В прицеле черного корабля Березин Федор

57. Залив Быка Родоначальника

– Я надеюсь, Понч, что вредительством здесь не пахнет, – высказался Стат Косакри. Не смотря на свою всегдашнюю внутреннюю отрешенность от событийного ряда, в настоящий момент он нервничал не в шутку.

– Ну, что вы! Как можно, капитан Стат, – покосился на него математик. – Я что враг себе? Да и вообще, мы же выполняем приказ ВКСНО. Дело нешуточное. Если за мои прошлые грехи, с трибуналом еще не ясно, то уж за уклонение от исполнения…

– Хватит балаболить, контральто-мичман, занимайтесь делом! – оборвал разглагольствования Косакри.

– Так сами же спросили, – вяло, почти про себя, огрызнулся Понч Эуд старшему по званию, ибо события последнего времени явно показали, что субординация слишком девальвирующая монета сравнительно с движущейся в притирку с «Кенгуру» смертью. Или же программист уже совершенно перестал маскироваться мичманом, а ощущал себя полноправным сопрано-майором Отдела Культуры Науки, звания в коем, как известно, превосходят обычные на ранг.

– Ладно, что видим? – спросил Стат Косакри, ибо считал действительно неправильным волнения из-за какого-то взбрыкивающего фантома, пусть и прикидывающегося математиком.

Вообще-то оба офицера смотрели в один и тот же экран, однако видели перед собой несколько разные картины, или по крайней мере, Косакри ориентировался в ситуации с запаздыванием. (Между прочим, где-то внутри, это его тоже злило). Дело, понятно, было не в остроте зрения. Эуд являлся специалистом-теоретиком гораздо более высокого уровня, он съел на данной аппаратуре несуществующую на Гее собаку. Посему при каждом понижении уровня прослушивания, он и сквозь частокол хаотически распределенных импульсов тут же сосредотачивался на нужном секторе. Не поспевающий за ним шторм-капитан только успевал моргнуть, а лже-мичман уже производил следующий скачек по логарифмической шкале. И снова по экрану плыл мало отличимый от прошлого частокол. Потом мгновенная фиксация, и новое понижение уровня. Все мы тремя солнцами порождены и греты – все оставляем следы. Вот так и в океане, точнее в раскинутом вокруг заливе брашского Быка Родоначальника, любой, самый хитро-мудро устроенный объект, все едино, отражал окружающие сигналы. В отношении пассивных локаторов «Кенгуру» он превращался в линзу. Надо было только нащупать, в каком диапазоне эта линза начинает изменять окружающий мир, заявляя о себе.

Тем не менее, основная причина нервозности капитана атомохода была все-таки не в демонстрации превосходства специалиста над профаном, и не в возмущении по поводу открытого ворчания подчиненных. Понять их получалось очень даже хорошо. Сложнейшая математическая машина, вероятно, самая мощная из размещенных под водой на теперешний момент, могущая, что неоднократно доказывалось делом, обнаруживать даже тихоходные «мангусты», никак не могла нащупать в сравнительно небольшом заливе объект величиной от ста до двухсот километров в диаметре. И не могла обнаружить его уже вторые сутки кряду. Это являлось просто казусом, но подводникам было совершенно не смешно.

– А могли браши зарыть эту ПАДВС под грунт внизу? – спросил пару часов назад бас-штурман Каджело.

– Мне кажется, даже у южан не хватит на это дури, – не слишком уверенно прокомментировал Дор Пелеко.

– На сегодняшнем уровне технологий такое невозможно, – веско сказал Оружейник Бовро Матеон.

Стат Косакри прослушал спор подчиненных молча. «Как же, невозможно, – думал он с отрешенным выражением лица. – Значит морские чудища почти «Ныряльщик» весом и размером – вам пожалуйста, а как антенну, длиной два «пи-эр» на двести километров, закопать в дно морское, так сразу «низя!». Хотя конечно сам он в такие технологии тоже не верил. Уж тогда бы ее вполне уверенно закопали на суше. Разницы для сверхдлинной передачи никакой. Конечно, лучшим вариантом прояснения ситуации стали бы переговоры с родным Верховным Командованием Стратегических Наступательных Операций, но высовывать на поверхность собственную антенну связи здесь, во внутренних водах республиканцев, было бы настоящим идиотизмом. Но не могли же они в самом деле шастать по заливу Быка Осеменителя вечно? Да и вообще, сомнения экипажа были ясны. Как можно в водоеме длиной тысяча триста, и шириной в максимуме триста км не обнаружить чудовище утопленной ПАДВС? Конечно, залив Быка мало соответствует наименованию «залив». Он странно глубок, особенно посередине: в сказочках антрополога-любителя Биничу, о метеоритном природе впадины, присутствует резон. Размеры и глубины имеют значение, ибо использовать эхолот в чужой воде не получается, а за счет, местами, почти трехкилометровой глубины, просматриваемую пассивными методами акваторию требуется увеличить раза в четыре. Но неужели браши опустили ПАДВС на самое дно? Как ее там обслуживать?

Так что вопросов без ответов хватало. Но возвращаться в открытое море, не убедившись в отсутствии объекта лова окончательно, было бы преступно. Поэтому «Кенгуру-ныряльщик» медленно перемещался по заливу Быка Родоначальника снова и снова, при каждом новом проходе изменяя глубину погружения. Он делал такое даже на предельной для корпуса катамарана глубине – тысяча шестьсот метров.

58. Битва за острова Слонов Людоедов

Боевой задор

В общем, эта история, тем кто знает саму науку под названием История, напомнила исторический фактик имеющие место в не столь отдаленном, хотя и прикрывшимся легендами прошлом. Ту самую, с вождем Общины Шаранов Тубуруком Третьим Злым. Тогда от его тайных, разрушительных происков Эйрарбию защитили подвешенные в Самой Большой Пустоте звезды-божества. Не происходило ли сейчас, вблизи архипелага Слонов Людоедов нечто очень и очень похожее? Правда, здесь вмешательство небес выглядело чуть завуалировано. Как раз с той порцией тумана, который требуется для посева сомнения. То есть: а может здесь и не боги виноваты? вдруг просто люди планирующие войсковую операцию ошиблись. Тем более что в деле принимали участие не совсем даже и люди – так, псевдо-люди. Копировать-то научились, а вот подстроить копирочку под изменившиеся условия среды… Да и кстати, даже с их стороны наличествовали предварительные сомнения в целесообразности. Помните, например, дискуссию о парашютах? В том плане, что пристегнутые к ним мины способны разлететься только Оторванная Голова ведает куда. Однако все пошло еще хуже.

Потому как, толи высоту грозового фронта замеряли неправильно – а может даже, проскочивший над ним «тянитолкай-разведчик» просто-напросто оказался везучим и умудрился войти в какое-то игольное ушко оптимума в серости непогоды – толи перегруженные дирижабли все-таки не сумели подняться до запланированной высоты. Суть вообще-то не в этом. Она в том что «квадратная пятерня» республиканских летательных аппаратов оказалась в роли тех самых парашютов с минами. Разница только в том, что дирижабль имеет куда большую площадь, а потому перепрыгнувший средние нормативы ветерок ставит над ними любые эксперименты. Например, наблюдал ли кто тяжелый грузовой «тянитолкай» производящий кувырок? и к тому же, несколько десятков раз «на бис»? Естественно, почти сразу после попадание в заваруху более опытные пилоты-аэронавты тут же избавились от груза; да и менее сообразительные отстали от них ненадолго. Но ведь согласитесь, теперь зона вероятной «закладки» плавучих мин увеличилась во многие-многие разы.

То есть на лицо невыполнение первого пункта операции – изоляция нужной акватории от вторжения ФЗМ северян. И еще добавьте не возвратившийся «квадрат» «тянитолкаев». Можно конечно плеваться, и снять чью-то виновную, да и просто подвернувшуюся голову, «с занесением в учетную карту послужного списка», однако так и подмывает глянуть исподлобья в верхотуру неба и процедить что-нибудь непристойное об этих нежащихся и без толку орошающих светом Самую Большую Пустоту бездельниках.

И ведь главное! В этой бредообразной Трехсолцевой, каждое действие является последствием чего-нибудь, но и в свою очередь становится причиной еще чего-то: по этим колесным шестерням так и хочется садануть каким-нибудь увесистым кувалдометром. Ибо теперь, в придачу к застрявшему без поддержки десанту, мотыляющимся в волнах «оторванным головам», и периодически нащупывающим очередную из них радиолокационным прицелом «баковским» эсминцам, добавилась еще и двадцать пять дирижаблей, проведенных покуда по графе «пропавшие без вести». Последнее, разумеется, только лишь маскировка канцелярского уровня, ибо пропасть без вести не просто над океаном Бесконечности, а над той его частью, что подконтрольна Империи – это вообще-то совсем другая графа и другая раскладка.

Итак, причина порождает следствие. В данном случае шестеренка работает посредством сцепления личностных мотиваций. Ибо командир республиканской армады, армад-адмирал-мастер, кавалер двух «Золотых винтов» и прочего, южанин Такка-Штадт попал теперь в еще более затруднительную ситуацию. Ибо уже оставленный на берегу десант тянул на долгую, и уж поверьте, весьма задушевную, то бишь, откровенную до жути, беседу в подвально-трюмных закоулках вотчины «честных мечей», однако здесь конечный результат еще мог вызывать сомнения и питаться надеждой на заступничество адмиралиссимуса; бесцельная утеря «квадратной пятерни» «оторванцев» – это уже похуже, но и тут можно с честными, пусть и обильно слезящимися под лампой, глазами доказывать тактическую целесообразность замысла: с определенной вероятность все могло кончиться вполне приемлемо, разве что с обменом обширной каюты линкора-флагмана на более скромную, в нутре какого-нибудь крейсера среднего класса, да и то, может и не на совсем, на цикл-два, для осознанья и просветленья; но бессмысленная засылка в неведомость еще и дирижаблей! – тут вполне тянет не просто на «злокозненную некомпетентность в военном планировании», тут вполне так – «преднамеренное ослабление воздушной мощи соединения, а так же резкое снижение разведывательных возможностей армады», доказывающее не менее чем «предварительный сговор с противником, осуществленный толи по средством какого-то из видов тайной связи, то есть, или радио-, или проводной, а не исключено даже по средством голубиной или же бутылочной (свидетели, в качестве бутылок-почтальонов с размокшей в нутре бумагой, так же голубей-почтальонов с исписанными чернилами нижними кромками крыльев, а помимо того выдернутых особым образом, допускающим сложную кодировку, хвостовых перьев, прилагаются)».

На этом фоне командующий армадой Такка-Штадт, покуда еще не схваченный за жабры, но не в меру переживающий, мог конечно от нервозности начать опорожнять те самые будущие свидетельства, в плане, бутылки с «Саблезубой» и прочей аналогией, однако то был все-таки цельный армад-адмирал-мастер, а не какая-то нюня. Да и не все вообще-то было потеряно. Просто ныне требовалось предпринять особую, в смысле, предельную активность. Допустим, было бы вполне не лишним выйти на дистанцию прямой, или хотя бы загоризонтной стрельбы по центральному острову архипелага, ибо пока в соотношении огневой поддержки брашского и «баковского» десанта наблюдалось явное неравенство. То есть имперцы его осуществляли, а республиканцы покуда никоим образом не могли. Если заодно с этой подвижкой линейных кораблей получится перетопить обнаглевшие донельзя эсминцы – или там крейсера (по индикатору «загоризонтника» не разберешь), а может и линкоры (это уже по истерическим радио-докладам находящихся под непосредственным огневым воздействием «оторванцев»; обычно то были остаточные, эпилоговые радиограммы, и никаких уточнений более не поступало) – то это будет совсем даже неплохо. Ибо тогда прикрытый уже своими крейсерами «Пожиратель Крови» может быть умудрится собрать «оторванные головы» обратно на борт. Если он еще и сумеет удачно ретироваться, то все вообще ничего. Конечно, теперь придется поэкономить оставшиеся «тянитолкаи», ибо рисковать ими опять – уже слишком. Пусть подвижная авиабаза отодвинется от греха подальше. Кроме того, пусть «корабль-загоризонтник» «Злой циклоп» перейдет в режим «подавления», то есть, помехопостановки против «баковского» аналога. Вот пожалуй и все, а далее видно будет.

А пока: «Свистать всех наверх! Вымпелы на мачты! Чистый тельник на туловище! Ордена-медали – на грудь! Торпеды в ножны пусковых труб! Снаряды в каморы! И поддать жару, раздуть атомные котлы в максимум!»

Ну и для порядка: «Песню запевай!»

И хором:

59. Фитиль

– Святой лученосец, вас не пугает наша новая задача?

– Чем она может особо пугать, капитан Стат? Неужели жизнь военного моряка-подводника и без того не висит каждый миг на волоске?

– Я не об индивидуальной судьбе, представитель неба. Тут я понимаю, что все мы ныне или попозже так и так отправимся либо к луне Мятой, либо к Страннице.

– Да уж, по делам воздаться, капитан Косакри, не сомневайтесь. Там, в отгороженной водой лазури, и даже за ней – в Самой Большой Пустоте…

– Не о том, я хотел побеседовать, слуга бога Войны и Доблести. Не о теологии и прочем сходном. Вы понимаете, что значит получение такой задачи?

– Да задание конечно нетривиальное, однако…

– Рикулло Эвам-Ну, вы сказали «нетривиальное»? Мы тут с вами одни, свидетелей разговора нет. Что вы прикидываетесь? Или вы действительно не уразумели, что значит такое задание? Дело разве в нас? Даже в нашем катамаране? Мы получили приказ – войти во внутреннее море брашей и уничтожить ПАДДВС! Такую штуковину можно прикончить только ядерной торпедой! Да и то, не одной. Вы прикидываете, что это такое? Понимаете, что это не просто рядовая диверсия?

– Война?

– Да, война.

– Ну, я думаю все-таки превентивная?

– Какая в данном случае разница, Рикулло? Только в том плане, что основное действо еще не началось?

– Все же гораздо лучше считать, что война эта превентивная – вынужденная.

– А, просто для комфорта? В смысле, в психологическом плане? Так естественно, превентивная, какая же еще? Уж сроки этого «превентива» – дело другое. Превентивно оно, что за день, что за цикл – для истории Геи разницы никакой. Ладно, сего замечания вы не слышали. Дело не в этом. Хотя на счет самого «превентива» я с вами согласен. Наше нападение действительно превентивное, ибо Республика однозначно вынашивает планы расправы с Эйрарбией. Тут уж никак не опровергнуть, даже если в неком мазохистском угаре попробовать доказать противное.

– Слава Эрр, шторм-капитан, а то я уж, и правда, начал сомневаться в вашей лояльности. Вдруг она пошатнулась от бессонницы бдений.

– Даже если пошатнулась, святой лученосец, время ли сейчас беспокоиться о личных пристрастиях? Вы, жрец Красного бога, понимаете самое главное? Вы в курсе, для чего эта самая ПАДДВС предназначена? В чем ее главная фишка?

– Понятно, что эта специально затопленная антенна назначена для связи с подводными крейсерами Республики, для чего же еще?

– Да не просто для связи. А именно для связи с ними, когда они находятся в подводном положении. То есть для тех лодок, что плавают в тутошнем, южном, полушарии ничего особо страшного, при ее выведении из строя, не случится. Поплавают день-два под водой в неведении, потом спокойно подвсплывут, выставят «усы» наружу и получат нужные инструкции через радио-эфир. Допустим, о том, что следует срочно, теперь уж из-за опозданий даже с перегрузом реакторов, следовать на север, и топить там что встретиться. Однако что делать тем лодкам, кои тайно дежурят в глубине, вблизи Эйрарбии?

– А разве…

– Не сомневайтесь, Рикулло, не смотря на любое геройство наших противолодочных сил, какое-то количество подводных крейсеров, причем носителей ядерных торпед и прочего в том же духе, вблизи наших берегов завсегда наличествует. Это ведь орудие первого удара. Как от него отказаться? Не удивлюсь, если там значатся даже подводные носители самолетов. В смысле, разумеется, беспилотных: как же обучать летчика под водой? Там на борту что-нибудь типа взлетно-планирующих бомб.

– Вы думаете после Второй Атомной что-то оста…

– А то, как же, Эвам-Ну? Конечно, осталось! И даже если не осталось – не остановились же брашские заводы враз? Мы же их, вроде бы, не бомбили; по крайней мере, не топтали гусеницами. Так вот, речь-то о чем? В отличие от своих собратьев, дежурящих полушарием ниже, эти носители не могут без самой крайней необходимости всплывать. Если под водой они более менее спрятались, то стоит им высунуть наружу рубку, или даже «пискнуть» чего-нибудь через тонюсенькую антеннку, так считай, если имперские противолодочные силы и не потопят их тут же, то разведут такую надводно-подводную суету, что с полной однозначностью сорвут их будущую сверхважную задачу. Теперь ясно, лученосец? Если загодя подорвать подводную антенну дальней длинноволновой связи, то считай, весь передовой эшелон брашей выключается из игры. Когда еще они очухаются? Вдруг, не ранее времени, когда к Эйрарбии досеменит второй – экваториальный – эшелон. Но ведь это будет уже совсем не первая, а так сказать, просто усилившаяся в числе вторая ударная волна, правильно?

– Получается, наше задание архи-важно?

– Да, не просто архи-важно – это запал всего процесса.

– Понятно, шторм-капитан Косакри. Мы будем как бы фитилем к большой войне, да?

– То-то и оно, жрец бога Войны и Доблести – к очень-очень большой войне. Скорее всего, даже к окончательной войне.

60. Битва за острова Слонов Людоедов

Основной десант

Удивительное дело. Пожалуй, там, на далеком «Димидзу», все-таки ориентировались в обстановке. Может, действительно только отсюда, с небольшого кусочка острова Треуголки, мир представлялся невзаимосвязанным набором причин и следствий, а со стороны, да еще когда информация умело просеяна по линиям командной цепи, все расставлялось как надо и запросто противостояло хаосу? Весьма вероятно. Но сейчас никак не получалось спокойно порассуждать на данную тему. Главное, адмиральский клерк, с которым Косакри беседовал по радио, не наврал: на южный берег центрального острова действительно высадился десант.

Сейчас, наблюдая их слаженную, хоть и скованную спецзащитой, беготню со стороны Косакри видел, что вот это действительно настоящие морские десантники, а не тот сброд «с миру по нитке», которым наполнили спешно направляемые в поход «ползуны». Пожалуй, если бы на берег сразу высадили этих головорезов, весьма вероятно удалось бы избежать всяческих перехлестов, и кто знает, может даже ядерной эскалации конфликта. В несколько другой, не столь нервной обстановке, допустим, где-то на полигоне, деловитость имперской морской пехотинцев могла бы вызвать умиление. Сейчас она тоже восхищала, но с неким привкусом досады. Пока боевая техника средней тяжести с достоинством выбиралась из субмарин-танковозов, протянувших к берегу раскладные мостики, а затем распределялась по округе, где-то в лесных завалах Треуголки шли бои. Ведь то, что «ползун № 14» успешно выполз к берегу моря, было всего лишь исключением из правил. Ибо более не одно изделие «649» здесь покуда не появилось, да и наладить ни с одним из них связь тоже не получалось. Очень хотелось надеяться, что они просто где-то застряли, ибо и до того сложная местность (хотя какая местность для танка-субмарины несложная? – стекломильметоловая автострада?) после атомного подрыва солидно усложнилась: а еще говорят, хаос упрощает!

Конечно, нет ничего хорошего, запутаться гусеницами в засыпавших округу деревьях, тем более где-то ближе к ядерной воронке. Однако это стало бы еще не худшим вариантом. Поскольку сам «четырнадцатый» в процессе ползания в развалах получил еще две дыры в корпусе из мелкокалиберных пушек, попутно умножив количество раненых на борту вдвое, вполне допускалось, что остальные танко-лодки подверглись воздействию чего-нибудь более увесистого. Того, что запросто срезает все колесно-гусеничные наросты внизу, или делает из субмарины не одностороннее, а двустороннее решето. Думать на эту тему не хотелось, но представлялось подобное зрелище запросто. Да большого воображения в принципе и не требовалось, надо было просто отвернуться от берега и глянуть на собственный «№ 14». Сразу, наверное, даже без мореходной подготовки, виделось, что плавать более у него никак не получится. Правда, и на счет езды сомнения наличествовали тоже. «Сухопутный капитан» – Агри Сурро – явно сотворил чудо.

Очень хотелось верить, что продолжающие высаживаться на берег десантники сотворят еще одно – разыщут потерявшиеся «ползуны», а заодно добьют водящихся на Треуголке брашей. Не исключалась возможность, что аналогичную операцию придется совершить и на соседних островах архипелага.

61. Неизвестность

Терпение – сильная штука. Всегда выигрывает тот – у кого его с избытком. Однако в деле не просто пофигизм, этот самый избыток должен, обязан висеть на тонкой нити-волоске, последней натянутой в пределе паутинкой, типа вот-вот и все пропало. И именно тогда, если ваша ниточка терпения выдержала то… Там, у вашего оппонента, она должна лопнуть раньше. Кто в данном случае оппонент? Вообще-то тот же, или тоже, что и всегда – оно самое – подсознание-творец. Именно оно завсегда на дежурстве и испытывает на прочность вашу узенькую нить. Тем не менее, сейчас победили вы.

– «Главный» – «Слухачу»!

– Слушаю, «Акустический»!

– Капитан, у нас что-то есть!

– Что именно, Рюдан?

– Прошу сделать обработку «машиной».

– Понял, «Слухач»! «Счетчик» – «Главному»!

– На связи, «Главный»! Что там!

– Понч, срочно обработку!

– Уже делаю, шторм-капитан, не нервничайте.

– «Счетчик», не засорять связь!

– Да, понял, «Главный»! Работаем. Ведем понижение по частотам.

– Где картинка? Не вижу!

– Пока нечего видеть, капитан Стат. Нащупываем. Странно… Аномальная какая-то дрянь.

– Что, Эуд?

– Да, срывы странноватые! Иду пошагово вверх. В смысле, снова назад по частотам.

– Что так долго? Что-то с ММ?

– Разбираемся, «Главный». Веду в параллель обработку первичной записи. Вам, капитан, интересна эта кухня?

– Мне все интересно, Понч Эуд. Давайте, что там у вас?

– Я вот думаю, «Главный», а если мы всем «Кенгуру» чуть развернемся влево? И пожалуй подвсплывем?

– Смысл?

– Тогда эта аномалия окажется прямехонько между обеими носовыми антеннами и мы сможем… В смысле, я надеюсь, отсечь всё ближнее и проанализировать только даль.

– «Слухач» – «Главному»! Вы слышали, Рюдан?

– Да, «Главный». Давайте попробуем. Ход у нас малый. Сколько можно лазить по этому болоту, без дела воду шурудить. Пусть уж…

– Не засоряйте линию, Рюдан Одек!

– Понял, «Главный». Молчу.

И уже мерцает замерший в предчувствие экран. Он тоже волнуется, хотя по своей природе обязан уметь ожидать совершенно бесстрастно. И вот наконец…

– «Главный» – «Счетчику»! Картиночку получили?

– Нет… А, уже есть! Что за рябь, «Счетчик»? Поясните ради солнц.

– Лезенгауп знает! Звездный карлик наш невидимый. В общем, полная неясность, капитан Стат.

– Что значит неясность, Эуд? Вы соображаете, что мы, хоть и медленно, именно туда прем?

– Ну, остановитесь. Подождите, пока я изобрету что-нибудь с программным обходом аномалии.

– Мы что тут на дирижабле, контральто-мичман? Сейчас зависнем, да?

– Ну, не знаю, я не двигателист. Короче, там, впереди, что-то есть?

– Антенна?

– Нет, явно не ПАДДВС, капитан. Слишком локально. Что-то. Да, не знаю я! Что я шаман – гадать! Вызовите Рикулло, с ним и гадайте!

– «Счетчик»! Истерику прекратить! Кто виноват, что ваша расхваленная ММ не справляется?

– Ее люди программировали, люди, капитан Стат! Вот они и не справились!

– Заткнитесь, «Счетчик»! Не засоряйте линию! Думайте. У кого идеи есть?

– «Главный» – «Стрелку»!

– Слушаю, Бовро! Вы сами на посту? Уже отдохнули?

– Куда ж тут отдыхать, капитан, раз тут такое?

– Есть идеи?

– Может, шарахнем? Это ведь наверняка ПАДДВС, только замаскированная новым образом…

– Мы что тут в «танко-шахматы» бьемся, Матеон? Будем по всем неясностям колотить атомными «гвоздями»? Пошли бы вы отдохнули, в самом деле.

– Всё! Молчу, «Главный», дышу как карлик-невидимка.

– «Главный», это опять «Слухач». Что если еще подвсплыть и выпустить вперед «Дулю», или там «Жулю». Пусть…

– Тогда придется подняться до ста пятидесяти, не меньше. Иначе шлюз…

– Да, понятное дело, шторм-капитан. Но вверху ничего крупного не прослушивается. Можно рискнуть.

– «Машинное» – «Главному»! Как на счет…

– Но если что-то на поверхности все же окажется, то пока мы разгонимся с нуля, они нам так врежут, что…

– Понял, «Машинное». Правильная мысль. «Счетчик», проанализируйте обстановку наверху еще раз.

– Это запросто. Даю картину. Как видите все чисто… Извиняюсь, за исключением… Но это что-то уж совсем маленькое. Судя по… Ух ты! вообще деревянное. Наверное, и без мотора. Какая-нибудь гражданская, рыбачья хрень. Вот им везет! Сидят себе с удочками, рыбку…

– Эуд! Еще раз предупреждаю – не засоряйте связь!

– Так. «Машинное», самый малый! Отвернуть влево на пятьдесят!

И уже без микрофона, просто поворачивая голову:

– Дор, Цэмерика у нас теперь нет. Проконтролируйте готовность «Жули». «Дуля», как все помнят, у нас несколько не в форме. Обеспечьте с ней проводную связь, далеко ведь мы ее не отправим. Километров пять – за глаза хватит. И быстрее, быстрее.

– «Слухач» – «Главному»!

– Да, «Главный», слушаю!

– Рюдан, оторвитесь на некоторое время. Дуйте к «Жуле». Сообразите, что на нее навесить.

– Ну, я думаю «мяч», затем, на всякий случай, «резинку», может, еще…

– Давайте, дуйте туда, и там командуйте! Берите все что надо.

– Понял, «Главный». За меня тут Суто Бедон.

– Понял, «Слухач». Контральто-лейтенант Бедон, держите там ухо на пульсе.

– Конечно, шторм-капитан, конечно.

– «Счетчик» – «Главному»!

– Да, «Главный», слушаю!

– Что-нибудь…

– Пока не могу сказать точно, капитан Стат. Но объект достаточно локализован. В смысле, это однозначно не подводный длинноволновик. Однозначно. Но и… В общем, ни лодка, ни корабль. Все-таки, судя по базе между источниками шумовых составляющих… Короче, что-то достаточно большое. Но что? Правильно, что на мини-бот подцепят широкодиапазонную антенну. Пусть только все пишет на большой скорости, будет легче делать анализ структуры.

– Ладно, работайте, «Счетчик».

Ну, а теперь снова нужно ждать и подвешивать госпожу Терпение за какое-нибудь болезненное место; но нить ныне может быть несколько попрочней. Ведь это уже не первичная фаза полной неясности. Идет фаза «два» – раскрытие сути: жуем капустные листья предварительных слоев истины. Как много их впереди!

62. Правила игры в «танко-шахматы»

Доработочка

Собственно, все внутри Дворцовой Пирамиды ведали доподлинно, а для тех, кто гарцевал у ее подножия, неясность дополнялась отголосками истины оттуда, что великий император Грапуприс Тридцать Первый страшно не любил когда его обманывают. Особенно не любит, когда мухлюют в его любимой игре – «танко-шахматах». И здесь ситуация даже хуже, ибо реальная жизнь штучка столь разнообразная, что во многих сферах без обмана просто не выжить. Взять для примера военное дело. Храбрость, стойкость и профессионализм воинов – это конечно хорошо, но как можно представить войну, в коей нет никаких тактических маневров, ложных позиций, тыловых заходов и загодя подготовленных засад? Однако ведь и в «танко-шахматах» все не совсем ух прямолинейно. Есть там «тёмные лоша-танки» кои до определенной комбинации бумажного боя остаются для противников фигурами неясными, в отношении коих можно предполагать что угодно, вплоть до внезапного преображения в ракетно-ядерную батарею. Или например сама планировка сражения оппонентами (как известно, наиинтереснейшей игра получается при участии четырех персон). Да и кроме того, каждый из первоначальных союзников, держит в голове еще и контрплан выхода из кризиса в случае «предательства» партнера – ведь после пятидесятого хода игра вполне допускает подобный поворот. Совсем неплохо иметь поблизости от первичной разделительной линии на поле парочку тех же «тёмных лоша-танков», а еще лучше «светлых», обратившихся именно «атомными тура-гаубицами». Тогда как-то спокойнее и игра идет более предсказуемо. Но в общем-то, речь не о тонкостях настольной стратегии «танко-шахмат». Речь о том, что даже в них скрытое долгосрочное планирование, да и обман, не только допустимы, но без них просто-таки исчезнет вся соль умственно-чувственного напряжения. Останется разве что волнение при бросании многогранного «такто-кубика». Но… О кубике после.

Так вот, как же это главный имперский танко– и шахмато-люб, мог не одобрять всяческое облапошивание, если сама игра его допускает? Но ведь тактические обманки и мухлевка вещи несколько разные. И даже, если разобраться, не «несколько», а принципиально разные. В реальном мире, ни мухлювание, ни мошенничество с самим миром в противоречие не входят – они допустимы любыми физическими законами. А вот по отношению к «танко-шахматам», являющимися эдакой моделью небольшого и не столь сложного как истинный мира, мухлювание приравнивается к чуду. То есть, наш тутошний, «верхний» мир, вполне не против, если в момент сосредоточения оппонента на чем-то другом, вы незаметно хапните с поля «слоно-линкор» или переправите в карман халата парочку «десантных» пешек. Однако соотносительно «танко-шахматного» мира таковое событие может рассматриваться только лишь как чудо, ибо ни коим образом не предусмотрено правилами игры. Значит ли это, что Солнцеподобный отпрыск Масиса Семнадцатого не слишком жаловал чудеса? По этому вопросу справок не имеется, ибо в его царствование событий трактуемых как явное чудо не происходило, по крайней мере до текущего момента, в отличии например от времен дальнего предка – Масиса Двенадцатого. Следовательно, надо признать, что некий вельможа Байро Кадилло однажды предложивший императору Грапупрису Тридцать Первому новый способ безпроигрышной игровой стратегии, поступил очень и очень опрометчиво.

– О Солнцеликий, – сказал он одним погожим деньком, воспользовавшись случаем нахождения непосредственно возле уха императора, да еще к тому же без свидетелей, исключая личных охранников, которые вообще-то свидетелями являться не могут, ибо для всех окружающих привычно уподобляются одной из разновидностей мебели.

– О Солценосный, – сказал он с придыханием и с поклоном. – Все при дворце ведают, что Ваше Сияние весьма уважает достойнейшую и лишь избранным доступную, сложнейшую для ума, игру – «танко-шахматы». И все при Дворцовой Пирамиде, кто хоть чуточку мозговит, все свободное время тратят на изучение сей доблестной игры. Делают они это, к сожалению, не из любви к искусству шахматной стратегии, а исключительно из конъектурных, карьеристских расчетов. Они жаждут когда-нибудь при удачном стечении обстоятельств сразится с Вашей Солнцеизбранностью за «боевым восьминогим столом». И в принципе, может, тут не имеется ничего зазорного или тем паче опасного. Подумаешь, Ваша Милость лишний раз продемонстрирует свой безусловный тактико-стратегический перевес над неучами, коим не дано озарение свыше. Однако, Ваша Солнцедержательство, я как верный подданный, переживающий за Посланца Богов, да еще и за Эйрарбию в целом, очень обеспокоен вот чем. Конечно, глубоко извиняюсь, мои опасения относятся к причине весьма гипотетической и в принципе достаточно невероятной, но все же…

– Ладно, … Как тебя там? Кончай темнить и переходи к делу! – зевнул в ответ Грапуприс Тридцать Первый.

– Я – Байро Кадилло, о Великодушный. И я хотел продол…

– Кадило? – переспросил сын почившего императора Масиса Семнадцатого. – Ну, продолжай, Кадило. Ишь ты – Кадило, надо же!

– Правда, Кадило. Байро Кадилло, о величай…

– О деле! О деле! Не три слюни!

– Так вот, о Ваше Верховенство, не чуть не сомневаясь в Ваших выдающихся способностях, я тем не менее весьма опасаюсь, что рано или поздно, в сражении с каким-то из очередных оппонентов, бесконечной чередой стоящих в очереди, удача многогранности тактического кубика может внезапно Вас подвести… Согласитесь, с точки зрения любой из божественных наук такое все же не исключено. И вот беря на себя смелость столь трагичного предположения, я…

– Так, так, – произнес Грапуприс обретя дар речи после мозговой переработки такой наглой гипотезы. – Слушай, Кадило, а ты думаешь, я никогда не проигрывал, что ли?

– О мой повелитель, можете сослать меня за невежество на Великую Досыпку, с обязательным обменом всего реквизируемого имущества на приобретение лопат, но я действительно не ведал о столь трагичном происшествии…

– Конечно, в тех случаях были некие спорные моменты, некие неясные коллизии… – сосредоточился на воспоминаниях император. – Да, не удалось, не удалось к сожалению прояснить все казусы, объявить в конце-концов матч-реванш. Бедняга Садодо… Как его бишь? В общем, попал в аварию монотрона. Припоминаете, тогда между городами Пепермида и… Как его, сглотни Карлик? И наш этот… Как его, Мятая в бок?! Ну, контральто-штаб-генерал подающий надежды. Мы с Гульбино даже собирались поставить его вместо… этого. А ладно! И даже дружище Гуррара был не против. Беднягу подорвали террористы – толи «беспозвоночные», толи «бунтующие цветы». Кто их разберет теперь? Поразводили однако. Ладно, оставим те древние и весьма спорные моменты. Так что там у тебя… э-э…

– Байро Кадилло, Ваше Верховенство.

– Вот-вот, Кадило. Что у тебя?

– Я, Ваше Сияние, изготовил некую маленькую доработочку к уважаемому Вами «такто-кубику».

– Доработочку? – с некоторым подозрением переспросил Групуприс Тридцать Первый.

– Да, вот именно доработочку, доделочку. Я, смею Вам сообщить, в свое время закончил Центро-Столичный Электро-меха-технический универси…

– Вы, Кадило, жаждете, чтобы я изучил вашу славнейшую биографию? – поинтересовался последний отпрыск Масиса Семнадцатого прищурившись.

– Ни в коем разе, Ваше Солнцесияние, ни в коем. Значит, переходя к сути. А лучше было бы просто показать, но…

– Так показывайте, Кадило! Показывайте!

– Однако доблестная охрана Вашей священнейшей особы, конечно проявила верную бдительность и не позволила мне пронести пред Ваши имперские очи данное изобретение. Так что…

– Ага, там что-то с электричеством, да, Кадило?

– Да, есть некие магнитоэлектрические микро-приборчики, с сельсинной связью и…

– Так, значит, вопрос «когда», правильно я понял?

– Верно, Ваше Трехсолнечное Величие. Мне бы продемонстри…

– Через час, Кадило. Назначаю проверку вот здесь же через час. Тут как раз расставят восьмиопорный стол, сами фигуры и…

– Но ведь это тайное изобретение, император. Никак не надобно, чтобы о нем ведали все…

– Само собой понятно, Кадило. Все будет конфиденциально до жути. Вперед за своим чудо-кубиком.

63. Битва за острова Слонов Людоедов

Мощность реактора

Никто в брашской армаде не хотел бы в настоящий момент поменяться дальнейшей судьбой с бриз-капитанов Гагью-Моном. Сейчас его удобное возвышение на обшитом броней капитанском мостике смотрелось не очень здорово, пожалуй, даже в сравнении с боевым постом младшего мехо-ефрейтора, вынужденного постоянно держать в карманах спецовки минимум две тряпки-протирки – одну для брызжущих раскаленным маслом механизмов, а другую для собственного лица, вечно покрытого липкой пленкой из того же масла. Так вот никто не жаждал меняться с командиром Гагью-Моном судьбой, хотя в общем-то каждый должен был в душе благодарить его за принятое недавно решение. Ведь в общем-то, если отвлечься от частностей, типа всегдашней неопределенности и вероятностной направленности будущего, командир эскадренного миноносца «Ящерица-кусака» поменял свою судьбу, а следовательно если и не жизнь, то уж точно качество жизни, на жизнь всей остальной команды. Или почти всей. Ибо сейчас, вблизи наблюдая, что творится с куда более крупным чем «Кусака» судном, получалось вполне представить, как бы это же происходило с ним. Не исключалось очень быстрое клевание носом, или же даже разлом на половинки, и тогда клевание уже этими самыми половинками, сообща и из одной кормушки. Весьма мало верится, что в подобном раскладе из экипажа выжил бы чрезмерно большой процент; и уж никак бы данный процент не распространился на того самого мехо-ефрейтора с запасом тряпок, тем более что и тряпки и сам промасленный ефрейтор вспыхивают на раз.

Так вот, бриз-капитан Гагью-Мон вообще-то пока еще командовал своим «Кусакой», и даже совершал некие действия, на какой-нибудь дилетантский взгляд могущие поставить барьер для всяческих казусов судьбы. Однако чего стоили те действия сравнительно с так недавно совершенным? Вот сейчас все еще подчиненный Гагью-Мону «Кусака» крутился вокруг немногих барахтающихся и очень многих уже совершенно не барахтающихся фигурок в воде. Но ведь вовсе недавно он мог вообще исключить из настоящего подобный процесс. Хотя… Ну да, кто-то бы все едино барахтался, но все это наверняка в гораздо меньшем количестве.

Итак, бедствие терпел флагман брашской эскадры, девятибашенный линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф». Ну а всякая корабельная мелочь, несравнимая с ним по водоизмещению и потенциальной угрозе для эйрарбакского ФЗМ, шныряла поблизости, поливая бока линкора из брандспойтов и вылавливая незадачливых, оказавшихся в воде еще до объявления официальной команды «Спасайся кто может!», членов экипажа.

И все это происходило потому, что капитан «Ящерицы-кусаки» Гагью-Мон не выполнил свой долг до конца, точнее в отведенные в его распоряжение секунды, он почему-то предпочел один долг другому. То есть, когда находящийся выше форштевня впередсмотрящий, в душераздирающей интонации, доложил о наличии прямехонько перед прущим в ночь носом эсминца чего-то похожего на плавучую мину, бриз-капитан принял мгновенное решение отвернуть в сторону. Эсминец среднего класса, как и всякое уважающее себя военное судно, имел внутри ядерный реактор. Мощь в сорок пять мегаватт – это достаточно серьезно: не только нос, но и весь корпус «Ящерицы-кусаки» умудрился сделать пируэт уклонения. Однако на беду, там, позади двигалось нечто куда более мощное. О да, линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф» владел сразу четырьмя реакторами, причем каждый переплевывал котел «Кусаки» втрое, и все-таки соотношение «масса-скорость-работа к отпущенному времени» оказалось не в пользу «Адмиралиссимуса» – мина рванула почти строго посредине корпуса.

Что толку было теперь судить да рядить по каким-таким причинам армадовские сонары не обнаружили эту простейшую по типу мину загодя? Есть ли смысл в предположении, будто такое произошло потому, что мина оказалась спеленута тормозным парашютом? И конечно с акустиков спрос особый – им ведь тоже не отвертеться, ибо «друзья Честного Меча» очень не любят когда им вешают на уши инженерно-образную лапшу. Понятно, спасенье «любителей гидрофонного плеска морей» в массовости, как у каких-нибудь птичек, ибо кто теперь разберет какой конкретно акустик-сонарщик, и даже с какого точно корабля виновен больш-меньш? Да и с которой из групп кораблей охранения? С легких эсминцев первой линии, или все ж-таки тяжелых второй?

А вот с командиром «Ящерицы-кусаки» – здесь все любо дорого поглядеть, пальчики оближешь, какое простое красивое дело. «Морской боевой устав», статья 108, пункт 9, подпункт 3: «Корабль непосредственного охранения флагмана обязан прикрывать его любой ценой, вплоть до собственной гибели, когда иного метода защиты не остается. Ответственность несет командир корабля охранения». В данном случае…

В общем понятно, почему никто не жаждет оказаться в шкуре бриз-капитана Гагью-Мона. Он может сколько угодно тушить пожар на «Адмиралиссимусе» и собирать сетями его мокрый экипаж, но, по мнению «Боевого устава» и «друзей Честного Меча» там, в уже слабо штормящей солености, должны плескаться морячки совершенно другого корабля.

Вполне возможно, для некоторых было бы лучше, если бы у «Ящерицы-кусаки» немножечко, ну хотя бы самую малость, барахлил силовой реактор. Сорок пять мегаватт – это все-таки очень много.

64. Акустическая помеха

И пока стальная нить терпения провисает, можно чуть отодвинуть ее в сторону, сделать пробежку через отсеки, поближе к, не столь гигантской как ранее думалось, математической машине. Как тут логарифмики с интегральчиками?

– Ну, Понч, как тут наши…

– У меня тут мысль возникла, капитан Стат. Правда, вы, наверное, возмутитесь.

– Давай, выкладывай быстрее. А то, понимаешь, я и так тут в нарушение инструкции. На ГБП ни меня, ни линейного помощника.

– Я думаю… Да в принципе, и так понятно. Эти сбои в работе во всех акустических диапазонах не просто так…

– Понятно и ежу-пустыннику живущему по соседству с капами. Если б не это, то кто мешал бы нам применить активную локацию? Что дальше-то?

– Ну, вот я и предлагаю эту самую активную локацию применить.