Без образа и подобия Артемьев Роман

Впервые я попытался взлететь спустя месяц после своего побега. Свобода ударила в голову, враги остались позади, наметился примерный план действий. Оставалось создать приемлемую человеческую форму и отправляться на поиски кого-то, кто сможет дать необходимую информацию. Свой старый дом я навещать не стал. Не осмелился.

В один не слишком прекрасный день у меня возникло достаточно логичное желание попробовать создать форму, приспособленную к полетам. Раньше возможности освоить воздушный океан не предоставлялось по вполне понятной причине — под землей особо не полетаешь, хотелось же давно. Интересно, да и пригодиться может. Примерно так же дело обстояло с водной стихией. В лабиринте вырыли неглубокий бассейн — для создания формы, предназначенной для использования под водой, но на моей памяти никто из наших не стал тратить драгоценное время. Если б море было под боком, тогда имело бы смысл, а так…

Коротко говоря, я отрастил крылья побольше, облегчил, сколько можно, вес — и после нескольких неудачных попыток взлететь с места попытался спланировать с высокого берега озера. Озеро выбрал, чтобы не так больно было падать. В принципе, стратегию избрал верную, но подвел недостаток знаний и невнимание к мелочам. Не учел распределения массы по организму — скинул слишком мало брони, крылья сделал длинными, слишком слабыми. Подвели мышцы и связки. Действовал я примерно так же, как слетающий с гнезда птенец, только забыл о заложенном в геноме этого птенца опыте сотен поколений предков. В результате практически сразу потерял равновесие, врезался в отвесный берег и рухнул на какую-то корягу возле самой кромки воды. Свернул шею и в клочья изорвал перепонку правого крыла. Можно сказать, легко отделался.

В принципе, Малик мимоходом упоминал о заложенной в нас при создании способности считывать информацию с материальных объектов. Нас ведь создавали не только как воинов, но и как шпионов. Неплохо было бы иметь возможность подержать в руке камень с остатками ауры и сразу узнать, где он лежал, в каком окружении, какие заклинания использовали вблизи. Либо, применительно к живому организму, проглотить кусочек чужого тела — и получить все знания владельца. Из использующих магию разумных или существ Другого мира извлечь таким образом информацию едва ли получится, иное дело — обычные животные и люди. Съел бы птичку, продублировал ее внешний вид вместе с инстинктами, и уже на основе созданного природой организма сочинял бы что-то свое. Если честно, нет у меня времени на возню с летающей формой. С драконами сражаться я соглашусь разве что в кошмарном сне, уроки Харальда намного интереснее и приносят куда большую пользу, — до сих пор обоснованная нужда в перемещении по воздуху возникла всего один раз. При перелете из Хабаровска в Питер, на самолете. Так что предпочитаю тратить время более продуктивно.

Тогда зачем я сейчас сижу на коньке крыше трехэтажного здания, а внизу с нетерпением ждет начала бесплатного шоу практически целый клан кицуне? За тем, что в жизни всякое случается. У самолета двигатели откажут, или слон ногой пнет. Или потребуется проникнуть в такое место, куда кроме как с воздуха попасть невозможно. Лучше заранее подготовиться.

Стоило расправить крылья, как внизу раздался дружный вздох восхищения. Да, великоваты получились — я учел предыдущий опыт, и вчера целый день эксперименты ставил. За основу взял изображение дракона — настоящего, не из Интернета. Очень не хотелось лишаться передних лап: пожертвовал скоростью в угоду безопасности. Тем более что я планировал при первой возможности опускаться на землю и уже там переходить в основную форму, поэтому сходство с боевым обликом проглядывало сильно. Осталось проверить результат на практике. Я несколько раз в наступившей тишине взмахнул крыльями и со всей дури бросился вниз. Последнее, что удалось услышать, это нервный лай сидящего на коленях матери Маленького Дракона. Ребенок целый день как безумный носился по участку, наблюдая за моей подготовкой, даже порывался забраться на крышу следом. Пришлось схватить его в охапку и отдать Золотой Птахе, которая крепко удерживала сына в своих объятьях. Впрочем, чесаться, кусать неизвестно откуда взявшийся мячик и громко оповещать остальных о том, что происходит что-то интересное, помешать ему не удалось. Да никто и не пытался, если честно.

Признаю — вся затея изначально несла в себе некий налет авантюризма. Следовало хотя бы побывать на аэродроме, полетать на двухместном «Граче», с парашютом попрыгать, да просто спланировать пару раз. Хорошие идеи, как известно, приходят слишком поздно. Ветер толкал и пинал со всех сторон, крылья судорожными взмахами пытались опереться на воздух. Только бы не допустить падения. Оставалось молиться и тщательно следить за равновесием, штопор меня… не убьет, но будет очень больно.

Понемногу освоился с управлением, научился воспринимать воздушные потоки. Восходящие, термальные время от времени то подбрасывали вверх, то устраивали коварные «ямы» и проваливали вниз. Ничего, понемногу освоюсь, научусь, главное — это опы… т… Не стоило так сильно махать крылышками, совсем не стоило. Размеры домов внизу не превышали сантиметра, кицуне превратились в маленькие мельтешащие точки. Не знаю каким образом, но в животе образовался холодный ком, захотелось нервно сглотнуть. Привет из прошлого, воспоминания о физиологии человеческого тела дали себя знать. Опускаться, немедленно опускаться. То есть медленно, осторожно, чтобы аккуратно сесть на ближайшее поле, а не свалиться грудой переломанных костей. Надо учиться планировать — иначе полет превращается в нечто непотребное. Взмахиваю крыльями реже, земля приближается. Не слишком ли быстро? Не столь важно — главное, что не падаю. Ко мне бегут лисицы, впереди, на четырех лапах, счастливый Маленький Дракон. КУДА ТЫ ЛЕЗЕШЬ ПОД САМЫЕ ЛАПЫ! Отбежал, хорошо. Сил почти не осталось, связки побаливают. Правильно сделал, что укрепил их по максимуму — теперь осталось слегка изменить структуру мышц, откорректировать распределение веса, и можно вновь экспериментировать. После того, как поем.

Чистый Родник завидовала. По природе своей девушка любила риск, азарт, ей нравилось вертеться в центре событий, ходить по грани. Суровое же воспитание и крепко вбитая в подкорку ответственность за клан служили сдерживающими факторами для авантюрной натуры. Она как-то обмолвилась, что до своего переезда к бабушке практически все ее поступки четко регламентировались древним этикетом, даже к родной матери Чистый Родник обращалась с почтительным «вы». Надо полагать, именно протест против строгих правил, обычных для ее семьи, и сформировал такой противоречивый характер.

Несмотря на относительно мягкую посадку — всего-то содранный бок и сломанный палец на задней лапе, — первый полет я считал удачным. Правда, без смеха смотреть на прыгающую в небе точку было невозможно, в записи мои движения напоминали танец обезумевшей мошкары. Пусть, начало положено. Так же считала и нахохлившаяся младшая госпожа, которой старейшина в свое время не позволила спрыгнуть с парашютом. Пообещала, что позднее, когда выпадет свободная минутка, она доделает особый амулет, и вот тогда… Кстати сказать, Ступающая Мягко после того разговора несколько раз намекала мне о возможности завести летучую форму, причем делала это невероятно искусно. Я только сейчас понял, насколько сильно повлияла лисица на принятое мною решение. Хорошо, я подстрахую Чистого Родника, когда придет время. Хотя не совсем ясно, чего старейшина боится, с ее-то знанием магии удачи.

— Всего их шестеро — Легкий Ветер и его домочадцы. Хитрый Нос просит поторопиться и приехать лично вам, господин Максим.

— Мне казалось, Хитрый Нос поехал во Францию с другой целью?

— Он должен был разузнать кое-что по моей просьбе, — рассеянно кивнула Ступающая Мягко. — Но раз уж повезло встретить родичей, следует отложить все прочие дела и помочь добраться до нового дома.

Совсем немногие из Расколотой Горы сумели уцелеть как во время неожиданного нападения, так и после, когда воины союзников Серебряного Озера поодиночке уничтожали остатки клана. Беглецы затаились, переждали самое опасное время в укромных уголках — и теперь постепенно наводили справки о выжившей родне. За последний месяц четверо кицуне прибыли в Питер со всех сторон света, их трясло от счастья, от радости встречи со своими. Все представители рас, ведущих происхождение от оборотней, отличались необыкновенно сильной привязанностью к стайному образу жизни, одиночество тяготило их. Редкие исключения только подтверждали приверженность лис к общественным формам существования. Сегодня Хитрый Нос повстречал в пригороде Парижа шестерых горемык, тайком пытающихся пробраться в Питер. Причем, судя по его просьбе, у них возникли какие-то проблемы. Иначе меня бы не стали звать.

Разговор происходил прямо в машине Ступающей Мягко — она давала последние инструкции. Во Францию летели я и Железный Клык — тихий, неприметный лис. Как выяснилось, в клане он считался лучшим шпионом из числа уцелевших. Для перелета зафрахтовали частный самолет, он же должен доставить нас обратно. На первый взгляд, задача проста: прилететь в аэропорт Ле Бурже, добраться оттуда до маленького городка Мелен, он расположен километрах в сорока к юго-востоку от Парижа, встретиться там со своими и обеспечить их доставку до Санкт-Петербурга. Если получится, тем же маршрутом, при необходимости — найти другой способ, смотря как дела пойдут. Вот о том, что, точнее говоря, кто может помешать воссоединению любящих родственников, сейчас и рассказывала глава клана.

— Наемников Серебряного Озера особо опасаться не следует. Князь Парижа держит город в кулаке и не позволит всякой швали устраивать драки у себя на глазах. Иное дело маги, — вздохнула старейшина. — Ордены достаточно могущественны — они могут попытаться быстро нанести удар, захватить или убить Хитрого Носа и незаметно скрыться.

— Речь идет о ковене Светлой Воды?

— Светлой Воды следует опасаться в последнюю очередь: им сейчас не до жалких лисиц. Смерть Молниеносного осталась неотомщенной, за голову его убийцы назначена награда. Достаточно крупная, чтобы ею заинтересовались серьезные банды или организации магов.

— Что-нибудь конкретное известно?

— Считай, что драться придется точно, — вмешалась Чистый Родник. — Почти во всех вариантах будущего избежать чужого внимания не удастся: слишком многие силы заинтересованы в поимке дедушки.

— Я буду один? — Железного Клыка, при всем к нему уважении, за бойца считать не стоит. Даже с учетом артефактов, которых ему насовали полный рюкзак. Из кицуне одни только старейшины способны оказать реальное сопротивление тем же оборотням или магам.

— Нам удалось добиться благожелательного нейтралитета со стороны вампиров — возможно, Хитрый Нос сумеет нанять кого-то со стороны. Князь Парижа, Диомед, не любит отца Звенислава, помощи от него не дождешься. Но слишком явного нарушения мира на своей территории он тоже не допустит.

И то хлеб.

— Особые пожелания? — Лисицы переглянулись и синхронно пожали плечами.

Все-таки различие между Россией и европейскими странами проявляется прежде всего в людях. Наш таможенник похож на сошедшего с плакатов времен Великой Отечественной партийного работника: столь же суров и несгибаем. На лице — ни следа улыбки, выражение такое, словно мучается запором как минимум третьи сутки, но долг перед Родиной не позволяет покинуть пост. Причем в глазах нет-нет да мелькнет начальственное выражение, легкое презрение к мелкой сошке, возжелавшей покинуть страну. Иное дело — француз. С легкой улыбкой, дружелюбно приветствовал приезжающих, спрашивал о цели прибытия вежливо, паспорт пристальным взором не буравил. Совершенно другое отношение к людям. Возможно, сыграло свою роль отношение ко мне как к богатому бизнесмену с переводчиком, но я полагаю, все-таки разница в мировосприятии. Кстати сказать, насчет «бизнесмена» — мне еще от покойника Романа по наследству достался пакет каких-то французских акций, надо бы проверить. Я подписал подсунутые бумаги, когда кицуне занимались переоформлением, и с тех пор только деньги получал, не вникая в управление.

Еще на подлете к городу, выполняя указания Ступающей Мягко, я укутал своей аурой напарника. Не напрасно: следящие заклинания трижды прощупывали самолет. Хорошие, качественные творения опытных магов — пришлось призвать весь накопленный опыт, чтобы обмануть их. В одиночку задача не показалась бы сложной, иное дело — скрывать кого-то постороннего. Когда вернусь, поблагодарю Харальда: его уроки научили оперировать аурой пустоты на новом уровне. И то, судя по взглядам окружающих, нас приняли за пару педиков — Железный Клык цепко держался за мою руку: без физического контакта обойтись не удалось.

Та страна, которую я видел из окна машины, мне понравилась. Чистая, ухоженная, везде огни, яркие вывески. По понятным причинам пообщаться с французами не удалось, Железный Клык гнал, как гонщик. Оставалось расслабиться, впасть в легкий транс и удивляться необычно большому числу магических источников. Питер намного больше Парижа, но маги, вампиры, прочие представители сокрытого мира встречаются в северной столице куда реже. Еще на выходе с аэродрома ко мне подошел дежурный вампир, по неопытности принявший меня за сородича, попытался затребовать принесения «гостевой» клятвы князю города. Пришлось его разочаровать, представившись магом-метаморфом. Думаю, Звенислав не отказался бы завести у себя нечто подобное, будь у него такая возможность. Увы, разница между хозяевами двух городов слишком велика.

Городишко Мелен, если не учитывать национального колорита, чем-то напоминал Пушкин или Гатчину. Жителей немного, толпы туристов, дворец Во-ле-Виконт. Мелен был известен еще римлянам, он имеет долгую историю — как человеческую, так и нет. Кицуне остановились в маленьком домике с высоким забором на самой окраине — интересно, откуда они узнали о настолько удобном и тихом месте? Меня уже не удивляла их способность с комфортом устраиваться в самых неожиданных местах, но восхищение осталось. Я привычно проверил окрестности, сразу обнаружив вне ограды два источника силы. Надо будет сказать о них Хитрому Носу.

Домик маленький, в два этажа, зато с большим внутренним двором. Оттуда доносится китайская речь, стучат какие-то предметы по железу, доносится запах машинного масла. Старейшина установил вокруг временного пристанища отводящее внимание заклятье, слабенькое, практически незаметное, но позволяющее ощутить появление нежданных гостей. Поэтому появление Железного Клыка он заметил даже раньше караульного.

— Как хорошо, что вы приехали! — Хитрый Нос проворно сцапал поданную ему сумку с артефактами и принялся торопливо в ней копаться.

При нашем появлении старейшина заулыбался так же приветливо, как при расставании в Питере, но что-то такое расслабилось у него в лице, из глаз уходило затравленное выражение. Похоже, он здорово рад нашему появлению. Или показалось?

— Что будем делать?

— Сейчас выезжаем. Мы буквально полчаса назад приехали, заправиться и перекусить. Как доехали?

— Без происшествий. Рядом с домом два источника магии.

— Ерунда, — отмахнулся Хитрый Нос, — они здесь лет двести. Познакомься, это Легкий Ветер, он теперь глава семьи Ло.

Нас окружили шестеро лисиц — двое мужчин и четыре женщины, хотя представления удостоился только глава. Если смотреть по ауре, старше Шелковой Шубки и Белого Хвоста, но моложе Хитрого Носа, обладает неплохими для кицуне способностями к магии воздуха. Поклонился он довольно низко, как заведомо сильнейшему, не теряя, впрочем, достоинства. Посмотрим, что ты за тип, первое впечатление неплохое. Я поклонился в ответ.

— Когда выезжаем?

— Мне потребуется минут двадцать, чтобы прикрыть все машины. Мы по окрестностям Парижа вторые сутки мотаемся — из владений Диомеда уезжать нельзя, аэродромы и вокзалы перекрыты намертво. Ну, теперь-то прорвемся. Вас точно не заметили?

— Разве что вампиры. Дежурный на вокзале принял меня за дитя ночи, потом извинился. Не знаю, поверил ли. Мог сообщить начальству о прибытии странного мага.

Старейшина на мгновение замер, потом продолжил свое занятие. Из сумки появлялись все более странные предметы, чтобы в понятном лишь заклинателю порядке улечься на землю.

— Будем надеяться на лучшее.

Неприятности начинаются именно в самый неожиданный момент. Так всегда бывает: ждешь нападения, готовишься к нему, собираешь силы, — и оно действительно происходит, немного позднее. Кицуне расслабились, принялись рассаживаться по машинам, рассчитывая поскорее добраться до аэродрома, когда Хитрый Нос внезапно заторопил сородичей:

— Скорее, сюда идут волки!

Выезд со двора один, ворота уже распахиваются настежь. Первой тронулась с места легковая машина, на которой мы приехали, в ней сейчас сидит Хитрый Нос с артефактами. Вторая — небольшой фургон наподобие «газели» — еще не успела отъехать: позади лихорадочно устраивался Легкий Ветер. Я тоже почувствовал присутствие оборотней — ветер донес их запах, мохнатые близко. Слишком близко. Надо выиграть хотя бы десяток секунд, чтобы машины сумели выехать со двора и уйти, догнать их смогу позже. На ходу принимая боевую форму, я вымахнул на улицу. Так и есть: четверо оборотней, на мгновение замерших при моем неожиданном появлении. Старые, опытные, ничуть не испугавшиеся незнакомого врага. Впереди уверенно шел вожак.

До сих пор мне не доводилось сталкиваться в бою со старейшинами оборотней. Я немало слышал о них, однажды видел короткую схватку Никифора с другим вожаком, имел возможность оценить его силу. Старейшин традиционно считают равными мастерам вампиров, и это мнение обоснованно. Простой оборотень живет лет восемьсот, причем сохраняет активный образ жизни до самой смерти: дряхлых старцев среди них нет. В последний месяц своей жизни они чувствуют приближение смерти и успевают закончить все дела, прежде чем прийти на родовое кладбище, с усталым вздохом опуститься среди костей предков и легко умереть. Смерть не считается слишком крупной неприятностью, по ушедшим не сильно горюют. Нелюдь вообще достаточно спокойно относится к уходу на тот свет, считая его проявлением естественного миропорядка. Отчасти по этой причине оборотни недолюбливают вампиров, полагая их насмешкой над природой, и кицуне, из-за магии способных жить вечно.

Из любого правила есть исключения. Мохнатые не владеют магией, за исключением ритуалистики, взамен создав своеобразный аналог йоги. Результаты поразительны. «Познающие», адепты этих учений, намного сильнее, быстрее и опаснее своих собратьев, способны к телепатическому общению и прорицанию, относительно неуязвимы для мистических сил и владеют иными полезными умениями. Зачастую странными и пугающими. Например, могут погружать разумное существо в странное состояние полусна, постепенно вытесняя душу из занятого тела, по собственной воле изменяют чужие тела, переделывая их в зависимости от требований ситуации или простой прихоти. К счастью, все практикуемые ими системы обучения неимоверно сложны, серьезных успехов достигают единицы, однако и небольшого багажа знаний хватает, чтобы заметно выделиться среди сородичей. Обладая недоступными прочим возможностями, опытные и могущественные, такие оборотни входят в элиту крупнейших стай, либо сколачивают свои собственные. Их и называют старейшинами.

Все эти сведения промелькнули у меня в голове за долю секунды — стоило увидеть, с какой легкостью первый оборотень принимает звериную форму. Остальные трое перекидывались намного медлительнее. С каждым из них поодиночке я сошелся бы в бою не задумываясь, возможно, одолел бы двоих. Что касается старейшины… Инстинкт настойчиво не советовал с ним связываться, а инстинкту я доверял.

Поэтому в ответ на легкое рычание, демонстрацию силы и предложение убраться с дороги я завопил. Инфразвуковые волны использовать сложно, особенно против живых организмов: нужную форму связок я подбирал месяца три, зато сейчас остался доволен результатом. Из ушей мохнатых зверюг выстрелили тонкие струйки крови, двое «свитских» с воем повалились на землю. Даже старейшина затряс головой, временно потеряв ориентацию в пространстве. Из всех оборотней атаки избежал всего один. Он стоял слегка в стороне, звуковая волна почти его не зацепила, и сейчас двухсоткилограммовый сгусток мышц и когтей летел на меня в высоком прыжке. Принимать бой в такой ситуации осмелился бы лишь безумец.

Я отпрыгнул назад, удачно хлестнув щупальцами и хвостом по распластавшемуся над землей оборотню. Попал по морде самым кончиком, впрыснув яд из расположенной на хвосте железы: на ближайшие пару минут этот противник выбыл из строя. О нем можно забыть, минута в бою равняется вечности. Правда, он дотянулся передними когтями до моей головы, но сам пострадал от удачного броска — глаз у меня нет, зато шерсть на морде сложилась в конфигурацию «шип».

Я долго, очень долго подбирал различные типы брони. Композиты из десятков слоев, хитин и чешуя, шерсть — все перепробовал. В конце концов остановился на сложной схеме, включающей в себя практически все элементы, внешний слой составил из роговых чешуек с тоненькими крепкими крючками. Такое покрытие позволяло «стесать» кожу с прижавшегося врага, ну и слегка возросла скорость за счет вихревого эффекта. При желании чешую легко скинуть, вывернувшись из слишком плотных объятий. На морде же отрастил несколько сотен крепких волосков — готовое средство как нападения, так и защиты. Их можно вытянуть вдоль тела, приобретя дополнительный слой брони, или составить в пять-шесть крепких шипов, тогда морда обретает «носорожий» вид. Вот по шипам оборотень и ударил лапой. Поранился, бедняжка.

Из остальных бояться следует оправившегося старейшину: он то ли сумел защититься, то ли регенерировал с запредельной силой. Маленькая колонна тем временем выехала со двора и стремительно набирала скорость, направляясь к ведущей в Париж автостраде. Я одним прыжком догнал фургон и залез на крышу, буквально на миллиметр опередив врезавшуюся следом массивную тушу. Машина пошатнулась, оборотень пытался вскарабкаться следом за мной, его когти с легкостью пропороли тонкий металл кузова. Задними лапами он настолько сильно рванул дверь фургона, что она слетела с петель и с грохотом покатилась по дороге. Запрыгнуть наверх я ему не позволил, с силой ударив передними лапами и щупальцами по голове. Одно из щупалец осталось в оскаленной пасти, перекушенное пополам, зато забраться на крышу фургона оборотень не сумел. Второй попытки ему не дали. Зверь закувыркался по асфальту, получив сразу три удара: плевок кислотой в глаза, когтями по передним лапам и молнию в подставленное брюхо. Легкий Ветер применил магию, вложил все силы в единственное убойное заклятье. Пока враг восстановит зрение, зарастит выпотрошенный живот, залечит раны на шее, мы успеем далеко отъехать. От таких повреждений даже старейшина не оправится сразу — его способности не беспредельны.

Я еще немного посидел на крыше, провожаемый взглядами подоспевших «свитских», затем перебрался внутрь фургона. Находись мы в глухой местности, не избежали бы преследования: догнать машину взрослому оборотню ничего не стоит. Повезло, что выехали на оживленную трассу, что первый удар задел сразу три цели, что старейшина глупо подставился под заклинание. Интересно, кто организовал это «повезло» — Хитрый Нос или привезенные артефакты?

Внутри фургона царил бардак. Дверей не было, корпус зиял сотней дыр от моих со старейшиной когтей, все вещи перемешались в кучу. В дальнем конце, прижавшись к отделяющей кабину водителя перегородке, сидел Легкий Ветер, к нему притиснулся парень-кицуне с автоматом в руках. Странно, выстрелов я не слышал. Принимать человеческую форму я не намерен до самого аэропорта, поэтому просто приказал накрутить иллюзию вокруг фургона, чтобы он не выделялся своим видом. Лис устало покачал головой:

— Нельзя, господин. Мы не должны применять магию без крайней необходимости. Не беспокойтесь, господин Хитрый Нос сделает так, что на внешний вид машины люди не станут обращать внимания.

Прекрасно. Развернувшись мордой к выходу, я впал в легкий транс, отслеживая окружающую обстановку. Сзади доносились тихие голоса, глава семьи ругал подчиненного за нерасторопность. Да, оружие следует заряжать до начала боя, а не после. Выглядел Легкий Ветер не слишком хорошо: бледное лицо усеивали мелкие капельки пота, дыхание с хрипом вырывалось изо рта. Обычная реакция организма мага на перерасход сил. И все же он молодец, заклинание хорошо потрепало вожака.

К сожалению, неприятности на драке с оборотнями не закончились. Уже в самом здании аэропорта нас заметили. Хитрый Нос или ошибся, или просто устал, но одно из поисковых заклинаний отреагировало на появление кицуне. Практически сразу я ощутил активность около десятка сгустков силы, стягивающихся в нашем направлении. Что же натворил старый лис, что на него развернулась такая охота? Десяток магов раскатает Ле Бурже по кирпичику, в газетах и на телевидении объявят об очередном террористическом акте. Если я позволю. Убийство магов — мое предназначение, смысл жизни и любимое хобби, которому я уделяю незаслуженно мало времени.

Я опять принял боевой облик, до смерти напугав толстую негритянку, истерично потребовавшую «убрать собаку». Собаку? Кицуне что, особо прочную иллюзию наложили? Неважно. Сначала разберусь с источниками угрозы: требуется устранить не менее половины объектов для успешного бегства. Мысли стали простыми и четкими, впрыснутые в кровь боевые гормоны никак не отражались на ясности мышления. Хороший коктейль получился — трезвая голова и повышение выносливости тела. Из гортани непроизвольно послышалось яростное, жаждущее крови шипение. Кто первый?

— Ну, ну, господа! — Из-за колонны в дальнем конце зала выступил высокий худощавый человек. Вампир, Высший. — Раз уж вы оказались в гостях, ведите себя прилично.

Сновавшие по залу люди ничего не услышали. Они все так же переговаривались, смеялись, занимались своими делами, не обращая внимания на застывшую возле входа группу китайцев в обществе громадной чешуйчатой твари. Вампир расслабленно стоял в свободной позе, с подчеркнуто скучающим видом поглядывая по сторонам. Правда, его взгляд периодически останавливался на мне, и тогда на лице отражалось любопытство. Похоже, он не представлял, с кем имеет дело.

После слов кровососа три объекта практически сразу удалились, не решившись ввязываться в драку. Восемь оставшихся немного помедлили, затем с явной неохотой, медленно двинулись к выходу. Получили приказ от вышестоящего начальства, не пожелавшего портить отношения с Диомедом? Забавно — значит, на нас охотились две или три группы, судя по построению, действовавшие в союзе. Бросив последний заинтересованный взгляд, вампир вежливо нам улыбнулся и растворился в легкой тени.

— Передавайте лучшие пожелания госпоже…

Голос пронесся дуновением ветра, еле слышимый звук на грани шепота.

— Скорее, идемте — поторопил Хитрый Нос.

Регистрацию у таможенника с остекленевшим взглядом прошли за секунды, на установленные видеокамеры лисы внимания не обращали. Куда больше их интересовал самолет. Стоило мне войти внутрь, как Хитрый Нос заставил улечься внутри начерченного в конце салона круга и строго-настрого запретил из него выходить, вежливо и непреклонно. Затем развил бурную деятельность, бегая по всему самолету, рисуя собственной кровью символы и расставляя артефакты. Минут через десять он закончил приготовления и устало опустился в кресло. Теперь салон выглядел как жилище безумного художника-абстракциониста: в центре оказалась каменная плита, на которой в зверином облике лежал Легкий Ветер. Только тогда моторы загудели.

— Все — выдохнул старейшина. — Если до Берлина не собьют, можно сказать, ушли.

— Собьют?

— Несчастный случай, случайное столкновение, — пожал плечами лис. — Непроизвольный запуск ракеты, удар молнии, да мало ли что. Вопрос в том, какую цену враги готовы заплатить за наше устранение. Защиту чувствуешь?

Самолет действительно окружало плотное облако магии. Тонкие нити энергии создавали странные, не виданные мной прежде щиты, призванные не отразить атаку, а плавно ее перенаправить. Знакомый привкус магии удачи подавлял все остальные цвета. Объяснение сумбурное и путаное, но другого подобрать не получается. Пятно, в которое поместили мое тело, оставалось свободным от разноцветных переплетений силы, все остальное пространство вокруг самолета и в самом салоне поражало сложностью заклинания. Конечно, я встречал и сильнее, причем намного, но те защиты создавались годами, а не в дикой спешке «на коленке».

— Если собьют, доберешься до Санкт-Петербурга, — тихо продолжал Хитрый Нос. — Скажешь: в Бретани пусто, пусть ищут в Уэльсе.

— Что ищут?

— Основной портал в Другой мир.

Странностей в поведении ряда орденов хватало давно, однако на них как-то не обращали внимания. Маги занимались своими проблемами, интриговали, проводили исследования, вампиры враждовали между собой и со всем миром, дети Великого Волка плодились и размножались, словом, синхронные действия внешне не связанных друг с другом организаций тревоги не вызвали. Совсем недавно слуги Повелителя Крови сложили вместе разрозненные факты: появление аномально большого числа сидских артефактов, ослабление наложенной на Великий Портал печати, странный союз враждебных прежде политических сил, в копилку неясностей удачно попала обнаруженная под Гостилицами «дверь». Дети ночи забеспокоились, Совет раскинул разведывательную сеть по всему миру. На момент отправления Хитрого Носа ничего этого лисицы не знали — иначе не стали бы соваться в растревоженное осиное гнездо. К сожалению, желание разобраться в новой загадке вкупе с возможностью подработать и показать себя в выгодном свете перед глазами мастера Санкт-Петербурга заставило Ступающую Мягко послать второго старейшину в Европу. Кончилось дело серьезной заварушкой.

Как говорится, нет худа без добра. Связавшиеся с сидами маги задергались, допустили ряд ошибок, и вампиры получили полезную информацию. Клан Расколотой Горы пополнился шестью членами — еще одной семьей — и сумел оказать весомую услугу своему покровителю. Кроме того, приобретена репутация, высоко ценимая среди нелюди. Глава клана сожалела о потраченных артефактах, но в целом осталась довольна результатом прошедшей недели.

Итоги подводились на собрании в узком кругу, позвали и меня. На лисиц произвела впечатление короткая схватка со старейшиной оборотней: Легкий Ветер расписал ее в самых лестных выражениях. Лично я тоже доволен — тем, что остался жив.

— Так что мы теперь будем делать?

— Мы? Ничего, — уверенно ответила Ступающая Мягко. — Не след кицуне влезать в схватку сильных мира сего. Пусть вампиры ищут доказательства измены магов, пусть маги стараются обмануть вампиров. Клан не станет пытаться греть руки у этого костра!

Хитрый Нос поежился. Он понял, кому предназначалось прозвучавшее в голосе главы предупреждение.

— Тем более что у нас прибавление: новой семье требуется отдельный дом, — мстительно добавила глава. — Придется перенаправлять часть потоков ци, текущих по усадьбе. Работы много. Очень приятной работы.

— То есть исследовать созданную Магдаленой «дверь» нам нельзя? — Чистый Родник вопросительно смотрела на бабушку. — Я надеялась, вампирам понадобятся мои таланты Видящей.

— Какую «дверь»? Нет никакой двери, исчезла. — Старшие одинаково усмехнулись. — И сама Магдалена уехала из города — быстро, словно черти за ней гнались.

Лисицы остались обсуждать прошедшие события, строить планы, я же спустился вниз. Позвало хорошо знакомое присутствие: последний раз мне довелось увидеться с несчастной обладательницей истерзанной ауры почти месяц назад. Не рассчитывал на такую скорую встречу.

— Здравствуй, Татьяна.

— Здравствуй, Максим.

Вампиресса по-прежнему оставалась в облике маленькой девочки — моя кровь не помогла. Интересно, что сказали бы посетители ресторана, если бы видели нашу пару? Здоровенный амбал с ощутимой аурой убийцы рядом с хрупким поникшим ребенком в джинсиках и футболке: прекрасный сюжет для картины.

— Я уезжаю из города, — наконец прервала молчание вампиресса.

— Звенислав приказал? Дождался выздоровления и изгнал?

— Что? А, нет. Не могу оставаться. Знаешь, он знал все с самого начала.

— Объясни? — Я действительно не понял ее фразы.

— Звенислав с самого начала знал о моем договоре с Семивратным Кругом и подбрасывал выгодные ему сведения. Играл нами.

Ни хрена себе!

— Он сам так сказал?

— Да. Дескать, мое желание вырасти — он так и сказал: вырасти! — не могло не привлечь внимания его врагов. Увлеченным легко манипулировать — это азбука. Мастер города просто ждал, когда ко мне придут с предложениями, и наблюдал за развитием ситуации. Использовал ее себе во благо. Поэтому даже наказывать меня не стал — назвал происшедшее уроком. Уроком глупой девочке.

Похоже, Звенислав трактором прошелся по гордости Татьяны. Все-таки наказал, случайно или намеренно. Она говорила, выплевывая короткие фразы, с трудом ворочая языком. Исповедовалась мне, потому что поделиться болью больше не с кем — Харальд наверняка в курсе всех дел своего отца.

— Ты знаешь, я даже предательством назвать это не могу… — Горькая и злая усмешка исказила детское личико. — Они ведь оба действовали в моих интересах. Умом понимаю, что если не Семивратные, то кто-нибудь другой подкатил, и я бы согласилась, а опекать меня постоянно отец не может. Не должен. Третий век живу — своя голова на плечах есть. Правильно они поступили, мудро, нашли лучший выход. И все равно так тошно!

Утешать я не стал: не нужны ей утешения. Сама все понимает. Просто спросил:

— Что делать собираешься?

— Путешествовать. Поеду, куда глаза глядят, сорок лет Санкт-Петербург не покидала. Осяду в каком-нибудь маленьком городке, тихом и спокойном, чтобы интриг никаких, мастер города молодой. Хоть к тому же Арману. Или в Америку подамся — там целители постоянно нужны. В ранениях детей ночи я разбираюсь получше многих высших, будь уверен.

Прощание вышло скомканным, маленькая вампиресса хотела покинуть город до восхода солнца. Уже вернувшись обратно в комнату, я подумал, что Харальд принял не лучшее, но единственно возможное решение. Он мог бы в зародыше пресечь ее тайные контакты с магами, не получив взамен никаких гарантий, что попытка использовать его дочь не повторится. Вот только Татьяна стала бы куда осторожнее, хитрее, заметить ее измену стало бы намного сложнее. Лучше дать ей иллюзию выбора, постоянно контролируя ситуацию, — минимизировать наносимый вред. Предал он свою дочь? Думаю, нет. Лишился он ее доверия? Уверен, да.

Маги, исследовавшие ирландский портал, так называемые «Врата сидов», не смогли ответить на очень важный вопрос: каким образом ордены-нарушители связывались с Другим миром. Да, печать ослабла, но недостаточно для прохода, этот путь перекрыт. Создать новый переход невозможно, заклинание такой сложности и силы потребует объединения четверти земных магов. Не говоря уже о том, что шум стоять будет на весь мир, энергетика планеты отреагирует на вмешательство. Катастроф не избежать — вопрос в том, во что они выльются: в серию извержений вулканов по всему миру или смену положения оси вращения Земли. Не заметить природной активности сложно. Сиды, в свою очередь, не способны прорваться в наш мир — иначе давно были бы здесь.

Таким образом, вопрос «Как они это делают?» остается без ответа. Единственное возможное объяснение — принципиально новая разработка. Наука — я имею в виду исследования магов — не стоит на месте, известные области знания постоянно дробятся, растут не только «вширь», но и «вглубь». По этой причине я считаю, что открытие, если оно имеет место быть, сделано людьми: общество остроухих развивается слишком медленными темпами. У нас же длительный мир между орденами — а последняя крупная заваруха случилась лет двести назад — привел к небывалому всплеску теоретических разработок. Маги перестали совершенствовать боевые чары и занялись серьезным делом. Наконец-то появилась здоровая конкуренция, эпизодические обмены заклинаниями и ритуалами превратились в постоянный процесс. Знания расползались по миру, невзирая на клятвы молчания и прочие преграды.

Не следует думать, будто война всех против всех прекратилась. Просто бойцы сменили топоры и мечи на стилеты и яд. Периоды долгого мира случались и раньше, и всегда заканчивались большой войной.

Пока Чистый Родник горевала об исчезновении так заинтересовавшей ее «двери», я слегка потерзал вопросами Ступающую Мягко:

— Все-таки я не могу понять, почему вы не обратились за помощью к Диомеду. Объяснение насчет его натянутых отношений с Асархаддоном выглядит не слишком весомо.

— Не упоминайте князя Марселя ночью, — серьезно попросила лисица, — может услышать. Вы правы, все несколько сложнее. Во-первых, пришлось бы платить, и платить не деньгами. Во-вторых, рассматривать нас в ином качестве, чем подданных Звенислава, вампиры не станут. Это главное. До тех пор, пока неизвестные кицуне бегают по окрестностям от охотящихся на них стай и ловчих отрядов орденов, им сочувствуют и даже могут помочь. Мы являемся пострадавшей стороной — безобидной и несчастной. Совсем иное отношение к официальной просьбе мастера Санкт-Петербурга о защите его вассалов, находящихся во владениях князя Парижа. Такое обращение можно трактовать лестным образом — как признание силы младшего перед старшим. А можно посчитать скрытым оскорблением: дескать, ты плохо правишь своей землей, раз посторонние творят на ней, что хотят. Здесь начинаются ненужные и опасные для нас политические игры.

Многое зависит от того, какие настроения возобладают в свите князя. Несколько графов плохо относятся к Звениславу, враждуют с ним. Их мнение может перевесить выгоды от оказываемой услуги. Правда, у нашего покровителя есть и друзья среди парижан, но лучше не рисковать.

— «Графы»?

— Помощники князя, управляющие от его имени землей и вассалами. Как их только не называют: бояре, сатрапы, хатамото, в каждой стране по-своему. Чаще всего используют термин «наместник», молодежь предпочитает слово «граф» — единства нет. Как правило, очень могущественные дети ночи из числа тех потомков князя, кто по силе мог бы стать мастером своего города, но по каким-либо причинам этого не делает.

У происшедшего есть еще один аспект. Клан Расколотой Горы доказал свою способность справляться с кризисными ситуациями. Я осознаю, что без вашей, господин Максим, помощи, все наши родичи были бы мертвы, даже испытываю определенного рода неловкость от тяжести накопившегося долга. Тем не менее, с формальной точки зрения в Париже клан действовал без посторонней помощи. Это статус, это честь, это влияние. Наши враги станут действовать осторожнее, союзники укрепятся в желании дружить и перестанут помышлять о разрыве старых договоров. Репутация — тоже ресурс, и этот ресурс в самом ближайшем будущем принесет свои плоды… Если, конечно, война не начнется.

— Ордены-перебежчики настолько сильны?

— Я бы не стала называть их перебежчиками, — задумалась старейшина. — Ведь до сих пор не найдено никаких доказательств их связи с сидами. Да и в том случае, если такие доказательства появятся, конфликта постараются избежать обе стороны. Контакты с Другим миром не запрещены, Великая Печать цела, какие могут быть претензии?

Интермедия

Презрение к толпе не мешало ему уважать отдельных смертных. Его внимания, столь же щедрого, сколь и опасного, удостаивались единицы, зато в число этих избранных входили Юстиниан и Эль-Сид, Дарвин и Ницше. Дух последнего он даже призвал на службу, сожалея о невозможности сделать своим сыном.

Врагов хватало — они делали его жизнь приятнее. Разнообразнее. Он никогда не мог понять тех сородичей, что жаловались на скуку от долгого существования. Ничтожные глупцы, вяло прозябающие в древних убежищах, они впустую растратили дарованный богами шанс. Они могли сражаться и убивать, строить империи и править народами, постигать тайны демонов запределья или творить величайшие шедевры. Вместо этого слабаки влачили жалкое существование, выглядя насмешкой над самой сутью их жестокого рода. Так не будет ли милосерднее прервать бессмысленную жизнь?

Его дети следовали по стопам отца и господина, железной рукой властвуя над городами и внушая страх. Он пристально следил за их делами, издалека гордясь успехами и переживая провалы. Редко, крайне редко вмешивался, ибо их сил хватало, чтобы справиться почти с любой опасностью. Почти. Те, кто выживал, становились сильнее. О погибших он не жалел, но уроки, преподанные судьбой, учитывал при обучении следующего птенца.

Дитя, стоявшее перед ним сейчас, он выделял из числа прочих.

— Даже если ты прав, — усмехнулся отец, выказывая сомнение в только что прозвучавших словах, — что изменится? Война исключена, как бы мне ни хотелось обратного.

— Позвольте возразить, прародитель. — Сын головы не опустил, продолжая смотреть все так же упрямо. — У нас есть шанс. Враги зарвались, утратили осторожность…

— Так думаешь ты, но не я, — перебил старший. — Как бы я ни относился к Нгаве, в ее предательство не верю.

— Она может не считать себя предателем.

Немногие осмеливались ему возражать. Непослушное дитя. Любимое дитя.

— Хорошо, — отец развалился в глубоком кресле, в глазах его застыла насмешка, — о чем ты просишь?

— Позволь мне рискнуть.

Князь пожал плечами:

— Что ж, попробуй.

Глава 10

Сегодня вновь столкнулся с прошлым. Целых два раза. И если вторая встреча меня порадовала, то первая обещала со временем причинить немало головной боли. Нечто вроде пребывания вблизи клетки тигра: зверь вроде опасности не представляет, а все-таки слегка страшновато. Вот только грациозный хищник одним своим видом вызывает восторженное восхищение, — меня же по прошествии нескольких часов после беседы мучает неприятный зуд в затылке. Странное чувство: словно что-то упустил, а что — не понять.

Маги верят: будущее проявляется в настоящем, судьба дает знаки. По мельчайшим изменениям привычного течения жизни можно определить грозящие беды — достаточно иметь хорошую наблюдательность. В моем случае предупреждающий сигнал поступил с самого утра и по громкости не уступал пароходной сирене.

Сразу на выезде с территории усадьбы Два Облака, сидевший за рулем, был вынужден остановить машину. Помешала толпа одетых в камуфляжную форму мужиков с автоматами, с громкими матюгами бродившая по участку размером сто на сто метров. Всякий раз, подходя к невидимой границе, они незаметно для себя разворачивались в обратную сторону, причем во время движения старательно обходили видимые им одним препятствия. Еще четыре человека увлеченно копались в моторах автобуса и милицейской легковушки с надписью «ОМОН». В сторонке с кислой миной на лице притулилась Шелковая Шубка, «главврач» организованного ею же дурдома. При виде нас она вяло помахала рукой и знаками показала проезжать, не задерживаться. Водитель захихикал:

— Интересно, как она выпутываться станет?

— Что-то случилось?

— А вы не знаете?! — воодушевился Два Облака.

Из последующего со вкусом рассказанного монолога получился бы неплохой сценарий голливудской комедии. Страсть кицуне к рискованным проделкам в очередной раз вовлекла их в серьезные передряги. Причем виновником выступил не привычный баламут Хитрый Нос, а рациональная Шелковая Шубка. Женщина завела четверых любовников — милиционера, представителя мэрии, бизнесмена и модного художника «для души». Кицуне имели серьезные планы на развитие легального бизнеса, раз уж собирались провести в Питере ближайшие пятьдесят лет, а потому обзаводились полезными связями в самых разных кругах. До поры до времени мужчины не знали о существовании друг друга, пока на одном из приемов чиновник не столкнулся со своей любовницей, шествующей под ручку с олигархом. Разразился скандал — чиновником пришлось пожертвовать. Он как раз получил предложение переехать работать в Москву, ценность его в глазах клана упала. Лисы традиционно предпочитали держаться подальше от столичных властей и дружить с местными правителями. Шелковая Шубка полагала историю забытой и не ожидала появления у всех оставшихся «спутников жизни» заботливо вставленных в альбом фотографий однозначно компрометирующего свойства. Чинуша нашел способ отомстить.

Ситуацию осложнил взятый Шелковой Шубкой у богатенького бойфренда немалый кредит, который она пустила на покупку строительной компании. Разозленные мужчины спустили на компанию всех собак: проверки следовали одна за другой. Высоко сидевший милиционер вспомнил о существовании «милого загородного домика», о котором как-то обмолвилась его пассия, и решил провести в нем обыск. Искать повода долго не пришлось — налоговики накопали кучу нарушений в бухгалтерской документации. Личные проблемы одной лисицы переросли в неприятности для всех кицуне. Ступающая Мягко устроила помощнице выволочку и приказала в кратчайшие сроки исправить ситуацию, желательно с сохранением наработанных связей. Впрочем, по-настоящему главу клана интересуют только магазины по продаже артефактов и усадьба, остальными активами она пожертвует с легкостью.

Вот и думала Шелковая Шубка, как успокоить своих голубков. Трех оставшихся — новых пока что не набрала. Обиделись они здорово: кому же приятно узнать, что его банально используют? В какой-то степени мне их даже жаль. Встретили красивую женщину, повелись на ее чары — не исключено, строили серьезные планы на совместное будущее, — как вдруг такая плюха, и в будущем их ничего хорошего не ждет. Коварная лисица найдет способ обмануть людей: ей не привыкать решать сложные задачи такого рода. Правда, большую часть этих самых задач она создает себе сама. Может, она экстремал по жизни, нуждается в повышенной дозе адреналина в крови?

Зрелище двух десятков разозленных людей с оружием, угрюмо топчущихся на одном месте, наводило на мысль о качественной траве или наложенной иллюзии. Полагаю, омоновцы так и станут плутать по несуществующему лесу, пока не махнут рукой на намерение добраться до места проведения обыска. Вернувшись обратно, доложат начальству, что ничего не нашли, про усадьбу забудут, и одной проблемой у клана станет меньше.

Откуда мой собеседник узнал о маленьком кафе на Литейном проспекте, если последний раз появлялся в городе до революции, я не знал. Но выбор одобрил — тихая музыка, ненавязчивые услужливые официанты, занятые своими делами посетители. Рассеянный свет ламп создавал спокойную, уютную атмосферу. В меру далеко от общеизвестных источников силы и мест жительства магов, способных нечаянно заметить присутствие постороннего, в то же время центр города, рядом несколько проколов, которые можно использовать для бегства. Удобное место.

— Здравствуйте, господин Ференц.

Посланник Ордена Крылатой Ночи поспешно обернулся. Ни за что не поверю, что он меня не заметил. Люди этой породы никогда до конца не полагаются на телохранителей, предпочитая доверять только себе. Сидевшая за соседним столиком эффектная пара — яркая блондинка в темно-синем платье и крепкого телосложения мужчина с короткой бородкой — мило щебетала, совершенно не обращая внимания на окружающих, необыкновенно органично вписываясь в атмосферу зала. Магией от них не разило, запах исходил обычный, чтобы уловить их нечеловеческую сущность, требовалось нечто большее, чем поверхностный осмотр. Например, прикоснуться к их ауре оболочкой пустоты. Ощущения от контакта с этой парой и с колдуном отличались от ощущений, возникших при контакте с тонким телом других посетителей.

— Здравствуйте, господин Максим. Вы не могли бы убрать свою оболочку? Мне стоило больших трудов спрятать своих слуг — не хотелось бы, чтобы все усилия пропали понапрасну.

Говорил Ференц чисто, без акцента, только фразы строил несколько странно.

— Кто они такие? Я не чувствую в них людей. — На самом деле без транса определить расу спрятанного существа невозможно, но колдуну не стоит знать о моих ограничениях.

— Гомункулы-модификаты четвертой степени. Существа наподобие ламий, идеальные телохранители при моем образе жизни. Сильные, преданные, не выделяются из толпы. — Услышанная характеристика заставила до конца разговора держать парочку в сфере внимания. Я уверен, драки не будет: просто два потенциально опасных соседа плюс маг неизвестной — но безусловно немалой — силы всегда нуждаются в присмотре. — К сожалению, в отличие от творений нашего блудного брата, они не способны развиваться самостоятельно.

— Вы все еще не нашли Малика?

— Увы. Ваш создатель слишком хорошо прячется.

Фраза сказана спокойным тоном, но все-таки это проверка. Колдун хочет выяснить мою реакцию, провести своеобразный психологический тест. Напрасно старается. Без слияния с инфосферой планеты — занятие долгое, сложное и энергоемкое — определить, насколько я честен, невозможно. Разве что заручиться поддержкой сильной Видящей или мастера города, которые за счет доступа к ментальной сети приобретают интересные возможности. Да и то, если вспомнить слова Чистого Родника, абсолютной гарантии моей правдивости нет. Сканирование ауры отпадает по очевидным причинам — остается банальная провокация, наблюдение за невербальными знаками, допрос, в конце концов.

Пришлось зафиксировать мимические мышцы в дружелюбной гримасе, тщательнее контролировать поведение тела и следить за речью. Говорить медленнее, обдумывая каждое слово, из-за чего уважаемый представитель Ордена Крылатой Ночи вполне может составить низкое мнение о моих умственных способностях. Ну и хорошо.

— Странно. В таком случае, я не вижу, чем мы можем быть друг другу полезны.

— Вполне можем, — заверил Ференц. — Нас интересуют планы отступника, и на данный момент вы — единственный, кто знает о них хоть что-то. Случайная фраза, подслушанный разговор способны навести воинов ордена на след…

— Малик никогда не обсуждал дела в присутствии слуг, к которым относил и нас. Из допросов захваченных пленников вы узнали больше, чем знаю я или мой сородич.

Колдун недовольно поморщился:

— Толку от них мало — простые исполнители. Ближайшие помощники отступника или погибли окончательной смертью, или исчезли вместе с ним. Прознатчики изрыли все подземелье, ритуал длился целых четыре дня, но так ничего и не нашли.

Повезло. Я вернулся на место разрушенной лаборатории уже после того, как оттуда ушли маги. Столкнись я с колдунами в то время — попал бы в плен.

— Поверьте, мне ничего не известно. Знай я хоть что-то — немедленно сообщил бы сведения вам или любому ближайшему отряду наемников. В обмен на обещание устроить Малику долгую и болезненную кончину.

— Иногда то, что кажется незначительным, наполняется смыслом в глазах посвященного.

— Не мой случай.

Внешне Ференц ничем не выдал разочарования, хотя аура его выразительно дернулась. Моя пустотная оболочка слегка подточила искусную маскировку — скрывать настоящие чувства колдуну становилось все сложнее. Неясно, зачем он приехал. Городом правит враждебно настроенный по отношению к ордену властитель, потомок самого последовательного врага Крылатой Ночи. Ференц рисковал жизнью, появляясь здесь. Или давние враги в одночасье стали друзьями, сплотившись перед лицом общей опасности? Темные ордены меньше прочих ратовали за снятие печати с прохода в мир сидов, — в данном вопросе их устраивает существующий миропорядок.

— Орден чувствует за собой определенную вину, господин Максим. Ведь действия одного из его членов разрушили вашу жизнь. Мы хотели бы как-то компенсировать доставленные неудобства, хотя и понимаем всю запоздалость предложения. Скажите, что мы можем для вас сделать?

Это что, взятка, что ли? Чтоб колдун кому-то добровольно виру предлагал — не бывает такого.

— Орден мне ничего не должен. Плату за обиду я возьму сам.

— Откровенно говоря, — вздохнул эмиссар «ночнушек», — ваши перспективы в данном вопросе представляются сомнительными. Простите уж за откровенность. Наши агенты рано или поздно найдут отступника, как бы хорошо он ни прятался, — это неизбежно. И тогда орден нанесет удар, сразу: воины не станут ожидать приезда еще одного бойца. Каким бы хорошим он ни был.

— И все-таки я предпочту действовать сам.

— Если вы рассчитываете на помощь хвостатых, то напрасно. Они всегда действуют в своих интересах, — с чего им помогать вам?

Колдун с легкой презрительной усмешкой покачал головой. Тут он меня уел. Я и сам иногда задумывался, как поступит Ступающая Мягко, если вдруг узнает о местонахождении Малика. Сообщит или нет?

— Тогда у меня появится новый враг. Кицуне это понимают.

— Думаю, вы недооцениваете их страсть к интригам. Нелюдь никогда не считала нужным выполнять обещания, данные людям. Они соблюдают букву соглашения, нарушая его дух.

— Как странно. То же самое я слышал о магах.

— Вот как? И от кого же?

— От всех не-магов.

Ференц вежливо улыбнулся:

— Им нравится распространять порочащие нас слухи. Жаль, что вы предпочитаете верить не представителям собственной расы, а нашим исконным врагам. Я все-таки полагаю вас человеком: со времени трансформации прошло слишком мало времени. Способ мышления не успел измениться. Хм. Быть может, имеет смысл посетить одну из резиденций ордена? Личное знакомство лучше любых рассказов убедит вас в искренности наших намерений.

— Возможно, позднее.

— Почему же? Вас что-то держит в Санкт-Петербурге?

— Причины личного характера.

— Надо полагать, лисицы нашли способ привязать к себе сильного и одинокого бойца, — как бы про себя пробормотал колдун. — Жаль, очень жаль. Надеюсь, вы все-таки измените свое решение. Тем более что особой ценности маленький клан кицуне не представляет, мой же орден сильно заинтересован в сотрудничестве с плодами экспериментов Малика. Прошу вас, свяжитесь со мной, если передумаете.

Разговор оставил мутный осадок, избавиться от которого никак не удавалось. Вроде и ничего дурного не услышал, встреча прошла чинно, благопристойно, а что-то не дает покоя. Зачем Ференц хотел меня видеть? Чего добивался? Почему приглашал посетить орден, причем достаточно настойчиво?

Вопросы, одни вопросы. Колдун сам назначил мне встречу, прислав письмо с предложением в принадлежащий лисам ресторан. Курьером послужил обычный человек под заклятьем, очень удачно подгадавший время. Не думаю, что кто-то заметил, как он подкинул записку. Ференц приехал в город ради меня? Сомневаюсь: не такого масштаба я фигура. Или просто не осознаю собственной ценности? В принципе, следователи могли накопать в разрушенной лаборатории какие-то записи, вызвавшие интерес у властителей ордена. Отсюда настойчивость, с которой меня зазывали в гости.

Итак, что дальше? Данных для грамотного анализа мотивов поведения Ференца не так чтобы много, но основное желание очевидно. Я зачем-то нужен хозяевам ордена. Теперь, получив решительный отказ, они имеют несколько вариантов действий. Первый и очевидный — ждать. Время идет — глядишь, Малик найдется, или с кицуне я рассорюсь, или еще что произойдет. Маги терпеливы, им торопиться некуда, интриги длятся не годами — столетиями. Если же я ошибаюсь, может последовать силовая акция, попытка похищения либо непрямое воздействие через тех же лисиц. Например, надавить на Ступающую Мягко, заставить ее отказаться от контракта со мной. Маловероятно, конечно, но на всякий случай скажу Чистому Роднику почаще просматривать будущее.

Что еще? Ничего. Продолжать жить, как жил: особого вреда знакомство не принесет. Разве что стараться поменьше выезжать за границу владений Звенислава и побольше разузнать о текущем состоянии дел в Ордене Крылатой Ночи. В конце концов, я могу ошибаться, и предложения колдуна объяснялись искренним желанием поскорее завершить позорную для его организации историю. Потому и приглашал, что надеялся покопаться в воспоминаниях Маликова творения, без всяких побочных замыслов. Прочесть мои мысли — задача архисложная, но при грамотной фиксации и полном истощении сил… Почему бы нет?

За мой столик подсаживаются редко. Только если лисицы специально пригласят заинтересовавшего меня человека. Такое случалось до сих пор дважды, поэтому в абсолютном большинстве случаев я ужинаю в одиночестве либо в компании кого-либо из кицуне. Из тех двоих первым оказался молодой маг, дерзкий и горячий, его где-то через неделю осушили и выбросили коллеги за излишнюю наглость. Есть такой ритуал, когда энергию живого существа используют для призыва сущностей с нижних пластов. Человек умрет, маг, если силен, оправится, слабый потеряет свою силу. Этот сильным не был. Сидел, правда, тихо, пришибленный пустотной аурой — не знал, как себя вести. Вторым моим гостем оказался слабенький той, или недомаг — есть такие среди людей. Силенки магические есть, но настолько мало, что ни один маг в ученики не возьмет. А без учителя что за учеба? Вот и живут они, не зная о существовании нелюди, в редких случаях замечая немногое из скрытого от обычных людей. Бывает, кто-то открывает недомагам реальное положение дел. Почти все прозревшие предпочитают спрятать голову в песок, остальные в большинстве продолжают вести обычную жизнь, редко-редко кто осмеливается искать, развивать способности, познавать новое. Их не любят и презирают — они слабы и не принадлежат никому: еще не маги, но уже и не люди. Единицы добиваются хоть чего-то.

Девушка, остановившаяся на расстоянии вытянутой руки, присаживаться не собиралась. Она всего лишь поставила на стол небольшую коробочку и, слегка нервничая, пролепетела нечто вроде «вам просили передать». Магичка, слабенькая, специализируется на стихии воды, аура отражает склонность к целительству. Симпатичная или хорошенькая внешность для магов — норма, вот и незваная гостья обладала миловидным круглым лицом с огромными серыми глазами, густой копной русых волос, красивой фигурой. Она побаивалась и смущалась — не столько меня, сколько прикипевших к ней взглядов официанток-кицуне, заинтересовавшихся странным визитом. Предыдущий курьер действовал куда осторожнее. Посмотрим, что ты мне принесла, девуля.

В коробке лежал палец. Точнее говоря, кусок плоти, бывший когда-то пальцем. Еще точнее…

— Где он?

— Здесь, недалеко. Мне приказано проводить вас.

Конечно же, недалеко. Материал, из которого состоят наши тела, превращается в прах спустя двадцать минут после извлечения из сферы действия оболочки пустоты. Так он реагирует на изменение физических законов: ведь каждый из моих сородичей несет в себе частицу чужого мира. Раз палец не то что не распался на составляющие, а даже форму не потерял, — значит, отрезан совсем недавно.

На мгновение возникла мысль о ловушке, но практически сразу я отбросил ее как несостоятельную. Здесь и сейчас попытка похищения обречена на провал. Тем не менее, привычно пробежался сознанием по окрестностям, ничего не обнаружил — и позвал Ветку Яблони. Благо та стояла неподалеку и изо всех сил косила глазом на непонятную коробку.

— Меня не будет какое-то время. Если срочно понадоблюсь, звоните на мобильный, звонки я увижу.

— Хорошо, господин Максим. Что прикажете передать госпоже Ступающей Мягко? Если вдруг она поинтересуется причинами вашего отсутствия? — Да ей самой жуть как интересно, что происходит.

— Скажи, я хочу прогуляться по городу.

Кицуне ответ не понравился. Тем не менее, пришлось отстать: получить другой она не рассчитывала. Поэтому вслед за проводницей я вышел из ресторана, пересек дорогу и завернул во двор жилого дома, где девушка остановилась. Впрочем, «автора» послания, третьего из числа уцелевших тварей Малика, действительно не пришлось искать.

Замершая возле обшарпанной легковушки высокая фигура не могла быть никем иным, как моим сородичем. Он так же не воспринимается магическим зрением: заметить его можно лишь по легким колебаниям энергии, обходящим стороной. Скупую, выверенную манеру двигаться, застывшую мимику, даже запах можно подделать, — ауру пустоты скопировать нельзя. Она уникальна, отличаясь и от разработок земных магов, и от аур наших предков, сущностей Бездны. Поэтому я ни на секунду не усомнился — предо мной стоял мой родич.

— Здравствуй, Второй.

— Ты…

— Максим. Сидел в восьмой. Из наших уцелел еще один — он сейчас на Шри-Ланке.

Второй замер. Я сам точно так же переживаю сильные эмоции, превращаясь в неподвижную статую, поэтому не торопил его: ждал, пока очнется. Потребовалось минут пять, прежде чем собрат сумел заговорить. За это время я слегка проанализировал его ауру, заметил следы запаха оборотней на броне, еще раз прощупал ближайшую территорию. Если не считать стоявшей на почтительной расстоянии магессы, ни одного источника силы поблизости не ощущалось — разве что на самом краю сознания переливались разноцветными нитями наложенные кицуне на свой магазин заклинания.

— Меня зовут Олег, — наконец представился сородич.

Из всех нас Олегу после бегства пришлось труднее всех. Он, конечно, во многом сам виноват, но и судьба его неплохо потрепала. Почему сам? Потому что решил мстить всем магам без разбора. Практически сразу — даже человекоподобную форму не создал. Начал с Москвы, где успел завалить четверых, прежде чем до него потихоньку начало доходить: не все так просто, как кажется. Маги, как я уже говорил, бывают разными, вот Олег и напоролся на последовательницу Пути Благости — есть такой своеобразный гибрид православного христианства и культа Белобога. Ведьма — хотя называть девушку ведьмой, на мой взгляд, означает бессовестно ей льстить: знаний у нее маловато — в тот момент как раз занималась лечением какого-то типа в больнице, благодаря чему и осталась жива. Олег решил последить за Мариной: поведение «объекта» не укладывалось в сформировавшуюся схему. Вот если бы она детишек резала или другими гадостями занималась, тогда сородич ничуть не удивился бы — только уверился в своих предположениях и со спокойной совестью свернул шею «мерзкой гадине». Присматривался он где-то неделю, слабо обращая внимание на ведущиеся в городе боевые действия между группировками магов.

В результате короткая схватка, в которой пострадала его подопечная, стала для него полной неожиданностью. Внятно объяснить, зачем он вмешался в чужие разборки и получил клятву верности от перепуганной магички, Олег не мог. Нет, мой сородич давно уже подумывал о возможности пойти на контакт: необходимость в источнике информации была очевидной. Но не в открытую же действовать! Правда, живых свидетелей его эффектного появления не осталось — единственный положительный момент от импульсивного поступка. Несвойственного, отмечу, представителям нашего вида. Что я, что Альберт, что остальные сотворенные Маликом существа — все свои действия предпочитали просчитывать заранее, по крайней мере, в долгосрочном плане. Не способных к стратегическому планированию Лабиринт убил.

Нет худа без добра: Марина многое рассказала о мире нелюди. Принеся клятву покорности, она рисковала лишиться дара в случае предательства. Забавно: из всех форм долга она выбрала единственную, приемлемую для Олега — зафиксировала свои обязательства в инфосфере планеты. Все остальные клятвы или привязывали должника к дарителю напрямую, что благодаря ауре пустоты представляется делом невозможным, или обращались к источникам силы. Боги, иные высшие сущности, стихии всегда пристально следят за своими адептами, требуют выполнения определенных ритуалов, следования установленному образу жизни. Марина могла бы поклясться своим богом, но предпочла более расплывчатую формулировку, надеясь со временем обмануть клятву. И ошиблась. Белобог вполне способен посчитать данное под принуждением, да еще потомку духа Бездны, обещание недействительным. В отличие от матери-Земли, для которой разницы между всеми ее детьми нет никакой. Природу не волнует текущая в наших жилах кровь чужаков — мы все равно остаемся своими.

Таким образом, мой собрат заполучил спутницу. Тот факт, что его московские художества остались незамеченными… точнее говоря, недоказанными — ведь и Альберт, и Звенислав подозревали участие одного из нас — так вот, иначе как чудом внезапную слепоту магов назвать нельзя. Они не знают, кого искать, и пусть дальше не знают. В крайнем случае, убийства можно свалить на действия орденов, тем более что в половине случаев это правда. Олег честно признал за собой четыре трупа, — откуда еще столько же? Врать он мне не станет: какой ему смысл?

Чудеса, как известно, случаются редко. Добрые чудеса. Если представить себе жизнь как чередующиеся между собой светлые и темные полоски, то в нашем случае темные полосы получаются широкими, а светлые, то есть хорошие дни, узенькими. После удачного бегства из Москвы судьба решила, что лимит добрых дел исчерпан, и заботливо подкинула тройную порцию неприятностей. В маленькой деревеньке, где Олег надеялся пересидеть пару недель, освоить полученную от магессы информацию, они напоролись на две враждующие стаи волков. Маленькие стаи, по десятку голов в каждой. Из-за чего поцапались между собой вожаки, неизвестно, да и не так важно: значение имеет другое — оборотни дружно приняли моего сородича за охранника, сопровождающего нанятую враждебной стаей магессу. Попытка решить дело миром провалилась — пришлось выбирать одну из сторон. Мохнатые вообще довольно упертые существа.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»