В прицеле черного корабля Березин Федор

65. Правила игры в «танко-шахматы»

Числовой ряд

Конечно можно предположить, будто придворный вельможа Байро Кадилло, весьма вероятно и судя по имени, происходящий из рода жрецов, действовал сам по себе, только для собственного продвижения по дворцово-пирамидной иерархии. Однако настораживает здесь некое совпадение событий. Ведь как раз в это время в далекой экваториальной акватории вершилась битва за острова Слонов Людоедов. Не следует ли, чисто интуитивно, без опоры на скрытые фактики, предположить, что Байро Кадилло вплыл в событийную плоскость не просто за так? Естественно, инициатива с его стороны наличествовала, но все-таки проявилась она именно в донельзя нужный момент. Потому как по сути, трактовка событий на архипелаге могла быть весьма разнообразной. Ибо по большому счету, ее можно считать как большим достижением, так и провалом. Особенно с точки зрения правильного использования гусенично-морского изобретения императора Грапуприса. Ведь если бы в тот момент, он заставил кого-то из особо приближенных, допустим того же управляющего тайной и не тайной полицией Гуррару, хорошенько покопать дело, то очень быстро бы выяснилось, что любезные сердцу «ползуны» из-за расхлябанно проведенной огневой поддержки, подверглись нешуточному риску быть пришибленными своей же атомной боеголовкой. А поскольку командир лодки «Герой войны Моунс», применивший килотонны, мало того что погрузился на дно акватории вместе со своей «тонкой кишкой», так еще был лишь исполнителем, а потому имеет как бы двойное алиби, то гнев Верховного Главкома Эйрарбии мог с неизбежностью падающего по законам Трехсолнцевой топора рубануть, например, по руководству флота. Причем не только конкретно Синего, а всего Закрытого Моря сразу. Так что чисто теоретически можно представить…

Ну да, а разве к руководству большими военными организациями пробиваются люди, разбирающиеся исключительно в перестановке на карте бронзовых фигурок линейных кораблей? Вообще-то, они должны с не меньшим чутьем ощущать и невидимую дилетанту полновесность паутинок штабо-дворцово-иерархических соединений, оплетающих миллиардотонность великой столичной пирамиды. Так что…

Да, получается, маленький человечек Байро Кадилло ориентировался в сей сутолоке не очень, ибо…

– Ну-ну, показывайте быстрей, – поторопил его отпрыск легендарного, причем еще при жизни, Масиса Семнадцатого.

– А вот оно самое, Ваше Солнце…

– Да? А что здесь такого особенного? И даже на вес… Где тут…

– Так в том-то и суть, мой император, что на вид кубик ничем не отличен. Смотрите, две грани как положено заострены, дабы как и ранее включать в дело дополнительную неопределенность вероятности. Точнее, теперь это самое заострение помогло мне более удачно разместить в нутре «такто-кубика» нужное устройство.

– И там внутри…

– Вот именно, Ваша Солнценосность. Там внутри механика, совмещенная с электроникой. Она позволяет… Нет, нет! Так просто тут не вскроешь. Еще не хватало, дабы кубик в процессе игры рассыпался, когда кто-то из играющих занервничает от валящихся непрерывной чередой неудачных бросков. Зато Вы, Ваше Верховенство, Вы… Да, у Вас в кармане халата, или что Вы там предпочитаете во время отдыха за «танко-шахматной» доской, будет вот такое небольшое устройство.

– Ух ты, сколько кнопочек! Ты, Кадило, даешь!

– Да, на первый взгляд устройство достаточно сложное. Однако, Вы, с Вашей памятью и навыком к умственному напряжению, освоите его за день-два.

– За день-два?

– Ну, в зависимости от плотности Вашей загрузки другими государственными делами, разумеется. И вот посмотрите. Возьмите кубик, Ваше Величество и подкиньте. Да, как положено, вот как будто мы с Вами по-настоящему играем. Да, так. И… Что мы видим…

– Видим? Так… Одиннадцать.

– Вот, одиннадцать. А давайте еще разок! Ну…

– Э-э, одинад… Снова что ли?

– Ну еще?

– Одинад… Ух ты. И… Что опять?

– Ага! Вот именно, Ваше…

– Вы что там, грузик вложили, Кадило? Как-то даже примитивно. Не ожидал…

– Нет, нет, то я так, для удивления Вашего стратегического мозга. Вот, попробуйте еще разок-другой.

– Двенад… Предел значит! И опять, что ли? И снова? Да?

– Да я просто перевел кнопочку в одно положение. А вот сейчас руку в карман и… Видите?

– Два, да? Всего «два»? И снова? А, единица. И…

– Ну, может Вашему Верховенству вдруг понадобится подыграть кому-нибудь? Дать им шанс? Развеять, так сказать, уныние, дабы поднять игровой дух. А потом…

– Видите! Можно с одной комбинации кнопок пустить по возрастающей, с восхождением. Вот восемь, теперь девять, теперь… И так до двенадцати. Потом пойдет по новой. Это на случай если Вы вдруг увлечетесь чем-то – забудете переключить. Конечно и это повторение подозрительно. Так что иногда Вы можете просто отключать машинку. Тогда данный кубик ничуть не хуже обычного. То есть, вероятность случайных выпадений любого числа примерно как всегда. К сожалению идеала, то есть полной идентичности случайных чисел достигнуть не удалось, как я не пытался – несколько недель убил на доводку, – но кто будет проверять? Свойства весьма близки к идеалу. Для выявления нестандартности требуется хотя бы десятитысячный ряд. Да и не с первого раза, ибо теория вероятности – дело такое, что… Словом, Вы, Ваше Солнцеликость, все поняли, да?

– Да, Кадило, я понял абсолютно все!

66. Битва за острова Слонов Людоедов

Линкоры, локаторы и сопутствующая мелочь

Некоторые уверены, что только монорельсовым поездам не положено сбиваться с утвержденного расписания. Нить для движения у них единичная, так что если один по каким-то казусам застрял, то и для всех других автоматическим образом перекрываются все пространственные координаты кроме начальных. То ли дело корабли. Плыви куда хочешь, перед тобой сто путей, и тысяча вариаций попасть в нужную точку. Здесь, как говорится, «застревай ни хочу». Можешь в любом месте, если надобно, весла сушить, загорать и все остальное прочее – на общее судоходство твое отдельное дезертирство из суетности мира никоим образом не повлияет. Однако есть одно исключение. Вообще-то конечно, лучше совсем не суйся в чужие охраняемые воды, но уж если пришлось, делай это быстро, ни в коем случае не тормози, если нет у тебя шапки-невидимки.

А вот сейчас девятибашенный линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф» это правило жесточайше нарушил. Из-за чудовищной пробоины в борту и пожара, он неожиданно замер в пространстве. Однако во временной координате он на свою беду продолжал перемещаться с прежней скоростью – секунда за секунду, а час за час. Мало того, из-за него такую же глупую остановку совершили и корабли ближайшего эскорта. Но ведь время – тихая, злобная бестия – она не прощает отставаний и бессмысленных циркуляций по жизни никому, рано или поздно, но она мстит за затыки.

Конечно, «Адмиралиссимус Сигуздо» все еще рассчитывал на свое девятибашенное превосходство, хотя вроде бы случившееся ночью столкновение должно было умерить спесь. Еще он рассчитывал на свою шапку-невидимку, предусмотрительно оставленную у самой кромки экватора. Этой шапкой был подвижный «загоризонтник» «Злой циклоп». Одновременно конечно, в смысле последовательно и в импульсной очередности, он продолжал оставаться «всевидящим оком», как и положено заглядывающим за визуально видимую водную гладь. Кстати эта его функция, можно сказать, «мигала зеленым», ибо уверенно сообщала, что ни один линейный корабль Империи не находится на удалении достаточном для предполагаемого обстрела. Другой же своей, в параллель выполняемой функцией, он ставил помехи сработанному по аналогичной методике, но в противоположном полушарии оппоненту. Специальной разведывательной антенной он постоянно ловил сигнал имперского загоризонтного локатора фланирующего полутора тысячами километров севернее, размещенной в гигантском корпусе аппаратурой он этот сигнал анализировал, измерял и «взвешивал». Затем он совершал частотную, амплитудную и фазовую подстройку своего собственного излучения – благо обе гига-машины были сработаны по одним и тем же физическим принципам – и выстреливал свою мегаваттную мощь в небесную лазурь. Где-то в ионосфере этот «пакет» переотражался, рассеивался, «бил» обратно в морскую гладь, там снова отражался, снова рассеивался, опять «стукал» об нижнюю кромку ионосферы, переотражался, после в очередной раз… и в конце-концов попадал на приемный локатор «загоризонтника» Синего ФЗМ. Да, фишка была в том, что еще в аппаратуре сигнал особым образом «размазывался» и в его четкость «вклеивалось» некое мерцание, выработанное с помощью специального генератора случайных чисел. Данная генерация чем-то, и вообще-то весьма сильно, совпадала с искажениями вызываемыми природной средой, в данном случае морем. В общем, результатом этой инженерной эквилибристики получалось то, что далекий эйрарбакский радар сбивался с толку: он уже не мог «понять», где тут его собственный, а где ложный, зеркально совпадающий, но сбивающий параметрические составляющие радиолокационный ответ среды. Из-за этого картина тактической обстановки на выходном индикаторе становилась донельзя запутанной. На поверхности океана Бесконечности наблюдались какие-то посторонние, не имеющие отношения к реальности цели. Истинные же дробились, смазывались, размножались, а порой наоборот, совершенно выпадали из наблюдения. И ведь это все дополнительно к всегдашним неудобствам загоризонтной локации, то есть инструментальной ошибке в определении расстояний и площади отражательной поверхности целей. Вот именно такая, электронная шапка-невидимка, растянутая на всю четырехсотметровую длину палубы «Злого циклопа», и прикрывала сейчас «Адмиралиссимуса Сигуздо».

Правда, в плане радиоэлектронной борьбы даже это было не все. Некоторые, обычно небольшие суда, входящие в состав армады, периодически плескали за борт специальную жидкость. Если море было относительно спокойно, то вязкая слизеобразная субстанция образовывала на поверхности компактные, достаточно неспешно распадающиеся на отдельные фрагменты пятна. Эти пятна обладали интересным свойством – они отражали радиолокационные сигналы с коэффициентом вовсе не худшим, чем плавающие тут же в море металлические корабли. Скажите, каким образом далекий оператор имперского «загоризонтника» мог теперь на том же индикаторе «поля боя» отличить это самое пятно от натурального крейсера? Разве что по скорости перемещения. Но ведь, как все уже ведают, и сами армадовские тактические единицы могли замирать для стрельбы или чего-то еще, а кроме того скорость любого судна, исключая пожалуй «оторванные головы», весьма сильно различалась со скоростью «осязающего» его корпус электромагнитного щупальца.

Вот до какого уровня к этому времени доросли методы радиоэлектронной войны. И само собой понятно, что лучшим способом борьбы с данными чудесами маскировки являлась с каждым циклом усложняющаяся аппаратура и, да не покажется это странным на фоне гимна прогрессирующему железу, опытность и профессионализм обсуживающих ее расчетов.

Однако вернемся к девятибашенному «Адмиралиссимусу Сигуздо-Рохе-Сафу». Из-за проклятущей, и что самое обидное, брашами же заброшенной в море мины, он терпел бедствие, боролся с огнем и течью. И вообще-то не смотря на начальную нервозность, и даже панику охватившую на некоторое время часть команды, сейчас, через несколько часов, все входило в надежную колею. Все-таки было бы просто трагикомедией, если бы трехсотшестидесятиметровый корабль утопила бы всего одна, пусть и на редкость удачно сработавшая мина. И если бы такое горе случилось где-нибудь ближе к Брашпутиде, то все бы стало ничего. Ведь даже здесь, плавающих там и тут паникеров удалось поднять на эскортные крейсера – теперь тех из них, кого достали живым ожидала разборка в «расовом наблюдательном комитете». Огонь почти потух, поступление воды наконец-то натолкнулось на задраенные переборки седьмого и десятого отсеков, симметрично от центра соотвественно, а заглушенные в первоначальной суете реакторы теперь возвращались к жизни – по крайней мере два из четырех. Более того, видимо подбадривая решившихся на прямую вылазку брашей, огненные боги произвели благодатное воздействие на погоду – несчастненький четырехбальный шторм поувял. Следовательно, появился шанс собрать болтающихся там и тут в акватории воздушно-подушечные десантные транспорты. Так что все бы ничего, если бы не нахождение в чужеродной акватории.

А ведь те, кому она принадлежала, как бы по праву, совершенно не дремали. Их корабельные группировки производили какие-то пертурбации. Да, помехопостановки брашского локатора несколько сбивали систему планирования – в ней приходилось допускать гораздо больше, чем требовалось изначально, всяческих «авось». Ну так, на войне без последних не обходилось вообще ничего. Тем не менее, картины выписываемые на схеме театра боевых действий «загоризонтником» дополнялись периодическими «письмами» с подводных лодок. Ведь те тоже не дремали, и продолжая охватывать республиканскую армаду в кольцо, еще и анализировали всяческие шумы. Иногда по этим шумам вполне получалось отсеять растекшиеся на поверхности пятна краски от реального корабля.

Тем не менее «Злой циклоп» все-таки очень и очень мешал. Потому одна из лодок, а конкретно «Глубокий нокаут», получила приоритетную задачу. Не больше не меньше как отследить названный локатор и затруднить ему работу, допустим таким простым образом, как опрокидыванье его в среду плохо проводящую излучения мешающих диапазонов. Действительно, даже с глубины десять метров «загоризонтник» любой длины и веса совершенно ни на что неспособен. Что же говорить о том случае, когда он окажется под слоем воды в пять или восемь километров?

Однако в военно-морском деле никак не получается решать проблемы последовательно, то есть, без помех разрешить вначале одну – например, касающуюся взаимодействий «Циклопа» с «Нокаутом», – а затем уж приступить ко второй, третьей и далее по списку. Видите ли, как уж этот приевшийся всем «Циклоп» не досаждал имперскому «загоризонтнику» «Поводырь», тот все ж таки сумел разобраться, не только в том, что брашская армада наконец-то пересекла экваториальную грань, но кроме того он еще засек, как несколько республиканских кораблей внезапно застопорились. Правда, в точном определении места этого события наличествовали неясности, во-первых, от самой специфики использования загоризонтной локации, а во-вторых из-за все того же «Злого циклопа». Но ожидать пока «Глубокий нокаут» решит проблему не получалось. Кто знает, сколько часов от потратит на подход, стрельбу и прочее? Вдруг за такое время застопорившие ход южане передумают и вновь вернуться в лоно родного Южного полушария? Требовалось торопиться.

Посему уже проявившая себя достойнейшим образом «тонкая кишка» «Герой войны Моунс» приняла на свою антенну новую шифрограмму. Нечто вроде того, что: «немедленно переместиться в квадрат такой-то, дабы запутать врага в плане вероятного азимута нападения. А затем произвести обстрел пересечения сякой-то широты с эдакой-то долготой. Однако в связи с неясностью точной координатной привязки сделать таковое действие хотя бы трижды, дабы накрыть большую часть вероятных мест «стоянки» вражеских тяжелых кораблей». Что мог отчеканить по такому поводу «Герой Моунс»? Конечно только: «благодарим за доверие тчк исполним с перевыполнением тчк».

67. Сюрпризы Быка Осеменителя

Вообще-то давно известно как это происходит. Вначале идет мягкое поглаживание – утюг сознания бежит по плоскости, равняя мир в окончательный идеал. Позади гладкость без складочек – полное решение всех расставленных намедни головоломок, да и впереди будущее без швов. Вот именно в этот самый момент и жди новых козней творца, ибо он хорошо ведает теорию – если твоя газонокосилка разума разгонится на полную мощь, остановить ее никак не получится. И тогда она перекосит вообще все, решит окончательные ребусы, и обретет идеальную формулу познания всего и сразу, ибо мир, впавший в статику, чрезмерно прост. Только постоянно меняясь, сплетая все новые и новые лабиринтные изгибы, он способен противостоять взявшему след разуму. А еще, время от времени, как только чуть отвлекся или замер в идиллии, он ставит жесткие подножки, рубит косой по пяткам устойчивости, используя как рычаг такую непонятку как чувства. Однако если ты уже закален в боях с хитро-мудрым внутренним творцом, то, отслеживая информационные волны, проникающие из верхнего опрокинутого конуса будущего, иногда способен уловить взаимосвязи и почти-почти охватить абсолют. Вот только успеешь ли ты сработать, до новой реакции на твои собственные решения? Ведь кажется именно сейчас гладкость мира, перед разогнанным утюгом сознания подернулась складками.

– «Слухач» – «Главному»! Что молчите! Что у вас там!

– Да… Мятая луна знает… Тут…

– Войдем в кильватер темы, Рюдан! Доложите.

– Да вот… Не пойму, схлопнись Карликом Пустота! С Гигантом Эрр что-то стряслось.

– Что? Вы что там, Одек, налакались?…

– Мать Фиоль! Теперь с Мятой.

– «Слухач», что у вас! Поясните!

– Нужен машинный анализ, Стат! Быстрее! Впрочем… Все, и Клуша и еще два необозначенных.

– «Слухач» – «Главному». Вас не понимаю, бас-лейтенант… То, есть… Акулы что ли?

– Капитан Стат! «Главный»! Все акулы уплывшие за «Жулей»… Все, кто впереди нее… Все в конвульсии. Всё, теперь уже совсем все!

– «Счетчик» – «Главному»! Поиск по частотам!

– «Главный» – «Счетчику»! В каких диапазонах начать, капитан?

– Издеваетесь, Понч? Во всех! То есть… Что там у нас может быть? В смысле, какие частоты в воде могут быть опасны для жизни? Ультразвук?! Инфразвук?!

– Понял, понял! Уже работаем, шторм-капитан?

– Не пойму, Понч. С кем вы там всё работаете? Вы ж сейчас один?

– Да уж не с вашим часовым, капитан Стат, понятное дело. С ММ мы работаем! С моей ММ!

– А… Ладно. «Слухач», что…

– Всё! Сдохли, наверное. Даже хвостами не шевелят, ничего не ловлю.

– «Главный» – «Счётчику»! Да тут, похоже, вся рыба мрет. Вот лодочки наверху мясо и собирают.

– Что с «Жулей», Рюдан?

– Движется малым! Вы ж видите на «экране поля боя». Отрыв от нас – четыре км.

– Надо ее вернуть.

– «Главный» – «Счётчику»!

– Да, Понч!

– Ловите картинку. Несколько раз подряд прошел низкочастотный удар по широкому фронту. Идентифицирован источник. Пять километров от нас. Азимут, глубину – видите?

– Вижу.

– «Шлюз» – «Главному»! Дор Пелеко!

– Да, слушаю, капитан!

– Дайте по кабелю сигнал «Жуле». «Срочно назад!» Давайте быстрей, Дор!

– Выполняю!

– Забери Мятая! Это что?

– «Главный» – «Слухачу»! Теперь и я нащупал! Тут…

– «Главный» – «Счетчику»! Прошел очень мощный, сразу по трем диапазонам. Идентифицирован еще источник… Как же они их замаскировали? Без активации так даже с пошаговой…

– «Главный» – «Шлюзу»! Не получено подтверждение от «Жюли»! Как поняли?

– Что там, Дор? Кабель?

– Нет, кабель дал ответ по тесту. Ну, подождем еще.

– Дор, повторите для них сигнал!

– Мы можем выдать себя даже короткими импульсами, кабель очень тонкий…

– Быстрее, Дор, быстрее!

– Уже сделал.

– «Главный» – «Слухачу»! «Жуля» начала маневр. Идет ускорение на левый винт…

– Слава Эрр! Вы вымолили, да Рикулло?

– «Главный» – «Счетчику»! Ваша «Жуля» еще и погружается. Вообще набок ложится…Во! Они что ополоумили, давать такую скорость? Их же…

– «Машина» – «Главному»! Погружение!

– Что вы делаете, Стат? А как же «Жуля» вернется?

– «Шлюз»! Ставить «двойной кожух»!

– Но ведь…

– Выполняйте, линейный помощник! Быстрее!

– А как же кабель?

– Отрезать!

– Но…

– Ваше дело, баритон-капитан, проконтролировать процесс. Мы идем на километр вниз. Понч Эуд! «Счётчик»! Если мы прыснем вашим излучением, это действительно может внести помехи?

– Ну… Не сразу наверное, только когда изменится соленость, тогда и…

– Дайте на связь моего мальчика! Матрос Юльри, меня хорошо слышно?

– Так точно, командир!

– Пусть контральто-мичман Эуд снимет установленные мной пломбы на известном вам пульте. Вы поняли, Юльри?

– Да, командир! Разрешить мастеру Эуду снять пломбы.

– Да, так. Давайте быстрее, Понч. И пусть машина продолжает анализ.

– Ясно, капитан Стат. Господи Эрр!

– «Главный»! Инфа от «Слухача»! «Жуля» уходит вниз! Уже на ста семидесяти. Ниже предела!

– Вижу, Рюдан! Вижу.

– Капитан Стат, давайте пальнем «гвоздем» по этим источникам!

– Соблюдайте спокойствие, линейный помощник! Вы обрезали кабель?

– Да, я обрезал кабель, и задраил шлюз в «двойной». А может, давайте выпустим «Дулю»? Пусть она возьмет «Жулю» на буксир!

– Вы хотите потерять еще троих, Дор?

– Да я сам пойду! Сам! Я их вытащу!

– Отставить, баритон-капитан! Отставить! Давайте быстро сюда, к нам на ГБП!

68. Правила игры в «танко-шахматы»

Дело государственной важности

– Да, я совершенно все понял, господин Кадило! Как вас там далее? Ага, Байро. А что вы, говорите, закончили? Центральный электро-мехо-технический университет? Ага, агашеньки, – кивнул император Грапуприс.

И тут же в его лице словно переключилась какая-то лампочка, ибо льстивая улыбочка потухла, а глаза приобрели зловещий прищур. И тогда он рявкнул совершенно новым голосом, от которого у замершего Байро Кадилло перехватило дыхание, а ноги стали ватными.

– Ну-ка, стража моя любезная, – обратился как бы к стенам и мебели хозяин Великой Пирамиды, а так же ее материковых окрестностей, – взять этого Кадилу!

И сразу же волшебство состоялось – мебель ожила. Не успевший глазом моргнуть изобретатель оказался стиснут со всех сторон, и дышать ему стало неудобно уже не только от внутренних, но и от внешних факторов. А брошенный Солнцеизбранником двенадцатигранник все еще вертелся. И можно было наблюдать, как вначале на нем выпала семерка, а когда Солнцеликий, для непрерывности процесса и проверки вероятностей, бросил «кубик» еще раз и два, то наблюдалась восьмерка, девятка, десятка, а потому вдруг снова семерка. Но как-то никто не додумался уточнить есть ли это искусственная, или естественная закономерность. А когда «такто-кубик», имеющий таковое название не от слова «такт», а от слова «тактика», окончательно остановился, император Эйрарбии вскинул очи и скомандовал:

– Гуррару ко мне!

И очень скоро, почти так же быстро как обратились из мебели в неумолимо двигающиеся машины телохранители, в игровом кабинете возник начальник тайной и не тайной полиции, и сразу же доложился о прибытии по этикету, потому как сейчас вокруг вершилась не пьянка-гулянка, где имперская милость позволяет иногда фамильярности, а настоящее государственное дело.

– Значит так, Гуррара, – весьма кратко пояснил ему задачу тридцать первый из восседающих на троне Грапуприсов, – этот Кадило, любитель электроники и прочего эдакого, окончил наш Центрально-Столичный универ. Надо выявить, кто и когда учил его там способам научного, а так же всякого прилагаемого обмана, и прочей сопутствующей всячине. Не, Гуррара, не пойми так, будто я хочу свалить на данных профессоров-академиков все грехи воспитательной работы этого придворного. Мне кажется, они вполне смогут искупить свою вину даже без засылки на Великую Досыпку. Пусть просто изобретут нечто отдаленно напоминающее вот эту штуковинку… Кстати, подайте-ка сюда продолжение механизма из правого карманчика преступника… О, видишь, сколько кнопочек? Красота!

И некоторое время царило молчание, ибо Его Солнцеизбранность любовалась и нажимала кнопочки в разных комбинациях.

– Кстати, Гуррара, между всем прочим, расспросите данного Кадилу, о функциональных особенностях механизма – поместим его в музей. Кстати, должен все ж-таки как-то вскрываться, ведь батарейки-то менять надобно или как?… Да, не, не надо ему сейчас слова давать – потом из отчетов выяснится. И еще, мой любезный командир «белых касок», по поводу состава преступления. Как раз никаких там покушений на жизнь и прочей ереси. Пусть будет как есть! То бишь, попытка превратить мою любимую отраду от мирских и имперских забот из волнующего душу игрового занятия в некую машину для одурачивания придворных. В смысле, внушения им ложного уважения к императору, по средством обмана с использованием теории вероятности и… Ну, чего-то там еще подходящего! Наши гении из Электромеханического во избежании Досыпки разберутся, так?

– Сие я гарантирую, – скромно поклонился прямой глава «белых касок», а так же опосредованный управленец «чёрных орлов».

– Так вот, Гуррара, я совсем не терплю, если в моей любимой игре мухлюют. Разве кто-то об этом не ведал? По-моему, я всегда выигрываю честно.

– Никаких сомнений, Верховный Солнценосный. Сам иногда убеждался что…

– Да ты играть-то не умеешь, Гуррара! Ты ж фигуры путаешь! Помню как-то «слоно-линкором» попер по суше.

– Ну, Ваше Солнцесияние, я в стратеги-маршалы и рвусь, мое дело в основном по гражданской части.

– Тут я к тебе претензий и не имею. Ты давай мне разберись с этим кадриком. И кстати, кто там у него по феодальной линии начальствует? Тоже шугани как положено. А для ученых электриков задача значит такова. Пусть изобретут некое устройство… Наклонись-ка Гуррара сюда. Вот слушай… – и припав к подставленному уху, сын Великого Масиса что-то оживленно зашептал, иногда даже брызжа слюной, возможно, от возбуждения, а возможно и от внезапно охватившего вдохновения. Ведь все во дворце-пирамиде ведали, что у тридцать первого по счету Грапуприса наличествует явно выраженная изобретательская жилка.

Иногда эта жилка проявлялась достаточно своеобразно. Как например в данном случае.

69. Битва за острова Слонов Людоедов

Узлы

В локальных областях мира Трехсолнцевой Вселенной происходит так. Вначале все долго сплетается в сложные узлы, затем эти клубки внезапно оказываются так перепутаны между собой, что уже и не разобрать что и к чему. И сразу начинается грубая работа ножницами, кои пытаются сотворить хоть что-нибудь, кроме непонятных клочьев, но в свою очередь почему-то быстро тупятся, да еще окончательно перестают разбирать, где тут пальцы, ладони, нити – и все равно кромсают, обжевывают все подряд, и нет этому конца.

Первым, как не странно, да и вообще-то внезапно для себя, цель нашел «Глубокий нокаут». Его пассивные гидроакустические станции, размещенные в кормовых крыльях, нащупали в каких-то шестидесяти км – вместо ожидаемых трехсот – огромную тушу носителя «загоризонтника». В принципе, чего было удивляться? С момента получения команды цель могла изменить направление движения и переместиться. Конечно, можно было попытаться подвсплыть и сделать запрос у «Горы Димидзу». Но именно попытаться, потому как искомый дальнобойный локатор, как и подозревалось загодя, плыл по морю-океану совсем даже не один – его сопровождал эскорт. Стоило ли «засвечиваться» перед загодя разрешенной атакой? Ведь требовалось, наоборот, подплыть к цели с максимальной аккуратностью.

Несколько запоздав, хотя такое слово не принимается, ибо эти операции Синего флота проводились независимо, на новую позицию стрельбы вышел «Герой войны Моунс». Кстати из-за маневрированья, кое включало в себя далекое огибание острова Треуголки, почти впритык к помещенному природой севернее него острова Какарда, «Герой Моунс» едва не оторвался от выслеживающей его «топящей пятерни». По крайней мере, от четырех ее «элементов», он можно сказать ушел. Однако «пятый» – лодка-охотник «Полосатый кромсатель» как раз и должен был приблизиться к жертве в промежуток между названными островами. Но пока, вообще-то, речь вроде бы не о том. Как видно, даже нити повествования начали захлестываться между собой, в предчувствии смыкания ножниц.

И вот, лодка-охотник «Глубокий нокаут» изменила направление движение, но чуть замедлила ход, дабы свести шумовые составляющие движения к минимуму. Кстати, надо сказать, что рассмотрение событий по данному случаю производится как бы от постороннего, всевидящего наблюдателя, коим мог сейчас являться разве что кто-нибудь из шарообразных геянских богов, ибо среди человеческих существ втянутых в битву никто не ведал полной картины происходящего. И уж тем более, таковых не наличествовало где-то ближе к одному и второму полюсу, ибо относительно них сражение никогда не вершилось в настоящем. Уж такова природа штабов и адмиралтейств. Для них существует как бы два варианта взгляда на сражение: в будущем – это когда они раскладывают карты и гадают, как и чего на них надо передвинуть для некоего планируемого результата, и уже в прошлом – когда они с помощью пришедших издалека докладов пытаются установить картину уже свершившихся фактов. Конечно, в процессе достаточно длинных битв, данные фазы могут многократно чередоваться, и даже сплетаться в еще один вид узлов. Но вот попасть в реальное настоящее ни штабам, ни адмиралтействам ни удается никогда.

Так вот истинная реальность, коя имеет возможность (и именно и только возможность!) установиться в будущем, состояла в том, что в действительности эйрарбакская лодка-охотник «Глубокий нокаут» преследовала вовсе не локатор, а конечно тоже огромный, но не имеющий отношения к радиолокации, «десанто-воз» «Пожиратель Крови». Он срочно выдвинулся за линию экватора для взятия на борт своих родимых «оторванцев», кои окончательно растратив топливо в борьбе со стихией, теперь слали «СОС» родимому армадовскому командованию. Кстати, истерии в них не убавилось – и зря. Ибо давешние имперские эсминцы, весьма преуспевшие намедни в деле расстрела «оторванных голов» – в их послужном списке значилось уже девять штук, и найти остальных помешала лишь непогода – все-таки по странной милости, оказались предупреждены адмиралом Креком Чето, и укатили севернее. И значит, огромный «Пожиратель», имеющий внутри еще одну «квадратную пятерню» воздушно-подушечников, и целую кипу всякой наземной техники надеялся быстренько собрать остатки своего оброненного богатства.

Да, конечно сам транспортник представлял из себя весьма важную цель. Но согласитесь, она не имела отношения к помеховому воздействию «Злого циклопа», а значит, даже если бы «Глубокий нокаут» нокаутировал обнаруженную цель, это нисколько не помогло бы имперским военным выжать из своего собственного «загоризонтника» большую пользу, то есть, выдать уже производящей «опрокид» «тонкой кишке» «Моунсу» более точные координаты. А значит, позволить ему обойтись только одним ядерным выстрелом. Нужно заметить, что в таком гипотетическом раскладе, не только бы получилось накрыть скопившиеся вокруг вражеского флагмана корабли более точно, но еще и с большой вероятностью уберечь самого «Героя Моунса». Однако… Трем, или скольким там небожителям, весьма трудно взаимодействовать с такой точностью – они не успевают. Потому полная четкость сцепления шестеренок мира никак не получается, вечно срывы, проскальзывания… И опять узелки, снова путаница… Мятая забери! Подайте ножницы поширше!

70. Уход в глубину

И вот именно так все и вершилось. Именно так. Когда впереди, в самом ближнем, даже пятисекундном будущем туман, позади череда ошибок из-за незнания, а в настоящем – опрокидывающийся на голову девятый вал из чудес, маскирующихся новыми технологиями. Ибо падал куда-то в бездну, в полуторакилометровую тьму, явно никем более неуправляемый мини-ботик «Жуля», шел по какой-то странной дуге, выжимая из обоих моторов максимум, от которого наверняка вытягивались лица у неведомых брашских акустиков, ибо это были все-таки их собственные воды, всего-то сорок километров от берега. И бесшумно, насколько позволяла техника, вбирали в себя это внутреннее море балластные цистерны, и так же бесшумно, ибо сознание работало в другой области, надрывался криком линейный помощник Дор Пелеко, примчавшийся из шлюза с опережением нормативов, и все еще требующий незамедлительного залпа по «инфро-излучателям-убийцам». А где-то наверху, в соединительной плоскости сред, подозреваемые в существовании брашские рыбаки вытаскивали наверх очередную порцию мяса – проплывшего пол мира в ожидании новых пиров, а ныне развернувшему брюхо к первоисточнику имени, Гиганта Эрр, или Мятую с Клушей. А вслед за ними стремились вверх к небу, в расставленные сети, издохшие полуминутой позже, так и не успевшие выслужится до кличек, всякие другие-прочие хищники. И медленно падал обратно в бездну предавший свою за бесплатно полученную свиту «Кенгуру-ныряльщик», делая сразу две взаимоисключающие вещи, ибо прошлая логика, последовательной продумки каждого дела наперед, показала длинный ядовитый язык. Он маскировался, уходил в сторону и вниз, но тут же и выдавал себя, осеменяя округу таинственным «ПЭ-излучением».

Но, как-то странно и неожиданно, в этом черепашьем кавардаке, вдруг выяснилось, что новости могут приходить не только из внешнего окружения. Вдруг оказалось, что в те секундные пересыпы, когда хваленые, недостижимой для техники сложности, биологические думающие приборы зациклились на одном, разучившись работать параллельно, совершенно неживые, железо-керамические шкафы вовсе не растерялись, а продолжили когда-то, в неизмеримой дальности покоя, порученную работу. И вот эта шкафная, пломбированная в дверцах шеренга уже выдала на соединенный с ней и ловко прикидывающийся живым экран некую новую суть. И из той развернутой в графику сути, несколько проявленной микрофонной болтливостью программиста Эуда, следовало, что ММ все же раскусила загадку. И сделала она это, в какой-то мере с помощью себя же самой. То есть, когда-то выданный за ее же запчасть «опреснитель» уже сумел, пусть и не коренным образом, но изменить свойства окружающей воды в достаточном объеме; достаточном для того, чтобы внести дисбаланс и обессмыслить неясным образом, и неизвестно откуда транслируемые в мир помехи. А потому теперь, с помощью уже сотню раз опробованного пошагового машинного анализа частот излучаемого внешним окружением фона, удалось установить что же там, впереди, за убийственной линией инфразвуковых пушек, все-таки прячется. Точнее…

– Сколько же до этого…

– Как видим километров десять. Даже точно десять.

– Но это явно не ПАДДВС.

– А вдруг все же она? Только развернута торцом, и не округлостью формы?

– Да нет, гляньте. Анализ дает обрезку и позади тоже. Объект почти круглый. Да даже и наверняка круглый.

– Но это же не корабль?

– Какой, к Мятой, корабль? Глянь масштабирование!

– Да уж, схлопнисть Карлик, большеват.

– Пожалуй, километра два, так?

– Да, плюс-минус мелочь какую-то. Может, форма не идеально круглая, а всякие выступающие части дают фон.

– Он даже не просто круглый – шарообразный!

– Не-не, приплюснут сильно, почти тарелка.

– А если все-таки антенна связи?

– Нет, но точно не корабль. Смотрите, вот основание. Это же основание?

– Ну уж, наверное. Если до дна достает…

– А что, не видно?

– Пока нет. Вот опустимся еще, тогда и увидим, в смысле, услышим.

– Не, но что это за бандурина? Главное, опущена чуть ли не на километр. Ну, пусть на шестьсот. Что-то явно важное. Что у брашей может так здорово…

Но внешний, загадочный ныне несколько на другом уровне, мир не желает этих дискуссий. Он снова бьет наотмашь, заставляя чрезмерно говорливых муравьишек внутри железо-титановой скорлупы замолкнуть и переключить внимание на другое. Ибо теперь даже без растянутых вдоль корпуса и синхронно пялящихся в переднюю полусферу лодочных антенн, можно ощутить катящийся извне грохот.

– Это уже по нам?

– Нет, это «Жуля».

– Разрыв корпуса? А на какой она глубине? Чего так громко?

– Великий Эрр, опять?

– «Главный» – «Слухачу»! Это торпедный обстрел, мы из-за нового перепада слоев опреснения, сразу не засекли подход. Может, поработаем в «активном», узнаем, кто пустил?

– Хотите, тоже получить что-то в бок? Сейчас и так определимся? «Счетчик» – «Главному»!

– Уже выяснил. Вон, корабль в семи км в стороне. Эсминец, наверное.

– Давайте его…

– Линейный помощник! Отставить панику! Мы что забирались в эти дали для убийства какого-то эсминца?

– Но он же наших на «Жуле»…

– Да они и так были мертвы. Гляньте глубину подрыва. Мини-ботик даже «в режиме изоляции» рассчитан только на сто пятьдесят. Сидим тихо. «Счетчик», продолжайте анализ обстановки!

– Но не могу же я заглянуть внутрь этой штуковины, капитан!

– Ладно. Рюдан, как там эсминец?

– Мы его не слышим с такой глубины. Пусть уж Эуд старается.

– Так. У кого есть мысли. Они могут догадаться, что поражена небольшая лодка, не способная добраться сюда сама?

– Что толку гадать? Даже если допустить, что они приняли «Жулю» за нечто автономное, то все равно, я бы на их месте прочесал сонарами всю округу. Или даже бомбами закидал. Ведь кто мешает там, где нашли одну, обнаружить и вторую такую же?

– Нет, линейный помощник, они никак не посмеют делать тут бомбовую зачистку, – говорит Стат Косакри, ибо именно теперь еще одно измерение мира заявляет о себе.

– Это почему же, шторм-капитан?