлись по подпольным клиникам, но никого с пулевым ранением не нашли. Были двое с ножевыми, один сильно избитый, но анализы показали, что это не те, кого мы ищем. Кровь не совпадала. Значит, тот бандюга еще жив. На автомате немного крови, значит, ранение было легкое, и он не стал никуда обращаться. Когда мы возьмем эту банду пиратов, они у нас не открутятся.

Я молча слушала его, потому что не могла вымолвить ни слова. Все сходилось в одной точке: и убийство Петракова, и покушение на моего клиента, и банда пиратов. Кто же такие эти самые неуловимые пираты? Насчет ранения Земляной сильно ошибался. Я точно знала, что ранение бандита было тяжелым, а автомат он выронил и не успел достаточно испачкать кровью. Раз его нет в клиниках, то правильнее будет проверить морги на предмет неопознанных трупов. В милиции из-за сильной загруженности могли и не связать обнаруженный труп с нападением на теплоход. Оформили как самоубийство да списали в архив, чтобы не плодить висяков. Либо труп до сих пор не обнаружен.

– Вы меня слышите? – уточнил следователь, предположив, что произошел какой-то сбой связи.

– Да, я вас прекрасно слышу, Вячеслав Юрьевич, – подтвердила я.

– В общем, скажу так, Евгения, было бы совсем хорошо, если бы это неустановленное лицо, приславшее мне автомат, сообщило подробности, при которых оружие было найдено, а также другую относящуюся к делу информацию.

– Если бы это неустановленное лицо что-то знало, то оно непременно сообщило бы вам, – заверила я следователя.

– Ладно, если что, звоните, – тяжело вздохнул Земляной.

– Позвоню, до свидания, – буркнула я и прервала разговор.

Следующий звонок был Виталию.

– Здравствуйте, вы мне звонили? – спросила я официальным тоном, услышав его голос.

– Привет, Евгения, как раз вовремя. Да, я звонил, – ответил Виталий суетливо, – ту информацию, которую мне удалось получить, я сбросил тебе в электронную почту. Как мне кажется, твой парень вполне легальный бизнесмен и не занимается ничем предосудительным. Ездит на встречи, встречается с деловыми людьми. Озабочен расширением бизнеса. Недавно вот приобрел долю акций яхт-клуба, где он является совладельцем, у вдовы погибшего бизнесмена, который также был совладельцем. Фамилия погибшего – Петраков. Его застрелили налетчики на теплоходе несколько дней назад.

– Я знаю эту историю, – перебила я его, – скажи лучше: неужели среди его знакомых никто не показался тебе подозрительным?

– Нет, обычные бизнесмены, – уверенно ответил Виталий, – был даже руководитель какого-то детского клуба. Этот твой Барбулат пообещал ему выделить деньги на детей. Я сидел рядом с ними в кафе и слышал значительную часть разговора.

– Ты фотографировал тех, с кем он встречался? – поинтересовалась я с тоской в душе. Все мои версии рассыпались, как карточные домики. Если еще и Барбулат окажется ни при чем, подозреваемых не останется.

– Да, я всех фотографировал. Фотографии у тебя в электронной почте. Мне продолжать дальше наблюдение или как?

– Или как, – буркнула я. – Нет. Давай сворачивайся. По ходу, все без толку. Либо он слишком осторожен, либо невиновен. Все, спасибо за помощь, можешь считать, что мы в расчете.

– Нет, так не пойдет, – возразил Виталий, – я практически ничего не сделал. Поэтому, если у тебя будут еще какие-то проблемы, обращайся, не раздумывая.

Долго уговаривать меня не пришлось. Я согласилась принять его помощь, и мы попрощались. Мои мысли вновь вернулись к Тимофею. Везти его домой или нет?

Внезапно мне почудилось, что по коридору кто-то осторожно крадется. Я прислушалась. Может, показалось? Нет, не показалось. Теперь я явственно слышала негромкие шаги. Кто-то приближался. Вот он прямо перед квартирой, остановился. В дверь негромко постучали.

– Кто там? – спросила я, хватаясь за оружие.

– Я принес ваш заказ из ресторана, – ответил голос из-за двери. Голос показался мне каким-то странным. Я показала Тимофею жестом, чтобы он не двигался, и сама пошла открывать дверь. Нехорошее предчувствие усиливалось с каждым шагом. Я знала, что входная дверь надежна и лишь отделана деревом, а в центре, под облицовкой, восьмимиллиметровая листовая сталь, только легче мне от этого не становилось. Рука коснулась засова. Я медленно потянула его в сторону. Что-то было не так. Какой-то звук за дверью, который заставил меня прыгнуть в сторону. Тут же по двери с той стороны словно ударила рука великана. С глухим гулом в облаках дыма дверь влетела в комнату, рухнула на диван и раздробила, смяла его своим весом до половины. Следом в комнату ворвались мужчины в форме бойцов СОБРа. Я упала на спину, вскинула пистолет, но не выстрелила. Ворвавшийся верзила в маске и с автоматом смотрел на меня и улыбался. В его свободной левой руке была зажата граната с выдернутой чекой.

– Если выстрелишь в меня, куколка, то мы все взлетим на воздух, – ласково сказал он, – а теперь брось волыну, сука, и не дури.

Я посмотрела на Тимофея, зажавшегося в углу под прицелами двух автоматов, и повиновалась. Пистолет отлетел в другой угол комнаты к окну. Умирать мне было никак нельзя. Любой ценой я должна была придумать, как спасти клиента. Мой взгляд скользнул по форме верзилы с гранатой в руке, задержался на его экипировке, затем переместился к двум другим: один – среднего роста, плотного телосложения с массивными конечностями, как у медведя, второй щуплый, но жилистый. К этому моменту я уже знала, что ворвавшиеся лишь косят под милиционеров. И в форме, и в оружие сплошные нестыковки.

Верзила, судя по всему, был главным в этой компании. Щуплый обернулся к нему, ожидая приказаний, и, увидев гранату, испуганно воскликнул:

– Пан, что ты творишь, в натуре? Ты же всех нас под землю загонишь.

– Заткнись! – рявкнул верзила. – Ты просто не знаешь, что это за баба. Если бы не я, она бы вас обоих за полминуты изрешетила так, что хоть макароны отбрасывай. Давай, Шнырь, сюда, закуй ее в наручники. – И уже мне: – А ты, стерва, и не думай рыпнуться, иначе мы твоего щенка по стенке размажем.

Я позволила сковать себе руки за спиной, медленно поднялась, опираясь о стенку. Шнырь по приказу Пана обыскал меня и нашел пистолет в кобуре на боку и нож, пристегнутый к лодыжке. – А телка-то крутая, небось из бывших, – восхитился он, передавая оружие командиру. Верзила сунул «Гюрзу» себе за пояс, нож в свободный карман куртки – и все это, не выпуская гранаты. По непонятной причине Пан испытывал передо мной просто мистический ужас, словно перед демоном, которого ничто не сможет остановить.

– Что мы с ними будем делать? – певучим голосом спросил невысокий крепыш.

– Закуй в наручники мальца, и забираем их в машину, – распорядился верзила. – Шеф позвонит, там разберемся, что делать.

– Эй, Пан, зацени, что я надыбал, – радостный Шнырь показал командиру пакет-«куклу» с фальшивыми наркотиками. – Ни хрена себе! Похоже, это кокс.

– Да брось гнать, – усомнился в его словах верзила, взял в руки пакет, слегка помял его, затем аккуратно развернул, прижал рукой с гранатой, зацепил немного порошка пальцем и попробовал на язык. – По ходу, в натуре, кокс. Надо же! Это мы удачно зашли. Штук на пятнадцать баксов, не меньше. – Он передернул плечами, причмокивая. – Забористая штука. Наверное, боливийский. Ну, что замерли, как перед прокурором? Выводите их! – Пакет с поддельными наркотиками он запихнул себе в карман. Мы двинулись по коридору к лестнице. Я с грустью подумала, что моя открытая квартира остается на разграбление всем желающим. Соседка из восьмидесятой открыла дверь и высунулась в коридор в момент, когда мы все проходили мимо.

– А что тут происходит? – проскрипела она старческим голосом, подслеповато щурясь на нас.

– Специальная операция отдела по борьбе с наркотиками, – рявкнул на старуху верзила и показал фальшивое удостоверение.

Больше вопросов не возникло.

У подъезда нас ждал старый списанный милицейский «УАЗ». Меня с Тимофеем посадили назад, туда же влезли верзила и крепыш, которого звали Корягой.

Мои глаза встретились с глазами верзилы, и тот хитро подмигнул мне правым глазом:

– Даже не думай что-нибудь затевать. Если что, сдохнем вместе.

– Слушай, Пан, а может, ты гранату-то уберешь? – нервно поинтересовался Коряга, толкая его в бок, – она в браслетах. Что она сможет сделать? У нас пушки.

– Заткнись, ты ничего не знаешь, – рыкнул в ответ верзила, – я уберу гранату, только когда мы сдадим ее с засранцем заказчику. – Он опустил взгляд на свой карман, достал пакет с порошком и еще раз попробовал его, косясь в мою сторону. – Да, твою мать, забористая штука! Весь язык занемел. Коряга, хочешь попробовать?

– Нет, не хочется что-то, – буркнул крепыш в ответ.

Верзила еще некоторое время любовался порошком, а затем не выдержал и насыпал себе на тыльную сторону ладони щепотку, втянул порошок правой ноздрей, после проделал аналогичную операцию и втянул порошок левой.

– Что, обязательно заниматься этим прямо сейчас? – недовольно поинтересовался Коряга. – Не мог подождать, пока мы их сдадим?

– Отвали, мне надо было взбодриться, – шумно вздохнул верзила, закатывая глаза. – Наглухо кроет эта штука. Мне прямо взлететь хочется.

Я украдкой посмотрела на Тимофея, дивясь, как тот из оставленных мною ингредиентов получил настоящий наркотик. Максимум, на что я рассчитывала, что порошок по внешнему виду и по вкусу будет похож на кокаин. Ни о каком наркотическом эффекте я не помышляла. Тимофей тоже был удивлен. Незаметно для остальных я освободилась от наручников. Медленно растерла запястья и стала придумывать дальнейший план действий.

Внезапно верзила стал дергаться, мотать головой и чихать. Сидевший рядом крепыш не знал, что ему делать с товарищем.

– Пан, что с тобой, ответь! Эй! Ты чего!

Однако Пан не ответил. Вместо этого верзила, жутко захрипев, упал лицом вниз с лавки. Граната выскользнула из его ослабевших пальцев и откатилась в дальний угол под сиденье.

– А-а-а, – заголосил крепыш, подскочив со своего места с круглыми глазами. Все его внимание на секунду сосредоточилось на гранате, и он не заметил моей стремительной атаки. Я провела связывающий прием, обезоружила бандита, а затем ударила ему ребром ладони в горло. «УАЗ» подскочил на кочке. От сотрясения граната выкатилась на середину пола салона. Мне не оставалось ничего другого, как бросить противника на гранату и придавить его сверху своим телом. Только так я могла попытаться сохранить жизнь своему клиенту. Крепыш завизжал, как свинья, когда понял, что его ждет.

Шнырь, сидевший за рулем, видел все в зарешеченное окошко. Он хотел было вмешаться, выхватил пистолет, но катавшаяся по полу граната заставила его изменить мнение. Резко затормозив, он выскочил из кабины и бросился прочь от «УАЗа».

Шли секунды, а взрыва все не было. Резким ударом кулака в затылок я отключила крепыша, замерла, собравшись, но быстро поняла – с гранатой что-то не так. По всем срокам она должна была уже давно рвануть. Что такое? Не сработал запал или граната учебная? Проверять причину я не собиралась. Вскочила на ноги, вооружилась короткоствольным автоматом крепыша, отобрала назад изъятые бандитами наши сотовые телефоны и оружие, затем грубо схватила за руку оцепеневшего Тимофея и вытащила его из «УАЗа» на улицу. Вжавшийся в землю Шнырь услышал движение, поднял голову, чтобы глянуть, что к чему. Через мгновение он пожалел об этом. Прямо перед носом у него замер ствол автомата, а я скомандовала:

– Оружие в сторону, и поднимайся!

Я не знала об этом, но в это время пришел в себя валявшийся на гранате крепыш. Не отличавшийся большой сообразительностью, он приподнялся, сгреб пятерней гранату и, несколько секунд поизучав предмет, пришел к выводу, что граната учебная. В его мозгу промелькнула мысль, что Пан ловко придуривался, изображая из себя крутого. Предохранительная скоба свободно болталась, а при нажимании даже не цепляла механизм.

– Эй, она ненастоящая, – обратился он к самому себе, так как, кроме него, вокруг больше никого не было, хищно улыбнулся и полез с гранатой к выходу, решив, что тоже сможет играть роль крутого. А потом громыхнул взрыв, которого со сжавшимся сердцем ожидала я. Это все-таки произошло. Граната не была учебной, просто механизм внутри взрывателя заело.

Я как раз повернула голову в сторону списанной милицейской машины бандитов. На моих глазах из окон «УАЗа» брызнул яркий свет и еще что-то красное. Силой взрыва вышибло двери, а нас бросило на землю и ударило снизу волной через дрогнувшую почву. Я, как могла, прикрывала Тимофея. Осколки прошли выше. Следом рванул бензобак «УАЗа». Сверху посыпались обломки, стекло. Немного в стороне от нас по земле полз Шнырь. От страха он зажмурился и не видел ничего вокруг.

Я настигла его в два прыжка. Насела сверху, прижала Шнырю локтем горло, приставила к носу автомат и процедила сквозь зубы:

– Говори, кто вас послал, или вышибу мозги, падаль!

– Я не знаю, – взвыл бандит жалобно, стараясь ослабить мою хватку. – Пан общался с заказчиком по телефону. Я вообще не видел его ни разу. Даже голоса не слышал. Пан просто говорил, что нам делать, а мы делали.

– О чем они говорили по телефону? – заорала я во все горло в лицо бандиту. – Мне нужно все: имена, фамилии, даты, суммы, любая мелочь! Говори, скотина! Быстро!

– Вот, я вспомнил, он называл заказчика пиратом, – напрягая все умственные резервы, выкрикнул бандит, – или упоминал каких-то пиратов. Я точно не расслышал, а больше ничего не было!

«Снова пираты», – подумала я про себя, а вслух заревела не своим голосом:

– Вспоминай еще, сука! Мое терпение на пределе! Считаю до трех! Раз, два, три… – Быстро сосчитав, я нажала спусковой крючок, не снимая автомат с предохранителя. Громко прозвучал сухой щелчок осечки, и напрягшийся всем телом бандит разрыдался от облегчения и радости, что он еще жив, что находится на этом свете. Видно, он действительно не врал о своей неосведомленности.

Итак, номером один в хит-параде подозреваемых становилась неуловимая банда речных разбойников, о которых никто ничего толком не знал. Одни слухи да разграбленный теплоход с трупом на борту, который я видела своими глазами.

Тяжело дыша, Шнырь с мольбой смотрел мне в глаза и ждал, что я предприму. Стрелять я не стала. Сделала вид, что справа происходит что-то из ряда вон выходящее, расширила глаза, а когда он попался, скосил глаза, я резким ударом приклада его вырубила. Тимофей, стоявший рядом, испуганно озирался по сторонам. Улица опустела. Те немногие прохожие, которые были, попрятались кто куда.

– Уходим, – бросила я Тимофею, отшвырнула автомат и ринулась к серебристо-лимонному «Пежо», припаркованному у въезда во двор. Сканера под рукой не было, поэтому пришлось действовать по старинке. Остановившись перед машиной, я вытащила из кармана болванку ключа без насечек, приваренную к металлическому стержню, который служил маховиком, вставила ключ в замочную скважину и провернула, срывая механизм замка. Открыла дверцу, села на водительское сиденье и таким же образом свернула замок зажигания. На все ушло двадцать секунд. Еще десять секунд, и двигатель «Пежо» приветливо заворчал, а сигнализация перестала орать на всю улицу. Тимофей, примостившийся на заднем сиденье, спросил:

– Куда теперь поедем?

– В надежное место, – коротко ответила я.

– А если серьезно? – нахмурился Тимофей.

– А если серьезно, то мы сейчас поедем домой, – ответила я, поворачивая руль, – так решила твоя мать, а для меня решение клиента – закон. Она сказала, что все утрясла и ты больше в защите не нуждаешься.

– Да она что, сбрендила? – Изумлению Тимофея не было предела. Он хотел еще что-то сказать, но тут его внимание привлек бегущий к машине полный мужчина с бейсбольной битой и ключами в руках. Из одежды на мужчине были лишь длинные семейные трусы. Нетрудно было догадаться, что это появился хозяин тачки. Весь красный от напряжения, мужик орал нечеловеческим голосом, затем ударил бейсбольной битой в боковое стекло.

– Мать его! Быстрее, – взвизгнул Тимофей, шарахнувшись от полетевших в его сторону осколков.

– Вижу, – буркнула я и вдавила педаль газа. – Тим, а если не секрет, что ты там набадяжил в порошке, что верзила один раз нюхнул и вырубился?

– Там, это, – хмуро буркнул Тимофей, – я не уследил, и в одном месте эта штука подгорела, когда я сушил смесь в духовке. Я не знал, чего можно доложить, чтобы получился нужный вес, и нашел в шкафу средство против тараканов. Там было пакетика три-четыре. И еще у вас там в кулечке лежал какой-то порошок. Я его тоже замешал в кучу…

Я вздрогнула, вспомнив, что сама дегустировала продукт, полученный Тимом. Хуже всего было то, что я не могла вспомнить, что у меня за кулечек лежал в шкафу на конспиративной квартире.

– Предупреждать надо, – рявкнула я на него, наблюдая в зеркало заднего вида за хозяином машины.

Тот моментально отстал, споткнулся, растянулся вместе с битой на дороге. Затем я свернула на перекрестке, и мне на сотовый позвонили. Придерживая одной рукой руль, я быстро глянула на экран аппарата. Подавленный номер. Странно. Я нажала кнопку соединения и ответила:

– Да, слушаю вас.

– Хорошо, что слушаешь, – ответил мне механический голос, смоделированный на компьютере, – слушай внимательно то, что я скажу тебе сейчас. У тебя есть последний шанс бросить это дело, иначе ты умрешь. Бросай и уезжай из города. У тебя есть двадцать четыре часа.

– Что ж, звучит убедительно, – спокойно произнесла я, глядя на дорогу, – рассмотрю на досуге ваше предложение, но сейчас мне некогда, извините, – и оборвала разговор, отключив сотовый. Дело было хуже, чем я думала все это время. За мной действительно следили. Вряд ли противнику было известно что-то конкретное, но он точно знал больше, чем нужно.

Мои мысли прервал Тимофей.

– Почему мать так решила? Она что, не понимает, что дома меня обязательно прикончат? – Он едва не кричал.

Мне пришлось честно признаться, что я сама не знаю, почему Галина так все поставила.

– Вот это жесть! Собственная мать желает мне смерти, – схватился Тимофей за голову, – слушай, не вези меня туда, а пристрели лучше прямо здесь. Вон и кладбище недалеко, на соседней улице за углом.

– Не драматизируй, – посоветовала я, – уверена, мне удастся во всем разобраться.

– Хорошо бы, – кивнул Тим с большим сомнением в глазах, – ты еще мою мать не знаешь. С ней невозможно ни в чем разобраться.

15

Тим был прав. Галина, несмотря на все мои уговоры, оставалась непреклонной. По неизвестным причинам, она была уверена, что на ее сына больше не нападут. Объяснять мне она ничего по этому поводу не собиралась. Она выплатила мне все, что обещала, заплатила солидную премию и компенсировала утрату машины, а также другие дополнительные расходы. Она очень торопилась. В конце буквально выставила меня за дверь. Явно на нее давили, и причем сильно, но кто и как они смогли подобраться к Старковой? Что это: прошлые грешки, о которых многие предпочитают забыть, или компромат посвежее, какие-нибудь махинации с налогами? Скорее всего, ей пообещали оставить сына в покое взамен на определенные услуги.

Как бы там ни было, но она отказалась от моих услуг. Все, что у них там происходит, теперь не мое дело. Но, с другой стороны, некто звонил мне на сотовый и предлагал убраться из города в течение двадцати четырех часов. Вот это уже напрягало. Я слишком завязла в этом деле. Теперь мне не было обратной дороги. Надо было довести дело до конца и нейтрализовать того звонившего. Только так. А Старкова, если ей так нравится, пусть остается со своими проблемами. Я попрощалась с Денисовым, села в такси и поехала по направлению к дому. Слежки вроде бы не было. Если кто-то за мной все же следил, они были настоящими профи. Я велела водителю покружиться по городу, а сама погрузилась в тягостные размышления.

Из подозреваемых остался Барбулат да банда пиратов. Между ними была какая-то связь. Яхт-клуб. Ответ лежал на поверхности. Барбулату принадлежала часть яхт-клуба. Кто-то из его членов организовал эту банду. У них есть средства, скоростные катера и ангары, где можно прятать технику после очередной вылазки. Только зачем бизнесмену организовывать какую-то дурацкую банду, которая никого по-человечески и ограбить не может? Грабить отдыхающих на турбазах – не самое прибыльное занятие. Неоправданный риск и траты на оружие, технику и «зарплату» членам банды. Не за бесплатно же они всех грабят! Если бы я была на их месте, то взяла бы лучше банк. Риски не намного выше, а прибыль несравнима с турбазой.

Я решила не ломать голову, а просто взять и проверить все на месте. Для начала я позвонила Земляному.

– Здравствуйте, Вячеслав Юрьевич, не ждали?

– О, Евгения, здравствуйте! – обрадовался следователь. – У вас что-то есть для меня?

– Нет, но, возможно, появится, если вы ответите мне на пару вопросов, – произнесла я бодрым голосом, – как, договорились?

– Договорились, – энтузиазма в голосе следователя здорово убавилось.

– Вы не могли бы мне описать катера, на которых грабители подъехали к теплоходу? – спросила я. – Там же было полно свидетелей. Они должны были видеть.

– Евгения Максимовна, вы понимаете, что требуете от меня невозможного? – заартачился следователь. – Я не имею права обсуждать с посторонними детали дела. Это подсудное дело. Меня с работы выгонят.

– Старая песня, – вздохнула я, – ответьте, вы хотите, чтобы завтра эти уроды были у вас в руках или нет? Или хотите, чтобы начальство продолжало вас дрючить и дрючить после каждого нового нападения?

– Я не верю, что вы вот так запросто раскроете такое сложное дело, – с сомнением в голосе произнес Земляной. – Вот не думайте, что мы тут сидим и в носу ковыряем. Мои парни работают и ночью и днем. Мы проверили каждую лодочную станцию, каждый частный лодочный ангар на реке в пределах области. Проверили тех, кто когда-либо покупал подобные катера…

– Что, на спор? – предложила я весело, хотя даже сама не верила в быстрый успех своего предприятия.

– Нет, увольте, с вами я без штанов останусь, – ответил следователь после паузы, – допустим, вы узнаете, кто за этим стоит. Дальнейшие ваши действия?

– Я позвоню вам, – ответила я просто, – позвоню и все расскажу.

– Да ну! – с недоверием буркнул следователь.

– Да, – я постаралась быть как можно убедительнее.

– Да, – эхом повторил следователь, – и вы не станете устраивать в Тарасове очередной Армагеддон, не будет погонь, планов «Перехват» и «Вихрь-антитеррор», и в городе не станут объявлять чрезвычайного положения?

– Ну, уж вы распишете прямо! – хохотнула я. – Говорю же, серьезно, узнаю что, сразу позвоню вам.

– Ладно, верю, – вздохнул Земляной, – короче, слушайте…

По его словам, катера имели довольно приметную окраску – маскировочную, на антенне, как полагается, флаг с черепом и костями. Государственные регистрационные номера отсутствовали, вероятно, их заклеили, если они вообще были. Так, обычные скоростные катера. По набору фотографий свидетели указали похожие на них и тем самым определили примерно марку, производителя и мощность двигателя. При нападении на прогулочный теплоход и в остальных случаях катеров было два. На каждом по пять человек. Вооружены преимущественно автоматическим оружием украинского производства. Нападения всегда проводились стремительно. Жертвы не успевали опомниться, а пираты уже уносились прочь с награбленным. До случая с теплоходом жертв не было, только раненые, избитые, да у одного мужчины во время нападения случился инфаркт, и он позже скончался в больнице.

– Что, это вам здорово поможет? – закончив, уточнил следователь с неприкрытым сарказмом.

– Да, именно этого мне и не хватало, – соврала я.

– И завтра вы мне скажете, кто они и где их искать? – весело спросил Земляной.

– Ну, если не завтра, то послезавтра или на следующей неделе, – бросила я, глядя на городской пейзаж за окном такси.

– Так говорили, что завтра! – с обидой напомнил Земляной.

– Говорила, – подтвердила я, – но иногда все происходит не так быстро, как этого хочется, и приходится с этим мириться. Ладно, спасибо за информацию, до свидания. Я сама вам позвоню.

Сбросив следователя, я набрала свою знакомую из лаборатории. Хотелось узнать, чего она добилась, работая с образцами крови, которые я ей передала. А добилась, как выяснилось, она немногого. Кровь принадлежала молодому мужчине примерно от восемнадцати до тридцати пяти лет. Парень находился в очень хорошей форме. Никаких отклонений, излишка холестерина или свободных радикалов, воспалительных процессов, наследственных болезней или генетических изменений – словом, здоров как бык. Проверка крови по базе данных показала, что подобные образцы никогда не фигурировали ни в одном из дел. Она обзвонила все морги, проверила всех мужчин с огнестрелами, и ничего. Поблагодарив ее, я подумала, что отсутствие результата – тоже результат. Если подстреленного нет ни в больницах, ни в моргах, значит, он либо еще жив и занимается самолечением, либо умер и похоронен где-то подальше от людских глаз, в каком-нибудь лесочке или на дне реки. Поскольку я сама часто занималась самолечением, я знала, что это вполне реально, но нужны соответствующие медикаменты, а купить их можно лишь в аптеке. Человек обычно не думает, что может быть подстрелен, и не хранит соответствующий набор медикаментов дома. Большинство же современных аптек подключены к Интернету. Юзер! Я достала телефон и, набросав краткое послание, отправила его парню по электронной почте. В послании говорилось, что и где нужно искать, соответствующий перечень лекарств и возможные комбинации. Только я закончила с этим, как мне позвонила моя дражайшая тетя.

– Женя, ты уже третьи сутки отсутствуешь. Я все жду, жду, когда ты соизволишь позвонить, но все зря. Тебе на меня плевать. Я не знаю, где ты, что с тобой. Вдруг ты ранена? Знаешь, что я чувствую?

– Со мной все в порядке. Не звонила, потому что много дел. И вообще, тетя, мы же договорились, что во время работы ты не будешь мне звонить, – напомнила я, – а в экстренной ситуации ты должна была отправить мне сообщение. Я бы сразу примчалась. Ведь я тоже волнуюсь за тебя.

– Ладно, когда ты появишься? – перебила меня тетя Мила.

– Скоро, я уже подъезжаю к дому, – заверила я, бросив водителю: – Останови здесь. – И полезла в сумочку за деньгами, продолжая говорить: – Тетя, а может, купить чего надо? Я, если что, могу забежать в супермаркет по дороге.

– Нет, ничего не надо, ты, главное, сама приходи, – ответила тетя.

– Ладно, скоро буду, – сунув сотовый в сумочку, я забрала у водителя сдачу и вышла из такси. Дальше до дома я добиралась на маршрутке.

К моему приходу тетя уже накрыла на стол. Благодаря ароматам печеного и жареного, витавшим в квартире, я почувствовала дикий голод, а мой желудок люто заурчал, требуя заполнения.

– Когда ты последний раз ела полноценную еду? – нахмурив брови, спросила тетя Мила.

– После «Сигмы» для меня вся еда полноценная, – отмахнулась я, вытирая помытые руки полотенцем, – сначала накорми, напои, а потом ответ держать вели.

– Все уже на столе ждет, – ответила тетя и мечтательно улыбнулась: – Ой, Женя, ты так похожа на свою мать! Вот сейчас смотрю на тебя, и кажется, что это она.

– Да, ясно, – произнесла я скомканно. Тема была мне неприятна. Слишком много воспоминаний. Однако я не стала говорить об этом тете, чтобы ее не расстраивать. Она любила сестру, тяжело переживала ее смерть и до сих пор до конца не пришла в себя с того дня.

Я села за стол, а тетя поставила передо мной тарелку с крем-супом из белых грибов с зеленью. Ложка утонула в чем-то, напоминающем жидкое картофельное пюре. Как я и предполагала, тетя просто физически не могла приготовить нечто плохое или невкусное. Набирая очередную ложку, я заметила:

– Вкусно, но на вид не очень, как какое-то детское питание.

– Этот суп по-другому никак не приготовишь, я и сливок туда добавила, – извиняющимся тоном проговорила тетя Мила. – На второе цыпленок с марсалой. Думаю, он тебе больше придется по вкусу. Ты же любишь все мясное.

– Да, что бы ты ни приготовила, мне все придется по вкусу, – ответила я и быстро доела суп, чтобы перейти к следующему блюду. Цыпленок действительно и выглядел, и пах изумительно. Плюс к нему был грибной винный соус, зелень, овощи.

– Это итальянская кухня, – просветила меня тетя, – я видела по телевизору, как готовят, подумала и решила сделать сама такое же.

– Ой, тетя, точно, включи телевизор, посмотрим новости, – спохватившись, попросила я.

Тетя Мила машинально протянула руку, взяла с холодильника пульт и включила телевизор, который висел на стене кухни. При этом она продолжала рассказывать, как готовится цыпленок:

– …значит, делаешь в кастрюльке маринад, туда укроп, соль, молотый перец на глаз. Затем натираешь им курицу. Потом варишь морковь, нарезаешь тонкими кольцами лук, давишь три зубчика чеснока. Наливаешь в сотейник вина, доводишь до кипения, туда грибы, лук, чеснок, солишь и перчишь. Варишь двадцать минут на медленном огне до загустения, добавляешь сливок и взбиваешь. А курицу жаришь, как обычно, на гриле…

Я вполуха слушала ее, кивала в нужных местах, но основное мое внимание было приковано к происходящему на экране телевизора. Репортер на фоне сгоревшего «УАЗа» рассказывал о кровавой драме, разыгравшейся несколько часов назад в Северном районе Тарасова.

– …следствие еще не выяснило, для чего ранее судимые мужчины переоделись в форму милиционеров и куда ехали, вооруженные, на списанной милицейской машине. Одно ясно, цели, которые они преследовали, выходили за рамки закона и общественной морали. В их действиях явно прослеживается преступный сговор. Но что-то не получилось. Эксперты предполагают, что один из мужчин в «УАЗе» забавлялся с гранатой, а затем, скорее всего, случайно выдернул чеку и выронил на пол. Произошел взрыв. В результате – два трупа. Уцелел лишь шофер, успевший выпрыгнуть из машины. Мужчина задержан и дает показания. По его версии, он с друзьями ехал на охоту, а гранату кто-то подкинул в машину, и от сотрясения она сама взорвалась. Свидетели видели на месте происшествия какую-то девушку и юношу, но задержанный отрицает это и утверждает, что в машине их было лишь трое. Против него заведено уголовное дело по факту незаконной покупки, ношения и хранения огнестрельного оружия и взрывчатых веществ в сговоре с группой лиц.

– Женя, ты меня слушаешь? – одернула меня тетя Мила.

– Конечно! – делано возмутилась я.

– Рецепт простой, и ты сама сможешь приготовить цыпленка, если вдруг меня рядом не будет, – продолжала она.

– Да без проблем, – буркнула я с набитым ртом, отрезая очередную порцию мяса.

– Я ватрушек с творогом напекла, будешь? – поинтересовалась тетя, не ожидая отрицательного ответа. – Они еще даже не остыли.

– Давай, давай, две и кофе со сливками и корицей, как ты там делаешь, – ответила я, заканчивая с цыпленком. Тетя с радостью бросилась выполнять мои желания, рассказывая на ходу, что произошло за время моего отсутствия. Соседка со второго этажа вышла замуж; чью-то там машину подожгли хулиганы, подруга тети Мария Александровна вновь попалась в сети торговцев пластмассовыми массажерами китайского производства, и ее кинули на двенадцать тысяч.

При последних словах у меня чуть кружка с кофе из рук не выпала, так как при входе на тумбочке у телефона я видела массажер в открытой упаковке и подумала тогда, что тетя опять покупает всякую хрень.

– Тетя, а что там в коридоре на тумбочке? Это не ты ли случайно купила? – осторожно спросила я у нее.

– Нет, что ты, это Мария Александровна отдала свой, – всплеснув руками, ответила тетя Мила, – сказала, что расстраивается, когда его видит.

– Ясно, – выдохнула я с облегчением.

– Ты уже закончила свое дело? – поинтересовалась тетя в перерыве между мытьем тарелок.

– Пока еще нет, – ответила я, поблагодарила ее за вкусный обед и пошла в свою комнату. Там быстро просмотрела то, что прислал Виталий, и начала переодеваться. В моей голове к этому времени сложился четкий план дальнейших действий. Милиция, конечно, проверяла все скоростные катера, зарегистрированные в области, все лодочные базы, но сомнительно, чтобы они особенно усердствовали в яхт-клубе. Им показали то, что считали нужным. Кто ж им позволит без особых оснований проводить в таком заведении полноценный обыск? Членами клуба являлись первые лица области. Ни у кого и мысли не могло возникнуть, что банда пиратов затаилась в столь элитном месте. И вообще, на такой огромной территории, какую занимал яхт-клуб, нетрудно утаить пару скоростных катеров. У меня даже была догадка, где их прячут. Оставалось эту догадку проверить. А за всем, конечно, стоял Барбулат. Он очень осторожен и хитер, поэтому и не выдал себя до сих пор.

В тайнике, в спинке кровати, у меня были спрятаны различные документы, удостоверения, пропуска и тому подобное. Порывшись, я выбрала удостоверение санинспектора. Затем проверила и перезарядила оружие. В качестве маскировки надела парик с длинными черными волосами. Этого было достаточно. Ведь я не была частой гостьей яхт-клуба, так что узнать меня там никто не мог. К тому же я не собиралась там устраивать перестрелок, взрывов и всего того, что может привлечь внимание правоохранительных органов. Мне предстояло лишь зайти, проверить наличие катеров и выйти, только и всего.

Приладив парик, я занялась макияжем. Нанесла на веки фиолетовые мерцающие тени, причем более светлого оттенка во внутренний уголок глаза и под бровь, а темные на подвижное веко, в складку века, двигаясь от внешнего угла к внутреннему, и подчеркнула контур глаза. Подвела нижние и верхние веки черным, а затем накрасила ресницы тушью: верхние – двумя слоями, а нижние – одним. Яркие тени уравновесила минимумом тона, нанеся лишь немного бронзера, и бледно-розовой помадой. Цвет лица от этого получился удивительно свежим. Все гармонировало с моей от природы смуглой кожей. Последний штрих: я слегка затемнила брови гелем, придающим оттенок, что еще сильнее акцентировало внимание на мерцании теней.

Рассматривая свое изображение в зеркале, я подумала, что все-таки хорошо, что в Ворошиловке нас учили не только стрелять, но и профессионально накладывать макияж, делать прическу и все остальное, что помогало курсанткам разить врага своей красотой, прежде чем в ход шло оружие.

Из одежды я выбрала строгий темно-синий костюм и белую блузку. В качестве обуви – босоножки из лакированной кожи на невысоком, широком каблуке, с удобной устойчивой платформой. Инспекторша будет одновременно строгая и красивая.

– Опять бежишь? – с укором спросила тетя, столкнувшись со мной в коридоре.