500 великих загадок истории Николаев Николай

Русский «Титаник»

Эта малоизвестная история произошла в те страшные для нашей страны осенние дни 1941 г., когда фашистские войска сомкнули кольцо окружения Ленинграда по суше. В этих условиях предпринимались отчаянные попытки вывезти из осажденного города как можно больше людей военных и гражданских. Единственный путь – через озеро Ладога.

16 сентября состоялась отправка эшелонов с уже успевшими повоевать слушателями военно-морских училищ Ленинграда, из которых по приказу Ворошилова создавался новый особый курсантский батальон.

Баржа № 725 вышла в последний рейс, унося в своем чреве сотни людей навстречу гибели.

Было примерно 3 ч. ночи. При свете спичек обнаружили трещину в обшивке борта. Попытки заткнуть течь личными вещами результатов не дали – не было ни крепежного материала, ни инструмента.

Старая баржа не способна была долгое время выдерживать удары огромных волн. Через некоторое время в средней части корпуса раздался страшный скрежет, обшивка лопнула, и через большую трещину вода стала быстро заполнять трюм. Казалось, что спасение может быть только на палубе, и люди устремились к выходным люкам. Однако центральный люк оказался закрытым на запор с палубы, из-за чего на сходнях под ним образовалась людская «пробка». Отчаявшиеся пассажиры, заливаемые водой из треснувшего борта, сумели где-то разыскать топор, которым стали рубить люк снизу. Но на палубе у люка встал лейтенант Сазонов и, размахивая наганом, кричал: «Всем оставаться в трюме, наверх никому не выходить!» В конце концов люк удалось открыть.

Надо было хоть как-то поддерживать плавучесть судна. Капитан-лейтенант Боков, полковой комиссар Макшанчиков и группа курсантов организовали откачку воды из трюма, вооружившись найденными ведрами и ручной помпой. Качали помпу быстро, напряженно, с остервенением.

А между тем катящиеся через палубу волны слизывали одного человека за другим. В тот день температура воды колебалась от +10 до +12°, а температура воздуха от +4 до +9. Плюс шторм. Так что прожить в этой стихии сколько-нибудь долго не было шансов даже у тренированного пловца.

Вскоре на горизонте показалась канонерская лодка, идущая в сторону баржи. Ее появление вызвало огромную радость. Один офицер забрался на крышу рубки и стал размахивать белой простыней, подавая сигналы кораблю. Однако большие волны, пасмурный предутренний свет делали полузатопленную баржу малозаметной. Чтобы привлечь внимание спасателей, стали стрелять из винтовок, но рев стихии заглушал выстрелы. Канонерская лодка прошла мимо баржи, не заметив ее.

К тому времени баржа осела настолько, что ее палуба оказалась на уровне воды. Буксировка стала для «Орла» невозможной. Был отдан буксирный трос, и «Орел» стал маневрировать вокруг баржи, неустанно передавая сигналы «SOS».

Но среагировали на них быстрее фашистские самолеты – сначала разведчики, а затем истребители-бомбардировщики. К ярости стихии добавилось и изуверство человеческое. За морскими волнами следовали ударные волны от разрывов бомб. Хлещущая со всех сторон вода дополнялась ливнем пулеметного огня. По самолетам открыли стрельбу из винтовок, но оружия было мало, и рассчитывать на эффективность такого слабого огня не приходилось. И в течение дня фашистская авиация неоднократно «утюжила» район бедствия. Курсант Паттури, финн по национальности, на родном языке яростно ругал фашистских пилотов. Он четыре раза прыгал в воду за упавшими за борт женщинами и, поддерживая их на плаву, помогал подняться на баржу. На пятый раз он не вернулся.

Относительно безопасным местом, куда не так проникала вода, была шкиперская рубка. Поэтому мужчины стали собирать в ней промерзших женщин, детей и подростков.

…Вдруг накатившаяся волна какой-то странной трехгранной формы тараном ударила по стенкам рубки. Рубка ушла на дно меньше чем за минуту.

Капитан буксира «Орел» Ерофеев рисковал судном и экипажем, но сделал все возможное для спасения погибающих людей, не ожидая подхода других спасателей.

«Орел» маневрировал вокруг баржи, подбирая людей, когда произошел самый страшный эпизод этой долгой трагедии. Ударами гигантских волн средняя часть палубы баржи с еще находившимися на ней сотнями людей была оторвана от корпуса и смыта за борт. Разбушевавшаяся стихия за считанные минуты раскрошила ее на мелкие части. Именно в этом невообразимо-страшном месиве человеческой плоти, дерева и воды быстро погибла большая часть из почти тысячи мужчин, женщин и малолетних детей, нашедших в тот день свою могилу на дне Ладоги. Панически кричали люди, терявшие возле себя родных…

«Орел» продолжал работать. Он то возносился форштевнем над водой, обнажая переднюю часть красного днища, то опадал носом, оголяя воющий гребной винт. Более пяти часов буксир подбирал тонущих и уже недопустимо глубоко осел под тяжестью перегрузки. Буксир был слишком малым судном, а вокруг находилось еще много погибающих людей, которых он не способен был принять на борт.

На горизонте виднелась канонерская лодка «Селемджа», и люди очень надеялись на нее. Но «Селемджа» в течение всего дня отбивала налеты вражеской авиации. Это тоже, наверное, было необходимо, но когда рядом гибли люди, еще более необходимым, безусловно, было спасать их. Но этого не делалось. И лишь когда «Орел» приблизился к канлодке и контр-адмирал Заостровцев под угрозой применения оружия приказал ее командиру немедленно оказать помощь оставшимся на барже, «Селемджа» подошла к терпящим бедствие. Ей удалось спасти еще 24 человека.

Если считать, что на барже было более 1200 человек, то погибло около тысячи. Но число жертв могло быть и больше, так как, по другим данным, на баржу погрузились 1500 пассажиров. Судами «Орел» и «Селемджа» подобрано всего 240 человек.

По рассказу курсанта В. Солонцова

Реквием по 2-й Ударной

Позволим себе напомнить просвещенному современнику одну дату, которая сегодня, пожалуй, известна лишь военным историкам. 17 декабря 1941 г. был создан Волховский фронт.

«Задача фронта состояла в том, чтобы в первое время содействовать срыву наступления противника на Ленинград, а затем совместно с Ленинградским фронтом разгромить действующую здесь группировку немцев и освободить Ленинград от блокады» (из воспоминаний командующего Волховским фронтом К.А. Мерецкова). Невыполнение этой задачи, возможно, повернуло бы историю в другом направлении.

Фронт был создан за счет левого крыла Ленинградского фронта и резервов Ставки Верховного главнокомандования в составе 4-й, 52-й, 59-й и 2-й Ударной армий.

В январе 1942 г. войска Волховского фронта начали наступление, которое велось в лесисто-болотистой местности, в условиях бездорожья, по глубокому снегу. В войсках не хватало оружия, транспорта, средств связи, продовольствия и фуража. По замыслу советского командования планировалось ударом войсками Волховского фронта с рубежа Волхова и 54-й армии Ленинградского фронта из района Погостья в общем направлении на Любань окружить и уничтожить любанскую группировку войск противника и в дальнейшем выйти в тыл немецко-фашистским войскам, блокировавшим Ленинград с юга. Советским войскам противостояли в полосе между озерами Ладожским и Ильмень 17 дивизий 18-й армии группы армий «Север», создавших мощную оборону под Киришами на левом берегу Волхова. Наиболее успешно действовала 2-я Ударная армия. 17 января в районе Мясного Бора она прорвала оборону потивника. В конце 1941 – начале 1942 г. в районе станции Погостье 54-я армия Ленинградского фронта прорывалась на соединение со 2-й Ударной, но последняя попала в окружение и погибала, пытаясь пробиться к своим через Мясной Бор, а 54-я клином вонзилась в немецкие позиции и остановилась, истощив возможности. Бои за станцию продолжались несколько месяцев: утром дивизии шли на штурм железнодорожной линии и падали, сраженные пулеметными очередями, вечером подходило пополнение, а утром все повторялось вновь. Так продолжалось день за днем. Место боев покрывалось снегом. И когда весной он стаял, обнаружились нагромождения убитых. У самой земли лежали солдаты в летнем обмундировании, на них – морские пехотинцы в бушлатах, выше – сибиряки в полушубках, они шли в атаку в январе – феврале 1942 г. Еще выше – «политбойцы» в ватниках и тряпочных шапках, выданных в блокадном Ленинграде. На них тела в шинелях и в маскхалатах. Как символ кровавой схватки возвышался над заснеженным полем морской пехотинец, сраженный в момент бросания гранаты: он так и замерз в напряженной позе. Был там и пехотинец, который, уже раненным, стал перевязывать ногу и застыл навсегда, пораженный новой пулей. Бинт в его руках всю зиму колыхался на ветру…

Войска Волховского фронта сражались за каждую пядь земли

По существу, сражения за снятие блокады со стороны Волховского фронта были непрерывной цепью боев за немецкие опорные пункты. Бои велись в труднопроходимой болотистой местности с отдельными высотами. По меньшей мере семь крупных попыток прорвать кольцо блокады сводилось к штурму этих высот. В каждой операции участвовало по несколько дивизий, которые, продвинувшись на 300–400 м, останавливались, теряя людей и технику. За время боев по прорыву блокады и расширения коридора для вывода 2-й Ударной нашими войсками было потеряно более 270 тыс. человек; немцы же потеряли около 50 тыс. Характеризуя бои на Волховском фронте как «изматывание сил противника» или «срыв попытки немецкого штурма Ленинграда», нельзя забывать, что от Петербурга до Новгорода идет полоса гигантских кладбищ, братских могил. На Невском пятачке лежит 200 тыс. человек – 17 человек на метр!

Потрясают надписи на этих могилах. Вот 16 фамилий, а ниже: «Здесь покоятся еще 1366 человек». Потом слова: «Сапронов А.И., Черняков В.И., Осипов Д.П., Орлов И.В….» Всего 29 фамилий. А потом как удар грома: «Здесь же покоится еще 3000 человек». Эти 3 тыс. легли в волховскую землю безымянными.

Из воспоминаний К.А. Мерецкого: когда угроза окружения 2-й Ударной армии была окончательно снята, Ставка приняла ошибочное решение о ликвидации Волховского фронта и преобразовании его в Волховскую оперативную группу, включив ее в состав Ленинградского фронта. Объединение двух фронтов не могло помочь 2-й Ударной. Она выполнила свой долг, но попала в тяжелейшее положение.

Наступила весна. Растаявшие болота не позволяли рыть ни окопов, ни землянок. По-прежнему не хватало боеприпасов, а в апреле – мае армия просто голодала. В пищу шла пробившаяся листва, березовая кора, кожаные части амуниции, мелкие животные. И в этих условиях армия продолжала сражаться, углубляясь в немецкие тылы.

Только в июне 1942 г. армия получила приказ Ставки об отходе. Так и не дождавшись помощи, прорвала немецкую линию окружения и начала через Долину смерти выходить с оружием в руках. Выйти удалось немногим.

Реорганизационные инициативы Ставки завершились к 9 июня 1942 г. Волховская оперативная группа была вновь преобразована в Волховский фронт. В составе фронта, кроме входивших в него армий, были включены 8-я и 54-я армии, а в августе – 14-я воздушная армия. В августе – сентябре 1942 г. войска Волховского фронта во взаимодействии с Ленинградским фронтом провели Синявинскую операцию, сорвав готовившийся план противника по захвату Ленинграда. В январе 1943 г. при прорыве блокады Ленинграда Волховский фронт войсками правого крыла прорвал мощную оборону противника южнее Ладожского озера и, соединившись с 67-й армией Ленинградского фронта, образовал совместно с ней коридор, обеспечивший сухопутную связь Ленинграда со страной.

Продолжая наступательные действия на Синявинско-Мгинском направлении, войска фронта сыграли значительную роль в срыве готовившегося противником нового наступления на Ленинград.

По материалам С. Наумова

Приказ № 227, или Горькая правда о штрафных батальонах

«Штрафные батальоны»… Там были главным образом не уголовники, а командиры, разжалованные на месяц, в силу разных причин не выполнивших задач в бою. Статистики учета побывавших и погибших в штрафбатах нет. Она никогда не публиковалась.

Рукою Сталина подписанный приказ Наркомата обороны (НКО) № 227 от 28 июля 1942 г. осветил тяжелейшее положение и беспрецедентные меры, принятые за счет самой армии, которые несомненно, перестроили положение на фронтах, постепенно изменили ход войны в пользу Красной Армии. Даже не все военнослужащие того времени знали подробности этого приказа, потому что он был, по существу, секретным, т. е. не подлежал размножению и публикации. Даже сегодня, читая «Историю второй мировой войны» и «Военную энциклопедию», выпущенные Воениздатом до 1987 г., когда действовала еще жесткая цензура, видно, что изложение приказа № 227 от 28.07.42 г. дается в усеченном виде.

«…Отступать дальше – значит погубить себя, вместе с тем Родину…

Из этого следует, что пора кончать отступление. Ни шагу назад. Теперь таким должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности. Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование: НИ ШАГУ НАЗАД БЕЗ ПРИКАЗА ВЫСШЕГО КОМАНДОВАНИЯ. ПАНИКЕРЫ И ТРУСЫ ДОЛЖНЫ ИСТРЕБЛЯТЬСЯ НА МЕСТЕ». В приказе давалось вводное пояснение о том, что противник для повышения дисциплины и ответственности сформировал более 100 штрафных рот для рядовых и около десятка штрафных батальонов для офицеров, нарушивших дисциплину и проявивших в бою трусость. Таких офицеров в гитлеровской армии – повествует приказ № 227 – лишали орденов, заслуг, посылали на трудные участки фронта, чтобы они искупили свою вину. Они (немцы – указано в приказе) сформировали специальные отряды-заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели расстреливать тех, кто пытается отступить или сдаться в плен. Эти меры (как оценивает И.В. Сталин) подняли дисциплину и боеспособность гитлеровской армии. Приказ № 227 определяет: «Снимать с должности командиров, комиссаров, политработников всех ступеней, провинившихся по трусости, неустойчивости, нарушении дисциплины, допустивших отход войск, снимать с должности и отправлять в вышестоящий трибунал, чтобы после суда, на трудных участках фронта искупить свою вину». Эта часть приказа относится более к крупным штабным командирам, которые не находятся на передовой и не могут быть «истреблены на месте». И далее приказ конкретно определял: «Сформировать в пределах фронта от одного до трех штрафных батальонов (по 800 человек) для старшего и среднего разжалованного комсостава, чтобы в более трудных условиях искупили свою вину кровью». «Сформировать в пределах каждой армии от 5 до 10 штрафных рот (от 150 до 200 чел. в каждой), куда направлять рядовых и младших командиров, чтобы в более трудных условиях дать им возможность искупить свою вину перед Родиной кровью». Если считать по приказу № 227, количество офицеров, разжалованных в штрафбатах максимально по фронту, то это составляет 3 х 800, т. е. 2400 человек. Уже в то время, если считать приведенное количество штрафников в штраф-ротах в пределах фронта, это должно составлять максимум до 6 тыс. человек. Сами по себе цифры планировавшихся наказаний людей – гигантские. Но если считать среднее армейское соотношение офицеров и рядовых, около 20–30 рядовых на одного командира, то соотношение планируемых штрафников офицеров (командиров) во много раз превышает штрафников рядовых. Видимо, в тот период И.В. Сталин всю вину возлагал на командиров и не против был заменять их в ходе войны, что фактически и имело место.

Командиры авиационных, морских, технических, зенитно-артиллерийских и других частей уже сами трансформировали этот приказ, подводя под оговоренные отступления в бою и панику свои внутренние, порою совсем иные отклонения и нарушения, «подгоняя» их под приказ № 227.

Поступивший в штрафбат сдавал все свои награды, партийные и другие документы и переодевался в казенную одежду без знаков принадлежности к военнослужащему (без звездочки на пилотке). Он обращался к начальникам по форме «гражданин лейтенант» и т. д., сам же имел звание «штрафник». За 30 суток пребывания в штрафбате штрафники должны были быть в бою не менее раза. Их посылали группами, взводами, отделениями на самые рискованные участки, через минные поля и т. п. Сзади них находилось пулеметное прикрытие, подразделение НКВД не столько против немцев, сколько против штрафников, если они начнут отступать или ползти назад. Предупреждали: назад из боя, если будете ранены, не ползти. Вас пристрелят, мы ведь не знаем, почему вы ползете назад. Ждите. Вас потом подберут.

Штрафников обычно направляли на самые опасные участки сражений

Аналогичные порядки были и в штрафротах. Право направления разжалованных имел трибунал, но практически это стали решать командиры соединений. Слова «штрафбат» или «штрафрота» стали пугалом и стимулом, а позднее – и модой для старших начальников напоминать младшим о своем месте. Но существовала и справедливость: прошедшего бой штрафника отпускали в часть, возвращая награды и звания. В случае гибели сообщали семье, как обычно о погибшем, и семья получала пенсию. Штрафные батальоны и роты дрались в бою жестоко. Созданные в июле 1942 г. штрафные части оставались до самого конца войны. И без «работы» им быть не полагалось. Надо было заполнять – и заполняли. И появился уже несколько иной контингент штрафников, направляемых на отбытие наказания по другим причинам и зачастую без суда трибунала.

Так, когда войска становились на отдых или на переформирование, особенно на территории, откуда были изгнаны немцы, среди красноармейцев имели место случаи самоволок, пьянок, связей с местными женщинами и венерических болезней. Это вызвало опасение командования, т. к. болезнь могла распространиться и повлиять на боеспособность воинов. Поэтому было объявлено, что последнее будет рассматриваться как сознательное членовредительство для убытия с фронта в госпиталь и будет заканчиваться штрафной ротой. Так что за аморальные поступки стали применять штрафроты, которые были предназначены приказом № 227 вовсе не для этого. К чести солдатской, нужно сказать, что явления эти были достаточно редки. Однако, появилась и другая, уже отвратительная черта – это сведение счетов амбициозных командиров – старших с младшими, возродилось и доносительство в СМЕРШ.

Весной 1943 г. в штрафбате довелось побывать и мне. Но внезапно я был отозван из него, возвращен в свой старый полк, но уже на звание и должность ступенью ниже. Приказ Военсовета был пересмотрен. Вина моя отсутствовала. Ее вообще не было. Моего освобождения добились командир и комиссар полка. Боевое товарищество и порядочность я всегда высоко ценил, а через полгода я вновь был восстановлен в своем звании капитана и инженера II полка аэростатов заграждения.

По материалам А. Бернштейна

Приказ № 270, или Расстрелянные генералы

В августе 1941 г. появился грозный приказ Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270. Его подписали председатель Государственного комитета обороны СССР И. Сталин, заместитель председателя В. Молотов, Маршалы Советского Союза С. Буденный, К. Ворошилов, С. Тимошенко, Б. Шапошников и генерал армии Г. Жуков. Он не подлежал опубликованию, но его предписывалось прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах.

В приказе завуалированно говорилось об обстоятельствах разгрома 6-й, 12-й и других армий, а также о неудачах на Западном фронте. По стилю и содержанию можно предположить, что в гневе и впопыхах его писал лично Верховный. Приказ начинается с тирады о том, что «не только друзья признают, но и враги наши вынуждены признать, что в нашей освободительной войне с немецко-фашистскими захватчиками части Красной Армии, их громадное большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, а порой прямо героически». Но после нескольких положительных примеров выхода из окружения противника остатков некоторых частей обрушилась лавина проклятий в адрес командармов 28-й и 12-й армий и командира 13-го стрелкового корпуса.

В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьезного сопротивления сдались в плен. И далее: члены военных советов армий, командиры, политработники, особо-отдельщики, находившиеся в окружении, проявили недопустимую растерянность, позорную трусость и не попытались даже помешать перетрусившим Качаловым, Понеделиным, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу.

Тогда же против генералов Качалова Владимира Яковлевича, Понеделина Павла Григорьевича и Кириллова Николая Кузьмича военной прокуратурой были возбуждены уголовные дела по обвинению их в измене Родине, а в основу обвинения в качестве главного доказательства положены выписки из приказа Ставки № 270 и несколько малозначащих бумаг.

Судьи Военной коллегии Верховного суда СССР, пренебрегая отсутствием доказательств, на основании формулировок того же приказа заочно осудили Качалова В.Я. (29 сентября 1941 г.), Понеделина П.Г. и Кириллова Н.К. (13 октября 1941 г.), определив каждому в качестве меры наказания расстрел.

По большому счету все три генерала стали жертвами политических и военно-стратегических просчетов лиц, подписавших приказ Ставки № 270, ибо войска, которыми эти генералы командовали, были разбиты превосходящими силами противника. Понеделин и Кириллов были захвачены в плен натренированными фашистскими егерями. Известно, что, находясь в неволе, эти генералы вели себя достойно, их не сломили ни издевательства, ни посулы фашистов, а ведь оба отлично знали о приказе Ставки № 270 от 16 августа 1941 г.

29 апреля 1945 г. в числе других пленных они были освобождены американскими войсками. Понеделину предлагали службу в армии США, но он отклонил это предложение.

3 мая 1945 г. всех бывших военнопленных генералов доставили в Париж и передали советским представителям. Затем их отправили самолетом в Москву. Арестовали Понеделина и Кириллова только 30 декабря 1945-го по постановлению начальника следственного отдела ГУКР «СМЕРШ» генерала Леонова, санкционированному начальником ГУКР «СМЕРШ» В.С. Абакумовым и главным военным прокурором генерал-лейтенантом юстиции Н.П. Афанасьевым.

Фактически на основании приказа Ставки № 270 были возбуждены новые уголовные дела, но без ссылок на этот приказ и с умолчанием о наличии уголовного дела с заочным приговором о расстреле. Оба этих документа по-прежнему оставались как бы за кадром. Генералов водворили в Сухановскую тюрьму особого режима. Похоже, от них ожидали (или требовали) признания вины за окружение и разгром 6-й и 12-й армий.

20 августа 1950 г. «по новым обстоятельствам», которых фактически не имелось, по заключению ГВП, Военная коллегия отменила свой заочный приговор от 13 октября 1941 г., Понеделину и Кириллову (по их новым делам) объявили об окончании следствия (без предъявления дела за 1941 г.), а 25 августа все той же коллегией обоих, теперь уже очно, вновь приговорили к расстрелу с немедленным приведением приговоров в исполнение. Генералы признали, что в бою попали в плен. Суду этого было достаточно.

После смерти Сталина ГВП было проведено настоящее расследование вновь открывшихся обстоятельств, и все та же пресловутая Военная коллегия Верховного суда СССР в феврале 1956 г. приняла определение о реабилитации загубленных политическим произволом верных сынов Отечества. Вскоре были реабилитированы их жены и дочери.

Содержание приказа Ставки № 270 о генерале Качалове было еще более постыдной и трагической нелепостью. Оказалось, что он, командуя в Ельнинской операции 28-й армией Резервного фронта под руководством Г.К. Жукова, попал в сложную обстановку. В боях севернее города Рославля его штаб был отрезан от войск. Его громили наземным огнем вражеские пушки и минометы, а сверху старательно бомбила авиация. Генерал Качалов погиб. Это удалось доказательно установить смоленским чекистам при вскрытии братской могилы в деревне Старинка Смоленской области и при дополнительном расследовании.

Значит, в приказе Ставки № 270 глумились над генералом, уже сложившим голову за свободу и независимость Родины. Он реабилитирован в 1953 г., после смерти Сталина, и, согласно сообщению ГУК МО РФ, «считается погибшим в Великой Отечественной войне в районе д. Старинка Смоленской области» (приказ МО СССР № 0855 от 13 февраля 1954 г.).

Жену генерала Качалова, Елену, бдительные «законники» дважды упрятывали в тюремные камеры и лагерные зоны. Пострадала и мать Елены. Реабилитировали их уже в 1954 г.

Прославленные маршалы извели немало чернил на свои воспоминания, оправдывая ошибки Верховного, восхваляя его и свои успехи. Однако никто из них не осудил себя за участие в подписании позорного и, безусловно, вредного для чести армии и страны приказа № 270.

По материалам А. Лискина, военного юриста, полковника юстиции в отставке, участника Великой Отечественной войны

Аэростаты заграждения в небе столицы

– Аэростаты? – спросит иной читатель. – На войне? Не слыхал, да что им там делать, пузырям, наполненным водородом, гвоздем ткнешь – проткнешь, спичку поднесешь – сгорит, как факел…

И все равно, несмотря на их уязвимость, они прикрывали от прицельного бомбометания фашистских бомбардировщиков более 20 крупных наших городов от Баку до Мурманска!

И прошли с ними боевую фронтовую службу почти 50 тыс. воинов-аэростатчиков. Почти армия!

Аэростаты над военной Москвой

Советское правительство еще до войны рядом своих решений укрепляло противовоздушную оборону западных и юго-западных границ страны и особенно выделяло защиту Москвы, Ленинграда, Баку, Киева, Минска, Одессы, Риги и других, в основном приграничных, а также столицы наших республик. Для обороны столицы с воздуха был сформирован I корпус ПВО, командиром которого был назначен и был всю войну генерал-майор артиллерии (впоследствии генерал-полковник) Д.А. Журавлев.

Истребительные авиаполки должны были базироваться в радиусе 120 км от центра Москвы. Их задача – встреча и уничтожение в воздухе самолетов противника на рубеже 150–200 км от столицы. Пояс огня зенитной артиллерии на уничтожение самолетов противника планировался в радиусе 30–35 км от центра города, а также внутри этого пояса. В этом же поясе действовали световые поля прожекторов. На аэростаты заграждения возлагалась защита центральной части Москвы в радиусе около 8 км, а также подступов к ней с западной, югозападной, северо-западной сторон и прикрытие ближайших стратегических узлов.

Однако, несмотря на принимаемые правительством меры, промышленность не успевала обеспечить войска ПВО всей необходимой техникой до штатного расписания. Так было с зенитной артиллерией, самолетами и аэростатами. По состоянию на 22.06.41 г. полки A3 I корпуса ПВО были обеспечены аэростатами, лебедками и другой техникой не более чем на 40 %. Что касается личного состава, то он был, как обычно, по штату мирного времени, то есть примерно 25 % от необходимого в случае войны.

Бесноватый фюрер, как мы тогда называли Гитлера, требовал не только захвата Москвы. В его приказе от 8 июля 1941 г. предписывалось: «Массированными налетами разрушить Москву. Сравнять ее с землей, уничтожить. Нанести удар по центру большевизма и воспрепятствовать эвакуации населения, правительства и промышленности».

Первые дни войны

Оба полка A3 начали свое развертывание. Сложно это было. Нужно рассредоточить посты по городу, развести туда лебедки, свернутые аэростаты и другую технику. Кроме того, надо отрыть землянки для личного состава, оборудовать аэростатные биваки, место стоянки лебедки, подъемную площадку, нужно было раздать оружие (винтовки) прибывшему из запаса пополнению. Однако зачастую в части прибывали не приписанные к ним и совершенно необученные офицеры и рядовые. Пришлось срочно учить их обращению с водородом, аэростатом и лебедкой прямо на боевых позициях.

У командиров всех степеней были задачи и проложить полевую телефонную кабельную линию связи от каждого поста до непосредственного командира, и самая главная – наполнить водородом аэростаты и обеспечить их подъем в воздух по приказу. При всех трудностях через несколько суток в ночное небо Москвы поднималось пока еще 40 аэростатов с 68 постов A3. Через месяц в ночное небо уходили аэростаты уже со 124 постов. К концу 1941 г. в боевой готовности было более 300 постов, а в 1943 г. – более 440 постов A3.

Ровно через месяц после нападения на СССР был произведен первый налет немецких бомбардировщиков на нашу столицу. Самолеты были обнаружены еще в воздухе на удалении 200 км. Был отдан приказ: войскам готовность № 1, истребителям в воздух, в бой, аэростаты заграждения поднять.

Около 220 фашистских бомбардировщиков шли волнами на разных эшелонах высоты с интервалом 20 мин. В боях было сбито 20 самолетов, к городу прорвались лишь одиночные экипажи, да и тем прицельно отбомбиться помешали A3.

В следующую ночь, на 23 июля, враг снова предпринял налет, но уже на высоте 6–7 км. Ночная атака на Москву в составе 150 самолетов также была успешно отбита средствами ПВО, хотя единичным экипажам снова удалось прорваться к столице и сбросить бомбовый груз.

До конца 1941 г. налеты продолжались почти ежедневно. С 22 июля до середины августа гитлеровцы совершили 17 массированных налетов, и хотя к городу прорывались одиночные группы, но и их хаотическое бомбометание принесло москвичам немало горя: убито 736 человек, тяжело ранено 1444, ранено 2069 человек.

Весь период войны личный состав частей A3, как и в других войсках, проявлял героизм, стойкость, самопожертование.

За период налетов вражеской авиации на Москву, когда темнело, 268 раз звучала команда – «поднять аэростаты заграждения». И через несколько минут над крышами домов всплывали огромные серебристые баллоны и всю ночь плавали на высоте до 4–5 км, создавая непреодолимую для самолетов сеть и препятствуя снижению вражеских летчиков над городом для прицельного бомбометания.

Столкнувшись с сильной ПВО Москвы и постоянно неся большие потери, немецко-фашистская авиация была вынуждена полностью прекратить налеты с апреля 1942 г. Однако до дня нашей победы ПВО столицы находилась в боевой готовности, а аэростаты по ночам находились в воздухе в режиме ожидания.

Слишком велики были наши потери в 1941–1942 гг. Многие воины ПВО были направлены на пополнение в полевые войска, а на смену им по решению правительства СССР в 1942 г. в Московскую армию ПВО пришли мобилизованные добровольцы, около 20 тыс. девушек. Более 3 тыс. из них были направлены в части A3, хотя нелегкое и неженское это дело, потому что, в отличие от других частей ПВО, здесь большие физические нагрузки. А как иначе, если сопровождаешь пешим путем плывущий рядом газгольдер, наполненный водородом, и удерживаешь его при шквальном ветре в жару и холод, в дождь и снегопад? Трудна физически работа по снаряжению в воздух и приземлению аэростата. Никакой механизации тогда не было.

За весь период войны 1941–1945 гг. части A3 Московского фронта ПВО произвели около 217 тыс. подъемов аэростатов, причем все второе полугодие 1941 г. – в условиях огневого боя. По отчетам дивизий A3 всего было зафиксировано 92 случая налета самолета на трос аэростата, из них 12 сбиты на месте или повреждены с вынужденной посадкой.

За весь период Отечественной войны враг совершил на Москву 134 налета, произведя 9 тыс. самолетовылетов. К городу прорвались на большой высоте лишь 243 экипажа из общего числа. Но им удалось сбросить на жилые кварталы 1526 фугасных и 45 тыс. зажигательных бомб. Это составило только одну десятую часть того бомбового груза, который фашисты приготовили для столицы нашей Родины. Объединенными усилиями всех боевых средств ПВО при отражении атак немецкой авиации на Москву было уничтожено 1305 самолетов противника.

А. Бернштейн, ветеран воздухоплавания

Над блокадным Ленинградом

В гитлеровском плане под кодовым названием «Барбаросса» Ленинграду отводилось особое место, городу было уготовлено полное разрушение: «…сровнять с землею, а территорию, севернее р. Невы, передать Финляндии. Ленинграду придется умереть голодной смертью…» Таковы были планы Гитлера, объявленные им и поддержанные всей Германией.

Против Ленинграда была подготовлена огромная армия «Север» (42 наземные дивизии 1500 танков). Подавить город с воздуха должна была авиация в составе 2 тыс. самолетов, половина из которых – бомбардировщики.

Противовоздушную оборону (ПВО) Ленинграда обеспечивали: 2-й корпус ПВО в составе шести зенитных артиллерийских полков, одного зенитного пулеметного полка, трех полков аэростатов заграждения и формирующегося авиационного корпуса и вспомогательных частей.

Три полка A3 развернули 328 постов, прикрывая в воздухе город и подходы к нему и Кронштадту со стороны Финского залива. В ходе войны отдельные отряды прикрывали с воздуха и стратегические узлы под Ленинградом.

Фашистские бомбардировщики в минувшей войне, не имея еще тогда самонаводящихся бомб и торпед для разрушения целей, стремились наносить прицельные удары пикированием самолетов или налетом на малых высотах.

Противодействием этому и служили аэростаты заграждения, поднимавшие на высоту 3000–4500 м тросово-минную завесу, угрожавшую при столкновении с ней гибелью вражеских бомбардировщиков. Поэтому почти весь период войны фашистская бомбардировочная авиация вынужденно совершала налеты на город и бомбардировки неприцельно с высоты более поднятых аэростатов, т. е. с высоты 5–7 км, при этом нужно было вынужденно сокращать массу бомбового груза, лишая себя точности бомбометания по назначенным целям.

Подъем каждого аэростата производился с поста, его готовил расчет 12 красноармейцев под командой сержанта. Каждый полк имел в среднем около 100 боеготовных постов, защищая территорию около 100 м². Значительная часть боевой службы расчетов шла под артиллерийским огнем противника и его высотными бомбардировочными налетами.

Так, 8 сентября 1941 г., в день блокирования города, на него с большой высоты было сброшено 6327 зажигательных бомб, вызвавших много пожаров. Вообще за период блокады на город было брошено 150 тыс. артиллерийских снарядов и с высоты более 5 км – 107 тыс. фугасных и зажигательных бомб.

Осенью – зимой 1941/42 г. налеты 100 и более самолетов происходили еженочно. Тревоги длились по 8—12 ч. Подсчитано, что за период Великой Отечественной войны ленинградские полки истребительной авиации, зенитной артиллерии, прожекторных частей, аэростатов заграждения в полном взаимодействии уничтожили 1561 вражеский самолет, а более 75 % атаковавших бомбардировщиков не были пропущены в воздушное пространство над городом.

Больше всего всем воинам частей A3 запомнился срыв нашими войсками ПВО немецкой фашистской воздушной операции «Айсштосс». Эта операция – в переводе «Ледовый удар» – предназначалась для уничтожения кораблей Балтфлота, сосредоточенных в первую блокадную зиму непосредственно в городе на Неве и у пирсов Финского залива в городской черте. Корабли вмерзли в лед и не имели маневра. Налет 100 немецких бомбардировщиков Ю-88 и Хе-111 в сопровождении истребителей прикрытия был совершен почти внезапно, днем, на небольшой высоте. Ранее немецкая авиация опасалась проводить бомбардировочные налеты в светлое время суток.

Вместе с тем, чтобы блокировать взлет наших истребителей, дальнобойная артиллерия противника сосредоточила огонь по нашим аэродромам. Однако уже на подлете их встретила огнем наша зенитная артиллерия и отдельные силы истребителей, часть стервятников была рассеяна, но в город прорвалось 57 бомбардировщиков. Разойдясь по заранее намеченным целям, т. е. по нашим кораблям флота, они начали пикирование и прицельное бомбометание. Руководивший боем с вышки командующий нашей армии генерал-майор Г.С. Зашихин приказал поднять аэростаты!

Дорога жизни. Ладога. 1942 г.

Быстро поднимающиеся аэростаты отжали самолеты противника от земли на высоту, где они оказались в ловушке! Сбрасывая уже без прицеливания бомбовый груз, который частично упал в Неву и залив, фашистские самолеты стали метаться и выходить из боя, но тут их и встретили на выходе наши истребители.

В итоге, не нанеся существенных потерь нашим кораблям, они потеряли 25 стервятников, не считая 10 подбитых.

Наиболее мощные бомбардировки города немцы проводили осенью 1941-го и весной 1942 г. Характерно, что как только противник прорывался в воздушное пространство над городом, а это было, как правило, всю ночь, в небо Ленинграда взлетали ракеты. Они давали целенаправление на бомбежку. Так действовали диверсанты!

В 1944 г. пробравшийся на один пост 3-го полка A3 диверсант уничтожил весь боевой расчет поста, перестреляв его ночью во время сна в землянке из автомата.

Отряд аэростатов заграждения под командованием лейтенанта Меншутина В.А., 31 пост, был размещен на 31 барже. Баржи были выведены в Финский залив и расставлены там на якорях. Поднимаемые с них аэростаты заграждения прикрывали гавань и порты со стороны залива, прикрывали воздушные подходы к морскому каналу и частично к Кронштадту. Когда залив не был покрыт льдом, противник с попутной волной пускал плавающие мины, которые взрывались при столкновении с баржей. И тут аэростатчикам пришлось учиться, как от них уберечься. Хорошие стрелки расстреливали мины из винтовок. Особенно этим отличался меткий снайперский стрелок аэростатчик сержант Козлов.

Огромное значение для блокадного Ленинграда имела Дорога жизни через Ладожское озеро. Это была единственная артерия, питающая город. Ее деятельность все время пыталась парализовать фашистская авиация налетами и бомбежками. Только с ноября 1941-го по апрель 1942 г. над Ладожской дорогой пролетело более 2 тыс. самолетов противника. Из состава армии ПВО на Ладожскую трассу для ее защиты в дополнение к имеющимся средствам был выделен отряд аэростатов заграждения в 21 пост. Условия были трудные, весь зимний период люди жили в палатках на трескучем морозе. Аэростаты сдавались в воздух прямо с ледяного поля. Поднятые аэростаты были расположены вдоль всей трассы. В мае 1942 г. отряд был в течение суток переброшен на оборону 5-й гидроэлектростанции. Это была единственная уцелевшая станция, питавшая город электротоком, поэтому противник принимал все меры к ее уничтожению.

Части ПВО дважды передавали своих рядовых, сержантов и офицеров в стрелковые части, ибо там убыль личного состава была больше, чем у нас. Опустевшими наши позиции не были. Их заполнили девушки-добровольцы, которые после обучения здесь, прямо на фронте, смогли стать полноценными аэростатчицами. Так, летом 1943 г. в 7-м отряде 11-го полка A3 немецкая дальнобойная артиллерия обстреливала район, шло снаряжение аэростатов к подъему. Прямым попаданием по посту из 12 бойцов (девушек) 8 было убито.

Два с половиной года немцы терзали Ленинград в блокаде. За 900 суток они обрушили на город 107 тыс. бомб и 150 тыс. артснарядов. В городе погиб каждый второй житель.

14 января наступлением Ленинградского и Волоколамского фронтов и сил Балтийского фронта враг был разбит, отогнан на 100 км и частично пленен. Вся операция закончилась и праздновалась 27 января 1944 г.

Свою задачу войска Ленинградской армии ПВО выполнили: город сохранили. Не пропустили к городу 75,5 %, т. е. 1888 самолетов противника, рвавшихся к городу. 1561 фашистский стервятник был уничтожен войсками ПВО над городом.

Аэростаты заграждения поднимались на защиту города 454 раза, совершив около 70 тыс. аэростатоподъемов, находились в ночном небе около 600–700 тыс. ч.

По данным документов периода войны, своих самолетов, сбитых при столкновении с тросами A3, оказалось больше, чем немецких.

По воспоминаниям А. Бернштейна, гл. инженера полка аэростатов

Операция «Летчик», или Почему немцы не бомбили Липецк?

В конце апреля 1990 г. российское правительство под личным контролем Михаила Горбачева создало специальную межведомственную комиссию по расследованию советско-германского сотрудничества в период с 1922 по 1940 г.

Один из членов этой комиссии рассказывал, что в 1924 г. руководство РККА неожиданно закрыло только что организованную Высшую школу красвоенлетов в Липецке. На ее базе на правах концессии началось создание авиационной школы летчиков рейхсфера «Виф-Упаст», замаскированной под 4-ю эскадрилью авиационной части Красного Воздушного флота (иногда в документах – 4-й авиаотряд т. Томсона). Сначала в школу прибыло 58 немецких самолетов «Фокер-Д13», однако советская сторона настояла на поставке в школу самых современных машин «Альбатрос». Уже через несколько месяцев в школу стали собираться первые «ученики».

Испытывал ли Геринг к Липецку сентиментальные чувства?

Под аэродром была выделена площадка дореволюционного ипподрома, а немцев расселили в здании бывшей конторы винного завода. Будущие немецкие асы приезжали на обучение по чужим паспортам как командированные гражданские специалисты от частных фирм. Все оборудование, продукты, обслугу завозили из Германии. За восемь лет в летной школе прошли обучение около 180 немецких летчиков.

К началу 30-х гг. в учебном расписании были запланированы и нововведения: полеты на высоте 5–6 тыс. м, бомбометание с истребителя и стрельба из пулеметов по буксируемым мишеням. В одном эпизоде из книги «Они ковали победу» героя войны Виктора Анисимова автор приводит любопытный случай, когда в учебном бою, «незадолго до войны», он столкнулся с известным среди немцев асом Первой мировой войны летчиком по имени Герман (фамилия не указана). Как следует из книги, после продолжительного боя Анисимов прижал самолет Германа к земле, и тот совершил вынужденную посадку. Признав факт поражения, немецкий летчик подарил Анисимову свои золотые часы. На обратной стороне подарка была дарственная надпись: «Лучшему летчику Германии от Вильгельма Второго». В период Первой мировой войны у немцев было всего 17 лучших асов, среди них с именем Герман – только Геринг.

Сейчас в Липецке остался только один живой свидетель пребывания немецкого авиаотряда – Яков Петрович Водопьянов, служивший в школе «Виф-Упаст» техником-испытателем самолетных двигателей.

«О том, что среди немцев, учившихся у нас летному делу, был Герман Геринг, начали поговаривать еще до начала войны, – рассказывал Яков Водопьянов специальному корреспонденту “Комсомолки” Денису Баранцу – Я сам тогда не раз слышал от друзей постарше, что те даже видели Геринга. Немецкие летчики быстро обживались, некоторые селились в частных домах, нанимали деревенскую прислугу. Большинство вполне сносно научилось говорить по-русски. Ходили они и в деревню на танцы. Помнится даже, как играли они первую свадьбу – весь город собрался. Молодой летчик Карл Булингер женился на учительнице из Воронежа Асе Писаревой».

Была своя зазноба и у немца Геринга. Дочь станционного смотрителя Надя Горячева жила на городской окраине в районе Нижинки. Единственное, что помнят про Горячеву, так это ее гордость и красоту. Когда познакомилась с немцем, стала нелюдимой, только с ним и видели. Сегодняшние родственники покойной «бабы Нади» живут неподалеку от бывшей авиашколы (сейчас там расположен военный городок). Разговаривать с журналистами «о родственнице и немцах» наотрез отказались.

Зимой 1926 г., после приезда в школу «высокой» немецкой комиссии, уехал на каникулы в Германию и Геринг, пообещав, наверное, Надежде вернуться позже и забрать ее из России. К тому времени у будущего рейхсмаршала Германии уже была законная жена Эмми. Любовные письма он продолжал писать до начала войны. Надежда, обучившись по школьным учебникам немецкому языку, тоже писала письма в Германию с признаниями, что «ждет Геру и готова пронести в сердце любовь к нему через всю жизнь». О серьезных намерениях влюбленных говорит и тот факт, что в этом же письме Надя писала Герингу: «…дорогой Герман, как твоя нога (во время одной из прогулок Геринг упал с лошади и повредил ногу, о чем написал в Россию)? Я очень переживаю, что болезнь помешает твоему возвращению в Липецк».

Тогда ей было неведомо, что часть писем оседала в архивах НКВД, так и не дойдя до Германии.

С августа 1933 г. Липецкий отдел НКВД начал разрабатывать секретную операцию под кодовым названием «Летчик». Чекисты пытались выявить шпионов, завербованных немцами. До начала войны в застенках оказалось больше 65 «врагов народа», замеченных в связях с летчиками «Виф-Упаст».

С наступлением войны Надежда Горячева исчезла из города, а вернулась в родной дом только в 1946 г. умалишенной 38-летней женщиной. Надежда осталась жива только благодаря своему знакомству с человеком номер два в нацистской Германии. Именно через нее, по одной из версий, советское командование пыталось выйти на переговоры с главарями рейха.

На город Липецк, находившийся в направлении главного удара германской армии, упали всего две шальные бомбы, а находящийся в 20 мин. полета Воронеж фашисты стерли с лица земли. Может, это оттого, что Гера помнил о городе своей молодости и Надюше Горячевой?

По материалам газеты «Комсомольская правда»

Крах операции «Блау»

Фюрер понимал, что в современной «войне моторов» победит тот, у кого будет в достатке горючего для танков и самолетов. К началу «восточной кампании» фашистская империя производила лишь около 8–9 млн т бензина и дизельного топлива, в основном из местного угля, методом так называемой гидрогенизации его под высоким давлением.

«Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен покончить с этой войной». Столь своеобразный ультиматум предъявил Гитлер своим генералам 1 июля 1942 г. на совещании штабов группы армий «Юг».

Острую нехватку горючего немецкие армии ощутили уже зимой 41-го. Не помогли и нефтяные ресурсы союзной Румынии. И тогда Берлин взялся за разработку секретной операции «Блау», основной задачей которой стало наступление германских войск на юге России с целью захвата кавказской нефти, а затем и нефтяных месторождений Ирана и Ирака, откуда Гитлер намеревался двинуться дальше – на Индию. Было даже создано акционерное общество «Немецкая нефть на Кавказе» и собран внушительный контингент из 15 тысяч специалистов и рабочих для технического обслуживания кавказских нефтепромыслов. В июле гитлеровские армии вышли к Нижнему Дону, ожесточенные бои гремели уже и в предгорьях Кавказа.

В один из июльских дней к Сталину в Кремль вызвали Н.К. Байбакова, наркома нефтяной промышленности.

– Гитлер рвется на Кавказ, – сказал Верховный. Нужно сделать все, чтобы ни капли нефти не досталось врагу. Имейте в виду, если немцы захватят нашу нефть, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, мы вас тоже расстреляем…

Фашистам так и не удалось захватить кавказскую нефть

На следующий день в Государственном Комитете обороны срочно утвердили и отправили в Краснодар группу специалистов для проведения «особых работ» на промыслах Северного Кавказа. Задание ГКО эта группа выполнила. За полгода оккупации Кубани прибывшим сюда из рейха инженерам так и не удалось восстановить ни одной взорванной скважины. Танки и самолеты фашистской Германии остались на голодном топливном пайке. Армии рейха были блокированы на горных кавказских перевалах. Продвижение боевой техники застопорилось из-за нехватки топлива. «Горькая ирония в том, – записал в свой дневник начальник генштаба сухопутных войск Гальдер, – что мы, приближаясь к нефти, испытывали все больший ее дефицит». Советские танки использовали дизельное топливо, которое для немецких не годилось. К ноябрю 1942 г. последние попытки германских войск пробиться через горные перевалы к Грозному и Баку были окончательно отбиты.

Шпеер и генералы Третьего рейха надеялись на появление чудо-оружия

Ареной жесточайшей битвы зимой 1942/43 г. стал Сталинград. И здесь немцам тоже катастрофически не хватало топлива. Генерал-танкист Гудериан писал жене со Сталинградского фронта: «Пронизывающий холод, отсутствие укрытий, обмундирования, тяжелые потери, ужасное положение с поставками топлива – все это превращает выполнение обязанностей командующего в мучение».

Операция «Блау» провалилась. После сокрушительного поражения под Сталинградом, окончательно потеряв надежду воспользоваться кавказской нефтью, Гитлер приказал уничтожить нефтеперерабатывающие заводы Грозного.

Противник, выйдя к Волге, отрезал пути снабжения советских войск горючим, ранее проходившие от Баку через Ростов-на-Дону по железной дороге, а также по Волге. Пришлось искать обходные маршруты. Нефть доставляли через Красноводск и Гурьев, а потом эшелонами через Среднюю Азию и Казахстан. Крюк огромнейший. Чтобы обеспечить Среднеазиатскую железную дорогу цистернами, переправляли их из Баку в Красноводск и обратно морем, на буксирах.

Параллельно шло форсированное освоение промыслов «Второго Баку» в Поволжье и Предуралье. Экономика нашей страны, собранная в единый кулак, доказала в годы войны свою жизнестойкость. Вот что писали в Кремль зимой 43-го нефтяники Ишимбаевского промысла: «Мы знаем, что значит нефть на войне. Пусть мы далеки от боев, но мы тоже армия и дадим стране нефти, сколько потребуется для победы. Каждая тонна нефти – это наш залп по Гитлеру!»

Безвестный подвиг 30-й батареи

Полистайте книги западных мемуаристов, особенно тех, кто в 1941–1942 гг. служил в 11-й армии генерала Манштейна. Почти все они сетуют на сокрушительный огонь неприступного «форта», вставшего на их пути к Севастополю. Этим фортом была четырехпушечная башенная батарея со скромным № 30.

Бронебашенную батарею для защиты Севастополя с моря начали строить в устье реки Бельбек в 1912 г. с учетом рекомендаций композитора и известного фортификатора Кюи, который, изучив в специальной работе особенности обороны этого города в 1854–1855 гг., предложил для нее наиболее выгодную позицию. Начальником строительства «Тридцатой батареи» был младший специалист инженерной службы советский фортификатор-самородок Семен Николаевич Смолин. Родился он на Вологодчине и, уже будучи в армии, закончил технические курсы с отличием. И здесь, под Севастополем, в конце 20-х гг. раскрылся его необыкновенный талант организатора, рационализатора и вдумчивого, волевого командира. В самом начале войны он погиб.

В 1933 г. батарея береговой обороны, по мощности залпа равная линкору, вступила в строй. Ей присвоили № 30, командиром назначили выпускника Московского артиллерийского училища, капитана Георгия Александера, военкомом – старшего политрука Ермила Соловьева. 1941-й год, началась Великая Отечественная война… На всех фронтах шли тяжелые бои, германское командование рассчитывало с ходу овладеть Севастополем. Но 1 ноября 1941 г., ровно в 12 ч. 40 мин., на колонны мотомехчастей фашистов внезапно обрушился огневой удар невиданной мощи. Это было тем более неожиданно, что, по сведениям немецкой разведки, на данном направлении было мало частей Красной Армии.

Донесения корректировочных постов, хранящиеся ныне в Центральном военно-морском архиве, свидетельствуют, как методично, с какой-то яростной пунктуальностью батарея Александера день за днем уничтожала живую силу противника, танки, бронетранспортеры и орудия.

…Второй штурм Севастополя начался утром 17 декабря после сильной артподготовки. По приказу Манштейна в наступление ринулись пять дивизий. В первую очередь гитлеровцы стремились захватить батарею Александера, поэтому в районе реки Бельбек и Мекензиевых гор разгорелись особо ожесточенные бои.

Под Новый, 1942-й, год Александер заметил, что стала падать точность и дальность стрельбы. Сказался износ стволов – нарезы в их каналах стерлись, поэтому снаряды после выстрела неустойчиво держались на траектории. В строго засекреченном месте, в одной из бухт, покоились запасные, 50-тонные стволы. В январскую ночь их достали, перевезли на батарею и замаскировали. Но как обновить батарею, если противник всего в 1,5–2 км от нее? Выход подсказал артиллерийский мастер С.И. Прокуда, батарейцы под его руководством методом «бурлацкой артели», почти вручную, применив небольшой кран и домкраты, всего за 16 суток заменили стволы на «тридцатой».

…1942 год. Гитлер вызвал в Берлин Манштейна для доклада о затянувшейся операции «Лов осетра» – так в ставке нацистов окрестили «молниеносный захват» Севастополя. Провал двух штурмов Манштейн пытался оправдать тем, что подступы к городу хорошо укреплены, а русские матросы дерутся с невероятным фанатизмом. Кроме того, у русских много артиллерии, в том числе неуязвимый форт с орудиями невероятно крупного калибра. И вот тогда под Севастополь были направлены орудия сверхбольшого калибра – два типа «Карл» и одно – «Дора»

С «тридцатой» хорошо просматривался весь фронт под Севастополем, и Александер организовал инструментальную разведку. Одного, потом другого «Карла» выдали особо яркие вспышки при выстрелах и характерный, харкающий звук.

Между «чудищами» и батареей Александера завязалась артиллерийская дуэль. Кстати, помимо «Доры» и «Карлов», гитлеровцы подтянули под Севастополь несколько тяжелых орудий 11-, 12– и 14-дюймового калибра. Их снаряды непрерывно перепахивали позицию «тридцатой» и обрушивались на кварталы города. Над Севастополем стояло гигантское облако пыли и дыма, и вскоре красавец-город был превращен в руины.

Третий штурм Севастополя 7 июня – 4 июля 1942 г. был особенно ожесточенным. Озверевшие нацисты делали все, чтобы овладеть черноморской твердыней. Только на батарею Александера было брошено несколько полков пехоты, не считая саперной роты, оснащенной огнеметами и зарядами для подрыва бронебашен. Вражеские бомбардировщики делали до 600 вылетов ежедневно.

Немецкая дальнобойная пушка

Артиллерийский огонь был настолько плотным, что в амбразуры беспрестанно залетали раскаленные осколки, вызывавшие пожары и ранившие людей. Вскоре «Карлы» были сильно повреждены огнем батареи Александера и их вывезли в Германию. «Дору» же обнаружили летчики и нанесли по ее позиции короткий, но ощутимый удар, выведя из строя энергопоезда, состав спец-сопровождения, платформы обслуживания и вагоны с боеприпасами. Генерал-майор, командовавший «Дорой», счел за благо просить о срочном перебазировании за пределы Крыма…

Да, батарея Александера с бронебашнями, подземными сооружениями могла действительно показаться неуязвимой. Но через некоторое время иссякли совсем недавно казавшиеся неисчерпаемыми запасы снарядов. 17 июня последовала новая серия атак, которые батарейцы отбивали собственными силами и выстрелами учебными болванками. Потом перешли на холостые заряды. Подошедших автоматчиков струя пороховых газов с температурой 3000 °C буквально стирала с лица земли.

Положение стало критическим. На общем совете личного состава было принято решение прорываться небольшими группами в горы, к партизанам. Некоторым это удалось. Через несколько дней противник опоясал батарею пулеметными точками. Соловьев, руководивший одной из последних групп прорыва, был тяжело ранен.

Александер уходил последним.

Через несколько дней предатель из местных жителей выдал Александера, и после пыток он был расстрелян в симферопольской тюрьме.

После ухода из Севастополя последних кораблей на батарее продолжались подземные бои еще 19 суток! Даже когда были подорваны входные двери, нацисты долго не могли войти внутрь потерн. Искалеченные моряки встречали их автоматным и винтовочным огнем.

Феноменальную живучесть «тридцатки» нельзя рассматривать вне совокупности со всем комплексом оборонных мероприятий Севастополя. С батареей взаимодействовала сеть других батарей (как при этом не вспомнить героическую зенитную батарею капитана Воробьева). Электроэнергию батарея получала с подземной электростанции, располагавшейся где-то в Инкерманских горах, а подземные телефонные кабели обеспечивали бесперебойную надежную связь с командованием флота. Что говорить, «тридцатая» была шагом, большим шагом вперед! Немцы признавали, что форт являлся шедевром инженерного искусства и что он отсрочил более чем на полгода падение Севастополя.

Участник войны и ветеран труда Е.М. БУЛЬКАНОВ

По материалам историка Л. Вяткина

Тайна гибели Сент-Экзюпери

26 сентября 1998 г. марсельский рыбак Жан-Клод Бъянко обнаружил в сетях необычный предмет. Очищенный от донных наслоений, предмет оказался серебряным браслетом, принадлежавшим Антуану де Сент-Экзюпери. Так было положено начало разгадке тайны гибели знаменитого писателя, автора «Маленького принца», который во время разведывательного полета к Южному побережью Франции 31 июля 1944 г. бесследно исчез…

Униженная, растоптанная фашистским сапогом Франция была незаживающей раной в сердце летчика и писателя Антуана де Сент-Экзюпери.

С 8 ноября 1942 г. – дня, когда союзники высадились в Северной Африке, писатель настойчиво добивался назначения в военно-воздушные силы «Сражающейся Франции». Наконец, просьба Антуана удовлетворена: он попал в 1-ю эскадрилью разведывательной группы 2/33 при 78-й американской армии, базировавшейся в авиационном лагере Марса около Туниса. Первый его разведывательный полет проходил над Францией, но с задания летчик вернулся грустным: он видел родную страну, в которую пока не может вернуться…

Антуан де Сент-Экзюпери

Второй вылет состоялся через пять дней. При посадке Антуан немного не рассчитал, и самолет проскочил посадочную полосу, остановившись в винограднике, и получил незначительные повреждения. Этого оказалось достаточно, чтобы отстранить Сент-Экзюпери от полетов.

Осенью 1943 г. полковник Шассэн, друг писателя, стал командиром 31-й эскадрильи бомбардировщиков и добился назначения Экзюпери своим заместителем. Антуан совершил несколько боевых вылетов, но ему претило сбрасывать бомбы на построенные его соотечественниками мосты, железнодорожные станции и здания.

Наконец друзьям удается добиться благоприятного решения: Антуану позволено вернуться в 1-ю разведывательную эскадрилью, правда, разрешено совершить всего пять полетов. Сент-Экзюпери не скрывает радости: он снова летает на «лайтнинге», его окружают старые друзья, ему не надо нести разрушение и смерть – в самолете вместо бомб лишь фотокамера для разведывательной съемки! Двухмоторная машина надежна и на большой высоте практически недосягаема для истребителей противника. Но однажды отказал мотор, и Антуану едва удается уйти от «мессершмитта». В другой раз на большой высоте из-за неполадок с оборудованием он буквально задыхается, теряет сознание и приходит в себя только на высоте 4 тыс. м. С трудом справившись с управлением пикирующего самолета, видит немецкий истребитель! К счастью, фашист его попросту не заметил…

Однако смерти отважный летчик не боится и, совершив пять разрешенных полетов, просит дать новое задание. Перед последним, девятым, полетом он, словно предчувствуя гибель, напишет в письме: «Если меня собьют, я ни о чем не буду сожалеть». Утром 31 июля 1944 г. самолет Экзюпери взмывает в небо…

Командир эскадрильи, переживавший, что ему приходится рисковать таким человеком, успокаивает себя: это последний полет писателя. Дело в том, что по соглашению с американским штабом он решил поставить Экзюпери в известность о дне и часе высадки союзников во Франции. Все, кому станут известны эти сведения, должны быть отстранены от полетов (чтобы в случае пленения не могли разгласить секретные сведения).

В 12 ч. 50 мин. летчики и механики собираются на летном поле, ожидая возвращения Антуана. Но время идет, а самолет не возвращается.

В апреле 1948 г. Сент-Экзюпери был официально признан погибшим.

…В мае 2000 г. французский аквалангист Люк Ванрель обнаружил в море недалеко от Марселя обломки самолета типа «лайтнинг П-38». Удалось поднять обломок с заводской маркировкой, на котором четко видны четыре цифры – 2734. Это заводской номер, нанесенный на левое крыло самолета Сент-Экзюпери. Значит, 31 июля 1944 г. самолет писателя упал в воды Марсельской бухты. По заключению экспертов, машина Экзюпери на большой скорости почти вертикально вошла в воду, а последующий за этим взрыв сильно деформировал обломки и разметал их по дну…

А в марте 2008 г. все ведущие мировые информационные агентства сообщили: бывший пилот люфтваффе Хорст Рипперт признался, что это он сбил самолет Экзюпери.

Бывший пилот люфтваффе решил облегчить душу и всенародно покаяться, объяснив почитателям Экзюпери: «Я не видел пилота. А если бы даже видел, не смог бы узнать Сент-Экзюпери. Я очень долго надеялся, что это был кто-то другой. В годы моей молодости все читали и обожали его книги. Если бы я знал, что это он, я бы не стрелял…»

Благодаря книгам Сент-Экзюпери Хорст полюбил небо и стал пилотом. Кошмарный парадокс войны – благодарный читатель сбивает любимого писателя…

Материал В. Голубева

Почему не бомбили Освенцим?

Ян Карский, бывший дипломат и офицер запаса польской армии, в течение нескольких месяцев с риском для жизни пробирался из Польши на Запад через оккупированные нацистами страны. В феврале 1943 г. он прибыл к британскому министру иностранных дел Энтони Идену и сообщил ему о массовых убийствах еврейского населения в Восточной Европе.

В принципе британские власти уже в июле 1941 г. были извещены о массовых казнях евреев на оккупированной территории. После расшифровки кодов немецкой шифровальной машины «Энигма» британские разведчики получили возможность прослушивать радиопереговоры не только армейских штабов, но и руководителей СС, СД и зондеркоманд, действовавших на занятой гитлеровцами территории СССР.