Рыцари королевы Ядвиги Казаков Дмитрий

– Хорошенькое начало, – пробурчал Гаррисон, и тут его перебил искусственный интеллект корабля, носивший имя Бабник.

– Прямо по курсу – стойкий грозовой фронт, – сообщил он. – Рекомендую переход на запасной вариант посадки.

– Принято, – ответил Вильям, исполняющий роль старшего группы.

Погода на Рвихуце скорее напоминала постоянное стихийное бедствие. Атмосфера была настолько насыщена электричеством, что грозы могли бушевать неделями, а ливни больше походили на цунами. Пейзаж после них преображался так сильно, что сбивались даже сканеры пространства.

И, несмотря на это, на Рвихуце существовала жизнь, причем разумная и довольно агрессивная.

– Запасной вариант – это какой? – спросил Арагонес.

– Этот тот, при котором нам топать на пару десятков километров больше, – ответил Вильям, и тут «Рим» сорвался в крутое пике. Желудок подскочил к горлу, разговор пришлось прервать.

– До приземления – одна десятая мини-цикла, – доложил Бабник, имя получивший от находившегося в веселом настроении Серого Облака. – В зоне действия сканеров не обнаружено потенциально опасных объектов.

Корабль тряхнуло, потом еще раз, мигнули все до единого обзорные экраны, а потом на них появился пейзаж. Дружелюбным его окрестил бы только маниакальный пацифист.

Изрытая ямами бурая земля, заросли жестких, лишенных листвы деревьев. Там и сям из серого тумана выглядывают черные и красные скалы. На горизонте – иззубренный горный хребет. И надо всем этим – темно-фиолетовое небо с огромным диском багрового светила.

– Прибыли, господа, – сказал Вильям, выбираясь из своего кресла, стоявшего в носу, сразу за командирским. – Пятнадцать минут на то, чтобы собраться и сходить в туалет.

Рвихуц мог похвастаться тем, что на его морщинистом, изрытом лике сменили друг друга несколько цивилизаций. Нынешние обитатели несимпатичной планеты именовали себя ниа-хо-сай. Ввиду собственной агрессивности и отсутствия в недрах планеты каких-либо ценных ресурсов промышляли они тем, что на Земле всегда именовали словом «пиратство».

Их звездолеты, похожие на утыканные оружием хоккейные шайбы, грабили суда во множестве звездных систем. Иногда они облагали данью слаборазвитые планеты, не гнушались набегами и междоусобицами. Сам Рвихуц был поделен на несколько дюжин владений, и в каждом имелся собственный мелкий властитель, а в его распоряжении – не один десяток кораблей.

Несколько попыток уничтожить пиратское гнездо провалились, поскольку перед лицом реальной опасности ниа-хо-сай всегда объединялись и дрались умело, с бешеной храбростью. Многие цивилизации терпели ущерб, но в то же самое время использовали пиратов в собственных интересах. И поэтому Рвихуц жил более-менее спокойно и даже процветал.

– Пошли, – скомандовал Вильям, когда прошло пятнадцать минут, и первым шагнул к люку в задней стенке.

Прогрохотали под ногами ступеньки, затем сапоги погрузились в рыхлую бурую землю. Нос защекотали запахи озона и сырой почвы, сильный и довольно холодный ветер овеял лицо.

Когда последний из легионеров выбрался из-под корабля, похожий на бабочку из металла «Рим» начал медленно таять, пока не исчез совсем. Осталось облачко бледного тумана.

Звездолет построили на верфях Шарендара по специальному заказу, и обошелся он землянам в огромную кучу денег. Но каждый уес был потрачен не зря – судно, названное в честь города, где появился первый легион Земли, обладало безупречной маскировкой, могло похвастаться скоростью, маневренностью и искусственным интеллектом высшего класса.

Оружия на нем имелся минимум, что позволило зарегистрировать «Рим» обычным транспортником.

Внешне он немного напоминал «Радость бабушки», но был куда просторнее. Внутри имелись пассажирская и десантная палубы, вместительный склад, ну и множество всяких полезных приспособлений.

Начиная с привычного для людей санузла.

– Что же, надеюсь, что погода нас не подведет. – Вильям глянул на обложенный тучами северный горизонт, где громыхало и посверкивало.

Вместе с уроженцем Ливерпуля на Рвихуц высадились десять человек.

Ли предлагал взять двадцать, но Снарк после долгих раздумий отказался, решив, что крупный отряд заметить легче, а толку от двух десятков будет немногим больше, чем от одного.

– Пошли, – скомандовал он и первым двинулся на северо-запад, туда, где висело огромное алое солнце.

Началась эта история примерно два медиацикла назад, когда пиратский корабль с Рвихуца взял на абордаж транспортное судно ярс и захватил нескольких представителей этой чудной расы. Родичи попавших в плен получили предложение отдать некоторую сумму денег за возвращение членов собственных семей, но решили, что намного дешевле заплатить наемникам.

При этом ярс всеми силами затягивали переговоры, чтобы похитители ничего не заподозрили.

Ли принял заказ, на счет поступил задаток, Вильям оказался во главе группы, а пять дней назад из Шарендара вылетел транспортный корабль «Рим» с одиннадцатью вооруженными до зубов бойцами на борту.

Задача перед ними стояла на первый взгляд простая – пробраться во владения иерарха Ся-няо, чьи воины захватили ярс, освободить их и благополучно доставить в свободный порт. При этом число бойцов под командованием иерарха оценивалось примерно в пятнадцать тысяч, так что предстояло действовать в первую очередь хитростью.

Силой тут не удалось бы справиться, даже если бы в поход выступили все пять десятков землян из Шарендара.

Шагали до самого вечера. Спускались в неглубокие овраги, где текли медленные черные ручьи, а над водой клубился туман. Пересекали рощи чешуйчатых деревьев, где воняло падалью и кружились в воздухе пернатые молчаливые твари, похожие на опавшие листья. Огибали старые потрескавшиеся скалы, что стояли поодиночке или группами и были покрыты чем-то вроде бурого мха.

Ближе к ночи туман загустел, багровое солнце опустилось в него и стало неспешно уползать за край земли. Похолодало, а грозовой фронт с севера надвинулся, зарницы стали чаще.

– Как бы нас не накрыло, – сказал Вильям. – Под местным дождем идти не очень приятно, поэтому будем шагать до упора.

Мрак опустился на Рвихуц, на востоке появился тонкий желтый серп ущербной луны. После того как забрала шлемов перестроились на ночное видение, стали заметны облепившие стволы толстые червяки, похожие на сосиски с крылышками и ажурными зонтиками в верхней части туловища. Смешно извиваясь и дергаясь, они издавали на диво приятные, мелодичные звуки, напоминая земных соловьев.

– Если глаза закрыть, то можно представить, что дома, – заметил Соболев с улыбкой. – Эх, прямо в июньскую ночь посреди Александровского сада…

– Отставить посторонние разговоры, – сурово оборвал соратника Вильям, хотя и у самого сердце кольнуло.

Громыхнуло совсем рядом, молния на мгновение ослепила зрительные фильтры. Среди «соловьев» началась паника, они дружно устремились к земле и начали зарываться в нее.

– Командир, может, остановимся? – предложил Гаррисон. – Того и гляди польет. Заодно и поедим.

– Хорошая мысль, клянусь четверкой. Ставим палатку и сторожевой периметр.

Из рюкзака Арагонеса появился толстый валик размером с ладонь. Упав наземь, он зашипел и раздулся до величины небольшого сарайчика, на стене обозначилась круглая дверь.

Выглядела палатка хлипкой, но на самом деле могла не бояться атаки носорога. Стенки ее были не менее прочными, чем бронепластик, а уходившие глубоко в почву «корни» позволяли сохранять устойчивость при любых катаклизмах. Поступавший в жилую камеру воздух фильтровался, очищался от ядовитых примесей и потенциально опасных микроорганизмов.

Соболев и узколицый легионер родом из Монголии установили сторожевой периметр – воткнули квадратом четыре одинаковых колышка из черного металла и активировали каждый.

Теперь любое движение в радиусе полукилометра будет замечено, а в случае необходимости прозвучит сигнал опасности.

– Хорошая все-таки вещь, – сказал Арагонес, вместе с Вильямом ожидая, пока в палатку заберутся другие. – И часовых никаких не нужно. Эх, и почему у нас раньше подобной не было?

– Потому что придумали ее хитрые бавиллаты, – улыбнулся Снарк. – О-го-го…

Молния ослепила, раскат грома прозвучал над самой головой. Порыв ветра с шумом промчался по верхушкам деревьев, запищал не успевший укрыться «соловей». Через мгновение на землю обрушился настоящий водопад, мир исчез, растворился за пеленой воды.

Вильяма качнуло, плечи придавила такая тяжесть, словно на них уселся оро-ро-ро.

– Давай сюда. – Арагонес проскочил внутрь, схватив промокшего и оглушенного приятеля за руку.

– Уф, – пробормотал Вильям, и они вдвоем задраили дверцу. Трансформировали костюмы из комбинезонов в майки и шорты, избавились от рюкзаков и перебрались из тамбура в жилую камеру.

Здесь было тепло и спокойно, горел вделанный в потолок осветительный блок, а Соболев возился с портативной кухней. В разложенном виде она напоминала древнюю микроволновую печь, в сложенном – легко убиралась в карман, а вообще позволяла производить съедобную биомассу разных видов.

Ли нанял хорошего программиста и сам потратил кучу времени, чтобы научить сделанную фиаллио кухню готовить земные блюда.

– Ну, что у нас сегодня на ужин? – поинтересовался Арагонес, стряхивая капли с зеленых волос.

– Если эта штука не закапризничает, то свиные биточки и макароны, – ответил Соболев. – Хотя из чего они изготовлены на самом деле, я не знаю и узнать почему-то не стремлюсь. Опа, готово! Первая порция.

Кухня издала пронзительный писк, и из ее чрева выдвинулся поднос, на котором горкой лежали залитые красным соусом макароны и биточки, круглые и поджаристые. По палатке распространился аппетитный запах.

– Да, это вам не раосейские консервы, – пробормотал Вильям, вооружаясь ложкой. – Ну, что, на здоровье, так сказать.

– Сам не обляпайся, – ответил Гаррисон.

Под порывами ветра палатка тряслась и покачивалась, но прочно стояла на месте. По крыше с шумом колотил дождь, время от времени доносилось бульканье, точно в бока били настоящие волны. Гром грохотал оглушительно, будто пушки оро-ро-ро, сверкание молний пробивалось через плотный материал.

– Это мы что, плывем? – с интересом осведомился Соболев, когда пол начал плавно раскачиваться.

– Ага, – ответил Вильям. – Прямо в лапки воинам Ся-няо. Арагонес и Чойбалсан – на дежурстве, прочим отдыхать. Через два часа смена – Соболев и Джонс. Еще через два…

Распределив караулы, он развернул спальный мешок, очень тонкий и легкий, сделанный на заказ в мастерских раззедофов. Закрыл глаза и уснул мгновенно, словно провалился в темноту.

* * *

Дверцу палатки удалось открыть только со второй попытки. Вильям высунул наружу голову и обнаружил, что прямо перед ним небольшой овраг, которого не было раньше, и что по его дну с клокотанием несется вспененный ручей. Деревья большей частью исчезли, а те, что остались, лежали на земле.

Ночь продолжалась, небо было темным, и на юге в свете молний по-прежнему клубились грозовые облака.

– Ничего себе дождичек, – проговорил Вильям, вылезая из палатки. – А ведь, насколько я понимаю, по местным меркам он считается слабым?

– Да. – Протиснувшийся следом Арагонес замер, лицо его перекосилось. – Ой, как тут сы… апчхи!

– Будь здоров, – сказал Снарк, – и чихай потише, а то ниа-хо-сай услышат. Поторопимся!

Палатку свернули и убрали в рюкзак, дезактивированный сторожевой периметр занял место в поклаже Чойбалсана. Не прошло и десяти минут, как маленький отряд в полном молчании зашагал дальше.

Сырая почва хлюпала под ногами, порой приходилось брести через лужи глубиной по колено, где резвились прозрачные «головастики» размером с кулак. Воздух был таким влажным, что его можно было пить, а вот дышать удавалось с трудом. Основные костюмы едва успевали поглощать выступавший на спинах легионеров пот.

Через несколько часов тьма начала рассеиваться, а горизонт на востоке принялся мягко светиться. Тоненькая полоска золотого сияния потолстела, стала алой, чуть позже выбрался краешек солнца.

– Скоро пересечем границу населенных земель, так что глядите в оба, – сказал Вильям, когда они прошли неподвластный дождям ориентир – белоснежную скалу с совершенно плоской верхушкой.

Его отметили, еще когда готовились к операции.

Прежде чем опуститься на планету, укрытый в маскировочном коконе «Рим» несколько дней провел на орбите. А разведывательные зонды за это время собрали информацию о землях, принадлежавших Ся-няо, о его жилище, которое можно было назвать замком.

Так что Вильям и его группа ориентировались на местности не хуже уроженцев Рвихуца.

– Граница. – Озабоченность отразилась на медном лице Арагонеса. – Это такие чуваки в форме и полосатый шлагбаум?

От привычки балагурить вовремя и не очень уроженца Сан-Педро не смогла отучить даже смерть.

– Как шлагбаум увидишь – дай мне знать, – кивнул Вильям. – Тут же тебя пристрелю, чтобы безумца с собой не тащить. Полежишь денек-другой, отдохнешь, а на обратном пути мы тебя заберем.

Арагонес насупился и, похоже, обиделся.

Примерно через километр свернули прямо на запад, в настоящий лес.

Поваленные ночной бурей деревья медленно поднимались, впившиеся в землю корни натягивались, распрямляя стволы. Со всех сторон доносился хруст и деревянный стук. Растения поменьше росли с невероятной скоростью, пользуясь паузой меж двумя ливнями, под ногами шуршала бледно-зеленая трава, на толстых пучках ветвей висели тугие розовые бутоны.

И всюду сновали десятки живых существ – мелких, но самых разных на вид. Встречались знакомые «соловьи», с писком летали крылатые твари, ползучих было столько, что порой приходилось их нещадно давить, чтобы поставить ногу.

Людей охваченная экстазом размножения живность нисколько не боялась.

– Тихо, – сказал Вильям, уловив рокочущий звук механического происхождения. – Залегли. Маскировку включить.

Сам первым шлепнулся на землю, коснулся пояса основного костюма. Воздух вокруг поплыл, стебли травы, выросшей уже почти на полметра, словно размазались. Через мгновение мир вокруг снова обрел четкость, но упавшие неподалеку легионеры исчезли из виду.

Там, где они лежали, появились травянистые кочки самого невинного вида.

Рокочущий звук усилился, и меж качавшихся стволов показался гусеничный транспортер, похожий на трактор.

Он полз неспешно, из трех труб в его задней части валил дым, колыхался открытый кузов, нагруженный бревнами. А в передней под навесом сидело приземистое безголовое существо – ниа-хо-сай. Голова у него, конечно, имелась, но она пряталась в плечевом кармане. Правая и левая руки лежали на пульте управления, а средняя была вскинута, и сенсорная зона в ее центре смотрела вперед.

Вильям знал, что аборигены Рвихуца, несмотря на отсутствие глаз, хорошо видят, а громадные круглые уши, торчащие из плеч, позволяют им улавливать очень слабые звуки.

– Хаара-бура-тара-ро, сира-бира, – напевал себе «под нос» ниа-хо-сай, и звук глухо вырывался из плечевого кармана. Судя по тому, что вживленный в лоб переводчик молчал, этот набор звуков не имел смысла не только для человека.

Снарк замер, когда ладонь повернулась в их сторону. Увидел сенсорную зону – чуть более темную, разглядел, как покачнулись уши, и постарался замереть, даже не дышать.

Транспортер запыхтел чуть громче, в его нутре что-то крякнуло, и нескладный механизм добавил скорости. Водитель равнодушно отвернулся, вновь завел заунывную песню.

– Вперед, – сказал Вильям, когда рокот затих меж деревьев.

Травянистые кочки исчезли, на их месте появились фигуры людей, облаченных в бронежилеты и шлемы, с дезинтеграторами в руках. Двинулись дальше, обходя завалы и стараясь не оставлять следов.

В полдень устроили привал на берегу полноводной реки. Переправились через нее и по широкой дуге обогнули деревню ниа-хо-сай. Прошли самым краем обширного поля, засаженного невысокими кудрявыми кустиками. Легионеры только покачали головой при виде аборигенов и настоящих лопат в их руках.

– Каменный век, – сказал Гаррисон, – а то и хуже. Такое у нас в деревне было, когда я… ну, в тюрьму попал… А случилось это…

– Лет сто назад, – закончил фразу Вильям. – Но я почти уверен, что и сейчас там мало чего изменилось. Вряд ли в деревнях, что запрятаны в лесах Африки, используют современную технику…

Когда селение ниа-хо-сай и окружавшие его поля исчезли из виду, лес немного поредел, вновь стали попадаться скалы. Они постепенно увеличились, срослись, так что легионерам пришлось карабкаться по утесам. К вечеру оказались в настоящих горах, невысоких, сильно разрушенных и совершенно диких.

На закате Вильям дал подопечным еще разок отдохнуть, а едва сгустилась тьма, поднял их и повел дальше.

– Немного осталось, – сказал он.

Долгий путь в темноте, и они оказались перед высоким скальным гребнем, протянувшимся с северо-востока на юго-запад. Пришел час альпинистского снаряжения, до сего момента лежавшего в рюкзаках.

– Это называется – войти через заднюю дверь, – проговорил Соболев, когда первый этап подъема остался позади и группа отдыхала на небольшом уступе.

– Ладно хоть не через задний проход, видит Святая Дева, – ухмыльнулся Арагонес.

– Хоть через дверь, хоть через проход – какая разница. – Вильям глянул на небо, где меж облаков плыл серп умирающей луны. – Двинулись дальше, а то как бы дождик не пошел.

Словно в ответ на востоке громыхнуло, далекая молния ударила куда-то за край земли.

Вновь пошли в ход вакуумные присоски, веревки, умеющие обматываться вокруг выступов. На последнем этапе, когда до окончания подъема осталось несколько метров, Чойбалсан сорвался, и именно веревка выручила его.

– Вот растяпа, – сердито прошипел Вильям, глядя на раскачивающегося далеко внизу уроженца Монголии. – Сознания не потерял? Что случилось?

– Не потерял. Это, на трещину присоску поставил и не заметил. А когда стал переносить вес, остальные не выдержали. Запястье растянул.

– Закрепись и виси, сейчас мы тебя вытащим, – приказал Снарк и полез дальше, по очереди переставляя конечности.

Когда выбрался на ровное, некоторое время полежал, давая отдохнуть дрожащим от усталости рукам.

– Забрались, надо же. – Вторым оказался Соболев. – Сколько веревочке ни виться, а конец, как известно, всегда один.

– Думаешь, два были бы лучше? – Вильям сел, отцепил от рук и ног присоски, убрал в рюкзак.

– Ну, хотя бы интереснее. Какая-никакая, а альтернатива. – Русский хихикнул.

Подождали, пока поднимутся Гаррисон и Арагонес, и принялись спускать веревку Чойбалсану.

– Поймал? – поинтересовался Снарк.

– Это, да, – донесся из наушников не совсем внятный ответ.

– Тогда держись крепче. Дернули, клянусь четверкой.

Натужно засопел Гаррисон, веревка впилась в ладони, норовя их ободрать. Один рывок, второй, и показалась обеспокоенная физиономия Чойбалсана. Через мгновение он очутился рядом с соратниками.

– Запястье болит? – спросил Вильям. – Ничего, идти оно тебе не помешает. Полчаса на отдых, затем двинем дальше.

С высоты скального гребня было хорошо видно, как надвигается грозовой фронт. Туча, более черная, чем ночное небо, неспешно ползла на высоте нескольких сот метров, в глубине ее полыхал огонь, а гром рычал, словно огромный хищник, которого не кормили неделю.

– Эх, смоет нас вниз, – заявил Арагонес, жуя галету и запивая ее витаминизированной водой из фляги. – Придется веревками к скалам приматываться. Или ставить палатку прямо тут. Все равно ее никто не увидит.

– Не придется, – ответил Вильям. – Гроза мимо идет. Приглядись-ка внимательнее…

В самом деле, тучи пронесло парой километров южнее. Одна за другой ударили неподалеку две молнии, да упало на легионеров несколько капель дождя, но этим все и ограничилось.

Через тридцать минут зашагали дальше на северо-запад. Одолели пологий склон, и впереди открылась узкая долина, зажатая между двух отрогов, стали видны огоньки на ее дне.

Там лежало селение, а выше, прижавшись к скале и большей частью уйдя в нее, располагался замок иерарха Ся-няо. Подходы к нему снизу и с боков тщательно стерегли воины и специально обученные животные. Верхние этажи башен, выступающих из тьмы чуть севернее, занимали сканеры пространства, следившие за тем, чтобы никто не посмел подлететь сверху. Готовы к нападению были фазотронные пушки, и к обороне – генератор защитного поля.

Без охраны оставался склон, по которому поднялись легионеры, и то лишь потому, что он считался неприступным.

– Пришли, – сказал Вильям. – Теперь выбираем местечко, где можно будет просидеть целый день.

Укрытие отыскали перед рассветом, когда наткнулись на расщелину шириной полтора метра, заполненную продолговатыми валунами. Забравшись в нее, легионеры включили маскировочные комплексы и сами стали неотличимыми от серых обветренных камней.

Маскировочные комплексы сканировали окружающую среду и выбирали тип визуальной маскировки. Кроме того, они рассеивали тепловое излучение, убирали запахи и даже имитировали нулевой пси-фон, уменьшая вероятность обнаружения с помощью телепатии.

– Теперь твой черед, – сказал Вильям, вытаскивая из своего рюкзака невероятно дорогую штуковину – разведывательный метаморфный агрегат, способный принимать любой облик, летать, плавать, ползать и бегать, а также проникать в самые маленькие отверстия.

Не все данные можно получить с орбиты, кое-какие важные детали придется узнавать сейчас. И не жалко потратить на это лишние сутки, чтобы потом выполнить задачу быстро, успешно и главное – чисто, без потерь.

Получив задание, агрегат чуть слышно зажужжал, превратился из серо-стального столбика высотой тридцать сантиметров в огромную бабочку. Взмахнул крылышками, вылетел из расщелины и пропал на фоне начавшего светлеть неба.

Разведчику предстоит проникнуть внутрь замка, как следует изучить его коридоры. Отыскать дорогу к помещению, где держат пленников. Никому не попасться на глаза, в смысле – на сенсорные зоны, и вернуться обратно с информацией.

Агрегат мог передать данные дистанционно, но Вильям не хотел рисковать, пуская передатчик в ход в непосредственной близости от вражеского логова. Запеленговать его не так сложно, и соответствующее оборудование у инженеров Ся-няо наверняка имеется.

Когда солнце поднялось над горизонтом, донесся шум шагов и приглушенные голоса. Судя по всему, патруль ниа-хо-сай отправился на осмотр скального гребня – просто так, на всякий случай. Шаги стали громче, и на краю расщелины появились несколько аборигенов.

На их кургузых телах красовались куртки из серой волокнистой ткани, из прорезей торчали руки. Средняя использовалась для того, чтобы «смотреть» по сторонам, левая – чтобы держать излучатель, правая – поводок похожего на бесхвостую горбатую кошку зверя.

Уши ниа-хо-сай покачивались, точно листья на ветру.

Вильям, затаив дыхание, положил руку на дезинтегратор и нащупал большим пальцем спусковой сенсор.

– Хорошая есть погода нынче, – прокаркал один из патрульных. – Скоро тепло повернет, будет еще лучше…

Разговаривали обитатели Рвихуца с помощью ртов, как и люди, вот только головы, а вместе с ними и рты прятались в плечевых карманах, и поэтому голоса звучали немного приглушенно.

– Поток разлился, – отозвался второй. – Значит, на юге прошел ливень. Плодородные земли пострадали… Слушай, и чего это тираксы так беспокоятся?

Горбатые хищники и вправду вертели головами, злобно шипели и царапали камни острыми коготками. Должно быть, чуяли оставленный людьми запах.

– Может, зверь какой тут укрылся? – предположил третий патрульный, и из кармана, невидимого между плеч, вылезла его голова, похожая на черный сморщенный кулак. Вильям ощутил тошноту. – Лиаран забился меж камнями, или хурсака свила гнездо… Спустим их, пусть найдут сами.

Один за другим щелкнули три карабина, и «кошки» принялись обнюхивать землю, как обычные земные собаки. Одна добралась до расщелины, где укрывались люди, но около нее замерла и недоуменно чихнула. Две другие, догнав сородича, подняли морды и мелодично завыли.

– Что-то с ними не так… – Тот из ниа-хо-сай, который выдвинул голову из кармана, сделал отталкивающий жест всеми тремя руками. – Не иначе, как злобный харукк пролетел тут…

– Ты еще веришь в эти древние сказки? – Второй подозвал своего зверя и посадил обратно на поводок. – Ты же летал за пределы Рвихуца, брал жизни чужаков и возвращался домой с добычей.

– Ну и что? Вот у нас в горах рассказывают… – И патрульные, болтая на ходу, отправились дальше.

Вильям перевел дыхание.

Пролежали на месте до самого вечера. Мимо прошло еще несколько патрулей, пару раз из долины поднимался летательный аппарат, похожий на старинный утюг, без спешки облетал скалы, в основном на противоположном склоне. Во время второго облета прошел настолько близко, что стали видны амбразуры в бортах, а Снарка обдало волной горячего воздуха.

Ближе к вечеру собралась гроза, слабенькая по местным меркам, но по земным – довольно впечатляющая. Легионерам пришлось использовать вакуумные присоски, чтобы их не смыло в долину. Маскировочные комплексы отключили, так как в бурю вероятность того, что кто-то может заметить людей, упала почти до нуля.

В небе бушевал огненный хаос, гром рокотал беспрерывно, а камни в ложбине, превратившейся в ложе бурного потока, раскачивались и тряслись, показывая, что они не прочь поплавать.

Все закончилось уже в ночной темноте, а пятнадцатью минутами позже вернулся разведчик.

– Отлично, – прошептал Вильям, когда огромная серая бабочка опустилась на камень рядом с ним.

Передача информации прошла нормально, и через пятнадцать минут наемники оказались знакомыми с внутренностями замка Ся-няо. Метаморф ухитрился обследовать укрепления от верхушек башен до самых глубоких подвалов, подсчитать число солдат и разглядеть тайные ходы.

– Все ясно, – проговорил Вильям, убирая разведывательный агрегат в рюкзак. – Действуем по плану номер три. Олег, на тебе отвлекающий маневр.

– Деваться некуда, – улыбнулся Соболев.

Троим бойцам под его командованием предстояло устроить взрыв самой северной башни. Отвлечь на себя внимание и увести погоню на северо-восток, в горы, поросшие густым лесом.

Оставшиеся семеро тем временем воспользуются суматохой и освободят пленников.

– Удачи! – пробасил Гаррисон. – Чтобы вам даже крокодилья задница улыбалась.

– Постараемся до этого не доводить. – Соболев кивнул и выбрался из расщелины.

За ним последовали трое легионеров, и вскоре маленькая группа пропала среди скал.

– Теперь наш черед, – сказал Вильям. – Только на этот раз никаких веревок. Чойбалсан, даже забудь о том, чтобы сорваться. Понял?

– Так точно, – кислым голосом ответил монгол.

Покинув убежище, сместились южнее, на край обрыва, откуда хорошо была видна долина, поселок на ее дне и могучие контрфорсы замка. Отсюда предстояло по отвесной стене одолеть тридцать метров, чтобы оказаться у небольшого окошка давно заброшенной кладовой.

Вильям последний раз проверил, как сидит на плечах поклажа, и перевалил через край пропасти, такой острый, словно его специально натачивали. Присоски на ногах с еле слышным чмоканьем прилипли к камням.

Переставляя по очереди одну конечность за другой, он медленно двинулся вниз. По спине заструился пот, да еще возникло мерзкое ощущение, что снизу за ними наблюдают. Уперся в затылок внимательный, полный искренней неприязни взгляд, вызвал желание схватиться за дезинтегратор и начать палить во все стороны.

Но Вильям сдержался, попытался убедить себя, что это все от переутомления, что заметь их аборигены, они бы непременно открыли огонь…

– Фух, – выдохнул он, завершив спуск. – Неужели добрались?

Окошко по обычаю ниа-хо-сай было закрыто мощными ставнями – от дождя и ветра. Но сопротивляться плазменному резаку деревянные створки не смогли.

Обдирая плечи, Вильям протиснулся через узкий лаз и оказался в низкой каморке с куполообразным потолком.

Вдоль стен стояли огромные сундуки, украшенные причудливой резьбой. Один был открыт, виднелись небрежно сваленные алюминиевые детали. Центр помещения занимал стеллаж, чьи полки покрывал толстый слой пыли, в одном из углов неопрятной грудой лежали кожаные мешки. Рядом с ними виднелась дверца, тоже деревянная, но с округлой металлической ручкой.

Сюда заходили, судя по всему, очень и очень давно.

– Приятное местечко, – сказал Арагонес, последним пробираясь через оконный проем.

– Чего же тут приятного? – спросил Гаррисон. – Пыль, грязь, крысы какие-нибудь, да еще и пауки…

– Зато тихо, и никто не пытается тебя убить. Настоящая редкость в нашей беспокойной работе.

– Отставить болтовню, – без особой строгости проговорил Вильям. – Потом языки будете чесать. Через тридцать секунд в дело вступит Соболев, а потом нам придется действовать очень быстро…

Точно в назначенный момент небо за окном озарилось багровым. Трепещущие отблески упали на склоны долины, через мгновение донесся раскатистый грохот. Земля вздрогнула.

Бомба, взорванная у основания северной башни, по всем параметрам напоминала те, что изготавливают на Рвихуце. А бойцы Соболева сейчас изо всех сил притворялись ниа-хо-сай из другой, враждебной Ся-няо иерархии, выжимая максимум из собственных маскировочных комплексов.

Замок должна охватить суета, и доблестные воины ринутся в погоню за мерзкими диверсантами.

– Вперед, пошли, – скомандовал Вильям, и плазменный резак в его руках вновь загудел, кромсая дверь.

За ней обнаружился темный узкий коридор. По нему прошли с полсотни метров и свернули на закрученную спиралью лестницу.

– Понастроили-то, понастроили, – пропыхтел немного запыхавшийся Гаррисон, когда Вильям открыл потайную дверцу. – Понавыкапывали. Словно кроты какие. Хотя эти дожди кого хочешь под землю загонят.

Секретный проход был настолько узок, что протискивались боком. Слышалось тяжелое дыхание, мягкий стук подошв о камень. Со стен, которые обдирали спинами и животами, сыпался какой-то мусор.

– Все готовы? – спросил Вильям, упершись в очередную дверцу. – Начали!

Эту преграду он вышиб плечом. Кубарем покатился по полу. Разглядел осветительный блок на голом потолке, куски цветастой ткани на стенах. Дальше увидел цель и надавил на спусковой сенсор. Вскочивший со стула ниа-хо-сай свалился, из раны в груди брызнула кровь.

Второй успел каркнуть что-то, вскинул излучатель, но до выстрела дело не дошло.

– С нами Святая Дева, – сказал Арагонес, опуская дезинтегратор и с улыбкой глядя на продырявленный труп.

– И Святой Кольт, – добавил Вильям, вспомнив фольклор Северной Америки.

– Он самый. – Арагонес снял шлем, и зеленые волосы на его голове зашевелились, точно змеи на макушке горгоны Медузы. Заработал имплантант, некогда добытый на корабле хаурваков и позволявший уроженцу Сан-Педро напрямую сообщаться с квазиживыми организмами. – Да, операционная система у них стоит старая, да и мощности не те… ага, сейчас мы устроим им небольшой армагеддец…

Световой блок под потолком замигал, а потом и совсем погас. Искусственный интеллект, управлявший хозяйством замка, оказался сбит с толку неожиданным вмешательством. Начали барахлить коммуникационные сети и бытовые приборы, и ниа-хо-сай, не отправившиеся в погоню за диверсантами, обнаружили, что у них по горло забот.

– Дело сделано, – сказал Арагонес и водрузил шлем на место.

– Отлично, пошли!

Тела затащили в ход, переставший быть таким уж тайным, а сами отправились дальше, по системе запутанных, сырых и совершенно темных коридоров.

Через полсотни метров наткнулись на женщину, отличавшуюся от самцов более крупным телом и тем, что голова у нее не убиралась в карман. Вильям подстрелил ее без тени сомнения, переступил через труп и пошел дальше. Мысль о том, что жительницу замка можно было просто оглушить, он поспешно отогнал.

Начали спускаться по еще одной лестнице, ведущей непосредственно к темнице, и тут Снарк услышал голоса.

– Всем приготовиться! – сказал он.

Ступеньки привели в просторный зал.

Тут имелось множество дверей. В углу прямо из стены бил небольшой фонтанчик, вода уходила по наклонному желобу в пол. Несколько ниа-хо-сай с излучателями в руках о чем-то яростно спорили.

Один из них повернулся на шум шагов, крохотная голова попыталась спрятаться в карман.

– Огонь! – воскликнул Вильям, хотя его бойцы не нуждались в командах.

Дезинтеграторы загудели, стволы выплюнули еле различимые синеватые лучи. Двое ниа-хо-сай свалились, третий метнулся в сторону, к фонтану, а последний успел выстрелить в ответ. Струя раскаленной плазмы ударила в грудь Гаррисону.

– Лапа аллигатора! – прорычал тот, и невероятно удивленный ниа-хо-сай оказался разрезанным на две части.

Тот, что попытался убежать, прожил на несколько секунд дольше.