500 великих загадок истории Николаев Николай

Авантюра большерецких острожников

О Мауриции Беневском написаны десятки книг, сотни статей. Во Франции даже появилась опера «Ссыльные с Камчатки». Беневский связал свое имя с историей множества стран – Европы, Азии, Африки, Америки. Где только не осталось следов его деятельности – в архивах России, Польши, Венгрии, Японии, Китая, Франции, Англии, США, Голландии! В сегодняшней Республике Мадагаскар имя Беневского внесено в энциклопедии. В столице страны есть улица Беневского: он – часть истории Мадагаскара…

Барон Мауриций Август Беневский (иначе – Мориц Беньовский), выходец из венгерского аристократического рода. Впрочем, сам себя он охотно называл поляком, и еще охотнее – генералом. Ловкий, энергичный и смелый, он был одним из тех талантливых искателей приключений, каких немало повидала Европа XVIII столетия. С 14 лет – солдат. В 1756 г. сражался с пруссаками при Любовице, год спустя – под Прагой, затем под Домштадтом. Пока воевал, умер отец, и имение, которое юный барон должен был по праву унаследовать, захватили его проворные зятья.

В 1768 г. из Польши неожиданно приходит письмо: влиятельные польские аристократы создали в Баре конфедерацию для борьбы с королевской властью и вмешательством царской России в польские дела и, высоко оценивая боевой опыт барона, предлагают ему вступить в их ряды. Барон долго не раздумывает…

Мориц Беньовский – часть истории Мадагаскара

Он командует кавалерийским отрядом, геройски сражается в первых рядах. В одном из сражений израненный Беневский попадает в плен. Его везут в Киев, оттуда в Казань. С пленным полковником русские обращаются хорошо, он принят в лучших домах, но не такой Беневский человек, чтобы коротать свой век в ссылке. Барон начинает готовить восстание.

В ночь на 7 ноября 1769 г. за Беневским пришли. Потом были Петропавловская крепость, этап по «Владимирке», бескрайние просторы Сибири и, наконец, Камчатка, Большерецкий острог…

Большерецкие узники не намерены сидеть сложа руки.

Участники бунта назвали себя «Собранная компания для имени его императорского величества Павла Петровича» и присягнули «законному государю». Накануне отплытия ссыльные оставили «Объявление» для сената на девяти листах. В нем они гневно обрушились на произвол, несправедливости и притеснения властей.

В «Объявлении» писалось также, что законный государь Петр III, внук Петра Великого, свергнут с престола и убит, власть в стране захватила немка-узурпаторша, что царевич Павел (будущий император Павел I) незаконно лишается престола.

Спустившись на плотах к морю, острожники погрузились в Чекавинской гавани на галиот «Св. Петр». Отбив кувалдами и ломами вмерзшее в лед судно, вышли в открытое море. На маленьком корабле водоизмещением в 250 т поместилось 42 человека.

Беневский имел вполне приличное морское образование и, располагая картой, мог вести корабль куда угодно.

В начале июля беглецы, испытав все муки долгого плавания, страдая от скверной еды, жары и нехватки пресной воды, достигли берегов Японии. Высадиться беглецам здесь не дали, но воду и рис на борт доставили. Барон велел поднимать паруса. Галиот пошел дальше на юг, к островам Рюкю, где беглецов приняли очень хорошо. Местные жители варили гостям еду, приносили рыбу и кокосовые орехи, угощали рисовой водкой…

Отремонтировав истрепанный дальним плаванием корабль, беглецы подняли паруса. Больше недели «Св. Петр» шел по пустынному морю, пока на горизонте не показалась земля. Это была Формоза (Тайвань). Первая же высадка на берег привела к стычке с аборигенами («индейцами»). В поисках удобной и безопасной бухты пришлось долго идти вдоль побережья. Но едва лишь снаряженная с галиота команда в поисках воды решилась проникнуть чуть дальше в глубь острова, как вновь произошло столкновение.

Барон направил галиот к берегам Китая. «Св. Петр» вошел в порт Макао – далекую португальскую колонию на китайском побережье. Беневский нанес визит губернатору и, после недолгих переговоров, продал ему галиот со всем такелажем, якорями, пушками, ружьями, порохом, артиллерийскими припасами и провиантом. Команда была переведена на берег и получила «довольную пищу» от португальцев.

Беневский уплатил Ост-Индской компании крупную сумму за перевозку его команды в качестве пассажиров до Франции. Утверждения, что барон продал галиот ради личной выгоды, несправедливы: у Беневского все-таки был определенный кодекс чести, и он старался ему следовать.

Прибыв во французские владения в Индийском океане, беглецы поселились на Маврикии в городе Порт-Луи, где им, как пишет в своих записках «шельмованный казак» Рюмин, «определена была квартира, и пища, и вина красного по бутылке в день, и денег по некоторому числу… и жили мы в том городе восемь месяцев и девятнадцать дней». Рюмин был уверен, что девять месяцев русские беглецы прожили в Порт-Луи за счет королевской казны, но это вряд ли! Надо полагать, что и здесь барон позаботился о своих товарищах, прежде чем уехать в Париж. Там на Беневского смотрели как на героя. А он один за другим выдвигал головокружительные проекты подчинения французской короне Формозы, Алеутских, Курильских островов…

В Париже к ним отнеслись прохладно: эти острова лежат где-то на краю света, до них за год не доплывешь. Зато был нужен человек, способный организовать колонию на Мадагаскаре, и отважный Беневский с боевым прошлым и фантастической энергией годился для этого как нельзя более.

В марте 1773 г. барон получил последние инструкции, касающиеся управления Мадагаскаром, и уехал в Порт-Луи. Последовать за ним решились только 11 человек.

В феврале 1774 г. Беневский во главе полка волонтеров высадился на Мадагаскаре. Заложенную им новую крепость он назвал Луисбергом – в честь короля Людовика XV.

В отношениях с туземцами Беневский был крайне осторожен. Мало-помалу добившись более тесного общения с ними, он пытался просвещать их, боролся с варварскими обычаями. Постепенно в среде островитян у него стало появляться все больше сторонников. Близ Луисберга выросли еще два форта, между ними пролегла дорога, появились плантации, где произрастали злаки, сахарная свекла, хлопчатник… В залив Антонжиль все чаще стали заходить торговые суда.

Король Людовик XVI пожаловал Беневскому титул графа, чин бригадного генерала, орден Св. Людовика и крупное денежное вознаграждение. Беневский представил свой проект овладения Мадагаскаром – не с помощью войск, а силами местной знати. Фактически он предлагал Франции установить протекторат над Мадагаскаром при признании его главой этого острова. Но французских чиновников его доводы не убедили.

Беневский остался не у дел. Он вернулся в родную Австрию, вступил в армию и отправился на войну с Фридрихом Прусским. За боевые заслуги императрица Мария-Терезия простила ему старые прегрешения и даже велела возвратить Беневскому часть конфискованного когда-то имущества.

В апреле 1783 г. Беневский вновь вернулся во Францию. Мысль о возвращении на Мадагаскар не давала ему покоя. Он нашел средства, купил корабль, загрузил его товарами и продовольствием и 25 октября 1784 г. вышел в море.

Беневский высадился на северо-западном берегу острова, в заливе Антангар. Хотя его не было на Мадагаскаре восемь лет, островитяне хорошо помнили барона. Беневскому везде отдавали почести, оказывали всемерную помощь. Барон делал все для того, чтобы упрочить свое положение и наладить старые связи. Послания к мальгашским вождям Беневский подписывал так: «Мауриций Август, милостью Божией король Мадагаскара».

Колониальные власти считали, что Беневский полон опасных замыслов. Пора дать понять этому «королю», кто настоящий хозяин! К форту Мавритания – столице Беневского – двинулся карательный отряд капитана Ларшера. Точной дороги никто в отряде не знал. Шли, пробираясь через девственный лес, и… случайно наткнулись на замаскированную тропинку. Беневский не предполагал, что французы ее обнаружат! Его укрепления были возведены большей частью со стороны моря. Таким образом, Ларшер беспрепятственно обошел Мавританию с тыла.

На рассвете Беневский вышел на крыльцо и увидел бегущих к форту солдат. Он схватил мушкет и крикнул: «Всем к частоколу!» Рядом с ним встали его соратники: сын большерецкого священника Иван Устюжанинов, барон д’Адельгейм, юный Генский, четыре матроса-американца, солдаты-мальгаши… Барон грозно предупредил атакующих: кто сунется к форту – пуля в лоб! Но, увы, одна из первых пуль попала прямо в него, прошив грудь Беневского навылет.

Удивительный каприз судьбы: в этой стычке не погиб никто, кроме 45-летнего «короля Мадагаскара».

Тиббу – «внуки эфиопов»?

За сахарские оазисы испокон веков велась ожесточенная борьба. Здесь столкнулись интересы туарегов и тиббу. Между ними в течение сотен лет шла война за владение богатыми и прибыльными соляными копями.

Французские колониальные войска положили конец войне, усмирив и туарегов, и тиббу. В то время как туареги оказали пришельцам героическое сопротивление, тиббу ушли в недоступные горы и тем самым избавились от пагубного влияния захватчиков…

Всем, что стало известно в Европе о тиббу, мы целиком обязаны немецкому путешественнику Густаву Нахтигалю, давшему во время своего путешествия к султану Борну следующее весьма подробное их описание: «У большинства из них – темная кожа различных оттенков желтизны. Все худощавые, без икр, пропорционально сложенные, среднего роста, с очень тонкими конечностями; они значительно отличаются по своим внешним данным от того типа, который принято определять как негроидный. Волосы у них длиннее и менее курчавые, чем у большинства негров, бороды также жидкие; они выделяются живым и умным взглядом, изящной походкой и пластичными движениями».

Люди народа тиббу

Французский географ Огюстен Бернар полагает, что тиббу, так же как и туареги, являются потомками гарамантов, которые, однако, смешались с каким-то негроидным туземным народом. В пользу этого говорит тот факт, что их обычаи и нравы очень похожи на обычаи и нравы туарегов. Таким образом, по его мнению, – это берберы, освоившие один из суданских языков.

К совершенно противоположному мнению пришел французский этнолог Жан Шапелль. Он считает, что тиббу – потомки не гарамантов, а преследуемых гарамантами «эфиопов». Действительно, многие обычаи и внешний облик тиббу могут служить доказательством этой теории.

Тиббу получили свое название от нагорья Тибестии. Они состоят из нескольких небольших групп, язык которых отличается незначительными диалектными особенностями. На севере, в Тибести, до самого Феццана, живет группа теда; на юге, вплоть до Борку, – группа даза совместно с подгруппой креда (у Бахр-эль-Газаля); в горах Эннеди, на юго-востоке от Тибести, обитают бидеяты, а южнее, в Дарфуре и Вадаи, – группа загава.

Нагорье Тибести – родина тиббу.

Тиббу всегда очень тяжело жилось в этом краю. Они вынуждены были беспрестанно бороться с голодом. Многие перекочевали в более плодородную долину Бардаи на северо-востоке нагорья.

Английский путешественник Ричардсон еще сто сорок лет назад описал невзыскательность и выносливость тиббу: «Когда тиббу, житель Тибести, отправляется в путешествие, у него с собой только козий бурдюк с водой и несколько горстей фиников. Если эти запасы кончились, он может три дня подряд ничего не брать в рот, просто туже затягивает пояс и продолжает свой путь. На следующий день он снова затягивает пояс. Если же он и после этого не находит ничего съестного, то уже всерьез огорчается…»

Жизнь тиббу Тибести подчинена строгому ежегодному ритму. Они кормятся за счет своих стад и садов.

У тиббу, как и у всех народов Сахары, своя социальная иерархия. Правда, она не настолько резко выражена, как у туарегов. В основном различают «благородных» и вассалов. Последние обязаны платить дань «благородным». Следует отметить, что «благородные» не считают ниже своего достоинства работать. У тиббу нет царя, высший авторитет для них – вождь племени. Однако и он не обладает большой властью. Его главная функция – «внешнеполитическая». Вождь обязан вести переговоры с другими племенами, если речь идет о разграничении пастбищ и т. п. Раньше он был также военачальником во время войны.

У тиббу кузнецы образуют относительно многочисленную касту – азза, куда входят и представители других профессий, как, например, деревообделочники, скорняки и охотники, так как кузнецы-тиббу обрабатывают исключительно металл. Азза сохранили множество доисламских обычаев. Это опять-таки позволяет предположить, что они не тиббу, а потомки другого народа, который жил в Тибести до прихода сюда кочевников-скотоводов и в обычаях и нравах которого сохранились остатки первоначальной сахарской культуры.

Тиббу – мусульмане. Предполагают, правда, что они приняли мусульманство всего лишь двести или триста лет назад. Они присягают на Коране, однако они также верят в то, что ложная клятва неизбежно приведет в течение одного года к смерти клятвопреступника. Очень немногие тиббу отправляются на богомолье в Мекку, а в дни уборки урожая в торжественной обстановке исполняются древнейшие анимистические ритуалы плодородия.

Положение женщин основывается на удивительном смешении мусульманских и домусульманских обычаев.

В Тибести в настоящее время происходит процесс, совершенно противоположный тому, который наблюдается на северо-западе Сахары. Если там кочевничество идет на убыль, то в Тибести оно процветает. Как только оседлый или полуоседлый тиббу заработал достаточно денег для покупки нескольких верблюдов, он тут же снимается с места. Причина, очевидно, не только в дальнейшем наступлении пустыни, но и в стремлении тиббу уйти из-под контроля властей, сохранив свободу.

Колесницы в пустыне

Жаркое утро Сахары, 1933 г. Военный отряд под командой лейтенанта Бренана совершает разведывательный рейд по высохшему руслу реки Джерат на плато Тассилин-Аджер. Под тенью редких деревцов патруль устраивает привал. Кругом на скалах многоцветные рисунки: идут слоны, носороги, жирафы, тяжело ступают гиппопотамы, танцуют люди… мчатся боевые колесницы.

Рядом с колесницами на рисунках видны люди, по облику, цвету кожи и одежде они явно отличаются от всех изображенных на скалах типов местного населения. Это светлокожие рослые чужестранцы, вооруженные мечами, копьями или дротиками, с круглыми щитами в руках. Они ведут коней, запряженных в двухколесные колесницы, или стоят на колесницах. Кто эти люди?

«Еще дальше к югу от насамонов, в стране диких зверей, живут гараманты, которые сторонятся людей и избегают всякого общения. У них нет никакого оружия ни для нападения, ни для защиты». Это запись Геродота. Если верить Тациту, то гараманты – это «свирепое племя, своими набегами наводившее ужас на соседей». Откуда столь противоречивые данные? Почему не сходятся показания древних при описании одного-единственного народа в Северной Африке?

В 1933–1934 гг. экспедиция Итальянского географического общества во главе с известными археологами и антропологами Д. Паче и Дж. Серджи произвела раскопки в Узде-эль-Аджаль (Ливия), центре предполагаемой страны гарамантов. На участке в 160 км ученые обнаружили самый представительный некрополь в Северной Африке – около 4500 могил. Серджи разделил найденные костяки на четыре группы. В первой он объединил высоких людей с длинным черепом, тонким носом и высоким лбом, похожих на тех, что изображены на египетских фресках середины 2-го тыс. до н. э. Это были самые древние захоронения. Во вторую группу вошли более поздние захоронения, по возрасту соответствующие римскому времени; погребенных отличала некоторая смешанность черт. У представителей третьей группы отмечено сильное негроидное влияние, а четвертый тип – полностью негроидный.

Таким образом, удалось установить, что в расовом отношении «гараманты» древних не представляли единства. Становится понятной противоречивость сообщений о гарамантах античных авторов: Геродот, Тацит, Ливий, Птоломей и другие получали сведения о разных слоях гарамантского общества. Верхний, средиземноморско-берберский, отличался агрессивностью и устраивал охоты на «пещерных эфиопов», нижний слой – жители южных районов с темнопигментированной кожей – был лишен всяких прав.

А колесницы? На всех сахарских фресках они изображены в так называемом летящем галопе: тело лошади как бы распласталось в воздухе, копыта не касаются земли, передние ноги выброшены вперед, задние – назад. Тот же вид галопа преобладает на рисунках… Эгейского бассейна, микенской культуры Греции и Крита. С этого сопоставления начинается новая гипотеза о происхождении сахарских колесниц и самих гарамантов.

Согласно легенде, сохраненной Аполлонием Родосским и Птолемеем, у дочери критского царя Миноса был от Аполлона сын Гарамант – праотец ливийского народа…

Но одного только сходства сахарских колесниц с минойскими и совпадения антропологического типа «народов моря» с высшим, светлокожим слоем общества у гарамантов недостаточно для того, чтобы с уверенностью констатировать «такие связи». И ученые продолжили поиск.

Само слово «гарамант» имеет догреческий суффикс «-ант». Откуда он мог прийти в Северную Африку, если не из Эгейского бассейна? Вот заключение советского ученого, специалиста по древней истории Средиземноморья и Африки, К. Поплинского, занимавшегося этой проблемой: «Мы склоняемся к предположению, что слово “гарамант” возникло в конце II тысячелетия до н. э. в ходе формирования гарамантской общности из ливо-берберского этнического ядра и постепенно адаптировавшихся в нем эгейцев».

О жизни гарамантов известно совсем мало. В социальном отношении они находились на стадии формирования классового общества. Главный объект эксплуатации был сначала вне их этноса – негроидные племена Сахары и Судана, которые потом были включены в социальную иерархию гарамантов. Воинственность и торговые операции, о которых речь пойдет дальше, объясняются так называемым всадническим подтипом хозяйственно-культурного типа скотоводов-кочевников, к которому причисляют гарамантов современные исследователи.

Единственным видом ремесла было гончарное производство. Изготовляли черные и красные сосуды с линейным орнаментом, удивительно похожие на те, что найдены при раскопках на Крите, Мальте, в Сицилии, Сардинии.

Прекрасно знавшие районы сегодняшней пустыни, они были единственными посредниками в обширной торговле, которую вели с Африкой Карфаген и Рим.

Наскальные рисунки в Сахаре

Значительно больше известно о связях гарамантов с Римом.

«За ним (горным хребтом. – Авт.) – пустыня, потом Телги – город гарамантов… Все они были покорены римским оружием… До сих пор дорога к гарамантам была непроходима, так как разбойники из этого племени засыпали песком свои колодцы…» Так через Плиния и других авторов Рим знакомился с загадочными хозяевами Сахары. В разные периоды владычества Рима в Северной Африке у гарамантов побывало множество римлян. Так, римский легат Корнелий Бальб отправился с войском через Сахару. Плиний упоминает о том, что Бальб встретил на своем пути несколько рек, одна из которых называлась Дасибари. Поиски аналогов в различных источниках ничего не дали. Но неожиданно оказалось, что сонгаи, жители Западного Судана, называют этим словом реку Нигер! Значит, Бальб дошел до Нигера. Если эти версии хоть наполовину верны, то можно констатировать, что европейские путешественники Д. Денхэм, X. Клаппертон и У. Аудни далеко не первыми открыли в XIX веке столь далекие от цивилизации пустынные и мрачные места.

Дикие животные, страусовые перья, слоновая кость, рабы – все это по длинным караванным путям собиралось на побережье Северной Африки и затем переправлялось на судах в Рим. Только человек, знающий пустыню, может представить, сколько мужества и лишений требует перевозка по Сахаре животных, особенно таких крупных и не приспособленных к пустыне, как слоны и бегемоты. Их везли в гигантских клетках на колесах, везли с неимоверными трудностями, чтобы потом убить…

Летом 1914 г. итальянские археологи раскопали большую римскую виллу в ливийской деревне Элитен, в 100 км от древнего города Лептис-Магна, и открыли участок мозаичных полов, представлявших огромный интерес.

На мозаике отчетливо видны два человека, стоящие на странном сооружении – то ли на повозке, то ли на тачке; оба привязаны за руки к вертикальному шесту, прикрепленному к днищу повозки. Сущность бесчеловечной затеи состояла в том, что привязанных к шесту пленников вытаскивали на арену, а затем выпускали голодного хищника – тигра, льва или леопарда. Но вот что самое удивительное: светловолосые, рослые, голубоглазые пленники в этой сцене – гараманты, именно их терзают леопарды. Пойманные гарамантами в Африке, перевезенные через пустыню и проданные римлянам, леопарды снова встретились с гарамантами, на этот раз в совершенно иной роли: мучитель и жертва поменялись местами.

Около 668 г. н. э. арабский военачальник Укба ибн-Нафи захватил район между Бенгази и Триполи и пошел с войском на юг.

Куда могли отойти теснимые арабами гараманты? Будучи этнически разнородными, они, видимо, расходились в разных направлениях различными по величине группами. Тассилин-Аджер, Ахаггар, Эннеди и Тибести могли стать конечными пунктами таких откочевок. Вывод ученых: большая часть гарамантов участвовала в создании этнической общности туарегов и теда.

У всех этих этнических групп сохранились легенды о белых пришельцах с севера, совпадающие по времени возникновения с «исчезновением» гарамантов. Современные тубу до сих пор вспоминают гробницы «насара» – «белых людей», живших среди них. Загадочны и уникальны руины близ города Барку; по местным преданиям, они принадлежали белым людям. У теда есть легенда о гиганте-людоеде, которого смельчаки теда убили почти тем же способом, что и спутники легендарного

Одиссея – циклопа. Может быть, это отголосок греческого мифа о циклопе Полифеме?

Итак, в разгадке тайны гарамантов сделан важный шаг вперед. Но это лишь первый шаг.

Путь фульбе

На горных пастбищах Фута-Джаллона изнуряющая жара чувствуется не так сильно, как в соседней Нижней Гвинее. Но и здесь сказывается близость влажных тропических лесов. В ложбинах меж холмов – редкие поселения, маленькие круглые хижины, чем-то напоминающие ульи. Днем здесь все кажется вымершим.

…Обычная картина любой африканской деревни. Циновка у входа в хижину приподнимается, и выходит рослый и статный человек. Но почему черты его лица так удивительно напоминают европейские? Он смугл, но не темнокож. Заезжий путешественник или, может быть, араб, отставший от группы кочевников на верблюдах? Нет, это чистокровный фула, давнишний житель этих мест.

Англичане называют этот народ «фулани», французы – «пёль» и т. д. Откуда произошло название «фульбе», никто не знает. Предполагают, что оно пошло от корня «пул» («фул») – «красный», или «коричневый».

Фульбе можно встретить не только на гвинейском плато Фута-Джаллон. Они входят в состав населения более десяти западноафриканских стран: с севера на юг – от Мавритании и оазисов Сахары до Камеруна и Нигерии, с запала на восток – от побережья Атлантики до Судана. Особенно много их в Гвинейской Республике, Северной Нигерии, Камеруне и Сенегале. Именно в этих районах возникли в XIII–XIX вв. государственные образования – фульбские эмираты, заставлявшие соседей трепетать при одном упоминании о них.

Женщина племени фульбе

Именно арабам мы обязаны первыми более или менее точными упоминаниями о фульбе. Сведений этих мало, они поверхностны, но их значение велико: арабские путешественники констатировали, что в Западной Африке фульбе жили уже давно, что представители этого народа занимали не последнее место в общественной организации древних государств Западного Судана.

Некоторые сведения о фульбе оставили первые европейские мореходы и путешественники, проникшие в глубь континента. Видимо, они имели о фульбе достаточно точное представление, так как на генуэзских картах XIV в. видно слово «Фоллен» в районе нижнего Сенегала, а на карте Якоба ван Мерса (1668) есть город Фулли, северо-западнее Тимбукту. Известный итальянский путешественник Альвизе Кадамосто упоминает в XV в. о связях португальцев с неким Тамелой (или Тенгелой), называвшим себя «правителем фульбе».

Легенды и предания фульбе тоже передаются гриотами, записаны они в XIII–XX вв. и сходны у различных групп фульбе, живущих на значительном расстоянии друг от друга. Отличаются они лишь мелкими подробностями и не дают нам точного места первоначального обитания фульбе, но можно предположить, что это были плодородные пастбища тех районов, где сейчас раскинулась Сахара, или долина Нила.

Большинство ученых и путешественников прошлого века не имели представления о том, что Сахара некогда не была пустыней. Единственным человеком, выдвинувшим гипотезу о цветущей Сахаре, был немецкий путешественник Генрих Барт. Для середины XIX в. это было гениальное предположение, основанное на глубоком знании Африки и ее жителей. «Сахара не всегда была пустыней», – заключил Барт, увидев наскальные изображения быков в Толь-Изахрене. Здесь на скалах отчетливо видны сцены водопоя близ дороги, и есть все основания полагать, что скот использовался не только как средство пропитания, но и как тягловая сила.

Предположения Г. Барта подтвердились: на огромном протяжении от Нила до Атлантики в Сахаре обнаружены рисунки быков. Значит, в определенную эпоху пустыню населяли скотоводческие народы? Изображения людей недостаточно однородны, чтобы понять, какая именно народность или даже раса представлена в наскальной композиции. В целом на рисунках стройные, гибкие люди, похожие больше на эфиопов, чем на жителей Западной Африки. У некоторых женщин на изображениях характерные прически, они удивительно похожи на фульбские.

И быки, быки вокруг хижин… Как похоже это на фульбский быт!

Возраст рисунков вызвал множество споров, однако недавние находки неолитической утвари несколько прояснили картину: первые миграции с востока Африки на запад континента относятся к 5-му тыс. до н. э. Быстрое размножение животных заставляло пастухов ускорять темп миграции и гнать скот все дальше на запад. Скорость передвижений росла, подгоняла Сахара: началось высыхание Великой пустыни, остановить которое было невозможно.

Около VIII в. н. э. фульбе пришли в долину реки (Сенегал), завоевали жизненное пространство на Фута-Торо в Сенегале и в Масине, Мали, а оттуда пошли обратно на восток – искать новые пастбища. Сегодня мы наблюдаем картину их странствий: на огромном протяжении между плато Дарфур в Судане и рекой Сенегал рассеяны многочисленные группы одного и того же народа – фульбе. Остается, однако, нерешенным вопрос, где они жили до прихода в долину Сенегала. Некоторые ученые настаивают на их марокканской родине, но в качестве доказательств приводят только изображения людей эфиопского типа.

Есть ли еще какие-нибудь подтверждения восточноафриканского происхождения фульбе? На помощь историкам и этнографам пришли специалисты по естественным наукам.

Данные, имеющиеся в распоряжении специалистов, свидетельствуют о сходстве фульбских черепов с черепами представителей различных пастушеских племен Восточной Африки. Точных совпадений всех параметров, которых подчас требуют те или иные взыскательные ученые, трудно ожидать: слишком долго находились в пути фульбе-мигранты, слишком много чужих племен встретили на своем пути. Сравнительная антропология постепенно уступает место другим дисциплинам.

Исследования крови, проведенные французским ученым Ж. Иерно, дали следующие результаты. По некоторым параметрам фульбе оказались близки к таким народам, как гураре, фалаша, тигре, галла; большинство их – жители Восточной и Северо-Восточной Африки. Исследования дали и элементы сходства с жителям Средиземноморья.

Видимо, все-таки еще недостаточно хорошо изучены многие африканские народы, раз приходится столько гадать об их происхождении, выявлять предков и ближайших родственников. У фульбе, как мы видим, их оказалось много. Отрицать все гипотезы и теории так же бессмысленно, как признать верность всех их одновременно.

Тайны страны Куш

Международная археологическая экспедиция в Судане пытается спасти остатки древней культуры на территории, которая скоро окажется на дне нового водохранилища.

Ученые из Англии, Германии, Польши, России, Франции и Судана работают в большой спешке, наперегонки со строителями плотины. Скоро плотина будет готова, и низменность, протяженностью около 200 км, окажется под водой. Для населения Судана эта плотина имеет жизненно важное значение, но все древности, которые археологи не успеют за оставшееся время откопать и вывезти, будут затоплены и пропадут навсегда.

Достижения культуры царства Куш на нубийской земле долгое время недооценивали, так как их затмевал своим величием ближайший сосед – Древний Египет. Не исключено, что египтянам приписали какие-то изобретения их чернокожих соседей. Кушанское царство имело все признаки высокоразвитой культуры: основательные знания из области математики и астрономии, собственная религия, оригинальное искусство и даже письменность. Древний Египет и Нубия очень тесно связаны исторически.

Нубийские пирамиды. Карейма (Судан). Эпоха Кушитского царства

Отношения между соседями были сложные, недружественные, и на египетских памятниках нубийцы чаще всего изображены в виде связанных пленников и рабов. После каждого поражения несгибаемые нубийцы снова поднимались и наносили ответный удар. Во время XXV династии они даже захватили власть в Мемфисе, и в течение почти столетия египетскими фараонами были чернокожие нубийцы.

В трудах греческого историка Плутарха рассказывается, как воины нубийского царя нанесли единственное поражение прославленному полководцу Александру Македонскому в его успешном походе в Египет в 332–331 гг. до н. э.

Александр высадил войско с кораблей и углубился в лес. А леса там были не такие, как в Греции, – огромные толстые деревья в два обхвата, а между ними непроходимая чаща из колючего кустарника и лиан. Нубийцы передвигались в зарослях легко и быстро, зная тайные тропы и проходы. Нубийцы под предводительством мудрого и отважного Кениата заманили греков в лесные дебри и перебили большую часть войска. Они устроили хитроумные ловушки, подпилив деревья, чтобы в подходящий момент обрушить их на головы врагов.

Александр Македонский вывел уцелевшие войска к морю. Беглецы из разбитых отрядов настигли их и тоже бросились к перегруженным кораблям, которых на всех не хватило. Воины давили друг друга, многие схватились за мечи. Только три корабля из десяти кое-как доплыли до цели… С тех пор на землях древней Нубии многое изменилось, и лесов уже давно нет.

Ученые успели обнаружить 141 место для раскопок, которые датируются разными историческими эпохами, в том числе христианско-нубийским периодом XI–XIII–XIV вв. н. э. От этой эпохи остались развалины укрепленных поселений, древних церквей и монастырей, а также многочисленные кладбища. Нынешние жители долины ничего о них не знают и рассказывают фантастические истории, должно быть, придуманные сравнительно недавно.

Первые раскопки входившего в царство Куш города-крепости Кермы на территории современного Судана проведены еще в 1913 г. Руководившего раскопками доктора Райзнера особенно потрясли захоронения. Он вскрыл тысячи могил. Гробницы вельмож поражали внушительными размерами и богатством погребальных даров. Могилы находились внутри круглых земляных холмов, самый большой из которых имел диаметр, равный длине футбольного поля. Погребальные камеры оказались просторнее, чем в египетских пирамидах.

Тела вельмож были уложены на плетеных циновках, натянутых на деревянные рамы на ножках. Рядом с останками громоздились бесчисленные предметы и украшения из золота, бронзы, слоновой кости и фаянса. Вокруг погребальной камеры в подземных коридорах из кирпича археолог обнаружил 322 человеческих скелета. Судя по неестественным позам, эти несчастные были заживо похоронены вместе с правителем и потом метались от смертельного ужаса и корчились в агонии.

Войска египетского фараона Яхмоса сожгли город Керму, и после этого Нубия на пять веков вошла в состав Египта. Но примерно в X в. до н. э., воспользовавшись ослаблением Египта, нубийцы снова завоевали независимость, и царство Куш возродилось с новой столицей Непата, к северу от современного Хартума.

Куда ведут водяные тоннели?

Следуя по пути, который тянется через пустыню от Себы, современной столицы Феццана, к оазису Гат на алжирском берегу, путешественник пересекает подземную водную систему, не имеющую аналогов в истории Африки. Эта система состоит из множества параллельных и пересекающихся шахт, называемых здесь «фоггарас». Скорее всего она была создана усилиями потомков той же расы, чьи рисунки встречаются в горах Акакуса.

Об этих фоггарас известно очень немногое. Несмотря на то что внешне они похожи на ирригационные тоннели в Персии, конструкция африканской системы совсем иная.

Если осматривать систему с высокой точки, она выглядит как цепочка холмов, которые тянутся через песчаную равнину по прямой линии от подножия скал на юге до оазиса на севере. Обнаружены следы более 230 тоннелей. Предположив, что в этом районе пустыни их было около 300, мы имеем, учитывая поперечные шахты, около 1600 км тоннелей, вырубленных в каменной породе под песчаным настилом пустыни.

Не совсем ясна конструкция этой системы. Где вход в эти тоннели? Можно потратить часы, пытаясь найти входное отверстие. Сперва кажется, что решение найти просто. Предположив, что насыпь идет вдоль непрерывного отрезка тоннеля, исследователь продвигается по ней и приходит в конце концов к беспорядочной груде камней в основании откоса, и невозможно определить, в каком месте тоннель исчез. Далее встает вопрос: может быть, строители пробивали тоннели прямо через скалу, чтобы пересечь подземные источники? Или они сооружали искусственные резервуары в конце тоннелей, своего рода бассейны, снабжающие систему дождевой водой, которая стекает по ущельям гор? Но такой метод сбора воды предполагает достаточно и регулярно выпадающее количество осадков. Чтобы найти в современной Сахаре такой влажный климат, нам придется вернуться в столь отдаленные времена, что дух захватывает, – 3000 лет до н. э. Могут ли фоггарас быть настолько древними?

Загадочные водяные тоннели фоггарас

У нас нет точных сведений на этот счет, однако гораздо более вероятно, что эти тоннели были построены как раз потому, что осадков было недостаточно. Следовательно, они должны были быть проведены прямо через скалы, чтобы пройти через подземные родники.

Никто пока еще не смог ни доказать, ни опровергнуть обе гипотезы, поскольку не известны истоки тех немногих ручейков воды, которые до сих пор текут небольшой струйкой вдоль тоннелей.

В настоящее время в Вади-эль-Айал в качестве источников водоснабжения используются только колодцы, которые обеспечивают водой около 7 тыс. человек, населяющих этот район. Сопоставив эту цифру со 100 тыс. или более могил, датируемых временем «людей водяных тоннелей», которые до сих пор находят в Вади, мы можем составить представление о населенности этого региона в то время и понять, почему было необходимо строить так много ирригационных тоннелей. Они обеспечивали не только нужды населения и скота, которому необходимы были огромные пространства пастбищной земли, поскольку обитатели этих мест выращивали мясные породы крупного рогатого скота. Ирригационные тоннели снабжали водой также поля и огороды, которые давали населению зерно и овощи. Сооружение такого грандиозного гидротехнического комплекса требовало от них не только трудолюбия, но и определенных инженерных знаний. Иными словами, еще до появления завоевателей-римлян здесь существовала культура, уровень которой превосходил в некоторых отношениях уровень культуры Северной Европы в ту эпоху.

Итак, мы можем смело предположить, что, во-первых, между 5000 и 1000 гг. до н. э. большие пространства пустыни Сахары населял народ скотоводов и земледельцев, принадлежавший к негроидной расе, который поддерживал плодородие земли и ее пригодность для жизни при помощи ирригационных сооружений. Во-вторых, это были времена расцвета беззащитных африканских племен, которые были вынуждены населить Феццан, ибо были вытеснены белыми поселенцами с ливийского побережья. Эти иммигранты (первоначально, кажется, пришедшие в Африку из Малой Азии) были гарамантами, впервые упоминаемыми Геродотом как народ, использующий четырехконные повозки.

«Черные и белые» тайны

Интересная закономерность: эфиопами греки и римляне называли представителей нескольких физических типов темнокожих людей, населявших различные части Африки. Сегодняшние ученые выяснили, что все они – очень разные, однако для греков и римлян все тем не менее были эфиопами…

Самый первый греческий поэт слышал об эфиопах. Более того, Гомер не только упоминал о них, но он даже описывает хорошо известного глашатая Одиссея как чернокожего, с шерстью вместо волос[3]. Не установлено, правда, были ли эфиопы Гомера африканцами и являлся ли глашатай Одиссея эфиопом.

Эфиопы Гомера – это два удаленных друг от друга народа, находящихся дальше всех, обитающие «где-то», одни – где солнце встает, а другие – где оно садится.

Эсхил первым из греков поместил эфиопов определенно в Африке, где воды омывают солнце, где течет эфиопская река, где Нил низвергает свои воды с гор Библа.

Среди греческих писателей, посетивших Африку, Геродот – первый, к кому мы можем обратиться за обстоятельным отчетом об эфиопах. Он поднялся по Нилу до Элефантины и дополнил свои личные наблюдения беседами с людьми, которые знали об Эфиопии. Но его географическая осведомленность, так же как и других авторов после него, оставляет желать лучшего. Его сообщение о низкорослых чернокожих, у которых побывала экспедиция насамонов, указывает на район за пустыней, где-то в Центральной Африке. Обнаруженные персом Сатаспом во время путешествия к югу по западному побережью Африки низкорослые существа, одевающиеся в пальмовые листья, о чем пишет Геродот, представляются негритянскими племенами, родственными пигмеям, живущим в Сенегале или, возможно, Гвинее[4].

Не очень-то подробен и отчет Ганнона о своей экспедиции к Колеснице богов.

На остров Керне, упоминаемый Ганноном, часто ссылались в IV в. до н. э. и позже как на самый заселенный эфиопами пункт.

Древнегреческая курильница в форме головы эфиопа

Хотя сам Геродот и не продвинулся дальше Элефантины, некоторым из более поздних авторов довелось посетить саму Эфиопию. Говорили, например, что много путешествовавший Демокрит побывал там. Плиний утверждает, что Симонид Младший жил в Эфиопии пять лет, пока работал в Мероэ, и что некий Далион ходил на своем корабле, вероятно, в царствование Птолемея II далеко на юг Мероэ.

К сожалению, мы мало что знаем о сделанных тогда открытиях, помимо нескольких упоминаний, в основном у Плиния Старшего.

…Военные походы сталкивали римлян с эфиопами в разных частях Африки в различные периоды их истории. Как и греки, римляне знали эфиопов, живущих южнее Египта, очень хорошо. Со времен Августа (63 г. до н. э. – 14 г. н. э.) и до VI в. необходимость защиты границ приводила к военным операциям и дипломатическим акциям, в которые вовлекались чернокожие соседи римлян к югу от Египта.

Римляне, более активные, чем греки, в различных частях Северной Африки, развили более тесные контакты с эфиопами, жившими к западу от Египта. Не боялись римляне углубляться в отдаленные области. Ближе к концу I в. Септимий Флакк, легат императора Августа, зашел на эфиопскую территорию на расстояние 3-месячного похода от земли гарамантов.

Что же касается народов, населяющих северозападную часть Африки, то известные нам записки говорят, по-видимому, о смешанных народах. Антропологи классифицировали остатки скелетов из Феццана как смесь «евроафриканцев» и «негро-евроафриканцев». Гараманты, как и некоторые другие народы СевероЗападной Африки, были, возможно, смешанным этносом.

Эфиопские воины, с которыми сталкивались греки и римляне, выпали из длительной истории ранних контактов между обитателями Египта и темнокожими солдатами с юга. Сведения о них порой противоречивы.

Например, эфиопский контингент в персидской армии характеризуется как «покорный и почти комический, вспомогательный», что не подтверждается свидетельствами об использовании эфиопских отрядов эгейскими и средиземноморскими народами.

В Египте греки, возможно, впервые встретили эфиопских воинов и сообщили о них остальным. Псамметих I, фараон XXVI династии, приглашал ионийских и карийских наемников для участия в борьбе за объединение Египта. Греки были также среди иностранных наемников, которые сопровождали Псамметиха II в его экспедиции в Эфиопию.

Интересное свидетельство об эфиопском воине II в. до н. э. представляет собой сохранившееся на гнезде для камня в бронзовом кольце изображение молодого солдата с негроидными чертами, который, согнувшись, защищается с мечом в одной руке и круглым щитом в другой.

Эфиопские воины были хорошо известны в Египте при Птолемеях. Последние вели военные операции в Эфиопии, побуждаемые в большей степени торговыми интересами, а также желанием иметь доступ прежде всего к золоту и слонам на эфиопской территории.

…Зоологические интересы и нужда в слонах для военных целей также становились побудительными мотивами для походов Птолемеев в Эфиопию, особенно в Восточную Африку. Птолемей II обследовал побережье Красного моря, установил посты для охоты на слонов и основал гавани для перевозки их в Египет, где толстокожих обучали, чтобы использовать в боевых действиях.

Эфиопы и нубийцы, по словам Силия Италика, «обожженные бешеным солнечным жаром», находились среди войск, собранных Ганнибалом. Это замечание, пришедшее из I в., основывается на прочно установившемся обычае еще при Ганнибале (246–183 гг. до н. э.) набирать черных воинов и, кроме того, подтверждается другим свидетельством: на верхней, лицевой стороне бронзовых монет, связанных с вторжением Ганнибала в Италию, видна голова африканца, чьи расовые признаки выдают широкий нос, толстые губы и курчавые волосы.

В числе развалин «Большой ограды» в Муссаварат-эс-Суфры ряд скатов и коридоров и уникальная стена, заканчивающаяся фигурой слона. Похоже, что этот комплекс был центром обучения слонов и что африканские слоны, используемые в военных целях в птолемеевский и римский периоды, почти наверняка проходили «курс обучения» в Мероэ…

Отношения Рима с эфиопами в правление Нерона (I в. н. э.) отражены у Плиния и Сенеки. Сенека говорит, что целью этого похода было обнаружение истоков Нила.

Некоторые ученые принимают на веру утверждение Сенеки относительно научных целей экспедиции, тогда как остальные склонны придерживаться мнения Плиния – о планировавшемся Нероном нападении на Эфиопию. Можно допустить, что Нерон стремился поддержать Мероэ в борьбе против Аксума и установить контроль за торговыми путями, по которым товары, особенно слоновая кость, поступали с юга.

Свидетельство о военной стычке римлян с эфиопами запечатлено на частично сохранившемся папирусе, датируемом не позднее II в., возможно, между 60 и 94 гг. н. э. В папирусе говорится о бое в пустыне между римлянами, отряд которых включал кавалерию, и троглодитами и эфиопами.

Герма – столб, завершенный скульптурной головой негра из черного известняка, – найденная в термах Антония в Карфагене, быть может, являлась составной частью монумента триумфального типа. Герма со скульптурной головой негра и другая – ливийца, датируемые не ранее середины II в., изображают, как считается, пленных, захваченных римлянами на севере Сахары. Некоторые из других негроидов, запечатленные на североафриканских мозаиках, могут также означать пленников, захваченных в подобных кампаниях.

Обитатели Олимпа любили наведываться к эфиопам – об этом сообщает Гомер. Зевс, сопровождаемый всеми богами, отправился пировать с невинными, словно дети, эфиопами, с которыми он оставался 12 дней. Посейдон также навестил отдаленных эфиопов, чтобы получить гекатомбу (жертвоприношение, состоящее из 100 животных) из быков и баранов. В конце «Илиады» Ирис сообщает ветрам, что должна вернуться в волны Океана, чтобы принять участие в празднестве жертвоприношения, проводимого эфиопами. Следовательно, эта богиня предприняла специальное путешествие в одиночку.

В Римской империи бытовал образ справедливых эфиопов, любимцев богов. Лукиан вспоминает о нескольких визитах богов к эфиопам. Очевидно, вторя Гомеру, он говорит, что боги, выходя из своих пенатов, отправлялись за Океан, несомненно, с целью посетить невинных эфиопов; боги уже привыкли пировать с эфиопами, временами появляясь даже без приглашения.

Терракотовые маски греческого и римского периодов являют нам многих представителей Африки в различных видах представлений – драматических и религиозных. Яркий пример подобных масок – та, что датируется концом VI – началом V в. до н. э. с четко выраженными негроидными чертами, которую нашли в Агригенте вместе с изображениями Деметры, Персефоры и ее поклонников…

Где лежала страна золота?

678 г. был началом сильнейшей бури, нагрянувшей на Северную Африку с Востока. С воинственными криками «Аллах акбар!» – «Аллах превыше всего!» – объединенные Мухаммедом племена Аравии проникли через Суэцкий перешеек на запад. В июле 640 г. арабский военачальник Амр завоевал древний город Гелиополис близ Каира. В 678 г. армия пророка дошла до Феццана. Через 39 лет военачальник Гарик переправился через Гибралтарский пролив. Завоевание Северной Африки исламом за этот короткий срок было завершено.

В последующие столетия до Европы не доходили сведения о происходящих в Сахаре событиях. Средневековая Европа считала, что Сахара, как и прилегающие к ней районы, населена «варварами».

Когда немецкий путешественник Генрих Барт в середине прошлого века добрался до Томбукту, ему удалось познакомиться с очень важной книгой под названием «Тарих ас-Судан». В книге утверждается, что в IV в. «белые» (подразумеваются берберы) якобы основали государство Гана. В X же веке, насколько известно, в Гане правила «черная» династия. (Кстати, первоначально «Гана» – это не название страны, а имя ее властелина. В африканских преданиях государство называлось Вагаду.)

Древняя Гана, возникшая 1600 лет назад, была расположена не на той территории, которую занимает современное государство Гана, а значительно севернее. Древняя Гана с начала своего существования поддерживала оживленную торговлю с Севером. Своим экономическим процветанием она была обязана прежде всего посредничеству между Черной Африкой и берберско-арабской Северной Африкой. Север и Юг обменивались товарами, необходимыми той и другой стороне. Первое документальное упоминание о караване, направляющемся в Гану через Сахару, восходит к 734 г. Точнее, речь идет не о караване, направлявшемся в Гану через Сахару, а о военной экспедиции арабского наместника Марокко против сахарских кочевников.

В VIII в. арабские авторы называли Гану «Страна золота». И это несмотря на то, что в древней Гане золота не было. Ганцы взяли на себя, очевидно, роль посредников в торговле этим ценным товаром с южными областями. В районе между Нигером и Гвинейским заливом золото добывалось и добывается до сих пор. Сегодняшняя Гана называлась раньше Золотым берегом.

Торговля золотом, безусловно, существовала еще до основания ганского государства. Предполагают, что Западная Африка, богатая золотом, но бедная медью, уже с древних времен меняла свое золото на ливийскую медь.

Расцвет Ганы падает на период, когда по всей территории, примыкающей к южной границе Сахары, появились государственные объединения.

Самое важное событие того времени было, однако, связано с мусульманской религией. В IX в. были обращены в мусульманскую веру лемтуна – обитавшее в мавританском Адраре берберское кочевое племя, мужчины которого всегда закрывали лицо. Жили лемтуна скотоводством и караванной торговлей.

Золото древней Ганы

В 1042 г., в то время как одна часть мусульманских вооруженных сил покоряла оазисы Великой пустыни и по пути пополняла свои ряды все новыми сторонниками, так что в конце концов даже предприняла попытку изгнания господствующей династии в Марокко, другая часть двинулась на юг.

Правитель Ганы был вынужден перейти в мусульманство и платить дань. Те, кто отказывался принять мусульманство, поплатились за это жизнью.

Однако зависимость Ганы длилась недолго. Одиннадцать лет спустя царь Ганы воспользовался обстановкой для восстановления независимости страны, но прежнего величия она уже не достигла. Бывшие вассалы отступились от нее. С тех пор история этого государства теряется во мраке веков. Нельзя даже с достоверностью установить, когда погибла Гана как государство – в XIII или XIV в.

К тому времени у Ганы уже появился преемник и конкурент в лице государства Мали. Первоначально оно было расположено немного южнее Ганы. Образовалось Мали из племенного княжества, управлявшегося, вероятно, наместниками из Ганы. Во время неурядиц в империи оно провозгласило себя независимым. В течение многовековой борьбы цари Мали постоянно укрепляли свою власть и распространяли свое влияние, пока в 1240 г. они не посчитали себя достаточно сильными, чтобы разграбить столицу Ганы. Мали переняло роль Ганы, став основным посредником в торговле солью и золотом. Оно завладело Томбукту, основанным за 100 лет до этого туарегами, и Валатой.

Вскоре Валата стала крупным торговым центром.

Мали в противоположность Гане сконцентрировало в своих руках не только торговлю золотом, но и добычу этого драгоценного металла. Поэтому царь мог себе позволить сорить золотом направо и налево.

Сто лет Мали занимало господствующее положение среди африканских государств, затем это первенство стали оспаривать сонгаи – прежние властелины Гао и вассалы Мали. Узурпатор, по имени Мухаммед, приложил немало усилий для расширения царства Сонгаи. В 1515 г. он прорвался к Аиру и завоевал Агадес. Теперь его влияние простиралось от Сенегала на западе до Аира и до границы с Борну на востоке, от зоны девственных лесов на юге до глубин Центральной Сахары.

Мухаммед создал передовое для того времени государство. А богатство державы Сонгаи, так же как Ганы и Мали, в значительной степени обеспечивалось караванной торговлей через Сахару. Существовало несколько издавна испытанных караванных путей через пустыню.

Средневековая караванная торговля была очень доходным предприятием. Арабский писатель Ибн Хаукал сообщает, что в X в. из Каира в Сахару ежегодно отправлялись караваны, насчитывавшие от 10 до 12 тыс. нагруженных верблюдов. Еще в первой половине XIX в. один верблюжий груз, переправленный на отрезке пути Мурзук – озеро Чад, приносил 300 % прибыли.

Правда, эти 300 % прибыли доставались дорогой ценой: караван подвергался в пути многочисленным опасностям, а иногда нес тяжелые потери.

Сиджильмаса была одним из городов на севере Сахары, извлекших немало выгод от процветающей торговли. Она лежала в Тафилалете, то есть в том оазисе на юге

Атласских гор, сады которого орошаются водами уэда Зиз, постоянно стекающими с гор. Кем и когда была основана Сиджильмаса, неизвестно. Жители Тафилалета приписывают этот акт «римскому полководцу», который якобы когда-то предпринял сюда поход. Он назвал это место Сигеллум Масе, откуда позднее образовалась Сиджильмаса. Однако Сиджильмасу называли также Мединет-эль-Хамра; город будто бы был основан берберами в 757 г. и считался вторым (после тунисского Кайруана) мусульманским городом Африки. Он стал опорным пунктом широко распространенной в Северной Африке мусульманской секты хариджитов и в течение 300 лет оставался столицей самостоятельного царства. Сиджильмаса имела свой монетный двор.

Богатство державы Сонгай возбуждало зависть и алчность. На севере Сахары подумывали, не выгоднее ли взять в свои руки всю торговлю, покорив страны, выполнявшие роль посредников.

Султан Марокко Мулай Ахмед ал-Мансур, прозванный «аз-Зехеби» – «Золотой», в 1581 г. предпринял попытку овладеть соляными копями Тегазы. Расположенная вблизи оазисов Туата, Тегаза была неприглядным, пустынным местом, где, как сообщал Ибн Баттута, «дома и мечети построены из соляных блоков, в то время как крыши покрыты верблюжьими шкурами. Полностью отсутствуют деревья и нет ничего, кроме песка. В песках расположены соляные копи; соль залегает здесь глубокими пластами. В Тегазе живут одни лишь рабы племени месуфа, которые заняты исключительно добыванием соли.

После того как в Тауденни началась разработка соли, султан Марокко решил, что пробил его час. Он задумал завоевать Сонгай. Во главе своего войска он поставил молодого придворного – евнуха Джудара. Джудар был голубоглазым испанцем родом из Лас-Куэваса в Гранаде, еще ребенком попавшим к марокканцам и выросшим при королевском дворе в Марракеше. Для марокканцев не было секретом, что сонгайские воины располагали лишь своим «традиционным» оружием: пикой, мечом, луком и стрелами. А экспедиционное войско Джудара было оснащено мушкетами, и уже одно это с самого начала обеспечило им полное превосходство.

Авангардные войска Джудара возглавлял Махмуд бен Зергун – сын испанского ренегата. Он отправился в поход в самое неудачное для пересечения пустыни время.

Стояла невыносимая жара и не хватало воды. В связи с этим Махмуд приказал своим воинам передвигаться ночью, а днем отдыхать. За относительно короткий срок, то есть за семь недель, первая часть марокканского войска достигла Томбукту. Город был взят без особых усилий. Махмуд, однако, понимал, что победа над державой Сонгай будет прочной только в том случае, если удастся преследовать врага и дальше. Поэтому он велел срубить все деревья в округе, изъять из домов двери и балки и построить из них лодки и плоты. С этим «флотом» он отважился спуститься вниз по Нигеру. У Бамбы ему удалось окружить сонгайское войско. Государство Сонгай было вынуждено покориться.

Джудар вернулся в Марокко с богатой добычей.

Хотя султан и получил богатую добычу, основная цель этого похода, однако, не была достигнута. Не удалось захватить места добывания желанного золота, а торговля золотом в связи с войной очень сократилась.

…Европа к XVI в. уже имела смутные представления о том, что центр Африки вовсе не является пустынной местностью. Карты XVI в. изобилуют, правда часто искаженными, названиями в центре Африки. Обозначены Гарама, Кано, Томбукту, Агадес, «Борно» (Борну), «Гуалата» (Валата), «Гаго» (Гао).

Европа начала проявлять интерес к Сахаре.

Древний Аксум

В начале I в. н. э. наряду с великими государствами Древнего мира, Римом, Египтом и царствами Индии процветало другое, малоизвестное ныне, но прославленное в те времена африканское государство Аксум. Ему покорялись огромные территории от Сахары до берегов Красного моря и даже земли, расположенные на противоположном аравийском побережье.

В 1938 г., в разгар итальянской агрессии против Эфиопии, фашистские самолеты разбомбили в Аксуме руины величественных сооружений. Сохранились лишь воспоминания археологов, сумевших ранее частично исследовать эти сооружения Они считали их дворцами аксумских владык – негусов. В одном из дворцов было более тысячи залов и опочивален. Полы в них покрывали зелеными и белыми мраморными плитами, редкостными породами красного и розового дерева; стены были облицованы полированным эбеном и темным мрамором, на которых рельефно выделялись инкрустации из позолоченной бронзы. Барельефы украшали окна и двери. Бронзовая скульптура и керамическая посуда, покрытая глазурью и расписанная замысловатым орнаментом, завершали интерьер дворца.

Некоторые исследователи полагают, что дворцы негусов насчитывали от 4 до 14 этажей! Они же довольно убедительно говорят о том, что барельефные изображения на стелах передавали в уменьшенном масштабе все подробности царского жилища. Как полагают, высота реального этажа составляла, вероятно, 2,8 м, следовательно, высота 14-этажного дворца была около 40 м.

Происхождение обелисков (или стел) и их назначение до сих пор остается загадкой. Неясно, какой техникой пользовались их создатели, чтобы перевезти издалека и воздвигнуть эти многотонные каменные глыбы. Искусство аксумских каменщиков тем более поразительно, что все стелы выточены из цельных глыб голубого базальта – самой твердой из горных пород.

Каменные стелы в Аксуме

Местный фольклор относит появление Аксума к библейским временам. В ту пору в стране Шеба правил гигантский дракон – деспот и тиран. Предания гласят, что он требовал от своих подданных бесконечных подношений скотом и девственницами. Среди несчастных девушек, которые должны были сделаться жертвами тирана, как-то оказалась красавица, которую любил отважный юноша Агабоз. Чтобы спасти возлюбленную, он убил восседавшее на троне чудовище, и избавленный народ провозгласил его царем. Агабозу наследовала его дочь, красавица Македа, царица Шебы. Умная, просвещенная и любознательная правительница, известная по Библии как царица Савская…

Одно из первых письменных упоминаний об Аксуме, как, впрочем, и о большинстве городов Восточной Африки, мы находим в знаменитом «Перипле Эритрейского моря» – наиболее старой из дошедших до нас лоций мореплавателей Древнего мира, написанной примерно в 60 г. н. э. Название лоции говорит само за себя. Эритрейское море – древнее наименование Индийского океана, а Эритрея (территория современной Эфиопии) – составная часть Аксумского государства.

В I в. эфиопские цари-негусы приняли христианство, и Аксум стал первой и самой могущественной христианской державой мира. Владыки Аксума увидели в христианстве силу, способную объединить разноплеменную, разноязыкую страну. Они строили многочисленные дворцы и храмы, увенчанные крестами. В современном Аксуме сохранился один из них – храм Святой Девы Марии, одна из главных святынь христиан Эфиопии.

В III–IV вв. негусы поддерживали тесные политические и экономические отношения с христианской Византией. Один из путешественников, грек Ноннос, посол византийского императора Юстиниана, оставил описание приема у аксумского владыки: царь в богатых одеждах, золотых браслетах и короне сидел в украшенной золотом колеснице, запряженной слонами. В его руках были два золотых копья и щит, также украшенный золотом. В присутствии царя кормили ручных жирафов и пели придворные певцы.

Христианские монархи Аксума чеканили собственную монету и направляли торговые корабли и караваны во все страны. Римляне, византийцы и арабы рисовали Аксумское царство могучим, богатым и просвещенным государством.

В середине XVIII в. Эфиопию «заново» открыли европейцы. Первым настоящим исследователем древней страны стал шотландский путешественник Джеймс Брюс.

О своих приключениях в Африке и удивительных открытиях, сделанным там, он написал 3-томный труд «Путешествия к истокам Нила». Эта книга прославила Брюса на весь мир, так как помимо географических открытий путешественник поведал о том, что привез из

Эфиопии найденную им там полную рукопись апокрифической «Книги Еноха», до того времени считавшейся безвозвратно утерянной. Ценнейшая для истории христианства находка была не случайной, ибо Брюс обошел всевозможные церкви и монастыри Эфиопии в поисках священных реликвий, и именно в Аксуме, в древнем храме Святой Девы Марии, он обнаружил рукопись, рассказывающую о событиях, последовавших за прибытием на Землю из космоса «падших ангелов» и связанных с этим «чудесных видениях» библейского патриарха Еноха.

Находка произвела сенсацию, ведь значение ее сравнимо с открытием Кумранских свитков на Мертвом море или, более того, с еще одной, дотоле неизвестной, частью Библии…

…Ныне на центральной площади Аксума (в Эфиопии), посреди шумного базара, в окружении неказистых глинобитных домишек возвышаются либо лежат в пыли вдоль дороги гигантские базальтовые обелиски – единственные из оставшихся свидетелей былого величия более чем 2-тысячелетней давности.

Тайны Феццана

Надписи, рисунки с изображением схематических фигурок людей и верблюдов сотнями, тысячами находят на скалах вдоль древних путей по Сахаре. Эти дороги связывают отдельные оазисы; они ведут из Северной Африки к Нигеру, от побережья Средиземноморья к тропическим районам Западной Африки. Там, где сейчас простирается безжизненная и бесплодная пустыня, некогда был цветущий край. Здесь жили племена древних обитателей материка, оставивших нам бесценные памятники искусства…

Сенсационное открытие фресок в горах Тассили облетело мир. Рисунки животных, изображения людей на скалах Тассили были созданы приблизительно 10 тыс. лет назад.

«Великий марсианский бог»

О рисунках Тассили у нас писали, вышла в переводе книга Анри Лота «В поисках фресок Тассилин-Аджера». Зато не «повезло» другой удивительной сокровищнице древнейшего африканского искусства – комплексу петроглифов Феццана.

…В 150 км к востоку от Тассили, на территории Эрга Мурзук, находится высохшее русло реки – уэд.

По обеим сторонам высохшего русла громоздятся темные оранжевые потрескавшиеся скалы, груды каменных блоков, полузасыпанные обломками тех скал, что упали на дно уэда….

На расстоянии 60 км по обеим сторонам уэда Матенду тянутся врезанные, иногда рельефные изображения, создавая ансамбль, равного которому нет в мире. Это, конечно, доисторические произведения, но их происхождение, возраст и значение совершенно неясны.

Как, например, объяснить полное отсутствие в Феццане живописных изображений типа тассилийских фресок, которые находятся менее чем в полутораста километрах отсюда? Чем объяснить, что именно здесь, в Феццане, появились петроглифы, считающиеся вершиной первобытного анималистического искусства?

Все, что смогли до последнего времени сделать ученые, это подробно каталогизировать петроглифы Феццана, сделать их тщательные копии и фотографии и в самых общих чертах установить их относительную периодизацию.

Первым попытался разобраться в многообразии стилей и сюжетов знаменитый немецкий этнограф Лео Фробениус, изучавший Феццан в 1932 г. Он разделил все изображения на две группы. К первой группе Фробениус отнес изображения диких животных: носорогов, слонов, жираф (отдельные изолированно стоящие фигуры). Ко второй – домашних животных, главным образом быков (группы из нескольких фигур и небольшие композиции). Ученый счел, что этим двум группам соответствуют два стиля, которые не имели самостоятельного значения и сложились под влиянием других культур древнейшей Сахары.