Без образа и подобия Артемьев Роман

Глава 7

Мне не снятся сны. Никогда. Уставший организм отключается полностью — как телевизор, лишенный электричества. Аналогия верна вдвойне, потому что пробуждение для меня выглядит так же — мгновенный переход от сна к бодрствованию. Причем со стороны понять, в каком состоянии я нахожусь, совершенно невозможно. Очень полезное качество, в свое время не единожды позволившее выжить.

Рядом сидела Ступающая Мягко — ее старая аура ощущалась как матово сияющий огонь. Глава кицуне почтила своим присутствием больного. Я проверил свое состояние — не заметил физических повреждений, пустотная оболочка тоже была цела. Вроде бы все хорошо, но откуда тогда слабость? Надо подкрепиться, желательно чем-нибудь живым и с красной кровью. Я открыл глаза и повернул голову к старейшине.

— Как вы себя чувствуете, господин Максим?

— Мне нужно кого-нибудь съесть.

— Я приказала купить поросенка — он ждет на кухне. — Ступающая Мягко заколебалась, но все-таки предложила: — Быть может, стоит сообщить о вашем пробуждении Звениславу или Харальду? Они готовы напрямую передать часть своей силы — это большая честь.

— Нет.

С мастером города безусловно стоит побеседовать, только немного позднее. Сейчас нет желания видеть кого-либо из кровососов. А встретиться придется. Есть тема для разговора — очень неприятная, только избегать ее опасно.

Придерживаясь за стеночку, спустился на первый этаж, причем за все время не встретил ни одного лиса. Необычно для этого любопытного племени. Что-то случилось, или всех разогнала старейшина, понимая, как неприятно мне показывать собственную слабость? В ответ на заданный вопрос Ступающая Мягко пояснила, что намерена вскоре провести обряд основания, последний из числа необходимых для постройки усадьбы. Все лисицы уехали из города, даже закрыли свои лавки, остались только сама старейшина да пара охранников.

Подкрепив силы хрюшкой, я почувствовал себя значительно лучше. Мир не сказать чтобы налился красками — просто организм начал воспринимать привычный диапазон излучений. Возникло ощущение присутствия еще двух кицуне в ресторанном зале, проходящего по своим делам мага, заполненной спешащими куда-то людьми улицы. Повинуясь привычке, проверил окрестности здания, не найдя ничего подозрительного. Теперь можно узнать, что произошло за время моей отключки, какие последствия имела проведенная неизвестным магом диверсия. Может быть, его уже нашли? Каково состояние Татьяны? Я вернулся в свою комнату и расположился за столиком, заставленным тарелочками с едой: Ступающая Мягко проявила заботу. Спасибо — я же не оборотень, чтобы питаться одним сырым мясом. Хотя, если потребуется…

— Увы, господин Максим, у меня нет возможности осчастливить вас сообщением о поимке подлого колдуна. — Лисица огорченно всплеснула руками. — Нечто странное есть в обрушившихся на бедную вампирессу несчастьях! Лишь боги способны ответить на вопрос, каким мерзким средством воспользовались враги, дыбы подселить в ее измученную душу духа-пожирателя. Звениславу не только не удалось определить, кто нанес удар, — даже способ нанесения остается неизвестным! Я бы сказала, это какое-то странное проклятие, другого пути не вижу…

Последнюю фразу старейшина произнесла как бы про себя, размышляя вслух. Я с интересом посмотрел на нее. Ступающая Мягко редко демонстрировала свою истинную силу, равно как и огромный запас знаний — предпочитала помалкивать и слушать. Или трепаться на отвлеченные темы, заваливая собеседника ворохом вопросов. Поневоле начинаешь забывать об огромном личном опыте и приобретенном умении преодолевать жизненные кризисы, глядя на то, с каким восторженным выражением лица она выслушивает распустивших перед красавицей кицуне хвосты молодых чародеев. Старушка полтора тысячелетия выживала во враждебном и опасном мире, сталкивала лбами врагов, приобретала могущественных друзей и покровителей. Ее огромный опыт с успехом заменял способности Видящей, позволяя просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Ошибалась старейшина редко.

— Есть еще какие-нибудь новости?

— Как вам сказать… — замялась кицуне. Она правильно поняла, что подразумевает мой вопрос, какие именно сведения меня интересуют. — О Малике по-прежнему ничего не слышно, хотя к поискам присоединилась часть дружественных Крылатой Ночи орденов. Последний раз колдуна видели две недели назад, и с тех пор он не появлялся — как в темный колодец канул. Наши информаторы сообщили: ни один из ритуалов поиска не дал однозначного ответа, известно только, ваш враг жив и находится где-то на границе реального мира. Больше ничего узнать не удалось.

— Разве таких мест много?

— Более чем. Башни почти всех орденов или отдельных магов, природные разрывы в ткани пространства, полые холмы сидов — всего не перечесть. Обиталище Звенислава тоже принадлежит к их числу, как и некоторые дома в окрестностях. В обычной ситуации ищущим Малика магам удалось бы справиться с возникающими помехами, но, как я уже говорила, колдуну кто-то сильно помогает. Или ему удалось попасть в такое место, где обычные законы не действуют, и в этом случае найдут его ой, как не скоро. — Ступающая Мягко скептически улыбнулась.

— Жаль.

— Да…. Господин Максим, я должна сообщить вам кое-что… — Кицуне несколько раз обмахнулась цветастым веером, подбирая слова. — Слухи о вас дошли до одного из эмиссаров Ордена Крылатой Ночи, и он просит о встрече. Ему хотелось бы задать несколько вопросов о проводимых Маликом экспериментах, как мне кажется. Сам господин Ференц утверждает, что желает найти отступника и пытается собрать всю доступную информацию о нем. Приехать в Санкт-Петербург он, естественно, не может.

Вампиры, в частности Звенислав, давно враждуют с Орденом Крылатой Ночи. Истоки ненависти лежат в серии экспериментов, проведенных орденом над захваченными детьми ночи, история старая и кровавая. В те давние времена Повелитель Крови не имел возможности объявить полномасштабную войну и уничтожить зарвавшихся магов, но он ничего не забыл. И не простил. Отчасти из-за вампиров позиции «ночнушек» в последние триста лет пошатнулись, даже сильнейшие члены ордена опасаются показываться на некоторых территориях. Окончательно уничтожить их не позволяют данные клятвы и общая напряженная обстановка в мире: сейчас достаточно небольшой искры, чтобы вспыхнула всеобщая война. Никому не нужная и, кажется, неизбежная. Поэтому, если я хочу встретиться с Ференцем, мне придется на время уехать.

Опять же, репутация у «ночнушек» не самая приличная. Переезжая в Питер, я хотя бы приблизительно знал, чего ожидать, успел составить заочное мнение о мастере города. Положительное мнение. В данном случае интуиция советовала предложение игнорировать.

— Я подумаю.

— Маги Крылатой Ночи известны склонностью вольно трактовать свои обещания, — нейтральным тоном заметила кицуне.

— Я знаю.

— И все-таки рассматриваете возможность согласиться?

— Прежде чем приехать сюда, я несколько дней подслушивал разговоры лисиц, собрал все слухи и сплетни: ваши подданные часто обсуждали между собой положение клана. Звенислав показался мне существом, достойным доверия, только поэтому я здесь. Существовала опасность, что я ошибаюсь, а вы попытаетесь преподнести меня в дар своему покровителю, но я счел ее низкой — Чистый Родник намного хуже вас контролирует собственную физиологию, и я способен различить ее ложь. Заключая сделку, она искренне надеялась выполнить ее условия, рассчитывая использовать мои силы в обмен на знания. Вас мне прочитать не удалось, тем не менее, я счел риск приемлемым. Косвенные данные свидетельствовали в вашу пользу.

— Вы не выглядели колеблющимся, — заметила кицуне.

— Какой смысл в сомнениях, если решение принято? Сейчас ситуация иная. Я не связан временем, приблизительно представляю свое новое окружение, способен противостоять большинству потенциальных угроз. Да, существует масса областей, в которых мои знания равны нулю, как и показал недавний приступ. Следовательно, в ближайшее время придется избавиться от этого недостатка — благо появились учителя в лице вампиров. Минусом является неспособность отыскать моего врага. — Я решил не уточнять, чья именно неспособность — моя или кицуне. Старейшина тоже промолчала. — Возможно, для достижения цели придется сменить средства, раз уж старые не помогают?

— Мне очень жаль, что клан не может быть вам полезен, — тихо произнесла Ступающая Мягко, и, кажется, она не играла. Лисица всегда старалась выполнять заключенные договора.

— Я с самого начала ждал трудностей. — Легким пожатием плеч я отмел извинения.

Откровенный разговор прервало появление Игоря. Точнее говоря, юноша еще пять минут назад постучался в заднюю дверь, его впустили охранники, один из которых сейчас поднялся наверх и с почтительными извинениями сообщил, что «нераскрывшийся бутон» смиренно просит принять его. Иными словами, Игорь хотел что-то спросить. Вообще-то кицуне не свойственна формальность, только охранники «при исполнении» действовали в точном соответствии с этикетом, стараясь не оскорбить гостей и тем самым не навлечь беды на клан.

— Здравствуйте, — хмуро приветствовал нас юноша.

— Здравствуй, Игорь. — При появлении возможного подданного кицуне еле заметно, хотя и ощутимо изменилась. Теперь за столиком сидела не старая мудрая женщина, несущая на своих плечах ответственность за судьбы соплеменников, но королева — властная и могущественная. Без всякой магии, не сказав ни слова, одним лишь легким изменением осанки и точно выверенным наклоном головы старейшина дала понять человеку: он здесь младший. Мягким тоном, тем не менее, не позволившим возникнуть самой мысли о возможности неподчинения, она приказала: — Присаживайся.

Совершенно забыв, как изначально собирался поговорить со мной наедине, Игорь уселся за столик. Он не знал, как относиться к Ступающей Мягко — не понимал ее статуса. Для него старейшина была всего лишь женщиной лет тридцати пяти, владелицей двух ресторанов, в которых работали все его новые знакомые. Пришел юноша ко мне и не рассчитывал, что беседа будет протекать при посторонних. Поэтому слегка смутился — не скажешь же хозяйке, дескать, вы здесь лишняя? Тем более, первоначальный напор куда-то испарился.

Юноша, судя по всему, больше не в силах игнорировать замеченные странности и решил выяснить их, что называется, из первых рук. Откровенно поговорить с наиболее авторитетным в его глазах человеком. Выяснить, почему маленькая девчушка приказывает взрослым мужикам, которые слушаются ее настолько беспрекословно, что никакой статус «внучки хозяйки» не объяснит абсолютного повиновения. Понять, каким образом можно за ночь полностью изменить интерьер ресторана без каких-либо следов ремонта. Опять же, невольные оговорки лисиц давали пищу для размышления — некоторые из них нет-нет да вспоминали царя-батюшку или председателя Мао, хотя сами выглядели от силы лет на сорок. Игорю показывали намного больше, чем любому другому человеку, — конечно же, у него возникли вопросы.

— Вообще-то я хотел с Максимом Владимировичем поговорить… — Гость предпринял вялую попытку избавиться от Ступающей Мягко.

— Я сейчас уеду, Игорь. Надолго. Хочу навестить нашу болящую, — пояснил я кицуне. Пусть старейшина сама разбирается с будущим вассалом. В ответ та кивнула:

— Конечно, господин Максим. — Юноша с любопытством посмотрел на меня, хотя прежде не раз слышал, как меня называют лисы. — Она сейчас гостит у Звенислава. Передавайте бедной девочке пожелания скорейшего выздоровления. Возможно, Игорь, на твои вопросы отвечу я?

— Откуда вы знаете, зачем я пришел?

— О, поверь мне, я знаю, — серебристым ручейком рассмеялась Ступающая Мягко. — У меня есть некоторый опыт в подобных вещах.

— Светлана Михайловна разъяснит тебе все лучше меня. — Я поднялся со стула, оставляя ребенка на растерзание хищному зверю. Старейшина расскажет ему ровно столько, сколько сочтет нужным, и не более: шансов вытянуть у нее лишнюю информацию у человека нет.

— Конечно, разъясню. — Кицуне продолжала улыбаться. Улыбкой сытой кошки, наблюдающей за забавами маленьких мышат. — Если ты докажешь, что заслуживаешь ответа.

Дальнейшее предсказать несложно. Парень сам не заметит, как выложит всю подноготную: опытная лисица протестирует его лучше любого психолога. Уйдет из ресторана он именно с тем настроением, которое в данный момент глава клана посчитает для него подходящим, — в полной уверенности, что узнал все, что хотел. Или не все, зато с обещанием вскоре все выяснить самостоятельно. Впрочем, лично я уже спустился на первый этаж, приветственно кивнув охране — один охранник расположился внизу, второй стоял рядом с дверями в комнату, где находилась глава клана, — и пошел к своей машине. У меня впереди неприятный разговор, который не стоит откладывать.

В доме Звенислава собрался цвет вампирского общества. Необычные посиделки, скажем прямо. Дети ночи слишком заняты своими делами и редко собираются вместе — разве что в случае опасности или на ежегодные праздники или еще когда мастер города призывает вассалов на службу. Иногда, не чаще одного раза в десятилетие, происходит оглашение воли Совета, означающее изменение политики всего кровососущего братства, — тогда на встречу приходят абсолютно все вампиры города, не только слуги Звенислава. Многие ведь путешествуют, останавливаются где-то на время, живут, принеся формальные изъявления преданности местному владыке. Но решения Совета обязательны для всей расы: несогласных уничтожили много тысячелетий назад. Конечно, в каждом обществе существуют различные мнения, отдельные фракции руководствуются своими интересами, и вампиры не исключение. Однако принятый закон не допускает исключений или расплывчатых толкований — нелюдь вообще мало внимания обращает на букву, предпочитая дух, — поэтому на достижение консенсуса тратится очень много времени.

Помимо Харальда, присутствовали обманчиво-невинная Женевьева, беседовавшая с горбоносым Русланом о каких-то общих знакомых. Разговор состоял из сплошных недомолвок и намеков, понять истинное отношение собеседников к обсуждаемым личностям и событиям не представлялось возможным. На диване в одиночестве скучал Франциск, в расстегнутом вороте рубашке виднелась синяя татуировка. Не знаю, кем нужно быть, чтобы украшать свое тело католическими гимнами. Он послал мне нейтральный взгляд и вежливо кивнул, чем слегка удивил — этот вампир раньше не выказывал желания общаться, он вообще ко всем творениям магов относился с прохладцей, считая нас извращением Божьего замысла или чем-то в этом роде. Я кивнул в ответ. Из соседней комнаты, огромного зала, доносились азартные вскрики. Патрик рубился на мечах с Михайло — именно так: Михайло, а не Михаил, — кажется, бывший терский казак проигрывал. В другое время я с удовольствием посмотрел бы на схватку, — увы, Звенислав уже ощутил мое присутствие.

— Здравствуй, Максим. — Мастер города беззвучно выступил из тени. — Как здоровье?

— Неплохо. Что с Татьяной?

— Ей уже лучше, аралезы залечили большую часть ран. Она будет здравствовать.

— Я могу ее увидеть?

Звенислав замешкался. Аралезы, духи-лекари, сейчас восстанавливали энергетику вампирессы, «зализывая» оставшиеся прорехи на ауре и получая взамен силу принесенных жертв. Не стоит им мешать. С другой стороны, моего присутствия они могут и не почувствовать, если не подходить слишком близко к месту проведения обряда.

— Хорошо. — Наконец Звенислав принял решение. — Ты можешь с ней переговорить. При условии, что не станешь приближаться к барьеру ближе чем на пять шагов.

Комната, в которую провел меня Звенислав, ничем особенным не отличалась. Если не принимать во внимание здоровенную кровать, на которой раскинулась больная, вот уж действительно — памятник мебельного искусства. На одеяле рядом с Татьяной лежали две собаки, кавказские овчарки, при виде вошедших они подняли морды с тела девочки и глухо заворчали. На меня заворчали. Оскаленные клыки и вздыбленная шерсть однозначно показывали, что аралезам моя пустотная аура пришлась не по вкусу. А я-то надеялся остаться незамеченным.

Звенислав повелительно бросил фразу на незнакомом языке — собаки утихли, хотя и продолжали посматривать с подозрением. Внимательно осмотрев свою подданную, мастер города обратился ко мне:

— Долго не задерживайся. Она еще слишком слаба.

Дверь за вампиром закрылась. Ну что сказать: досталось девочке сильно, странно, что она жива, если этот термин можно применить к детям ночи. Выглядела Татьяна — не как обычно, лет на восемь-девять: сейчас под одеялом лежала маленькая усталая старушка. Седые волосы, шершавая кожа с пигментными пятнами, сухие вялые руки и запавшие, тусклые глаза на покрытом морщинами лице.

— Не очень хорошо выглядишь.

Спекшиеся губы треснули в усмешке:

— Мог бы и польстить, хоть немного.

— Не вижу смысла в обмане. Что с тобой?

— Мы сильно зависим от своей энергетической составляющей. — Татьяна прикрыла глаза. — Человек триедин: душа, энергетика, тело. У принявших темный дар немного иначе. Ритуал инициации перерождает душу — она изменяет внутренние потоки силы, плоть меняется в последнюю очередь. Со временем зависимость от материальной составляющей уменьшается, древних можно разрезать на куски — они восстанут. Старейшие из нас меняют тела, как перчатки.

Вампиресса ненадолго замолчала, потом продолжила:

— Сила истекает из меня сквозь прорехи в ауре, поэтому тело не способно полностью восстановиться. Окажись повреждения немногим сильнее — от меня осталась бы горстка пепла. Мне повезло: та тварь отвлеклась на тебя.

Младшие вампиры зависят от внешних источников энергии намного сильнее, чем Высшие, или даже простые люди. Птенцы, например, получают мощнейшую подпитку от своих мастеров, будучи не способными брать силу из космоса или из пищи, и все равно им не хватает. Единственным источником силы служит кровь: в первый месяц вампир выходит на охоту каждую ночь. У младших, покинувших своих создателей, зависимость сохраняется, но потребность в крови возникает намного реже: не чаще одного раза в месяц — без учета ранений или случаев проведения магических обрядов. Высшие вампиры самодостаточны: собственно говоря, способность обходиться без чужой силы и служит своеобразным признаком взросления. Энергетика делает качественный скачок, позволяя не просто использовать более могущественные ритуалы и техники без опасности для жизни, но и выделять «излишек» для создания птенца. Вот так и становятся мастерами.

— Твой враг не учел остаточной связи между нами. — Надеюсь, она не заметит, с каким напряжением я наблюдаю за ее реакцией.

— Может быть… — Маленькие кулачки крепко сжались, вцепившись в одеяло. — Или недооценил меня.

— Тебе лучше знать.

Если бы я не ожидал такой реакции, то не заметил бы легкого тревожного изменения ауры. Все вампиры прекрасно контролировали свои эмоции, и на физиологическом уровне — при желании они просто замирали, сохраняя каменную неподвижность: от трупа не отличишь, — и на ментальном. Прекрасные телепаты, они много времени посвящали изучению сил разума, со временем усиливая свои способности до такой степени, что практически становились недоступными для сканирования. По этой причине определить, лжет вампир или говорит правду, очень трудно — мне повезло, что Татьяна молода и неопытна. По их меркам.

— Да, я сама не ожидала, что смогу удерживать душепийцу так долго.

— Мне прежде не доводилось слышать этого термина.

— Они обитают в нижних пластах — довольно распространенная порода демонов. Падальщики, предпочитают нападать на раненых и пить их силу.

— Странно, что на тебя не натравили кого-то опаснее…

— Любого другого задержали бы амулеты. Может быть, Скользящие-в-небытие останутся незамеченными, но их сложно контролировать.

— Жаль, Скользящий, скорее всего, не причинил бы мне вреда.

— Или наоборот — высосал бы до того, как ты почувствовал чужое вторжение. Закон подобия не всегда является благом, от родственников защититься труднее, чем от чужих. — Насколько мне известно, Звенислав не распространялся о моем происхождении. Сказал своим о нелюбви странного гостя кицуне к Малику, и только. Харальд посвятил дочь в подробности? Сомневаюсь: скорее, догадалась сама.

— По крайней мере, он не стал бы затаскивать в мою голову куски чужих мыслей.

Татьяна закаменела — только аура взвихрилась цветами страха и отчаяния. Аралезы зависли в воздухе, злобно скалясь в мою сторону: кажется, они испугались за здоровье своей «подопечной». Наконец маленькая вампиресса обреченно спросила:

— Как много ты прочитал?

— Практически все, что ты думала в момент схватки. Успокойся — иначе мне придется уйти: духи волнуются.

Татьяна колоссальным усилием воли взяла себя в руки, аралезы перестали рычать, хотя поглядывали по-прежнему недружелюбно. Чувствовали исходящую от меня угрозу.

— Чего ты хочешь? Ты ведь не просто так пришел ко мне, а не к Звениславу?

— Я хочу, чтобы ты рассказала мастеру Петербурга о своих связях с Семивратным Кругом. Сама. Иначе это сделаю я. — Ее предположение, что я пришел требовать платы за молчание, не лишено логики, однако… Не в моем положении заниматься шантажом.

— Он меня убьет, — сухая констатация факта.

— Если узнает от постороннего, то, конечно, убьет, — кивнул я согласно. — Но ты же знаешь: повинную голову меч не сечет. О чем конкретно ты рассказывала семивратникам?

— Тебе не следует знать. Разное.

— Надо полагать, они обещали помочь с трансформацией? — Острый и злой взгляд послужил мне ответом. — Понятно. Ты в семь раз старше меня, Татьяна. Достаточный срок, чтобы научиться не делать глупости.

Попытку обмануть Звенислава иначе как самоубийственной глупостью назвать сложно. Полуторатысячелетний вампир рано или поздно узнает о шашнях своей маленькой подданной с магами, и тогда ей действительно придется плохо. Сомневаюсь, что дело закончится ее смертью — все-таки Харальд сильно привязан к Татьяне, а Звенислав не захочет лишаться верного и сильного помощника. Мастер города не сможет доверять своему первому вассалу после казни его дочери. Мне, честно говоря, вообще не стоило бы вмешиваться: проще сообщить Ступающей Мягко и отойти в сторону.

С другой стороны, скандал в благородном семействе лично мне совсем не нужен. И Харальд, и Звенислав в будущем обещали стать моими учителями, поэтому следовало попытаться сохранить хорошие отношения с обоими. Если мастер города узнает от Татьяны о ее, скажем прямо, предательстве, число посвященных в эту грязненькую историю сократится до минимума. Зато этот минимум будет мне очень благодарен.

— Если до вечера ты не сообщишь мастеру города всю правду, — я голосом выделил последние слова, — порадовать его придется мне. Если хочешь, посоветуйся с отцом, я видел его в гостиной. Позвать?

Проигнорировав умоляющий взгляд — вампиресса не унизилась до бесполезных просьб, чем заслужила мое уважение, — я вышел из комнаты. Говорить больше не о чем: все сказано. До самого вечера придется торчать в доме Звенислава — на тот крайне маловероятный случай, если Харальд захочет прикрыть дочь, убрав неудобного свидетеля. Вообще-то я не думал, что он так поступит, но мало ли? Подстраховаться не помешает: две предыдущие схватки с более слабыми вампирами закончились для меня плачевно.

Сообщив Харальду о желании больной что-то сообщить, я вышел во двор, где нос к носу столкнулся с Жаном. Горгул приветливо оскалился, показав неестественно длинные острые зубы.

— И ты здесь! Какими судьбами?

— Приехал проведать Татьяну.

— И как она? — Жан раздраженно дернул скрытыми длинным плащом крыльями. — Меня к ней не пускают.

— Выздоравливает. — Из багажника машины горгула доносились скребущие звуки, сквозь тонкий металл я различил контуры человеческого тела. — Ты тоже неплохо выглядишь.

— А, это… — Жан слегка смутился. — Представляешь, еду я сейчас по Большевиков — вдруг бац, удар! Столкнулся с каким-то джипом. Вылезают четыре горца и начинают требовать денег за повреждения. Подстава, самая натуральная подстава. Вот прихватил с собой самого говорливого.

Горгулий никто не любил — и было за что. Даже благожелательно настроенные ко всем магическим творениям кицуне сторонились низеньких кривоногих существ. Созданная магами Ордена Чаши Боли раса предназначалась для войны и только для войны: размножаться естественным путем горгульи не способны. Поначалу они показали прекрасные результаты, сражаясь с врагами ордена, принося своим хозяевам многочисленные победы. Крылатые, выносливые, слабо уязвимые воины произвели настолько сильное впечатление, что несколько соседних орденов объединились и уничтожили всех создателей опасного ритуала. После уничтожения носителей знания Чаша Боли сдалась. Правда, какие-то записи сохранились — ведь через некоторое время горгульи стали создаваться повсеместно. В малых количествах.

Причин, по которым искусственные воины не заполонили мир, две — и обе неприятные. Во-первых, с горгульями научились бороться. Нашли уязвимые места, разработали простые заклинания, стали ковать оружие с учетом особенностей метаболизма. Магический прогресс в действии, если можно так выразиться. Вторая причина намного хуже.

Горгульи оказались темными эмпатами с зависимостью от источника. В переводе на нормальный язык, они питались эмоциями боли, ненависти, гнева. Жить без них не могли, причем в прямом смысле. Горгул, в течение определенного периода времени не находившийся рядом с ранеными или просто несчастными людьми, начинал покрываться плотной каменной коростой, движения его замедлялись, так что со временем он внешне превращался в статую. В принципе, такую статую можно оживить до нормального состояния, если долго держать в комнате с десятками умирающих — год или полтора. Неизвестно, сознательно добивались подобного эффекта творцы ритуала или вмешался случай, но раса воинов оказалась расой прирожденных садистов.

Для поддержания существования горгульи вынуждены либо постоянно воевать, либо находиться рядом с людьми, испытывающими страдания. Конечно, можно пойти работать в больницу или полицию: некоторые так и поступали. Однако получаемой третьим способом «пищи» было недостаточно, или она обладала малой питательностью, так что на практике использовались первые два. Поэтому численность горгулий непрерывно сокращалась, хотя я на сто процентов уверен — исчезновение им не грозит. Слишком много владык оценили их способности в палаческом ремесле. От пыток горгулий ломались даже маги, наученные отключаться от чувств тела.

Именно в качестве палача Жан и служил Звениславу последние двести лет. После недавних событий, связанных с распоясавшимися колдунами, выглядел горгул замечательно — кожа гладкая и белая, глаза блестят, движения легкие и какие-то вкрадчивые. Должно быть, изрядно подкормился. Так что сослаться на голод он никак не мог, и лежащий в багажнике человек ему для поддержания жизни не нужен. Горгул хотел наказать оскорбившего его смертного, и участи мелкого рэкетира заранее можно было посочувствовать. Жан на интуитивном уровне чувствовал, как следует правильно причинять боль, какие слова говорить, чтобы добиться лучшего результата — провести пытуемого по тонкой границе между безумием и ужасом отчаяния. Питерский палач гордился своим мастерством, а еще тем, что никто из его подопечных не только не умер, но и не сошел с ума.

Если мастер города решит отдать Татьяну горгулу, ей придется несладко.

Выглядел Звенислав как обычно. Если бы я не был совершенно уверен, что маленькая вампиресса исповедовалась перед ним не более чем двадцать минут назад, то заподозрил бы мастера города в неведении. Однако он вежливо поблагодарил меня за молчание и нежелание делиться сенсационной новостью с кицуне или кем-либо еще и выразил желание немедленно начать обещанное обучение. Насколько я понял, как поступить с Татьяной, он еще не решил — в ответ на заданный вопрос вампир вежливо, но четко ответил, что вообще-то это не мое дело. Ну и ладно, главное — сразу не убил. Татьяну, я имею в виду.

— В ближайшие три-четыре дня кицуне будут заняты. — Звенислав чему-то улыбнулся. — Сильно заняты. Этого времени нам хватит, дабы окончательно определиться с пониманием твоей ауры пустоты.

— Разве насчет нее остались какие-то сомнения?

— Мне кажется, ее возможности не исчерпываются одной устойчивостью к магии. Ты ведь можешь противостоять огню?

— С трудом. Проще изменить тело.

— Ты просто не обучен.

То, что люди называют магией, есть не что иное, как использование внешних сил для удовлетворения своих нужд. Зачастую без понимания внутренней сути процесса. Например, маг забирает у мира часть энергии, творит заклинание и превращает лужицу воды в кусок льда. Почему вода замерзла, а не испарилась или не превратилась в желе, он не знает: умение «читать» матрицы заклинаний приходит не сразу. Для создания собственных заклятий требуется долгий срок обучения и качественное изменение сознания — практически вышедшие из начального этапа маги людьми не являются. Иногда — физически, и всегда — духовно.

Ритуальная магия построена именно на точности соблюдения канона. Кто-то когда-то сумел создать обряд, описал его, и с тех пор любой желающий может его воспроизвести. Даже не обладая никакими способностями, достаточно четко следовать указаниям инструкции — кажется, так сейчас выражаются? — и предусмотреть общие меры безопасности. Среди тех же оборотней маги рождаются крайне редко, но благодаря интуитивному чутью природы волки часто применяют ритуалистику. Главное — найти способ зачерпнуть из окружающего мира силы, а с этим у мохнатых проблем не возникает.

Настоящие маги к ритуалистике относятся свысока, считая ее забавой молодых. Высшие не повторяют бездумно заученные ритуалы: они творят. Магия — это искусство, пусть построенное на определенных принципах, но искусство. Слово, жест, начерченная на полу пентаграмма служат не более чем подспорьем, — настоящий маг в любой ситуации выбирает наиболее эффективный способ добиться цели. С его точки зрения, естественно: ведь каждый волшебник тяготеет к определенному пути, и его способности развиваются с учетом избранной стихии, мировоззрения, воспитания и много чего еще. Прирожденный слуга жизни никогда не станет некромантом, хотя кое-какие знания из области смерти может использовать. Или, например, шесть лет назад в Лондоне убили одного мага, причем все улики указывали на сущность из нижних пластов. Искали колдуна, а убийцей оказался христианский жрец из внутреннего круга Ватикана. Вспомни мой пример насчет воды: превратить ее в лед можно гораздо быстрее и легче. Достаточно отнять у нее тепло, поглотить его, превратить в собственную силу или выпустить в мир. Сознание мага проделает такой трюк за счет одних голых инстинктов — без каких-либо заклинаний, подобно тому как человек отдергивает руку от горящей ветки.

Так вот, Максим, тебе магией в этом смысле не овладеть никогда. За все надо платить, за неуязвимость — вдвойне. Внешние источники для тебя недоступны, и, насколько я понимаю, пользоваться чужой силой ты не сможешь, сколько бы ни старался. Конечно, какая-то энергия поступает с пищей и воздухом: пустотная оболочка пропускает часть излучений, в противном случае ты не смог бы существовать. В этом отношении творения Малика похожи на детей ночи, которые до достижения совершеннолетия вынуждены подпитываться — сначала от мастера, затем от людей. Твое отличие состоит в изначальном присутствии внутреннего источника силы. Я скептически отношусь к проведенному с Татьяной ритуалу именно по причине ее молодости и не сформировавшейся до конца энергетики. Конечно, она получит большую способность к изменчивости, плоть станет покорнее ее воле, но сохранять взрослый облик в течение долгого времени до трансформации в Высшего ей не удастся.

Не считая ритуальной магии, которая многого не позволяет, есть еще один способ напрямую воздействовать на мир. Тот путь, по которому идут слуги Повелителя Крови и некоторые воинственные ордена магов. Использование своей собственной энергетики. Такие дисциплины, как воздействие на разум, умение перемещаться в тонком мире, уже освоенное тобой отрицание магии — не требуют большой силы, эффект зависит от уровня мастерства. Значение имеет легкость обращения к внутреннему источнику, о нем тоже не стоит забывать.

Род Пьющих Кровь тщательно развивает свою собственную силу, но в целом использует комбинацию магии смерти и духовных дисциплин. В последней области наша раса давно стала сильнейшей, ментальным практикам мы обучаем с момента инициации и добились огромных успехов. Магия Крови, как еще называют доступный только детям ночи раздел работы с внутренней энергией, позволяет многое: ходить тенями, замедлять собственное время, создавать материальных двойников и призраков, читать чужие мысли, творить могущественные артефакты или отделять часть собственной плоти, в буквальном смысле слова находясь в двух местах одновременно. Перечень можно продолжить до бесконечности — практически каждый мастер развивает какую-то свою область знания, со временем добиваясь уникальных результатов.

Заранее очевидно: многое тебе недоступно. Превратить воду в лед ты сможешь разве что с помощью ритуалистики, зато есть надежда на укрепление твоей пустотной ауры. Боевые аспекты и все, связанное с переходом в тонкий мир, тоже должны освоиться легко… Посмотрим. Я имею приблизительное представление о твоем потенциале, но многое следует уточнить. Мне интересно, во что ты превратишься со временем.

Задания Звенислава иногда казались лишенными смысла. В тот памятный вечер он раз десять заставил меня перейти в боевую форму и обратно, несколько раз полоснул Когтями Смерти, чуть не разорвав пустотную ауру, приказал повторить следом за ним несколько странных упражнений. Надо полагать, зачем-то ему было это нужно, потому что пришедшему Харальду он долго объяснял на дичайшей смеси терминов, как и чему следует меня обучать. Мне показалось, одновременно они обсудили нового ученика и на ментальном уровне, и намного подробнее, чем вслух. Впрочем, это только догадка.

Вот с тех пор третий день мое утро начинается с медитации — не привычного транса, а сосредоточения на пяти нарисованных узорах. Как объяснил вампир, следует до конца прочувствовать сущность знаков, прежде чем переходить к чему-то новому. Причем определиться с духовным наполнением каждого узора надо самому — каждый адепт воспринимает их по-своему. Затем следует серия упражнений на растяжение ауры — иного термина подобрать не удалось, — здесь мне сильно помогла Ступающая Мягко. Она выделила из своих запасов кучу разнородных артефактов, и действие любого мне предстояло научиться определять и блокировать. Послушать со стороны — так ничего трудного, с моими-то способностями. В действительности задача оказалась настолько сложной, что сначала неясно было, как к ней подступиться-то.

Большая часть времени уходила на сосредоточение на внутреннем источнике. Сначала предстояло научиться четко его определять в собственном сознании, затем — черпать силу. Как именно это делать, никто объяснить не мог: у каждой расы свои особенности и свои методики, для меня оказавшиеся бесполезными. В результате приходилось внимательно запоминать общие рекомендации и действовать исходя из них, самостоятельно ища правильный путь. Кое-что получалось, и после таких удачных попыток приходилось ползти на кухню восстанавливать силы. Пара оставшихся в городе кицуне постоянно держали десяток кроликов на такой случай, — Чистый Родник приказала.

Ничем иным я сейчас не занимался. Харальд, под чьим непосредственным руководством и шло обучение, придерживался несколько отличного от точки зрения мастера мнения. Он надеялся достичь такого уровня контроля над аурой, когда она полностью подчиняется приказам носителя, вплоть до исчезновения. В таком случае временная потеря неуязвимости перед магией окупалась возможностью полноценно использовать силы стихий. Звенислав к предположению ученика отнесся скептически.

Кстати сказать, на моих отношениях с Харальдом история с его дочерью никак не отразилась. Он не стал распространяться насчет участи Татьяны — только скупо обмолвился, что наказание заслуженное, и в дальнейшем к этой теме не возвращался. Нынешнюю судьбу маленькой вампирессы я не знаю, официально она еще не оправилась от последствий нападения и лежит в доме мастера Питера.

Четвертый день начался с возвращения Ступающей Мягко. Выглядела кицуне усталой, зато очень довольной: дела клана шли хорошо. Лисицы уже заложили фундамент новых домов, поставили стены и заканчивали ремонт старого особняка, вкалывали как проклятые, не приглашая никого со стороны. Разве что купили пару големов в лавке госпожи Сары для тяжелых работ — больше ничего. Насколько мне известно, даже посторонних на свою землю не допускали: исключение составляли вампиры и я. Вскоре им придется сделать перерыв — старые запасы артефактов в обоих магазинах кицуне распродали, а клиентуру терять нельзя.

Думаю, по этой причине глава клана и вернулась в город. На стройке остался Хитрый Нос — он с легкостью проведет нужные обряды, — семья Шелковой Шубки в полном составе последовала за Ступающей Мягко. Получалось, половина клана занималась укреплением бизнеса, в то время как вторая, наиболее боеспособная, продолжала строительство. Чистый Родник с парой охранников уехала к Никифору — тот вчера сообщил, что его стая нашла-таки собак Фу и готова показать их местонахождение. Вместе с ними поехал Руслан: у вампира были свои дела с вожаком.

Еще одно дело не позволяло задержки. Следовало дать ответ на предложение Ференца, и я склонялся к отказу. В основном из-за Женевьевы, вернувшейся недавно из Марселя, она лично встречалась с эмиссаром ордена Крылатой Ночи и охарактеризовала его в не самых лестных выражениях. Женевьева, несмотря на относительно молодой возраст, наравне с Харальдом служила мастеру Санкт-Петербурга в качестве посланника при дворах других владык и пользовалась репутацией опытной интриганки. Высшей она стала недавно — лет тридцать назад.

Младшими, или Кровавыми Братьями, называли тех вампиров, которые уже вышли из возраста птенца, могли недолго переносить воздействие солнечного света, но еще не вошли в полную силу. Они нуждались в крови людей, чтобы жить. Существовать. Высшими же, или старшими, назывались дети ночи, в силу возраста не нуждавшиеся в дополнительных источниках энергии и способные обращать избранных людей в своих птенцов, таким образом становясь мастерами. По сложившейся традиции, став Высшим, вампир должен был двадцать лет служить «отцу отцов» — иными словами, ближайшему князю своего рода. Во время службы он приобщался к кругу аристократии повелителей ночи, имел возможность познакомиться с сильнейшими магами и известнейшими дипломатами, проявить себя перед верховными владыками расы. Если время существования птенцом можно назвать школой жизни, то пребывание при дворе князя сравнимо с экзаменом после обучения в университете. Все дети Звенислава в свое время служили Асархаддону, не избежала этой участи и Женевьева.

Обратив и воспитав трех птенцов, мастер имел право претендовать на титул мастера города. На практике хозяевами территорий становились с куда более мощной поддержкой.

Так вот, Женевьева высказалась в том духе, что только последний идиот поверит словам Ференца, не подкрепленным магической клятвой. Конечно, выразилась она куда более витиевато и деликатно, но смысл именно таков. Вкупе с моим собственным скептическим отношением к «ночнушкам» и достаточно напряженным графиком занятий ее слова перевесили желание присоединиться к поискам Малика. Вполне возможен вариант, когда после возвращения у Харальда и Звенислава найдутся другие, более важные дела, посему следует пользоваться подвернувшимся моментом. Нет, я верю, что они выполнят взятые на себя обязательства: в вопросах чести вампиры щепетильны и держат данное слово. Просто жизнь такая, непредсказуемая.

Еще три месяца назад я не задумываясь бросил бы все ради возможности найти Малика. Моя ненависть ослабла? Или просто устал?

Ступающая Мягко видимо расслабилась, услышав сказанное мною.

— Если мне будет позволено высказать свое мнение, господин Максим принял правильное решение. Магам вообще не следует доверять.

— Абсолютно всем? — Я невольно улыбнулся.

— Большинству, — не приняла шутки кицуне. — Они почему-то считают себя выше окружающих.

Вескости утверждению старейшины придавал опыт моего личного знакомства с некоторыми магами Питера. Оговорюсь — в этом городе собирается не самая законопослушная публика, Гильдия охотников держит здесь крупнейший в северной Европе гарнизон. Объединяет процентов восемьдесят встреченных мною магов одно неприятное качество, а именно — крайняя заносчивость. Пока не продемонстрируешь им свою силу, не заставишь себя уважать, разговаривать с тобой как с равным они не станут. Философия всех темных путей познания основывается на идеях превосходства и подавления, исповедующие ее ордены сознательно подбирают неофитов из среды сатанистов, военных преступников и прочего сброда. С другой стороны, есть же Братство Щита или Ветвь Милосердия, общаться с представителями которых одно удовольствие.

— Возможно, мое предложение заинтересует вас, господин Максим. — Ступающая Мягко небрежным жестом поправила прическу, задумчиво оглядев битком набитый зал ресторанчика. В последнее время она истратила много энергии в многочисленных ритуалах и сейчас нуждалась в легкой подпитке, для чего выбирала мужчину покрепче. Опытная соблазнительница стреляла глазками и расточала улыбки, не тратя времени даром. Судя по тем взглядам, которые искоса бросали на нее некоторые посетители, подойти познакомиться им мешала исключительно моя персона. — Как вы знаете, Чистый Родник уговорила собак Фу стать хранителями нашего нового дома, и завтра вечером она намеревается познакомить их с владениями клана. Не желаете присутствовать?

Почему бы и нет? Харальд, я уверен, не станет возражать: много времени поездка и сам обряд не отнимут. Съезжу, посмотрю, чего добились кицуне, выслушаю последние сплетни. Вот интересно, каким образом находящиеся за городом лисицы всегда осведомлены о новостях куда лучше, чем я? Звенислав не прогадал, обеспечив им свое покровительство: клан исправно снабжал его самой разнообразной информацией. Надежда Ступающей Мягко на продление договора, что по истечении пятидесятилетнего срока договора мастер Санкт-Петербурга предложит кицуне остаться, зиждилась не на пустом месте.

— Буду рад, если мое присутствие не помешает.

— Ни в коей мере. А теперь прошу меня простить…. — и легкой походкой старейшина заскользила между столиков, пленительно улыбаясь и заставляя женщин бледнеть от сдерживаемой злости.

Удачной охоты.

Страха Чистый Родник не испытывала. Слегка нервничала, конечно, но в успехе предстоящего действа не сомневалась. Она в последнее время демонстрировала куда большую уверенность в собственных силах, чем в момент нашего знакомства. Тогда она пыталась убедить себя, что достойна занимаемого места наследницы, — теперь сомнения исчезли. И сразу все наладилось: подданные успокоились, легче давалась магия, бабушка все чаще доверяла младшей госпоже вести дела со сложными клиентами и союзниками.

— Знаешь-ка что, — задумчиво протянула девушка, — заходи-ка ты внутрь башни.

— Относишь меня к числу родственников?

Девушка вздрогнула — в ее зрачках на мгновение мелькнули и погасли темные искры. Очередное пророчество, вызванное попыткой пошутить, заставило ее на мгновение оцепенеть. Такое случалось часто: Видящие проваливались в транс по самым разным причинам. Иногда, если не получали должного обучения, провидицы терялись в видениях и навсегда превращались в существующих одновременно в прошлом и будущем безумцев.

— Проще сразу познакомить тебя со стражами, чем потом каждый раз объяснять, почему тебе проход разрешен. — Чистый Родник устало потерла пальцами глаза. — Они ведь охраняют не столько конкретных существ, сколько следят за тем, чтобы зло не вошло в дом. Ты слишком отличаешься от хозяев происхождением и кровью: тебя могут принять за врага.