Открытие, которого не было Скрягин Александр
– А что там? – спросил Аркадий.
– Коньяк. – гордо заметил Коля.
– Пашин?
– Его. – довольно кивнул Николай.
– А рюмочки-то есть?
– Маленькие мензурочки есть. – нашелся хозяин.
Коньяк был дружно выпит. Никто не сказал, даже про себя, плохого слова в адрес Павла Сергеевича Папаса. Все сказали только хорошие. И сидящие между звезд потянулись к бутербродам с домашней колбасой, накануне закопченной Иваном Алексеевичем Кальварским в подвале под каланчей.
– Так, по какому же поводу засады вокруг? – спросил, выдохнув воздух, Аркадий. – Если ты, Анатолий Петрович, ничего такого не изобретал? Может быть, ты новый способ копчения домашней колбасы придумал? И по этому поводу всю каланчу какие-то пришлые бандиты оккупировали? А ты сам на втором уровне в фонаре прячешься, а?
– Хорошо, Аркаша, раз ты так настаиваешь, я тебе объясню. – с достоинством произнес Анатолий Петрович.
– Да уж, сделай милость, Анатолий Петрович! – сказал Аркадий.
Беседин блеснул своими живыми глазами и неторопливо начал:
– Тут все не так просто! Все зависит от точки зрения на окружающий мир. Можно рассматривать мир, как мертвое вещество – это одно! А можно рассматривать мир как большое, способное чувствовать и сопереживать человеку живое существо – это совсем другое… Каждая их этих точек зрения рождает свой способ изучения материи… Я бы сказал, свою науку…
– Анатолий Петрович! А тебе не кажется, что уже хватит ходить вокруг, да около? – сердито сказал подполковник Стеклов.
– Да, подожди ты, Аркадий, не горячись! Вот все вы такие! – засверкал глазами Беседин. – Я же хочу, чтоб ты понял! Тут же, действительно, все не так просто!..
Они сидели среди ярких звезд, и с востока к ним в стеклянный фонарь заглядывала удивленная луна.
Аркадий решил дать Анатолию Петровичу минутную передышку и снова начать допрос. Он должен был точно знать, что же изобрел, сидя на каланче, Анатолий Петрович Беседин по прозвищу Толя Эдисон. Конечно, подполковник Стеклов догадывался, что создал беспокойный Анатолий Петрович. Он понимал, что это, действительно, куда страшнее, чем информационно-аналоговое оружие, хотя такое оружие представляло собой в высшей степени опасную вещь. И, все-таки, могло быть кое-что и похуже. Но, все-таки, до конца он в это не верил. Не хотел верить.
Аркадий посмотрел на пьющего чай изобретателя и уже совсем собрался раскрыть рот, как внизу, где-то совсем рядом с каланчей прозвучал выстрел.
Чашка в Сониной руке вздрогнула и рыжий напиток пролился на подол светлого платья.
Подполковник Стеклов поднялся, подошел к стеклянной стене и попытался посмотреть вниз, на территорию у подножия каланчи.
Но это оказалось невозможным. Фонарь был возведен в центре крыши, на значительном расстоянии от ее краев. Разглядеть, что происходило у подножия башни, Аркадию не удалось.
– Отойди-ка, Аркаша… – сказал хозяин каланчи и, потеснив подполковника у стеклянной стены, открыл мощные, напоминающие затворы винтовок, шпингалеты. Сильно надавив ладонью на металлическую раму, он еще помог себе плечом и огромная решетчатая конструкция, чуть позвякивая стеклами, медленно распахнулась наружу.
Они выбрались на крышу. До ее края было метра три. Поверхность крыши имела наклон к краю, не слишком сильный, но вполне достаточный, чтобы скатиться по нему вниз. Правда, по краю крыши шел бордюр из кровельного железа, но он был совсем небольшой, хорошо, если в ладонь высотой.
Аркадий с Анатолием Петровичем осторожно двинулись к краю. У самого бордюра они легли на холодное железо и посмотрели вниз.
В болотном свете луны и недалекого уличного фонаря было отчетливо видно: на светлой песчаной площадке перед входом в каланчу, раскинув руки в стороны, лицом вниз лежит человек. Рядом никого не было. Не ощущалось и какого-либо движения в окрестностях.
– Господи, неужели убили кого-то? – услышал Аркадий Сонин шепот. Он скосил взгляд. Медсестра лежала рядом с ним. Она так далеко высунулась за край крыши, что даже ее плечи висели в воздухе. От падения вниз женщину спасало только то, что нижняя часть тела у нее все-таки намного превосходила вес головы.
– Не шевелится мужик. Трупешник, что ли? – тихо сказал незаметно подобравшийся к Аркадию с другого бока Коля Саяпин.
– Может, еще живой… – выразил надежду Анатолий Петрович.
– Проверить надо. – сказал Аркадий и, встав на корточки, медленно двинулся вверх. По мере приближения к фонарю, он постепенно поднимался на ноги, словно обезьяна, превращающаяся в человека.
Фонарь с его столом, стульями, холодильником и горящей настольной лампой показался ему уютным, как родной дом и, несмотря на стеклянные стены, надежным, как крепость. А там, внизу ждал и требовал к себе беспокойный и ничего никому не гарантирующий мир.
Аркадий взялся за железное кольцо и с усилием приподнял крышку люка над полом фонаря.
– Я тоже пойду. – услышал он голос вернувшейся с крыши Сони.
– И я. – ревниво произнес Коля Саяпин.
– Ну, вот здрасьте! – сказал Аркадий. – Вам-то зачем себя демаскировать? Вы лучше сверху наблюдайте.
– Может быть, человеку срочно помощь нужна. Я медик, в конце концов! – возмутилась Соня.
– Внизу всякое может быть. – веско обронил бывалый водопроводчик.
– Ну, хорошо. – вынужденно согласился Аркадий. – Будете скрытно наблюдать. Если окажетесь нужны, я дам знак.
Один за другим они спустились в люк, ведущий на аварийную лестницу.
21. Второе заманчивое предложение
Тяжелая крышка пожарного люка бесшумно легла на траву.
Выбравшись из подземного туннеля, они осторожно огляделись. Ничто не выдавало присутствия людей.
– Давайте так, – сказал Аркадий, – я пойду вдоль стены к входу, а вы оба – незаметно, за тополя, и тихо идите за мной… Но скрытно, из-под деревьев не показывайтесь. Наблюдайте. Чтобы не происходило не вмешивайтесь, пока не дам знак. Знак такой – проведу рукой по лбу, как будто стираю пот. Без знака – ни-ни! На помощь приходить только по моему знаку или, если уже никакие знаки подавать не смогу… то есть, буду находиться в лежачем или ином беспомощном положении… В остальном, действовать по обстановке! – провел подполковник Стеклов короткий инструктаж. – Ясно?
– Я все поняла! – заверила Соня.
Коля Саяпин лишь кивнул.
И они двинулись по своим маршрутам.
Аркадий прокрался вдоль стены до угла и осторожно выглянул. Ему показалось, что за то время, пока они спускались, лежащий человек как будто переместился значительно дальше от входа и ближе к окаймляющим площадку деревьям. Вокруг по-прежнему все было тихо.
Стеклов осторожно вышел из-за угла и медленно, стараясь не скрипеть песком, направился к лежащему человеку.
И почти сразу понял, что ошибся.
То, что он по инерции сознания посчитал лежащим телом, было лишь невысокой кучей мусора и сочетанием теней в лунном свете. Отчетливо же виденного с каланчи не только им, но и остальными, неподвижного человека нигде не было.
Он постоял, раздумывая.
Да, лежащий человек вполне мог быть чьей-то инсценировкой, нужной чтобы выманить кого-то из предполагаемого укрытия. Но могло быть и по-другому. Виденный ими сверху человек мог быть, действительно, ранен и, возможно, успел за прошедшее время уползти под защиту деревьев.
Аркадий решил посмотреть под обступившими площадку тополями и в темной аллейке. Он уже собрался шагнуть в темноту, как вдруг его окликнули:
– Аркадий Михайлович!
Назвавший его имя находился за спиной.
Подполковник резко обернулся.
Из-за угла каланчи спокойным шагом вышел высокий человек в белой рубашке с закатанными рукавами. Он двигался не спеша и остановился шагах в пяти от Аркадия.
– Аркадий Михайлович, вы не беспокойтесь, ради бога! – сказал он. – Я совершенно мирный человек… – он поднял руки, показывая, что в них ничего нет, например, пистолета. – Я бы очень хотел с вами поговорить, если вы не против.
– А вы кто? – спросил Аркадий.
– Я не местный. Я из Москвы. Моя фамилия – Горкин. Зовут – Вадим Вадимович. Я – начальник юридического отдела «Бакин-банка». – Московского банка коммерческих инвестиций.
Человек вынул из нагрудного кармашка и протянул Аркадию визитную карточку.
Фигура у мужчины была спортивная. Широкие плечи и грудная клетка. Рост – за метр восемьдесят. В движениях чувствовалась сила. Лет тридцать – тридцать пять. «Биатлонист». – условно определил подполковник его спортивную специализацию. Такой запросто может поймать на движении.
Аркадий поколебался, но все-таки протянул руку за карточкой. В конце концов, за биатлонистом был фактор неожиданности, но он не стал его использовать.
– Очень хотел бы побеседовать с вами, Аркадий Михайлович, по интересующему нас обоих делу. Может быть, мы проедем в одно местечко неподалеку и спокойно там побеседуем? Как вы на это смотрите?
– А здесь мы не могли бы спокойно побеседовать, а? – спросил Аркадий. – Тоже, мне кажется, место не шумное…
– Да, можно, конечно, и здесь… – покладисто согласился Вадим Вадимович. – Но мы же взрослые люди… Я – начальник юридической службы солидного банка. Вы – подполковник федеральной службы безопасности… Ну, что мы будем тут, как пацаны торчать? Да, вы не бойтесь, не сумасшедший же я, чтобы офицера госбезопасности похищать или там еще что-нибудь такое… Да и место здесь рядом. Ресторан «На пристани», знаете?
– Что-то слышал.
– Так как? Поужинаем…
– Поздновато для ужина…
– Говорят, лучше поздний ужин, чем ничего в обед. – добродушно улыбнулся ночной знакомец.
– Уговорили. Идем. – сказал Аркадий.
– А что нам идти? Сейчас доедем. У меня машина рядом на аллейке.
«Спускаться отсюда к ресторану пять минут, а, если ехать, то надо по улицам петлять, это – в два раза дольше. – подумал Аркадий. – Но это и хорошо. Николаю с Соней бежать не придется.»
– Ну что ж, в ресторан, так в ресторан! – громко произнес он, надеясь, что они его услышат. – Ведите к машине, адвокат!
Черный джип показался Аркадию знакомым. Похоже, именно в нем должна была в свое время отбыть с незнакомым, но решительным кавалером Соня Кальварская.
Они вдоволь попетляли по ночным каланчевским улицам. Начальник юридического отдела «Бакин-банка» плохо представлял запутанную топографию каланчевских улиц, и они добирались даже дольше, чем Аркадий предполагал.
У переходного мостика на дебаркадер с видом законченного бездельника ошивался Коля Саяпин.
В ресторане они через общий зал направились за вишневую бархатную штору, в «капитанский салон».
Музыканты на сцене неожиданно прервали попурри из старых песен о любви и заиграли вальс «Прощание славянки».
Проходя мимо сцены, Аркадий наткнулся взглядом на блестящий грачиный глаз Семы Гликмана. «Аркаша, у тебя все в порядке? Тебе помощь не нужна?» – безмолвно спрашивал он.
«Все под контролем.» – так же безмолвно ответил ему Аркадий, моргнув сразу обоими глазами, хотя на самом деле не был так уж в этом уверен.
Открыв глаза, он вдруг наткнулся взглядом на Судьбу. Она стояла в глубине сцены за спиной Егора Кощеева и с непонятным выражением смотрела на Аркадия. Ее голова была повязана цветастым платком, туго, по-пиратски охватывающим лоб. Большие глаза цыганки оставались в тени, а капризные губы как будто насмешливо улыбались. Впрочем, в неверном ночном воздухе ресторана ни о чем нельзя было говорить с уверенностью. Тут могло показаться все, что угодно.
«Капитанский салон» предоставлялся посетителям только по особому заказу. Как раз оттуда в начале сегодняшнего вечера неудачно вышла прогуляться одна знакомая медсестра. Но сейчас в обитым лакированным деревом салоне находились совсем другие гости.
Одним из них был накаченный молодец в кожаной безрукавке. Именно его несколькими часами раньше подполковник припечатал к корпусу джипа, и как раз он обрадовался, как ребенок, встретившись с Аркадием у каланчи.
– О-о-о! – обрадовался он, второй раз за последнюю часть суток. – Снова ты… Удачно! Не вышло концы обрубить, старичок? Сейчас ты у меня боксерской грушей поработаешь, подбирала позорный… Вадим, – обратился он к вошедшему вместе с Аркадием юристу-биатлонисту. – Это тот лох, что с местным бегемотом беспредельничал. – Точно он… Разреши, я ему операцию на ухе, горле и носе сделаю?
– Кира, ты что несешь? – даже немного растерялся Вадим Вадимович. – Ты перепил сегодня?
– Вадим, это точно он! Тот козел! Ты же сам сказал его найти и из башки свеклу сделать!
Под кожей у начальника юридического отдела заходили желваки.
– Кирилл, ну-ка, выйдем на минуту, маленькое дело есть. – очень тихо проговорил он.
Детина, злорадно улыбнулся, взглянув на Аркадия, и шагнул к двери. Вадим Вадимович пропустил его мимо себя и шагнул следом. Тяжелая бархатная штора метнулась от него, как испуганная курица.
Как теперь заметил Аркадий, в дальнем конце салона находились еще два молодых человека спортивного телосложения. Они показались ему тоже, как будто уже виденными в одном из вечерних или ночных эпизодов. Молодые люди смотрели на Аркадия с выражением глубокого непонимания происходящего.
Вадим Вадимович не возвращался. Аркадий не стал стоять и опустился в массивное деревянное кресло с вырезанным на спинке якорем в обрамлении лавровых листьев.
Когда он случайно скользнул взглядом по открытому окну-иллюминатору, то увидел в нем лицо Коли Саяпина. Его глаза выражали предельное внимание, какое бывает у кота, заслышавшего в соседней комнате шорох сыплющегося сухого корма.
Подполковник прикрыл веками глаза: все нормально.
Штора колыхнулась и в «капитанском салоне» появились Вадим Вадимович и жизнерадостный знакомец. Начальник юридического отдела был спокоен и улыбчив. Его спутник тяжело смотрел в пол.
– Что же, от шашлычка не откажетесь, Аркадий Михайлович? – тоном радушного хозяина спросил он. – И коньячок? А, может быть, текилу? Здесь есть!
«Нет в мире таких напитков, которые бы не смог изготовить Павел Сергеевич!» – подумал про себя Аркадий.
– Ни от чего не окажусь. – вслух сказал он. – Текилу, так текилу! Но я посоветовал бы заказать охотничьи колбаски, зажаренные на решетке.
– Да? – с неподдельным интересом вытянул губы Вадим Вадимович.
– Не пожалеете. Колбаски из вяленого мяса. – пояснил Аркадий. – Их жарят на открытом огне до образования хрустящей корочки и горячими подают на стол. Едят их, обмакивая в соус из томатов, красного и черного перца. Отличная закуска, скажу, я вам. Особенно, к текиле.
– Интересно! – согласился Вадим Вадимович. – Грибан, распорядись! Кира, все на выход и дежурить в зале! – скомандовал он своим подчиненным.
Стол накрывал никто иной, как сам Малик Керимов. Он поставил на стол большое фарфоровое блюдо с жареными колбасками, овальную посудинку с темно-красным соусом и запотевший графинчик.
Работая руками, Малик так сильно, почти телескопически, выдвигал в сторону Аркадия свои черные глаза, что подполковник даже испугался, как бы они не выскочили из орбит и не покатились по полу, словно стеклянные шарики.
Что его внештатный информатор хотел сказать, Аркадий не понял, но на всякий случай мигнул ему сразу обеими глазами. Дескать, информация получена и принята к сведению.
– Предлагаю выпить за знакомство и будущее сотрудничество! – поднял стопку на два пальца наполненную текилой начальник юридического отдела.
– Разделяю! – произнес подполковник Стеклов и они выпили.
– Вот сразу чувствуется, настоящая текила! – выдохнув воздух, и, качая головой в знак восхищения крепостью напитка, сказал Вадим Вадимович. – А то иногда в провинции такую дрянь вместо текилы подадут, не знаешь, то ли это текила, то ли авиационный керосин.
– Здесь не так! – авторитетно заявил Аркадий Михайлович. – Здесь текила – это текила. Настоящий кактусовый самогон.
Аркадий знал, что вкусовой букет, свойственный латиноамериканской водке, Паша достигал настаиванием первача на горькой редьке с добавлением на завершающей стадии настойки от кашля.
Они дружно потянулись к покрытым темно-бронзовой корочкой охотничьим колбаскам, напоминающим маленьких змеек. Окунули их в пылающий соус и дружно захрустели плотным острым мясом.
– Да, честно скажу, я и в Москве такого не пробовал! – с выражением глубокого одобрения произнес Вадим Вадимович. – А я много чего пробовал!..
– Это вы еще утку с моченой брусникой не пробовали! – интригующе пропел Аркадий.
– А что? Надо попробовать? – заинтересовался Вадим Вадимович.
– Конечно, возьмите завтра на ужин. Вместе с клюквенной настойкой. Не пожалеете! Надеюсь, завтра вы еще не улетите в столицу? – с надеждой в голосе спросил Аркадий.
– А вот это во многом будет зависеть от вас, Аркадий Михайлович! – со значением сказал банковский юрист.
– Так уж от меня? – усомнился Аркадий Михайлович.
– От вас, от вас. Не допускающим сомнения тоном произнес начальник юридического отдела «Бакин-банка»
– Чем же я-то могу помочь? – осведомился подполковник.
– Можете, Аркадий Михайлович! Еще как можете! Давайте откровенно? – делая правдивые глаза, задал вопрос Вадим Вадимович.
– Откровенность – лучшая дипломатия! – смачно ляпнул Стеклов одну из тех глупостей, что в прошлые времена всегда были у него наготове.
– Ну, вот и отлично! – радостно улыбнулся Вадим Вадимович. – Рад, что не ошибся в вас! Мы оба – серьезные люди, так, Аркадий Михайлович?
Аркадий не возражал:
– Думаю, да.
– Так вот, скажу прямо – нам нужен прибор «Зет»! – откинулся на спинку кресла начальник юридического отдела «Бакин-банка» и веско замолчал.
– Кому это нам? Банку? – спросил Аркадий.
– И банку. И не только. Мы – это не только банк. Мы – это целая империя. Весь юго-запад Москвы почти наш. А скоро – полностью наш будет.
– Что же… Неплохо. – согласился Аркадий.
– Мы знаем, вы тоже ищете прибор «Зет». Не отрицайте, не нужно! – Вадим Вадимович выставил перед собой ладонь, словно останавливая предполагаемые возражения, хотя Аркадий и не собирался ничего отрицать. – Так вот, я хочу сделать вам серьезное предложение от имени нашей… э-э-э… корпорации и лично господина Гоглидзе, надеюсь вам понятно, о ком я говорю? – с вложенным в голос уважением перед названным человеком, спросил спортивно сложенный юрист.
Конечно, Аркадий слышал о чемпионе страны по классической борьбе восьмидесятых годов Гургене Гоглидзе, ставшим в годы перестройки известным криминальным авторитетом, а, затем, и легальным крупным бизнесменом.
– Понятно. – кивнул он.
– Так вот, Гурген Тимурович просил передать, что, если «Зет» окажется в наших руках, то вы, Аркадий Михайлович, получите столько, что пенсия не покажется вам тяжелым временем. Вы ведь собираетесь на пенсию, так, Аркадий Михайлович?
– Да. Собираюсь. – подтвердил подполковник Стеклов и взял покрывшуюся крохотными капельками остывающего жира тонкую колбасную змейку.
– Мы предлагаем вам за прибор «Зет» пятьдесят тысяч. – тоном монарха, дарящего отличившемуся в боях рыцарю богатое герцогство, сказал Вадим Вадимович.
После паузы, которая должна была дать собеседнику возможность прочувствовать неожиданно свалившееся на голову счастье, он небрежно добавил:
– Долларов, естественно.
– Долларов? – как бы удивляясь, переспросил Аркадий.
– Конечно. – с покровительственной усмешкой подтвердил помощник Гоглидзе.
– Не смешите меня. – сказал подполковник и, обмакнув колбаску в красное озерко соуса, с хрустом откусил и начал жевать острое мясо.
– Что вы сказали? – подумав, что не расслышал, переспросил Вадим Вадимович.
– За такую вещь пятьдесят тысяч долларов – это мало. – неторопливо жуя, сказал Аркадий. – Это все равно, что ничего.
– Пятьдесят тысяч? Ни-че-го? – искренне изумился юрист.
– Ничего. – подтвердил Стеклов. – Это же почти абсолютное оружие в конкурентной борьбе. Если эта штука будет у Гоглидзе, конкуренты Гургена Тимуровича могут в лучшем случае добровольно уехать в Тверь. Иначе от их магазинов, автомоек и коттеджей останется только немножко сажи. Я уж не говорю, о вероятности для них прямой дороги на кладбище…
Вадим Вадимович застыл в каменном молчании.
– Хорошо. Сто тысяч. – наконец, произнес он и потянулся к графинчику с текилой. На его запотевших боках маленькие капельки влаги собрались в большие, как ягоды, зеркальные капли. Самые крупные из них под действием закона всемирного тяготения скатывались вниз, оставляя за собой извилистые серебряные дорожки.
– Такая вещь стоит гораздо больше. Гораздо. – с бесстрастным выражением лица ученого, рассуждающего о мезозойской эре, произнес Аркадий Михайлович. – Это прибор, по меньшей мере, стоит миллионы… А, может быть, даже и… – он повесил в ресторанном воздухе готовую взорваться, как артиллерийский снаряд, паузу.
Во взгляде начальника юридического отдела возник испуг.
– Но, с другой стороны, вы правы… – неожиданно доброжелательно кивнул Аркадий в сторону своей рюмки, приглашая Вадим Вадимовича ее наполнить. – Много ли пенсионеру надо?… Квартира у меня есть… Я одинок… Человек я тихий. Мотовства не люблю… Так что, ну, допустим… – он сделал паузу. – за двести тысяч и соглашусь…
Вадим Вадимович перевел дыхание и наполнил рюмки.
– Эта сумма, конечно, вполне разумная… Но все же, я должен ее согласовать. – с явным облегчением в голосе произнес спортсмен, занимающий юридическую должность.
– Конечно, понимаю. – благодушно улыбнулся Аркадий. – Только постарайтесь сделать это побыстрее… Поймите… – он нагнулся над столом и понизил голос. – Такая вещь нужна не только вам… Не только.
– Я согласен. – быстро сказал Вадим Вадимович. – Значит, по рукам? Считаем, что соглашение заключено? – с надеждой спросил он.
– Есть одно условие… – держа стопку с текилой в руке, произнес подполковник.
– Да? – превратился в монумент внимательному студенту Вадим Вадимович.
– Вы должны мне обещать с настоящего момента прекратить самостоятельные поиски гражданина Беседина Анатолия Петровича. Как? Принимается?
– Согласен. Я целиком доверяюсь вам, Аркадий Михайлович… – вдохновенно соврал юрист-биатлонист. – Я уверен, что вы найдете его гораздо быстрее, чем мы, чужие здесь. И сможете, как уговорились, изъять у него прибор…
– Тогда, выпьем за наш договор? – поднял подполковник Стеклов рюмку, в которой колыхался привет от Павла Сергеевича.
– Может быть, необходима какая-нибудь сумма на расходы, связанные с поиском? – снова почувствовав себя уверенно, отеческим тоном, спросил юрист.
– Нет, в этом пока нет необходимости. – несколько охладил его энтузиазм Аркадий и приготовился отправить в рот качественный Пашин напиток.
Но сделать это ему не удалось.
22. Третье заманчивое предложение
Текила осталась в бокале.
Подполковнику Стеклову не удалось скрепить хорошим глотком Пашиной самогонки заключенное соглашение.
Тяжелая бархатная штора легко отлетела в сторону, словно была сделана из гагачьего пуха, и в «капитанский салон» ворвалась группа людей.
У двоих из вошедших были в руках автоматы. На автоматчиках была форма сержантов милиции. Их возглавлял милицейский же майор. Его лицо показалось Аркадию смутно знакомым. Напрягшись, Аркадий припомнил, – майор был сотрудником областного управления внутренних дел. Рядом со стражами порядка стоял одетый в серый пиджак солидный человек средних лет в дорогих очках и с небольшим шрамом над левой бровью.
– Всем оставаться на месте! – скомандовал майор. – Проверка документов. По имеющейся информации, у находящихся здесь лиц имеется незарегистрированное огнестрельное оружие. Прошу добровольно предъявить оружие и документы!
– Да вы что! – поднялся со своего кресла Вадим Вадимович. – На оружие у нас имеется официальное разрешение! Тут какая-то ошибка!
– Разберемся. – в доброй милицейской традиции отрубил майор.
– А вы, Аркадий Михайлович, можете быть свободны. – неожиданно обратился штатский человек к Стеклову. – Эти субъекты больше не посмеют вас удерживать и, тем более, вам угрожать!
– Да, собственно, ни кто ни кого и не удерживал… – попытался возразить Аркадий, но Алексей Геннадьевич его напористо перебил:
– А то смотри-ка, хозяевами тут себя почувствовали!… На кого руку подняли, а? Пойдемте, Аркадий Михайлович, обратился он к Стеклову, крепко взял его под руку и стал настойчиво подталкивать к выходу.
Аркадий посмотрел на Вадима Вадимыча. Тот находился в некоторой растерянности, хотя старался этого и не показывать. Подполковник изобразил мимикой: «сам не понимаю, что происходит!»
Когда они вышли в большой зал, оркестр прекратил тягучие импровизации и энергично грянул: «Ехал я из Берлина по дороге степной, на попутных машинах ехал с фронта домой!…»
Аркадий огляделся. Бойцов Вадима Вадимовича нигде видно не было. Но у входа виднелись серые милицейские мундиры. И за их спинами вроде бы торчала широкоплечая фигура неуемного Киры.
– Не могли бы вы, уважаемый Аркадий Михайлович, уделить нам немного времени. С вами хочет встретиться Лев Иванович Бокалов, наверняка вам известный… – не отпускал локоть подполковника спутник со шрамом над бровью.
Аркадий остановился, снял пальцы сопровождающего со своей руки, строго посмотрел на него сверху вниз и вежливо сказал:
– Мог бы.
– Ну и отлично! – обрадовался тот. – Прошу, наверх!
На втором этаже бывшего пароходства помещался отдельный кабинет с выходом на крышу, где располагалась открытая терраса ресторана или, как любили говорить завсегдатаи, верхняя палуба. Этот кабинет носил французское название «Парадиз» и заказывался совсем уж в особых случаях. Стоимость двухчасового пребывания в «Парадизе» равнялась по меньшей мере половине месячного денежного содержания офицера со званием и должностью подполковника Стеклова.
Они прошли по залу, где во всю кипело ночное веселье. Непринужденно изображал участие в нем и замеченный Аркадием у бара Коля Саяпин. Сони нигде видно не было.
На второй этаж вела деревянная лестница с широкими перилами, за сотню лет отполированными ладонями посетителей ресторана до стеклянной гладкости. Перила лежали на вазообразных стойках, полных, как женские тела начала двадцатого века.
Когда Аркадий наступил на первую, скрипнувшую под его ботинком ступеньку, маленький оркестр, повинуясь взмаху смычка Семы Гликмана, сменил тему и залихватски грянул старую морскую песню: «Прощайте любимые горы! На подвиг Отчизна зовет. Мы вышли в открытое море, в далекий, опасный поход!»
Аркадий остановился на лестнице и окинул глазами зал.
Мелодия ударила так энергично, что дама лет около сорока в девичьей миниюбке, пытавшаяся взобраться на стол, видимо, для лучшего обзора, сорвалась ногой со столешницы. Мелькнув в воздухе высокими каблуками, она опустилась пышным, словно пшеничный каравай, задом на колени к задремавшему лысоватому гостю.
Внезапно получив на свои колени такой солидный подарок, посетитель ресторана, вздрогнул, словно его ударило электрическим током, проснулся и, увидев прямо перед собой раскрасневшееся женское лицо, почему-то громко сказал: «Николаева нет! Он будет только в понедельник!» После этого глаза его закатились, он обмяк и уткнулся лицом в грудь, сидящей у него на коленях дамы.
За спиной музыкантов Судьбы не было. Аркадий поискал ее глазами. Цыганка стояла у раскрытого окна и смотрела в ночь.
Аркадий не мог видеть выражение ее лица. Она стояла к залу спиной. Но спина и торчащие в стороны короткие концы, затянутого на голове платка тоже имели выражение. Это было выражение беспокойства. Может быть, даже тревоги. Или даже так – Тревоги, с большой буквы.
Сопровождающий заслонил своей спиной цыганку и сделал жест рукой, приглашая подниматься наверх.
В обитом зеленом шелком «Парадизе» их ожидал начальник службы безопасности крупной отечественной нефтяной компаний «Сибпромнефть» Лев Иванович Бокалов.
При создании лица Льва Ивановича природа использовала в основном прямые, пересекающиеся под различными углами линии. Это делало его сильным и мужественным. Короткий ежик волос стоял торчком и серебрился на его большой круглой голове, словно металлические опилки, притянутые к поверхности гигантского намагниченного подшипника.
Годы, проведенные на руководящей работе, прошлись по угловатому лицу Льва Ивановича бархатной наждачкой и добавили к природной мужественности определенной интеллигентности и даже аристократизма.
Когда-то Бокалов служил в тех же сферах, что и Аркадий. В органы он пришел с руководящей работы в аппарате правительства примерно в те же годы, что и непосредственный начальник Аркадия Олег Петрович Кондрашов. Но давно смог подняться до генеральского звания.
– Рад тебя видеть, полковник! – поднялся навстречу Аркадию с обитого кудрявым плюшем дивана Лев Иванович. – Давно хотел с вами встретиться. – он протянул большую, твердую на вид, но оказавшуюся совсем мягкой при пожатии, ладонь.
– Простите, товарищ генерал, я – подполковник. – поправил его Стеклов.
– Ерунда… Считай, что уже полковник. Это мы поправим на раз. Слышали обо мне? – строго посмотрел он Аркадию в глаза.
– Слышал. – кивнул Аркадий.
– Ну и славно! – одобрил Бокалов. – Чем тебя попотчевать, Аркадий Михайлович? От осетринки на вертеле не откажетесь? С лимончиком?
– Не откажусь. – заверил подполковник.
– А пить, что будем? Вот тут, есть отличная местная лимонная настойка… К рыбе как раз! Или вы предпочитаете белое вино? Имеется настоящее грузинское «Вазисубани»… Как? Я бы остановился на лимонной. Я уже пробовал – просто волшебный напиток, ничего подобного раньше не пил!…
Аркадий нисколько не сомневался в высоком качестве лимонной. Ее происхождение не было для него тайной, а мастерство Павла Сергеевича для него было неоспоримым. Но сутки у него выдались непростые, он чувствовал усталость, и ему захотелось освежиться бокалом в меру охлажденного легкого виноградного вина.
– Я знаю эту лимонную, действительно, хороший напиток… Но что-то я устал за день и предпочел бы бокал сухого! – дипломатично заявил он.
– Ну, отлично, отлично! – потер руки отставной генерал, а ныне начальник службы безопасности нефтяного гиганта. – Желание гостя – закон. А я, с твоего разрешения, все же употреблю лимонную. Ой, хороша, чертовка!
Стол снова сервировал Малик Керимов.
Читать бесплатно другие книги:
