Без образа и подобия Артемьев Роман
Наиболее простым способом закрытия любого прокола является печать. Собственно, наложение печати — первый ритуал, изучаемый колдуном, самый простой и самый сложный одновременно. Размеры, сложность, вложенная мощь зависят от той цели, которую преследует создатель — иногда достаточно небольшого узора на перстне для обуздания могущественнейшего духа. Естественно, чтобы защитить огромный город, издавна проклинаемый собственными жителями, требуется нечто невероятное. Работа не на один день, если можно так выразиться.
По словам просвещавшего меня Хитрого Носа, Звенислав — надо полагать, совместно со «щитовиками» — разработал и начал претворять в жизнь уникальную, не имеющую аналогов защитную печать. Есть более старые, могущественные, созданные еще в до-человеческие времена, но настолько хорошо проработанных нет. Мастер города учел все и при минимальных затратах сил надеялся в течение лет тридцати избавить город от появления чуждых сущностей из нижних пластов. Упор делался на создание нескольких «фундаментальных ступеней», иными словами — несколько печатей образовывали сложную структуру одной, великой. Центром системы предполагалось сделать Михайловский замок, идею о строительстве которого Звенислав когда-то внушил Павлу.
Объяснить архитектору Баженову, известному масону, проект нового дворца труда не составило. Правда, в процессе строительства Баженов умер, работы заканчивал итальянец Бренна, но это ничего не изменило. Михайловский замок оказался построен в нужный вампиру срок — и именно таким, каким требовалось.
К сожалению, не всех магов обрадовала инициатива Звенислава, нашлись и недовольные. Помимо всего прочего, многие ордены, специализирующиеся на вызове потусторонних существ, использовали Питер в качестве тренировочной площадки для неопытных аколитов, — такая практика сохраняется до сих пор. Конечно же, их главы выражали свое недовольство. В те времена Санкт-Петербург являлся столицей, здесь находилось куда больше магов, обстановка сохранялась напряженной, сложнее нынешней. Один из орденов, Серп Великой Жрицы, активно возражал против создания печати, а когда его возражения не были приняты во внимание — «серпы» считались не особо сильными магами, к тому же мастер города властен в своей земле, — приняли решение действовать радикальными способами. Несколько более могущественных орденов выказывали недовольство проводимой Павлом политикой, точнее говоря, решениями стоящих за троном императора магов. Верховный жрец «серпов» решил сыграть на этом противоречии, рассчитывая со временем заполучить Санкт-Петербург в число собственных владений. Или просто повысить статус ордена удачной операцией.
Павел I был убит в собственном замке, тем самым разрушив создаваемую на протяжении почти полувека систему. Человеческая вера обладает невообразимой мощью, и гибель помазанника Божия в центре магической паутины привела к жуткому коллапсу, в первую очередь ударившему по мастеру города и его подданным. Уцелели немногие: из двенадцати вампиров, живших в то время в Питере, выжило четверо.
«Серпы» торжествовали: Звениславу просто нечего было противопоставить ордену. К тому же Совет вампиров не мог предпринимать никаких мер из опасения развязать войну с магами. Казалось, город потерян. На собственную беду, Орден Серпа Великой Жрицы не учел крепости родовой связи, существующей в среде детей ночи. И потому перестал существовать.
Асархаддон, князь Массилии, правил Марселем уже две тысячи лет. Его птенцы давно выросли, дети его детей правили городами. Князь презирал оборотней, ненавидел магов, с голыми руками выходил сражаться против драконов и любил наблюдать за пытками врагов. В Совете его побаивались за пристрастие к силовым методам решения конфликтов, необычное для настолько древнего существа. В общем, та еще душечка.
Звенислав, насколько я понимаю, находится со своим отцом в сложных отношениях. Очень сложных. Ничего удивительного: несколько рассказанных шепотом историй из жизни Асархаддона даже у меня вызвали нечто вроде потери аппетита, а имя князя Ступающая Мягко старается вслух не произносить. Во избежание. Как бы то ни было, двести лет назад именно к своему господину и второму отцу обратился мастер Питера, потребовав мести за нанесенное оскорбление.
Обычный вампир — не так уж важно, насколько он могущественен — в таком случае провел бы консультации с собратьями, посоветовался, прикинул последствия. Только не Асархаддон: этот сомнений не испытывал. Ему потребовался час, чтобы призвать своих потомков, и еще три, чтобы уничтожить всех членов Ордена Серпа Великой Жрицы, не сумевших скрыться в цитадели под Копенгагеном. За какие-то четыре часа орден потерял половину своих магов и оказался на грани уничтожения — союзники в растерянности от жестокости реакции, цитадель в осаде, что делать дальше — не ясно. С налета резиденцию Верховного жреца взять не удалось: началась осада, исход которой ни у кого не вызывал сомнений. В вампирский Совет поступило сразу несколько жалоб испуганных орденов, союзных «серпам».
Повелитель Крови призвал князя Марселя, и тот не посмел ослушаться. Он прибыл на Совет, где выслушал указания на недопустимость подобного поведения, а пришедшие маги просили его остановить своих детей. Асархаддон кивал, ругался, требовал справедливости, оскорблял магов и тянул время иными способами. В это же время Фраат, старший сын князя и мастер Нанта, первым ворвался в орденский замок, а Станий Приск пожрал душу Верховного жреца. Совет окончился с известием о гибели ордена.
Быстрая и жестокая реакция вампиров напугала магический мир, кое-где раздавались голоса о необходимости приструнить зарвавшихся кровососов. К счастью, до войны дело не дошло — ордены не были к ней готовы. Асархаддон понес символическое наказание: ведь с формальной точки зрения он имел право мстить за нанесенное птенцу оскорбление. Кроме того, в полученном им приказе король повелевал явиться на разбирательство, и не содержалось обычного требования прекратить войну. Этот факт позволил некоторым аналитикам утверждать, что князь Марселя действовал с благословения своего Повелителя и в соответствии с его планами. Расправа над «серпами» имела ощутимые последствия по всему миру нелюди и магов: в течение ближайших двух десятков лет наблюдалось активное шевеление на дипломатическом фронте, именно тогда были заключены многие соглашения и договоры. Например, Кодекс молчания, запрещающий уничтожать обычных людей без уведомления Гильдии охотников и весомой причины, Кодекс невмешательства, призванный защищать права землевладельца в вампирском и орденском понимании этого термина, и многие другие.
Как бы то ни было, Звенислав полностью вернул контроль над Санкт-Петербургом, хотя и вынужден был отказаться от идеи очистить местную энергетику. По действующим соглашениям с организациями колдунов город получил особый статус, подразумевавший свободное пребывание молодых магов на его территории — принадлежащих к тем орденам, которые заключили соглашение, и всего таких насчитывалось восемь. Не знаю, как вампир относится к ущемлению своей власти, договор необычный, хотя и не уникальный.
Около Михайловского замка маг занялся своими делами, позволив нам с Альбертом поговорить без посторонних ушей. Я рассказал ему свою историю более подробно, чем в машине, описал свои будни, немногие планы. Альберт, в свою очередь, говорил о жизни в Братстве, учебе и работе.
Дир действительно очень сильный маг, нечто вроде среднего командного звена в своей организации. Если бы не пристрастие к самостоятельной работе «в поле», давно занял бы более высокое место и учил молодежь. Хотя у магов занимаемый пост особого влияния не дает — куда большее значение имеют собственные силы и знания.
Из рассказа Альберта следовало, что лысый старикашка-колдун скрутил его, как ребенка: никакая пустотная аура не помогла. Затем последовал короткий допрос, и мой сородич отправился в компании пленителя на Шри-Ланку, в замок Братства. Его исследовали где-то в течение недели и до сих пор периодически подвергают различным осмотрам. Впрочем, относятся достаточно корректно — тем более что после принесения клятвы ученичества Диру он считается своим.
— Зачем поклялся? Теперь ты связан.
— Сначала не видел иного способа получить свободу, — легкое пожатие плеч. — Затем понял, что меня, в общем-то, никто особо не держит. Дир откровенно разрешил мне уйти в любой момент — он не станет препятствовать. Со временем втянулся, работа нравится. Братство полезное дело делает.
— Что насчет Малика? И парня из второй?
— Малику кто-то помогает, иначе его бы давно нашли. Нашли и казнили. Вместо того чтобы тихо залечь на дно, он появляется в разных местах, творит странные ритуалы и быстро исчезает. Второй… как ты его искать будешь? Из Москвы он ушел, это точно.
— Я все-таки надеюсь добраться до Малика. Понимаю, что это глупо, но ничего поделать с собой не могу.
— Макс, — вздохнул Альберт. — Даже если ты его найдешь, не факт, что тебе удастся его завалить. У меня на глазах пацан из седьмой камеры подгадал момент и набросился на Малика, причем с короткого расстояния и совершенно неожиданно. Колдун увернулся.
— Каким образом? — Вот это новость! Раньше я видел основную сложность в том, чтобы найти Малика, а уж с процессом «причинения справедливости» проблем не предвиделось.
— Не знаю. Видимо, что-то почувствовал — ничем иным такую реакцию не объяснить.
Маги не обладали скоростью вампиров, хотя и умели убыстрять собственное биологическое время. Причем такая способность считалась серьезной заявкой на посвящение в высшие круги, требовалось долго, упорно и осознанно трудиться, чтобы хорошо контролировать собственное сознание. К тому же нужна была некоторая подготовка перед непосредственным вхождением в «растянутое время», и если Малик сумел обойтись без нее, значит, у колдуна очень высокий уровень мастерства. Плохо. До сих пор наш создатель казался гениальным беспринципным теоретиком с командой жестоких ублюдков, теперь же получается, что он и сам по себе боец неплохой.
Вернулся Дир, посмотрел на нас, слегка улыбнулся:
— Ну что, наговорились? Тогда поехали, посмотрим, что на Смоленском делается.
В машине маг впервые обратился прямо ко мне:
— А поведай-ка мне, добрый молодец, то же ли ты дело пытаешь, что и новик мой? Колдуна, тела ваши изменившего, лютой смерти предать хочешь?
— Могу и без лютой обойтись.
— Ага. И как успехи? — Если исходить из правильности тезиса, что страдание облагораживает душу, все знакомые старика райских кущ заслуживают быстро. Ехидства ему не занимать.
— Успехов мало.
— Думаешь, будут еще?
— Скорее всего, нет. — Но надеяться-то я могу?
— Ну, хоть кто-то мыслит рационально! — довольно вздохнул дедок. — Хоть бы дружку своему объяснил, почему Малика вам не найти.
— По моей просьбе кицуне довели до глав всех крупных наемных отрядов, ищущих Малика, что есть некто, способный помочь при штурме на благотворительной основе. — От моего флегматичного сообщения Дир закашлялся. — Искать колдуна самому бесперспективно, так же как и присоединиться к одной из команд. Сдадут Ордену Крылатой Ночи за вознаграждение — здесь это в порядке вещей. Остается надеяться, что позовут непосредственно для участия в захвате, или просто повезет.
— Хорошо уже то, что ты сам его не ищешь, — вздохнул маг. — Братец твой порывался все время лично обидчика вашего искать.
— С тех пор я поумнел, — откликнулся Альберт.
Решение взвешенное, хотя и неприятное. Если уж ловчие ордена не добились никаких результатов, одиночке точно не справиться. Не те возможности.
Иерархия внешнего круга Ордена Крылатой Ночи мало отличалась от подобных структур других оккультных объединений. На низшей ступени стояли рядовые участники сект сатанинского толка — «ночнушки» предпочитали вербовать новичков из числа людей с деструктивными наклонностями, — наподобие «Детей Люцифера» или «Слуг Сета». Немногим выше них находились публичные руководители сект и сочувствующие из числа человеческой элиты. Например, к числу сатанистов принадлежит руководство корпорации «Джонсон и Джонсон». Забавно: крупнейшие производители детских товаров поклоняются идее, отвергающей принцип милосердия. Третью ступень занимали кураторы — слабенькие маги, осведомленные о существовании ордена и претендующие на знание некоторых тайн.
Еще выше находились исполнители, связующее звено между руководителями внешнего круга и миром людей. Это уже полноценные маги, обладающие неплохой подготовкой, желающие выслужиться и получить больше знаний, именно из их числа иерархи ордена вербуют себе сторонников и учеников. Впрочем, в основном старые маги предпочитали искать учеников в приютах, детских домах, похищать у родителей в молодом возрасте. Обучение идет по схеме «из уст в уста», молодой разум легче слепить по нужному канону, по собственному образу и подобию.
На пятой ступени стоят посвященные, объединенные в команды ловчих, боевые отряды, следователи, прокуроры, адвокаты и исполнители в одном лице. Одна из таких команд и зачистила логово Малика, причем затратила не так уж много времени. Сильные, опытные маги, готовые на все ради возможности приобщиться к истинной силе ордена, жаждущие власти, знаний, стремящиеся использовать малейший шанс ради возможности возвыситься. Приказы они получают от смотрящего за регионом — название условное: некоторые смотрящие наблюдают за конкретными противниками или явлениями, а не за территорией, — который, в свою очередь, подчинен непосредственно Совету. Властью смотрящий обладает огромной, вплоть до принятия решения о силовых акциях против дружественных орденов, зато и спрос с него велик.
Вся эта структура служит для обеспечения внутреннего круга посвященных: великие маги не хотят отвлекаться на мелочи вроде человеческой политики. Их интересуют собственные исследования, действия конкурентов, торговля и возникающие временами конфликты с внеземными расами. Маги, особенно старые, довольно замкнутое сообщество, в жизнь простых людей вмешиваются в основном недавно получившие силу служители внешних кругов. Вот тогда и начинаются революции, появляются пророки, гениальные произведения выходят из-под пера или кисти творцов, полководцы ведут в бой армии…
Не успев подъехать к кладбищу, маг закрутил головой.
— Погодите-ка, ребятушки… — Дир выглядел не то чтобы встревоженным — скорее, недоумевающим. — Звенислав же все подготовить должен был? Не пойму ничего…
Немного посидев с закрытыми глазами, старик встряхнулся, просунул голову между креслами и начал выдавать инструкции:
— Тут такое дело, ребятушки. В город делегация приехала, Звенислав с ними переговоры ведет, поэтому проверять кладбище придется нам самим. Вы того колдуненка поймайте, что возле церкви отирается, да еще компанию дурную погоняйте — нечего им под ногами путаться. Остальным я займусь.
— Какую компанию?
— Юнцы придурошные, кошку режут, тварь безвинную. Того не понимают, что силу колдун заберет, а откат на них придется. Идите, идите, нечего медлить.
Найти два источника возмущений в энергетике кладбища труда не представляло. Вообще-то говоря, Смоленское неплохо охраняется сторожами — и не только ими, — поэтому колдуну пришлось прикрывать пологом отвлечения себя и своих марионеток. С последних мы и решили начать, как с более легкой добычи. Опять же, пока колдун не получит порцию силы, то есть не будет принесена жертва, творить основной ритуал он не станет. Не такой же он идиот, чтобы оставлять следы собственной ауры на месте проведения незаконного обряда?
Перекресток двух посыпанных песочком дорожек, шестеро подростков сгрудились вокруг привязанной к земле за лапы измученной кошки. Совершенно ненужная пентаграмма, белиберда из оккультных символов и артефакт в руке встрепанного вожака — обсидиановый нож с покрытым рисунками лезвием. Собственно говоря, только артефакт нас и интересует: сектанты всего лишь исполнители.
Они даже не заметили нашего приближения — разве что артефакт успел отреагировать. Подконтрольный ему сатанист попытался ударить меня ножом и брыкался, не желая отдавать свою драгоценность. Пришлось переломать ему пальцы, выворачивая нож из кисти. Все, больше здесь делать нечего. Разговаривать с идиотами мы не собирались, тем более надо еще с колдуном успеть пообщаться. На все про все потребовалось секунды две, Альберт даже кошку успел освободить, и сейчас бедная животина бессильно повисла у него на руках. Испуганно шушукающая компания осталась позади, некоторые до сих пор пребывали в ступоре. Еще бы — кладбище, ночь, из темноты выныривают две черные стремительные фигуры. Отбирают нож и кошку и беззвучно исчезают. Вот так и рождаются легенды.
С колдуном тоже проблем не возникло. Он успел нас заметить, точнее говоря, это я не счел нужным скрываться, просочившись сквозь защитный полог вместе с отобранным ножом. В принципе, артефакт можно было спрятать внутри собственного тела, но мало ли как он повлияет на организм? Экспериментировать стану позднее, под надежным присмотром Ступающей Мягко — за прошедшее время она хорошо изучила мое устройство.
Настолько хорошо, что иногда я задумывался: а не слишком ли много знает старая кицуне?
Короче говоря, колдуна — невысокого парня лет двадцати пяти на вид, в джинсах и коричневой кожаной куртке — скрутили, Альберт наконец-то выпустил оклемавшуюся кошку, закинул трофей на плечо и быстро двинулся в сторону парковки. По пути пришлось стороной обойти двух сторожей, объясняться с которыми у нас обоих не имелось никакого желания. Перепрыгнули через невысокую ограду, подошли к сидевшему в машине с отрешенным видом Диру. Рядом с автомобилем стоял Звенислав, что-то тихо насвистывая, он раз за разом бросал на капот машины дубовые пластинки с выжженными рунами. Бросал, недовольно кривился и снова перебрасывал. Равнодушно скользнув по добыче взглядом, он коротко бросил: «Засуньте в багажник», и перенес все внимание на зашевелившегося мага.
— Думаю, можно попробовать. — Что за привычка у Дира в задумчивости дергать себя за нос? — Если ты на начальных этапах прикроешь меня от Леонида и не дашь ему никого призвать. Не станет же он действовать в открытую? Одно дело — тихонечко подгадить и сорвать обряд, и совсем другое — бросить вызов законному хозяину земли.
— Начинай, — хмуро бросил вампир в ответ.
Леонид, надо полагать, один из иерархов тех орденов, которые подписали соглашение о невмешательстве. Прослышал о визите Дира, не хочет изменения статус-кво на землях северо-запада? Ведь получи Звенислав возможность запечатать большую часть порталов, и его власть значительно усилится. Мастер Питера сможет диктовать условия магам, давая доступ к источникам силы, у него появятся новые подданные, причем не обязательно из числа вампиров. Слабые вольные маги будут вынуждены пойти к Звениславу на поклон — лишь бы не лишиться возможности практиковать. Приятна жизнь монополиста. Вот и получится в результате, что очередной город перейдет под власть вампирского Совета, а ордены потеряют очень удобное для себя место. Негде станет учить молодежь, проводить сложные опыты, исчезнет общепризнанная нейтральной территория.
Какая красивая картина. К несчастью, она не учитывает срока действия печати и существующих договоров, мешающих Звениславу предпринять еще одну попытку укрепить власть над городом. Впрочем, если начать с малого и действовать тихой сапой, то лет через двести может оказаться, что временная печать превратилась в постоянную. Этого боятся маги?
Для начала Дир полностью разделся. Абсолютно. Совершенно не смущаясь наготы и того, что стоит в таком виде посреди ночной улицы, старый маг раскинул руки крестом и замер минут на пять в такой позе. Можно было бы подумать, что он впал в прострацию, если не ощущение растущей мощи вокруг его старой, но мускулистой фигуры. Силы стягивались в узел, повинуясь его воле, постепенно маг, как паук, ткал собственную паутину, которая должна послужить основой для будущей печати. Бросив косой взгляд на Звенислава, я увидел, с каким напряжением тот смотрит на происходящее. Кажется, он тоже что-то делал, что-то не менее сложное, чем Дир.
Старик медленно свел руки вместе, встав в позу, напоминавшую позу бога Гора, статую которого я видел в Эрмитаже: ноги на ширине плеч, сложенные чашей ладони как будто удерживают глоток драгоценной влаги. Вот только у Дира в ладонях стремительно наливалась светом небольшая и с каждой минутой все более яркая точка, буквально спустя несколько мгновений после ее появления мне пришлось сформировать на глазах защитные линзы, чтобы продолжать видеть. Надеюсь, у старика глаза закрыты, иначе их сожжет. Обряд с трудом давался могучему магу, его тело шаталось под порывами невидимого ветра, тем не менее, постоянно возвращаясь в начальную позицию. Действие происходило в абсолютной тишине, которая придавала моменту какую-то нереальность, возникало чувство, что мы, двое наблюдателей, смотрим из-за толстого стекла за разыгрываемым спектаклем.
Наконец наступил последний этап ритуала. Огонек плавно отделился от рук Дира и взлетел вверх, где на высоте в три-четыре метра превратился в полупрозрачную сферу. Она стремительно расширилась, проносясь сквозь здания, деревья, захватывая все большее пространство, до тех пор пока не ушла куда-то за пределы видимости. В тот момент, когда мягкая обжигающая волна проходила сквозь мое тело, я невольно отступил на шаг — ощущение вышло странным и непривычным: на мгновение показалось, что какая-то часть меня захватывается печатью. Думаю, пустотная оболочка, наследие не принадлежавшего реальному миру существа, так отреагировала на прикосновение чуждой структуры печати. Я инстинктивно сжал свою ауру в комок, прикрывая ее от опасности, хотя почти сразу понял — угроза ложная.
Звенислав, до сего момента неподвижно застывший каменной статуей, наконец с удовлетворенным вздохом пошевелился. Невидимой тенью, легким ветром оказался рядом с пошатывающимся магом, поддержал его за плечи, заставил вдохнуть из какой-то бутылочки. С другой стороны Дира подхватил Альберт, немного подождал и повел к машине, затем вернулся и подобрал сложенную на тротуаре одежду. Мастер города еще немного постоял, к чему-то прислушиваясь, затем удовлетворенно кивнул и сел за руль.
— Поехали, сегодня ничего интересного больше не будет.
— Леонид не станет подавать протест? — Мой собрат, кажется, куда глубже интересуется межорденской политикой, чем хочет показать и чем сам понимает.
— На каком основании? Печать временная, дольше седьмицы не простоит. Мне больше и не надо. — Звенислав изменил обычной сдержанности и говорил открыто, не скрывая своего довольства. — Вот увидишь, к вечеру вся шваль из города уберется. Если не успеет, пусть пеняет на себя!
Вампир немного ошибся: большинство магов покинуло город еще до полудня. Вся эта мелкая шелупонь, внезапно лишившаяся возможности пользоваться дармовой силой, как-то очень быстро решила поискать счастья в других местах. В результате проведенных обысков Гильдия охотников обнаружила четырех людей в состоянии наведенного сна, в том числе одного ребенка, плохо спрятанные следы запрещенных ритуалов, редкие ингредиенты и инкунабулы. С формальной точки зрения, далеко не все можно было поставить бежавшим магам в вину, законы многие нарушения оставляли на откуп внутренним уложениям орденов, которые сильно отличались друг от друга взглядом на ширину дозволенных границ. Например, призыв сущности с нижних пластов в одном ордене считался преступлением и карался лишением способностей, в другом являлся обыденным явлением — мастера начинали с него обучение. Поэтому охотники в первую очередь ловили тех, чья вина заключалась в нарушении сложившегося общего свода законов, для краткости называвшегося Кодексом. В дальнейшем нарушители предстанут перед судом, в который войдут представители орденов, вампиров, на чьей территории совершилось преступление, и посредников, в лице нейтральных сил — драконов, наг, щитовиков, цвергов или оборотней. Правда, последних приглашали редко.
Звенислав, в свою очередь, руководствовался немного иным критерием при ловле преступников. Его вассалы сосредоточились на поимке тех, кто чем-то помешал лично мастеру города, или тех, кого в дальнейшем можно будет продать за большой выкуп, или просто перспективных магов. Ближайшие пару месяцев им предстояла сложная работа — сохраняя нейтрально-вежливые отношения, содрать с орденов как можно больше. Возможно, кое-кого придется отпустить, в зависимости от того, насколько крупные силы стоят за пойманным нарушителем, или передать Гильдии охотников. Каждый случай рассматривался отдельно, решения всегда принимал мастер города, который учитывал все и ответственность нес тоже за все.
Вечером с инспекцией прикатила Чистый Родник, пробежалась по принадлежащим клану заведениям, оценила их состояние. Собственно говоря, никакого ущерба от короткого периода беспорядков кицуне не понесли, если не считать поломанной мебели после визита буйного оборотня и небольшого разгрома, который оставил за собой требовавший скидки маг. Скидку он, кстати сказать, получил и теперь сидел в гостях у вампиров с кислой мордой и перспективой лишиться большей части библиотеки. Серьезное наказание: лучше бы все деньги отобрали.
Девушка сообщила последние новости. Ступающая Мягко уже оправилась от понесенного истощения, встает на лапы и даже собирается в город — выразить почтение так вовремя вернувшемуся мастеру. Кроме того, она очень хотела повидать Дира, с которым ее связывали давние дружеские отношения. Иногда у меня возникало впечатление, что старушка знакома, хотя бы шапочно, со всеми мало-мальски известными личностями потаенного общества. Держит их в числе своих друзей. Чистый Родник, выслушав эту мысль, с сожалением покачала головой:
— Если бы так! Нам не пришлось бы бежать из родных мест, обладай клан сильной поддержкой. Да, у бабушки много друзей в западных землях, но не меньше врагов. Знаешь, Ступающая Мягко всегда старалась держаться подальше от дел клана, ее редко можно было встретить в родовом поместье. Она путешествовала, ввязывалась в разные авантюры…
— Потому и оказалась главой клана?
— Да, — кивнула девушка, лицо ее приобрело суровое выражение. — Остальные претенденты стали довольными и ленивыми, забыли об осторожности и погибли.
Попрощаться с Диром Ступающей Мягко не удалось: он уехал тем же вечером. Вместе с ним город покинул и Альберт. Прощание у нас вышло скомканное — маг торопился, а значит, торопился и его ученик. Говорить ничего не стали, раньше все друг другу рассказали — вспомнили прошлое, планы обсудили, определились со способами связи. Постояли немного вместе, чувствуя поддержку друг друга, обнялись на прощанье и разошлись. Еще увидимся, если не убьют, мы теперь вроде как бессмертны.
Интермедия
Яркий солнечный день. Маленькое кафе, разместившееся на террасе старинного итальянского замка, принимало разных посетителей. Толстые и крикливые американцы, громко смеющаяся молодежь из Франции, дисциплинированно фотографирующие все подряд кучки японцев. В последнее время появились русские — сначала увешанные золотыми цепями спортивные юноши с «нагрузкой» в виде шикарно накрашенных девиц, затем стала наезжать менее отталкивающая публика.
Двое мужчин, хорошо одетых, со слегка старомодными манерами, на общем фоне не выделялись. А если и выделялись, то в лучшую сторону.
— Простое объяснение зачастую является верным. Сложности хороши в этих современных детективах, а не в реальной жизни. — Человек с короткой бородой отрезал кусочек мяса по-милански, прожевал, зажмурил глаза от удовольствия. — Идеально. Просто идеально. Лучше, чем в любом ресторане.
— Повар хорош, — согласился второй, владелец трости с изящным перламутровым набалдашником, — я даже доверил ему приготовление блюд на торжественном ужине в честь восьмисотлетия ордена. Но мне не нравится ваш тезис о простоте.
— Отчего же? — Нож на мгновение замер над тарелкой.
— Он заставляет делать неприятные выводы.
Собеседники замолчали, тишину нарушали только звуки вилок. С мясом успели покончить и перейти к кофе, наконец бородатый заговорил:
— У вас есть основания сомневаться в лояльности агента?
— Безусловно. Вам ведь известны причины, по которым состоялось наше сотрудничество. — Оба усмехнулись. — Их нельзя назвать серьезным основанием для прочных отношений.
— Но до сей поры получаемые сведения вас устраивали?
— Да. — Чашка отставлена в сторону, человек расслабленно откинулся на спинку стула. — Устраивали. До последнего времени. Хозяин Санкт-Петербурга вернулся подозрительно быстро, и выиграл слишком много.
Первый мужчина прикрыл глаза, сосредоточившись. Предположение собеседника следовало тщательно обдумать, оценить, взвесить. Принять решение.
— Если ветвь поражена гнилью, садовнику следует отсечь ее.
— Мне тоже так кажется. — Тонкая рука протянулась за тростью, владелец которой собрался уходить. — Жаль, придется искать новый канал.
Глава 6
После возвращения Звенислава и устроенной им чистки в рядах городских магов жизнь вошла в тихую колею. Ступающая Мягко и Хитрый Нос спокойно обустраивали новое жилище клана, Чистый Родник следила за делами в принадлежащих кицуне магазинах. Надо признать, она не особо напрягалась, покровительствующие лисицам вампиры быстро пресекали любые инциденты, к тому же наиболее активная часть магов либо укатила в другие страны, либо сидела в подвалах Гильдии охотников. Взамен возросло число оборотней: каждую весну молодняк начинал дурить и уходил из своих стай на поиски приключений.
Оборотни считались совершеннолетними лет с пятидесяти, плюс-минус десять лет. После прохождения ритуала инициации — он незначительно различался в разных стаях — и получив взрослое имя, молодые волки старались вырваться на свободу из-под опеки старейшин, для чего объединялись в группы от шести до двадцати голов под водительством опытного взрослого, обычно самца. Постранствовав лет тридцать-сорок, выжившие возвращались к родным либо присоединялись к чужой стае, тем самым привнося свежую кровь и пронизывая общество оборотней невидимыми, но прочными родственными связями. Немногие, честолюбивые и живучие, со временем сами набирали себе молодняк, становясь вожаками. Хотя случалось, что наемники оседали где-нибудь на ничьей земле, объявляли ее своими владениями и постепенно превращались из мелкой банды грабителей в крупное племя, с чьими интересами нельзя было не считаться. Впрочем, молодые стаи редко превышали по численности сорок голов и в подавляющем большинстве случаев разваливались под гнетом внутренних конфликтов. От вожака требовались недюжинные дипломатические качества, чтобы спаять агрессивных волков, не всегда связанных узами родства, в единое племя со своими традициями. Тем не менее, в тех редких случаях, когда стая все-таки выживала и насчитывала хотя бы два поколения, она яростно защищала собственную территорию и своих членов от посторонней угрозы.
Мне дважды пришлось применять силу против бродячих шаек, стремившихся в Санкт-Петербург и «зашедших на огонек» в новые владения кицуне. Собственно говоря, я не совсем правильно выразился: дело ограничилось оплеухами дерзким сосункам и несколькими угрозами. Вожаки стай предпочли не связываться с незнакомым вампиром, за которого меня продолжали принимать, принесли свои извинения и быстро ретировались. В конце месяца старейшины провели очередной ритуал, и теперь духи предков встречали гостей у самой границы участка во всей своей силе. Больше оборотни не появлялись — у меня возникло свободное время.
Звенислав со скрипом, но согласился выполнить просьбу Татьяны и проследить за правильным проведением обряда по передаче части моих способностей. Кажется, помимо нормального скепсиса у него были неизвестные мне причины опасаться затеянного предприятия. Думаю, если бы не присущее мастеру города любопытство да желание избавиться от одиозной подданной, черта с два он бы вмешался в дела Харальдовой дочери. Так что я ждал назначенного вампиром срока и терпеливо сносил ежедневные визиты Татьяны, которая с каждым днем становилась все нервнее. Девочка — хотя какая она, в двести пятьдесят лет, девочка — жутко боялась, что произойдет нечто, способное помешать ее планам. Естественно, ее ожидания оправдались.
Помимо двух ресторанов, служивших для отвода глаз людских стражей, и пары торговых лавок — основной и запасной площадки — клан владел еще несколькими помещениями, используемыми для различного рода деятельности. Большинство сдавалось в аренду, пара квартир служила складом, самое крупное переоборудовали в спортзал. С обычной для кицуне предприимчивостью он использовался не только для собственных нужд, но и для получения прибыли. Утром и днем здесь тренировались лисы-охранники из семьи Ян, периодически появлялись другие члены клана, вечером занималась набранная группа людей, благо преподавателей хватало.
Я тоже появлялся на тренировках, отрабатывал показанные лисицами движения. В человеческой форме поневоле приходится больше полагаться на технику и точность, раз уж многие противники не уступают мне в силе и скорости. Работал один, изредка ради интереса спарринговался с Хитрым Носом и Белым Хвостом. Если начальник охраны ничем удивить меня не смог в воинском плане — слишком медленно он двигался, — то старейшина заставил полетать по комнате. Конечно, его удары мне особо навредить не могли, однако сам факт их нанесения заставил задуматься и сосредоточиться на изучении защитных форм, блоков. Бойцовский опыт Хитрого Носа поражал.
Игорь, тот парень, которому я помог сразу после прибытия в город, иногда допускался на дневные занятия. Разучивал новые для себя связки, наблюдал за движениями остальных бойцов. Тренировали его подчиненные Белого Хвоста, так что уровень мастерства человека рос пусть не на глазах, но достаточно быстро. Настолько быстро, что он легко прошел отбор на какой-то чемпионат и сегодня собирался принять в нем участие, опять-таки под руководством кицуне. Любопытно, чем он так глянулся хитрым лисам?
Неожиданно представительная делегация расселась по машинам. Чистый Родник, Шелковая Шубка, Белый Хвост с парой подчиненных. Раньше кицуне интереса к соревнованиям не проявляли — они вообще старались держаться подальше от крупных скоплений людей. Мое недоумение развеяла Чистый Родник:
— На турнире присутствует Никифор, нам надо с ним переговорить.
Никифор — предводитель довольно крупной стаи оборотней из окрестностей Гатчины, старый, матерый вожак. Среди своих сородичей он пользовался репутацией чуть ли не пацифиста, что мешало ему при общении с другими вожаками, зато позволяло миром решать проблемы с Гильдией охотников или вампирами. В переводе на человеческий язык термин «пацифист» означал, что Никифор предпочитал сначала обсудить возникшие разногласия, и только потом лез в драку. Например, в тех случаях, когда люди выходили на след членов его стаи, он не устраивал торжественного пиршества из мяса любопытных, а оплачивал магам услуги по стиранию памяти. Из-за такой политики в его стаю вместо молодых агрессивных подростков приходили опытные, повидавшие жизнь волки, желавшие завязать с кочевой жизнью. Кроме того, если требовалась качественная силовая поддержка, питерские маги предпочитали нанимать именно Никифора, зная, что свои обязательства тот выполнит в полном объеме и в срок. Как полагала Ступающая Мягко, лет через сто Никифор подомнет под себя остальных оборотней области.
Кицуне тоже несколько раз сталкивались с представителями гатчинской стаи, остались довольны сотрудничеством и сейчас вновь хотели заключить контракт. Для чего на сей раз?
— Ступающей Мягко понадобились боевики?
— Храни нас боги от такой нужды, — хмыкнула Чистый Родник. — Она хочет нанять Никифора для поисков статуй собак Фу — по нашим сведениям, они находятся где-то в Гатчине.
— У вас же есть духи предков.
— Во-первых, защита не бывает слишком сильной. Во-вторых, собаки Фу — идеальные хранители дома, никогда не причиняющие вреда хозяевам, в то время как предки капризны, их можно подкупить. Духов можно обмануть, если захватить в плен кровного родича и провести соответствующий ритуал. Кроме того, все-таки они мертвы и способны вытянуть жизнь совершенно случайно.
— Тогда зачем жить рядом с неразорвавшейся бомбой? — Я действительно не понял, зачем Ступающая Мягко призвала опасных для своего клана существ.
— Такова плата за безопасность, — пожала плечиками Чистый Родник. — Улестить предков мы сумеем в любой ситуации, в отличие от внешних врагов.
Я так и не понял, что это был за турнир. Проходил он в каком-то институте, точнее говоря, в одном из корпусов, где имелся спортзал. Участников собралось много, душ маленький и без горячей воды, каждый старался найти местечко поудобнее, поэтому комнаты на втором этаже — кажется, бывшая общага, хотя не поручусь — заняли кто как хотел. Видом единоборств я забыл поинтересоваться — то ли каратэ, то ли бои без правил. После пары поединков я окончательно потерял интерес к происходящему на татами и стал рассматривать зал, попутно прислушиваясь к разговору Никифора и кицуне. Поймите правильно, я с уважением отношусь к спортсменам, в моем к ним отношении нет ни капли снобизма. Дело в другом.
Насилие давно и прочно вошло в мою жизнь, стало неотъемлемой ее частью — поневоле хочется спокойствия и тишины. Как-то раз я посчитал, что ежедневно участвую в конфликтных ситуациях минимум один раз, и хорошо если только с людьми. В большинстве случаев хватает демонстрации силы и пары слов, чтобы снять проблему, но бывает, приходится драться всерьез. Такое положение дел изматывает и раздражает, причем я не понимаю причин постоянных конфликтов. Кажется, веду себя вежливо, агрессии не проявляю, на рожон не лезу. Я даже переговорил со Ступающей Мягко, настолько сильно меня озаботила эта проблема. Старейшина только развела руками — дескать, судьба такая, от нее не убежишь. Пообещала позднее что-нибудь придумать, когда разберется с делами.
Короче говоря, смотреть на турнир мне было тошно. Бойцы прыгали по ковру, наносили медленные удары, не били в пах, в глаза, не использовали локти и колени, не захватывали за кисти или волосы, не, не, не… В чем достоинство поединков с Хитрым Носом — так это в том, что он не стесняется использовать всю известную ему грязь. По которой великий мастер. Плевок в глаза или хват за половые органы не вызывают у него абсолютно никаких моральных терзаний. Привыкнув к такому стилю ведения боя, сложно переключиться на схватку по строго прописанным правилам. Как рассказывал Хитрый Нос, во время проведения первых соревнований по гунфу ни один из признанных мастеров не сумел занять призового места именно по той причине, что сражался не столько с противником, сколько с собственными рефлексами. Победили новички.
Поэтому мой взгляд рассеянно скользил по рядам, пока не наткнулся на живописную троицу внизу.
Оборотней часто можно встретить на бойцовских турнирах — случается, молодняк принимает в схватках участие. Взрослые волки считают ниже своего достоинства драться с заведомо более слабым противником за деньги. Между прочим, напрасно: среди людей иногда попадаются невероятно талантливые бойцы. В былые времена схватка один на один между матерым самцом и вооруженным мечом и рогатиной воином не всегда заканчивалась победой оборотня — бывало, человек торжествовал. Я уверен — в наше время ничего не изменилось. Кто-то хорошо плавает, кто-то прекрасно играет в шахматы, а кто-то умеет убивать. Люди вообще очень одаренная раса.
Так вот, внизу сидели и жадно смотрели на бои три незнакомых волка. Их возраста я определить не смог, для этого мне пришлось бы приблизиться, либо впасть в транс, чтобы просмотреть ауру. Намного проще спросить Никифора.
— Не знаю их. — Оборотень втянул воздух расширенными ноздрями, пытаясь уловить запах, и досадливо махнул головой. — Фу, ничего не понять. По виду, щенки недавние, их в этом году много набежало. Одному уже глотку выдрали, и вожаку заодно.
— Не слышал. Кто?
— Патрик. Он на человека свой знак положил — хотел птенца сотворить, первого. Ясное дело, решил сначала присмотреться, оценить повнимательнее, ну и пометил, чтобы никто не обижал. А тут молодой да борзый решил удаль свою показать, убил человечка. Допоказывался. Патрика жалко — когда он еще кандидата найдет?..
Люди, способные стать вампирами, рождались редко. Патрик потому и поставил свою метку из опасения конкуренции — другого мастера, пожелавшего получить птенца. Конечно, бывало и так, что на метку плевали и обращали людей насильно, но в таком случае, во-первых, выплачивали первому мастеру крупную виру, если тот соглашался. Имел полное право убить как птенца, так и обратившего. Во-вторых, первый мастер имел право вмешиваться в процесс воспитания и обучения птенца. Законодательство вампиров уделяло много внимания вопросу обращения, и неудивительно. Схватки между мастерами за птенцов до недавнего времени считались обыденным явлением, положение изменилось лет двести назад в связи с ростом численности людей. Впрочем, найти достойного кандидата на обращение и сейчас не так-то просто.
Убив помеченного, оборотень нанес тяжкое оскорбление Патрику даже по законам собственного племени. Вампир не понесет никакого наказания за расправу, потому что имеет право мстить — никто его не осудит. Ни за молодого волка, ни за старого, ибо вождь всегда в ответе за дела своих воинов. Не уследил — значит, отвечай перед обиженным.
Шелковая Шубка отправилась «поздравить милого юношу с победой», заслужив хмурый взгляд Белого Хвоста. Раньше глава семьи Ян не обращал внимания на ее увлечения — что изменилось? Судя по всему, дело все-таки в Игоре. «„Все необычайше и необычайше“, — сказала Алиса».
— Ладно, — хлопнул по коленям Никифор ладонями и протянул руку для пожатия Чистому Роднику: скрепить договоренность. — С ценой согласен, «лунный коготь» и десять тысяч зеленых. Но имей в виду: духов уговаривать и перевозить будешь сама, на мне только поиски.
— Договорились, — кивнула девушка. — Быть может, съездим в наш ресторан? Я уверена в силах могучего и готова сразу выплатить задаток.
— Задатка не надо, — усмехнулся оборотень. Если что пойдет не так, с задатком труднее расторгнуть сделку. — А покушать вашей стряпни не откажусь.
Чистый Родник посмотрела на бредущего в сторону раздевалки Игоря, на грациозно плывущую рядом с ним Шелковую Шубку, отметила количество обращенных на лисицу мужских взглядов и поднялась с места. Нахмурилась, вглядываясь во что-то невидимое, перевела взгляд на меня, пожала узкими плечиками:
— Ждать не будем. Поехали.
На улице пришлось ждать, пока освободят припертый джип Никифора. Какие-то парни, судя по виду, братки, неудачно поставили свою машину, не оставив возможности вырулить на проезжую часть. Большинство водителей предпочитало не связываться и объехать стороной, тем более что короткостриженые молодчики нервничали и злобно косились на окружающих. То ли не обратив внимания на нервозность людей, то ли не заметив ее, оборотень неторопливо подошел и спокойно попросил водителя:
— Будь другом, убери машину.
Я стоял метрах в тридцати, поэтому выражения лица Никифора не разглядел. Обычно оно мирное и дружелюбное, только взгляд хищный, дикий, как у всех представителей мохнатого племени. Вкупе с еле слышимыми рычащими нотками в голосе неплохо отбивает желание спорить. Думаю, водитель бы отъехал, если бы не вмешался какой-то парень на заднем сиденье.
— Б…, дядя.
Дальнейшую речь приводить не буду. Молодой человек предложил вывернуть через соседний проулок и выразил сомнение в водительских навыках вожака.
Никифор хладнокровно выслушал речь, покивал, а затем хлопнул раскрытой ладонью по крыше автомобиля. Машина просела, во все стороны брызнула стеклянная крошка. В крыше образовалась здоровенная вмятина — интересно, двери удастся открыть? Сомневаюсь: придется ребятам через окна вылезать. Оборотень подождал, пока люди в машине поднимут посеченные в кровь лица, и по-прежнему дружелюбно поинтересовался:
— Может, все-таки уберете машинку?
Укатили ребята быстро. Действительно пацифист.
Вместе со всеми я не поехал. Решил послушаться интуиции и задержаться — после того как почувствовал слабый всплеск магии кицуне. Чистый Родник хмыкнула, но возражать не стала, все остальные лисы, в том числе два сопровождавших Игоря тренера-помощника, уже уехали. В здании оставались только юноша, Шелковая Шубка и три оборотня, проявившие к женщине очевидный интерес. Выглядела женщина необыкновенно привлекательно — с этим соглашались все. Глава семейства Бань осознавала свою красоту, считала ее основным оружием и использовала без тени смущения.
Например, против меня. Не так давно я наконец-то разобрался с гормональным балансом в половой сфере, и секс вновь доставляет мне удовольствие. По сравнению с теми временами, когда я, как говорится, «мог, но не хотел», огромный шаг вперед. Все в организме взаимосвязано: болезнь какой-то одной части отражается на целом. Теперь появилась возможность вырабатывать новые стимуляторы, улучшающие качества брони и эластичность мышц вещества, до некоторой степени возросла скорость реакции. Ну и моральное и физическое удовлетворение, что тоже немаловажно. О чем я не задумывался — так это о процессе размножения. Какой смысл? Пока Малик жив, на будущее загадывать нет причин.
Однако в каждом явлении есть как свои плюсы, так и минусы. Сложнее стало контролировать собственное либидо, на это немедленно обратила внимание Шелковая Шубка. Надо полагать, чисто женским чутьем: читать мою ауру она не может, а эмоции я показываю только те, что считаю нужными. Как бы то ни было, в последнее время женщина усилила свой натиск. Случайно прикасалась бедрами или грудью в узких коридорах, старалась оказывать мелкие услуги, льстила напропалую. Ее охотничий инстинкт раздражало присутствие рядом мужчины, не подвластного женским чарам. Придется с ней переспать, чтобы отстала.
Ушлые кицуне сумели занять отдельное помещение в дальнем конце коридора, большое и теплое, — туда я и направился. Как выяснилось, не зря. Еще на подходе ощутил рассеивающее звуки заклинание, его часто использовали неопытные маги. Вкладывали в амулеты, ценили за простоту и надежность. Как там говорил герой Куравлева: «Это я сюда удачно зашел»? Предчувствие беды оформилось окончательно — не нужно быть Видящей, чтобы ощутить грядущие неприятности.
Непроизвольно из кончиков пальцев показались когти, глазницы прикрыла полупрозрачная твердая броня, шаг стал быстрым и легким. Моя человеческая форма намного хуже приспособлена для боя, чем основная. Больше мест, не прикрытых броней, сложнее плевать кислотой, нет хвоста и щупальцев, правда, скорость реакции осталась прежней. Против трех волков, недавно вышедших из подросткового возраста, должно хватить, — драться с кем-то серьезным в таком виде я бы не стал. Хотя должен отметить: по сравнению с теми временами, когда я не жил с кицуне и изучал возможности нового тела самостоятельно, скорость движения, плотность ауры пустоты и прочность брони возросли раза в два, не меньше. Равно как и сопротивляемость ядам, будь она проклята.
Смотреть сквозь стены довольно просто: органы зрения нуждаются в легкой коррекции, и все. Так что лежащий у стены силуэт, судя по температуре тела, человеческий, и четыре более горячих силуэта в углу я заметил еще не войдя в комнату. Понятно. Игоря отключили, Шелковую Шубку насилуют. Очень опрометчивый поступок.
Дверь слетела с петель от легкого тычка, я тенью проскользнул в комнату. Надо отдать оборотням должное — среагировали они быстро. Стремительно развернулись в сторону опасности, одновременно отшвырнув женщину в угол, как мокрую тряпку, но ничего больше сделать не успели. Первого я ударил когтистой лапой по глазам, и он с воем покатился по полу. Регенерирует, конечно, хотя и не скоро. Молодые оборотни восстанавливаются медленнее, чем старые, в частности, иммунитет к серебру у них вырабатывается годам к тремстам. Данному конкретному экземпляру помимо восстановления глаз придется бороться с нанесенным на кончики когтей ядом. Слабеньким: человек выжить может.
Второй оборотень с удивительным проворством перепрыгнул через своего скулящего товарища и попытался ударить трансформированной рукой. Кажется, я поторопился, посчитав его молодым: так быстро выпускать свою звериную сущность способен только взрослый. Потому этого волка бил в полную силу — так, чтобы отключить сразу, кулаком в грудь. Противник успел заметить удар и даже слегка повернулся, пытаясь защититься, но ему не хватило опыта схваток…. Влажно хрупнули кости, изо рта оборотня густой струей выплеснула кровь вперемешку с кусками легких. Закрываясь от атаки третьего, я шагнул вправо, одновременно коленом ударив в живот и шипастым локтем в голову второго. Схватив тело раненого, бросил его на последнего оставшегося противника, и, пока тот вставал, пробил ногой в голову. Все. Драка закончилась. Можно заняться своими.
Шелковая Шубка, покряхтывая, приводила себя в порядок в углу. Разорванное платье пребывало в таком состоянии, что больше показывало, чем скрывало. Наконец, поднявшись на ноги и несколько раз со стоном разогнувшись, лисица оглядела себя, затем с треском оборвала мешавшие тряпки. Подойдя к отползшему к стене раненому оборотню, продолжавшему зажимать руками глаза, она прицелилась и метко пнула насильника туфелькой в бок. Удовлетворив таким образом свою жажду мести, кицуне подошла ко мне.
— Что с ним?
— Небольшой ушиб головы, скорее всего, сотрясение. — Пульс у Игоря был ровный, дыхание тоже. — Ты цела?
— Со мной все в порядке, не волнуйтесь, — успокоила лисица, немного помолчала и фыркнула: — Бывало и хуже. Намного хуже. Впрочем, — спохватилась женщина, — не подумайте, что я не благодарна за столь своевременное вмешательство. Не приди вы на помощь, мне пришлось бы пережить крайне неприятные ощущения, и вполне возможно, провести несколько дней в постели.
Шелковая Шубка низко поклонилась и сумела вежливо улыбнуться, несмотря на застывшее в глазах ледяное, беспощадное выражение. Какой же была у нее жизнь, если она считает произошедшее всего лишь неприятным инцидентом? И говорит об этом с такой легкостью? Быть может, та боль, которую пережил я и которую считаю самым страшным, что может произойти с человеком, ничтожна по сравнению с прошлым элегантной лисицы?
Кицуне хватило сил на полноценную иллюзию двери, она заново создала свое платье и даже наложила целебное заклинание на пострадавшего человека. Как мы пробирались через черный ход к выходу — отдельная история и сюжет для шпионского боевика. Возможно, следовало привести Игоря в чувство, но я не хотел рисковать, поэтому нес его на плече, словно пьяного. Так и шли — Шелковая Шубка в не знаю каком облике — иллюзий ведь не вижу, — я, со слегка измененным ростом и восточными чертами лица, и висящий на моем плече избитый человек. Иногда способность отталкивать магию сильно мешает.
Чистый Родник встретила нас на ступенях ресторана, по лицу у нее гуляла мрачная гримаса. Повинуясь ее знаку, два охранника помогли чуть оклемавшемуся парню выбраться из машины, сама старейшина подошла к Шелковой Шубке:
— Оборотни?
— Да, госпожа. Благодарю вас, — неожиданно поклонилась Шелковая Шубка.
— Не благодари. — Чистый Родник нахмурилась еще сильнее. — Если бы я чаще перебирала нити, то сегодня вообще не взяла бы тебя с собой. Моя вина: я оказалась недостаточно усердна и обладаю слишком малым опытом.
Шелковая Шубка вздрогнула, стоявшие поблизости кицуне смотрели по сторонам, старательно не прислушиваясь к разговору, бочком-бочком отодвигаясь в сторонку. На моей памяти это первый раз, когда Чистый Родник извиняется перед кем бы то ни было. Вслух признает ограниченность своего мастерства. Искренне признает свою вину, а не твердит заученные формулы вежливости.
Значит, девушка ощутила угрозу, поэтому и оставила меня с Шелковой Шубкой. Очень сложно привыкнуть к способности Чистого Родника прорицать будущее, особенно постороннему, не привычному с детства воспринимать Видящих как данность. Она часто вмешивается в дела клана, практически незаметно направляя своих соплеменников по нужной тропе, добиваясь для них лучшей судьбы. Скольких опасностей избегли кицуне благодаря маленькой хрупкой девочке, не достигшей, по их меркам, совершеннолетия? Никто не узнает. Авторитета младшей госпожи хватало, чтобы мимоходом высказанное пожелание меняло уже устоявшиеся планы, сильные мужчины не рассуждая подчинялись любым приказам Чистого Родника.
Прорицание считается сложнейшей дисциплиной: из живых существ в полном объеме освоить ее могут немногие. Единицы, обладающие врожденными способностями. Но даже такие, как Чистый Родник, ошибаются в выборе, не в силах учесть всех возможных вариантов будущего. Тем более сталкиваясь с подобными мне существами. Думаю, она воспринимала свою неспособность пробиться сквозь создаваемую мной ауру пустоты как вызов мастерству, больно ранивший гордость и самолюбие. Девушка очень серьезно относилась ко всему, связанному с умением видеть, и постоянное присутствие под боком непредсказуемого фактора ее просто бесило.
Впрочем, не столько бесило, сколько стимулировало. Чистый Родник и до момента нашего знакомства считалась одной из сильнейших прорицательниц поколения, сейчас же, непрерывно практикуясь, значительно улучшила свои навыки. Теперь она умудрялась читать мои эмоции — приходилось осознанно закрываться от ее внимания, если хотелось что-то сохранить в секрете. Девушка шипела, но поделать ничего не могла — во всяком случае, на данном уровне. В будущем придется озаботиться этой проблемой. Харальд обещал в качестве платы за помощь его дочери помочь разобраться с моей аурой пустоты, — заодно попрошу научить закрываться от чужого сканирования. Знания лишними не бывают.
— Откуда такой интерес к простому человеку? — Я кивнул в сторону дверей, за которыми скрылся Игорь.
— Войдем внутрь — я объясню, — вздохнула Чистый Родник. Шелковая Шубка, извинившись, скрылась внутри здания: все-таки ей следовало отдохнуть. Младшая старейшина провела меня в маленький кабинет, с удовольствием отпила из принесенной служанкой расписной чашки и стала просвещать: — Ты знаешь, у кицуне редко рождаются дети: лиса приносит помет не чаще одного раза в пятьдесят лет. Учитывая высокую смертность среди взрослых, этого мало. В то же время люди размножаются намного чаще и способны иметь общее с нами потомство. К сожалению, полукровки почти не обладают качествами кицуне, разве что срок жизни чуть-чуть длиннее и хорошо развита интуиция.
— У волков такая же ситуация?
— Максим, волки намного живучее, — вздохнула Чистый Родник. — Пусть они реже рождаются, их самки приносят меньший помет, они намного чаще дерутся и гибнут по глупости, — их все равно значительно больше. Им не приходится задумываться о пополнении своей численности, скажем так, нетрадиционными способами. Кицуне же и в данном отношении приходится изворачиваться.
Ты ведь слышал глупую байку, что укушенный оборотнем сам становится оборотнем? Наверняка слышал: люди любят пугать себя этой страшилкой. Как и большинство старых легенд, она имеет под собой реальную основу, по обыкновению глубоко скрытую под ворохом выдумок. Да, среди людей иногда рождаются те, кого при должном умении можно превратить в оборотня. Кровь — не водица, черты предка рано или поздно проявятся в потомках. Правнук оборотня, ничего не подозревающий о своих корнях, внешне ничем не отличающийся от людей, внезапно может начать есть сырое мясо и в полнолуние обрастать шерстью. Для инициации не нужны никакие укусы — все зависит от наследственности, генетической памяти. Такие «пробудившиеся» оборотни редко появляются и еще реже выживают, первый оборот опасен даже для рожденных в стае щенков. Если же выживают — ну, иногда местная стая принимает их. Иногда нет. Все зависит от мнения вожака: мохнатые полагают рожденных вне стаи полукровками и слабаками.
Наши маги заинтересовались «пробудившимися», когда искали пути увеличения рождаемости. Чем больше клан, чем больше в нем воинов, тем выше его шансы выжить, поэтому эксперименты велись практически всеми. Сам понимаешь, они не могли пройти мимо такого феномена. Исследования шли очень долго, пока две с половиной тысячи лет назад Зимний Филин из клана Восточной Долины не создал ритуал, позволяющий пробуждать спящую кровь нелюди — превращать смертных в кицуне.
Не всех, конечно же. Человек должен быть внуком или правнуком лиса, причем по обеим линиям — и отцовской, и материнской. Он должен быть крепким и сильным, чтобы выдержать перерождение, иметь предрасположенность к определенным видам магии, родиться между полуночью и четырьмя часами утра. Поначалу наши маги обрадовались, посчитали, что наконец-то нашли способ увеличить число кицуне. Лисы стали осознанно соблазнять человеческих женщин и рожать детей от человеческих мужчин, занимались тем, что в наше время назвали бы селекционным скрещиванием. Надеялись с помощью евгенических методов создать новую породу людей, касту слуг наподобие индийских шудр, с условием, что она послужит источником свежей крови для наших кланов. Я читала в одном старом манускрипте о том, как несколько крупных кланов заключили между собой договор. Планировалось создание государства кицуне: на самом верху — владеющие магией аристократы, немногим ниже — рожденные в семьях простые лисы, на следующей ступени — «пробужденные» из числа людей, и в самом низу — смертные.
— Что пошло не так?
Чистый Родник надолго замолчала, и я поторопил ее. Она рассказывала очень интересные вещи, прежде мной не слышанные.
— Все пошло не так, — усмехнулась девушка. — Если тебя интересуют подробности, поговори со Ступающей Мягко: ее отец застал те времена. Я могу сказать только, что эксперимент провалился. Потенциальные «пробужденные» рождались немногим чаще, чем обычно, попытки исправить ситуацию магическими методами приводили к смертям среди кандидатов. Часто на свет появлялись дебилы, уроды, просто мертворожденные. Нет, конечно, кое-какие положительные результаты тоже были, но в основном план провалился. Хотя кое-где в Китае до сих пор сохранились династии людей, из поколения в поколение служащие кицуне.
— Игорь — «пробудившийся»?
— Нет, — отрицательно помотала головой Чистый Родник. — И вряд ли им станет самостоятельно. Однако бабушка полагает шанс проведения успешного ритуала очень высоким: мальчик может стать одним из нас. А может и не стать — риск есть всегда.
— Вы готовите его. — До меня наконец-то дошло, почему парню уделяют столько внимания. — Перестраиваете ему энергетику, укрепляете организм.
— Не только… — Девушка подперла кулачком подбородок и принялась рассуждать: — Практически речь идет о том, чтобы принять в одну из семей нового члена. Слабого, неопытного, ничего не умеющего, с другим типом мышления. Он же западный варвар — не обижайся, это всего лишь термин. Так вот, европейцы индивидуалисты по своему менталитету, они никогда не ставят интересы клана на первое место. К тому же Игорь по складу характера боец — он привык сражаться даже в безнадежной ситуации и отвечать ударом на удар. Кицуне же не имеет возможности быть гордым: гордые кицуне быстро умирают. Прежде чем ввести новичка в семью, следует определиться, чего он принесет больше — пользы или вреда. Каждый «пробужденный» отнимает много времени у своих наставников: его ведь требуется не просто учить всему, а переучивать.
Так что и Белый Хвост, и Шелковая Шубка еще не определились, они только присматриваются. Они не знают, стоит ли проводить ритуал пробуждения.
— Разве решение принимает не Ступающая Мягко?
— Не-а. Свое согласие она уже дала, теперь все зависит от глав семей — захотят ли они заполучить новичка. Высшим Игорь не станет, значит, войдет в одну из младших семей. Фэн состоит из двух лис и слишком слаба, чтобы принять на себя такую обузу, остаются Ян и Бань. Главы обеих семей имеют аргументы и «за», и «против». — Чистый Родник хихикнула, по-девчоночьи прикрыв рот ладошкой. — На самом деле они оба уже все решили. Игорь им нравится, а численность семей надо восстанавливать любыми способами. Только они сами еще не поняли, что станут просить о ритуале.
— Я бы сказал, Белый Хвост имеет больше шансов.
— В общем, да. Семья Ян многочисленнее, зато больше подходит по роду деятельности: воины всегда в цене. Шелковая Шубка не станет возражать. Вот будь у человека хорошие магические способности — тогда у Бань его было бы не вырвать….
К вечеру я и думать забыл о происшествии на турнире. Не стоила драка с тремя слабыми идиотами душевных переживаний, тем более что из ритма обычной жизни она не выбивалась. Пришлось, правда, втолковывать злому и расстроенному Игорю, что расстраиваться из-за поражения не стоит: ведь шансов на победу у него не было никаких. Ему тем обиднее было получить по морде от каких-то гопников, кем он посчитал оборотней, что на турнире парень занял третье место. Утешься — нельзя побеждать везде и всегда.
Маги, основные клиенты и проблемодатели магазина «Золотой Феникс», предпочитали заходить в дневное время, ночь еще не наступила. Чистый Родник заперлась в кабинете с толстенным талмудом, время от времени с той стороны доносились легкие колебания ткани реальности. Что за воздействия производила Видящая, мне знать не дано — моих способностей хватало на определение источника воздействия, не более. Белый Хвост гонял подчиненных в спортзале, Шелковая Шубка этажом ниже устраивала разнос официантам, позвонившие старейшины уверили — дескать, все у них хорошо, и скоро можно будет начать строительство домов. Идиллия, да и только.
Поначалу при виде вошедшего Харальда я решил, что он хочет что-то сообщить по поводу предстоящего «переливания крови» его дочери, и удивился. Кажется, все уже обговорили: свое согласие я дал, Звенислав назначил срок проведения ритуала — чего еще надо? Однако вампир отослал подбежавшую служанку и завел разговор на иную, неожиданную тему:
— Ты сегодня трех мохнатых бил?
— Они насиловали Шелковую Шубку. — Быстро слухи расходятся, ничего не скажешь. — К чему такой интерес?
— Один из них умер.
— О…
Никакой вины я за собой не чувствовал. Умер и умер. Но вряд ли Харальд пришел только для того, чтобы сообщить эту новость. Я с сожалением отставил в сторону чашку с чаем и приготовился слушать.
— Один из них умер. — Харальд не дождался никакой реакции и продолжил рассказывать. — Вожак стаи пришел к Звениславу и потребовал виры за кровь.
— Ты хочешь сказать, оборотни напали на защищаемых мастером города кицуне, получили по зубам и прибежали к нему же жаловаться? Это наглость или глупость?
— Ни то, ни другое. Все по обычаю.
Если бы ты изувечил волчат так, что они на ноги встать не смогли лет десять, тебе никто бы слова не сказал. Они пролили кровь — значит, с ними можно поступить так же. Однако ты забрал жизнь — пусть случайно, но забрал, — следовательно, по закону должен заплатить виру. Шелковая Шубка ведь осталась жива, так? Конечно, вожак заплатит Звениславу свою виру: он ведь напал на слугу мастера города, однако он полагает, что и ты должен заплатить за жизнь его родича.
Правда, вожак считает тебя пьющим кровь, потому и пришел не сюда, а к мастеру. Понимаешь, у него нет выбора. Он обязан показать членам своей стаи, что заботится о них, готов их защищать, — иначе стая распадется. Вожак не глуп, со Звениславом связываться у него желания нет.
— У меня тоже нет желания оплачивать последствия чужой подлости.
— Тогда дерись. Ты пойми, — попытался втолковать Харальд. — Стая из города уйдет в любом случае, мастера вампиров во врагах имея, — здесь им места нет. Но — если она уйдет, с долгами не разобравшись, рано или поздно проявятся последствия. В лесу волки между собой пусть грызутся, на лося вместе пойдут, так и оборотни. У стаи есть родичи, друзья, хорошие знакомые, которые при случае захотят отомстить или просто попробовать на клык того типа, который мальца убил. Пока ты в Санкт-Петербурге, тебя не тронут, но ты ж не вечно здесь сиднем сидеть будешь.
Ты можешь сказать, что невиновен, — тогда придется драться с вожаком. Если одолеешь — правда за тобой, по законам лохматых победитель чист, все претензии к нему снимаются. Даже отец и мать убитого не имеют права мстить. Или плати виру — результат тот же. Чего нельзя, так это игнорировать требование вожака: разбираться надо сразу.
— Занятно… — Немного подумав, я поинтересовался: — Как бы поступил ты?
— Не скажу, — усмехнулся Харальд. — Вира небольшая: все-таки оборотни первыми напали. Сам решай.
На самом деле у меня выбора тоже нет. Из общения с миром нелюди я понял одну простую истину — слабых съедают. Не слишком важно, в прямом или в переносном смысле. Те же оборотни понимают только язык грубой силы: стоит заплатить один раз — и слух об этом разнесется повсюду. Стаи лихих удальцов всегда собирают информацию о возможных источниках наживы, так что вскоре меня попытаются подоить, и еще раз, и еще. Если не хочешь приобрести репутацию дойной коровы, следует всегда оказывать сопротивление — это аксиома. Слабые кицуне стараются по возможности нанимать воинов, призывать проклятия на своих врагов, словом, как-то сражаются, даже когда есть возможность откупиться. Остается надеяться, что вожак не особо силен.
— Кто назначает место и время поединка?
— Ты. Тебе брошен вызов — Харальд не выглядел удивленным или обеспокоенным, из чего следовало, что за исход поединка он не волнуется. Уплатить виру предлагал из желания подстраховаться — не дать сорваться грядущему ритуалу.
— Тогда поехали, не будем тянуть. Кстати, как зовут моего противника?
— Андрей.
Физиология оборотней устроена таким образом, что пик гормональной активности приходится на полнолуние. Как следствие, самые жестокие схватки и наибольшее число зачатий детей приходится на это время. Также у Гильдии охотников прибавляется работы: большую часть преступлений оборотни совершают под полной луной, с затуманенным сознанием. Сейчас, слава богу, луна еще росла, что давало мне преимущество.
По условиям предстоящей схватки, драться предстояло в звериной форме. Андрей настоял, — мне тоже так удобнее. Перекинуться в боевую форму я успеваю намного быстрее любого знакомого мне оборотня, зато они куда менее уязвимы в момент смены ипостаси. Так что я под мрачными взглядами шестерых молодых волков, допущенных Звениславом в качестве зрителей, быстро избавился от человеческого облика и сейчас с интересом наблюдал за плавной трансформацией своего противника.
Сначала огрубели черты лица, на ногах и руках показались коготки. Потом изменилась форма кистей и ступней, лицо вытянулось, во рту блеснули массивные клыки. По всему телу начали пробиваться густые волосы, плечи налились силой и раздались вширь, когти почернели и выросли в длину. Наконец оборотень опустился на четвереньки, тем самым показывая свою готовность к бою. Поединок начался.
Я не спешил нападать, предпочитая реагировать на чужие действия. Страх не мешал: если такое чувство и возникло где-то в подсознании, впрыснутые стимуляторы успешно его задавили. В конце концов, пусть этот оборотень и сильнее всех, с которыми я сталкивался прежде — за возможным исключением вожака стаи под Хабаровском, — раньше я всегда побеждал. Тем более что тот же Никифор отзывался о всех новых вожаках без особого пиетета, не считая их сильными бойцами. Полученная от кицуне информация тоже не сообщала о прибытии в город серьезных противников.
Наконец Андрей прыгнул. Внезапно и легко, очень быстро, намереваясь вцепиться в глотку и мощными когтями задних лап рвать тело. От моих щупальцев он надеялся защититься мощными передними лапами — в общем-то, правильно надеялся. Прыжок был хорош: размахнуться я не успевал, а острые кончики щупальцев не смогли пробить крепкую шкуру. А вот в горло он метил зря: драться я могу и без головы. Впрочем, все равно хлесткий «кошачий» удар лапой слегка подправил его траекторию, и в результате мы столкнулись телами. Андрей немедленно укусил меня в нос, в ответ я вонзил ему переднюю лапу в широкую грудь и ударил сбоку хвостом. Собственно говоря, на этом поединок и закончился. Порция яда из железы на кончике хвоста начала свое дело — вожак зашатался, мне оставалось добить его.
Читать бесплатно другие книги:
