Плутовки Смолл Бертрис

– Значит, вы не знаете точно? – прищурился Гленкирк.

– У моего брата трое детей, – вмешался герцог. – У меня один ребенок. Четырехлетняя дочь. Ее мать была дочерью моего егеря. Мы выросли вместе. Ее звали Энн Флеминг. Она умерла, рожая наше дитя, которое было окрещено в ее честь. Энн живет с дедушкой и бабушкой в их коттедже. Я забочусь о ней, милорд, ибо даже ради жены не отрекусь от собственного ребенка.

Гленкирк, слегка улыбаясь, кивнул, но тут же обратился к маркизу.

– Ты лгал мне или настолько беззаботен? – сухо поинтересовался он. – Мужчина по крайней мере должен знать, сколько у него детей, не важно, законных или нет.

– Последний родился как раз перед тем, как мы уехали ко двору, – оправдывался маркиз. – Я видел парнишку раз-другой, не больше. И говорил о других своих отпрысках, двух девчонках, милорд. Если показалось, что я не слишком правдив, прошу меня простить, ибо я не стал бы лгать своему будущему тестю. Вряд ли это слишком уж умно.

– Поскольку моя девочка еще не объявила о своем решении, Дарлинг, – ехидно пробормотал Патрик, – мы еще посмотрим, чьим родственником я стану.

– Довольно, сын мой, – вмешалась наконец мать. – Разве не ты говорил мне и Фланне, что доверишься нашему суждению? И разве я не твердила, что близнецы, как остроумно назвала их Дайана, оба просят руки твоей дочери?

– Да, папа, пожалуйста, оставь это, – пробормотала Дайана, донельзя сконфуженная прямыми вопросами отца. – Джентльмену позволено иметь некоторые грешки до брака. Подобные вещи вполне простительны.

– Что же, – вспылил отец, – я замолчу, но можешь ты хотя бы назвать имя своего жениха и вывести нас из тьмы на свет?!

– Не уверена, что это время настало, – задумчиво произнесла Дайана. – Что ни говори, а они только сегодня приехали. Нельзя ли еще немного подождать, прежде чем я наконец решусь?

– Нет! – вскричали в один голос кузины и братья.

– Ради Бога, Дайана, давай покончим с этим! – раздраженно воскликнул ее брат Энгус, граф Бре.

– Верно, – вторил Джейми, его брат-близнец, наследник отца.

– Прежде всего я должна знать, какие подарки вы мне привезли, – ответила Дайана. – Надеюсь, вы помните, о чем я просила, когда мы прощались?

Дариус Эсмонд рванулся вперед и, вытащив из кармана плоский белый кожаный футляр, объявил:

– Я уверен, что это идеально вам подойдет. Совершенное – совершенству.

Дайана не спеша открыла футляр. На шелковом ложе покоилась нить прекрасно подобранных жемчужин, одинаковых по размеру, цвета густых сливок. Необыкновенная красота... но бездумный подарок, выбранный без души. Маркиз просто предположил, что Дайана, как все женщины, захочет получить драгоценности. Но у Дайаны их много, и бабушка наверняка оставит ей еще больше.

Ничего не ответив, она захлопнула футляр и повернулась к Дэмиену.

– А вы, милорд? Что принесли вы?

– Ничего, – спокойно ответил он. – У вас уже есть все, что только можно пожелать, включая мое сердце. Однако если вы все же хотите что-то получить от меня... – Он встал и, вынув из вазы пунцовую розу, протянул ей. – Возьмите это со всей любовью, которую я питаю к вам и которая горит в сердце, том самом, что вы держите в ваших маленьких ручках.

Он поцеловал розу и протянул девушке.

– Спасибо, – тихо выговорила она. – Как хорошо вы знаете меня, Дэмиен! Только вы станете моим мужем, и никто другой.

Она повернулась и смело встретила печальный взгляд синих глаз.

– Ваш подарок очень мил, Дарлинг, но не об этом я мечтала. Мне нужно было ваше сердце, а не очередное украшение. Пойми вы это, и я вручила бы вам мою руку. Но все оказалось иначе. Вы очень разочарованы? Я не хотела бы ранить ваши чувства.

– Очень, – признался маркиз. Он, не привыкший проигрывать, на этот раз оказался в проигрыше.

– Ничего, вы оправитесь от поражения, – заверила она, слегка улыбаясь.

– Наверное, – пробормотал Дариус. Каким же самонадеянным болваном он оказался! Недаром всем известно, что старший брат далеко обогнал его умом и сообразительностью. Да и Дайана тоже. – Вы идеальная пара, – проворчал он со вздохом.

– Неужели вы так быстро забыли меня? – удивилась несколько раздосадованная Дайана. – Да любили вы вообще?!

– Любил, но, как выяснилось, недостаточно, сладостная Сирена! – выпалил маркиз. – Вы сделали правильный выбор. – И, великодушно протянув руку брату, добавил: – Ты победил в честной борьбе, Дэмн. Но теперь мне придется искать жену.

– Подождали бы годков пяток, милорд, – пропищал юный голосок с другого конца стола.

Все присутствующие недоумевающе уставились на Мэйр Лесли.

– Почему? – развеселившись, осведомился Дариус.

– Потому что мне еще далеко до Дайаны. Она уже взрослая, а я еще мала идти с вами к алтарю, – без обиняков заявила Мэйр. – Я вам не моя сестрица, чтобы поднимать такой шум из-за того, с кем следует венчаться. И с первого взгляда поняла, что не желаю в мужья никого другого, кроме вас. Вам и не представить, как я страшилась, что сестра выберет вас!

– Сядь и замолчи, наглая девчонка! – заревел возмущенный герцог.

Мэйр покорно уселась и замолчала, поскольку уже высказала все, что хотела, по крайней мере на этот момент.

– Она возвращается с нами в Гленкирк! Не оставлю ее здесь, разыгрывать жеманную кокетку! – разъяренно прошипел отец.

– Не расстраивайся, – посоветовала мужу Фланна. – Твоя мать присмотрит за ней и научит себя вести, верно, мадам? Это последняя дочь, которую ты отдаешь Англии, потому что Сорча останется в родных местах.

– Она слишком молода, – пробормотал Гленкирк. – Дайане было одиннадцать, когда мы отдали ее матушке. Мэйр исполнится десять только этой осенью.

– Здесь не время и не место обсуждать подобные дела, – оборвала Жасмин сына и невестку. – Ваша старшая дочь только сейчас выбрала себе мужа. Мы должны отпраздновать помолвку и потолковать о свадьбе.

Патрик тряхнул головой, словно пытаясь ее прояснить, и, повернувшись к герцогу Роксли, сказал:

– Прошу прощения, милорд. Если вы действительно задумали получить в жены мою девочку, я рад иметь такого зятя. Ну а подробнее поговорим завтра, хорошо?

– Согласен, – кивнул Дэмиен Эсмонд. – А теперь, с нашего разрешения, мы с вашей дочерью прогуляемся в саду и побеседуем о нашем совместном будущем.

Гленкирк медленно наклонил голову, и Дэмиен, поднявшись из-за стола, протянул Дайане руку. Вдвоем они покинули столовую, и не успела дверь за ними закрыться, как герцог схватил Дайану в объятия и стал целовать, пока та не задохнулась.

– Я обожаю тебя, – повторял он, страстно сверкая глазами. – Я умирал тысячью смертей, воображая, что ты предпочтешь Дариуса. Пойми, тогда бы мне пришлось убить его!

– Я давным-давно предпочла тебя, – созналась она. – Еще до того, как мы покинули двор. Дариус – человек неплохой, но с ним ни о чем невозможно поговорить серьезно.

Он снова сжал ее руку, и они направились в сад.

– Я же говорил, Дариус терпеть не мог учиться. Он слишком земной. Поместье моего брата поистине великолепно, и все это дело его рук. Он вникает в каждую мелочь. Любит лошадей и собак. Гордится своими стадами. Я же предал почитаю книги, хотя никогда не пренебрегал своими обязанностями. Но для меня это нелюбимый труд, и он всегда великодушно помогал мне его выполнять.

– Вы чересчур похожи. Одно лицо. Мне было трудно различить вас, пока я не стала встречаться с каждым поодиночке, – призналась она.

– Я рад, что ты оказалась настолько умна. Такую хитрую уловку не каждому под силу придумать!

Они долго гуляли рука об руку, прежде чем он спросил:

– Твоя младшая сестра всегда так откровенна? Не уверен, правда, что она напугала моего братца!

– Последние пять лет я видела ее только урывками, когда они приезжали сюда. Но знаю точно: если она что-то задумала, не успокоится, пока не добьется своего. Может, Дариусу и следует ее опасаться.

– Но она так же умна, как ты. Молодая, разумная жена – возможно, именно то, что необходимо брату. Вряд ли он снова вернется ко двору. У него нет на это ни денег, ни времени, а когда твоя сестра подрастет, может, они и поладят. Подозреваю, что она станет взрослой намного раньше, чем он.

– Ты пригласил меня поговорить о возможности брака между нашими семьями? Или затем, чтобы целовать на свободе? – кокетливо осведомилась Дайана.

Герцог неожиданно остановился, увлек ее на зеленый газон под высокими кустами живой изгороди и уложил на траву, а сам наклонился над ней.

– Я чувствую огонь, скрытый под маской благонравия. И хочу, чтобы ты стала распутницей для меня, только для одного меня.

Его губы легко, дразняще коснулись ее губ.

– Не знаю, сумею ли, – прошептала она. – Я еще никогда не вела себя так вольно.

Ее сердце билось пойманной птичкой, в животе стало холодно. Она чуть поежилась под обжигающим взглядом голубых глаз.

– Ты хорошо училась? – допрашивал он, целуя ее в лоб.

– Да-а, – протянула она.

– Вот и прекрасно, потому что я научу тебя чувственности. Безграничной чувственности.

Его тонкие пальцы лениво играли с кружевом, обрамлявшим низкий вырез розового атласного платья.

– О, Дэмиен, но разве так можно? – внезапно ахнула она, когда корсаж скользнул вниз, обнажая груди.

Дэмиен молча уставился на нее. Хотя он уже ласкал эти холмики, но до сих пор не видел подобного совершенства.

– Ты настоящее чудо, – простонал он, едва выговаривая слова. – И отныне – моя!

Медленно наклонив голову, он поочередно припал губами к каждому соску, превращая нежную плоть в твердые горошинки, лаская гладкие упругие полушария молодой груди. Дайана вздрогнула, но не от холода или страха: слишком велико было даримое им наслаждение. Его жаркие поцелуи обжигали кожу. Жесткие губы сомкнулись на соске и с силой потянули. Девушка потрясенно ахнула, когда по телу разлился жидкий огонь неизведанного доселе восторга. Мгновенно обессилев, она не могла пошевелиться или вымолвить хотя бы слово. Немного придя в себя, она коснулась его шелковистых локонов, пригладила, запуталась пальцами в густых прядях.

Наконец он отнял губы от ее груди. В глазах сияла любовь.

Дайана сжала ладонями его лицо и осыпала поцелуями рот, щеки, подбородок, нос, веки...

– Я люблю тебя, – просто сказала она. – И буду тем, кем ты захочешь.

– Будь моей женой, – попросил он. – Моей сладкой распутной женой.

– Да!

Она расстегнула и помогла стащить с плеч его камзол, расшнуровала белую шелковую рубашку и, проведя руками по широкой груди, притянула к себе, желая поскорее ощутить прикосновение нагой плоти. И тихо вскрикнула, прижатая к мускулистому телу.

Он снова завладел ее губами, но на этот раз поцелуй был исступленным и требовательным. Она поцеловала его в ответ. Маленький язычок осмелился высунуться между розовых губок, но Дэмиен захватил его в плен, втянул в рот и стал страстно ласкать своим языком. Пламя, разгоравшееся в них, угрожало перерасти в лесной пожар. Дайана с трудом оттолкнула герцога.

– Нам нужно остановиться, – предупредила она.

– Знаю, – простонал он, снова принимаясь целовать ее. У Дайаны закружилась голова, но она нашла в себе волю отстраниться.

– Я сейчас потеряю сознание, Дэмиен. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Ты более опытен и должен помочь мне.

– Опять ты требуешь от меня Геркулесовых подвигов, – слабо рассмеялся он. – На этот раз оторваться от тебя. Хорошо, моя обожаемая Дайана, я повинуюсь твоему повелению. Ты позволила мне заглянуть в райские врата, и теперь я жажду получить все.

Он сел и принялся зашнуровывать рубашку, после чего натянул корсаж ей на плечи, предварительно нежно поцеловав изгиб груди. Потом встал и принялся надевать камзол. Дайана поднялась и помогла ему застегнуть пуговицы.

– Теперь все в порядке, милорд, – сообщила она, приглаживая непослушный локон, упавший на его лоб. – А у меня?

– Повернись, – скомандовал он, принимаясь отряхивать ее платье от приставших травинок. – Прелестный наряд, дорогая. Я навсегда запомню это розовое платье с кружевами, которое ты носила в ту ночь, когда согласилась выйти за меня.

– Да ты настоящий романтик! – улыбнулась Дайана. Он взял ее за плечи и заглянул в глаза.

– Ты знаешь, что я тебя люблю. И согласилась стать моей женой. Когда?

– Я всегда хотела обвенчаться зимой. Пожалуй, в декабре, согласен? К тому времени Фэнси успеет родить, а Синара еще не вернется ко двору. Я хочу, чтобы они обязательно были на свадьбе.

– А твои родители?

– Они приедут из Шотландии. Папа поворчит, конечно, но все равно отправится в путь. Сейчас у него не будет времени. Гленкирк ни за что не пропустит сезон тетеревиной охоты. Он уже успел мне это объявить.

– Значит, декабрь, – согласился герцог. – Точную дату определим позже, когда поговорим с твоей бабушкой. Она, насколько я успел заметить, истинный глава вашего семейства.

– Так оно и есть. Хорошо, что ты это понял.

Они вновь вернулись в дом и сообщили родным, что собираются обвенчаться в декабре.

– Не можешь подождать до следующего лета? – дразнил Патрик дочь.

– Папа! – с деланным негодованием воскликнула Дайана.

– Значит, твоя несчастная мать и я должны садиться на коней и пробиваться сквозь буран и вьюгу, рискуя тем, что вообще не доберемся до Англии, а если доберемся, то вряд ли сумеем вернуться обратно до весны. Но, говоря по правде, меня до смерти пугает мысль о необходимости оставить твоего брата на хозяйстве.

– Ты оставишь Джейми править Гленкирком? – взвился Энгус Гордон.

– Да, поскольку он наследник, – резонно объяснил Патрик Лесли.

– Но я граф, папа! – запротестовал Энгус.

– Да, граф Бре, парень, но не Гленкирка. Кроме того, твой мудрый дядя Энгус будет присматривать за вами во время моего отсутствия, – напомнил герцог второму сыну. – Так что поезжай в свои владения. Именно там ты должен пребывать.

– Но почему мы не можем поехать с тобой, папа? – удивился Джейми.

– Потому что, если разрешить тебе, Энгус тоже захочет, а за ним твои братья и Сорча. Мы с твоей мамой должны путешествовать налегке: зима не шутит. Вспомни, как трудно нам придется! У нас не будет времени нянчиться с вами, так что будете сидеть дома. И какая разница? Вы уже познакомились с женихом сестры и увидитесь с ними следующим летом.

– Когда у Дайаны вырастет живот вон с ту горку, – ехидно хмыкнул Энгус.

– Энгус! – в один голос воскликнули Жасмин и Фланна.

– Надеюсь, так и будет! – запальчиво парировала сестра и показала брату язык.

– Уверена, что она достаточно взрослая для замужества? – спросил Патрик мать.

– Ей уже шестнадцать, сын мой. Самое время становиться женой и матерью, – с довольной улыбкой ответила Жасмин.

Дайана положила на подушку подаренную Дэмиеном розу, чтобы вдыхать аромат и грезить о возлюбленном.

– Я навсегда ее сохраню, – объявила она.

– В таком случае лучше засушить ее между страниц книги, – посоветовала Синара. – Я рада, что ты выбрала герцога. Дариус действительно мил, но за душой у него ничего нет, кроме страсти к земле. Подумать только, что малышка Мэйр решила выйти за него. Потеряв тебя, обрести эту дерзкую девчонку? Слабое для него утешение!

– Когда я вырасту, стану хорошей женой Дариусу, – упрямо твердила Мэйр. – И не задирай нос, кузина. Когда я вижу, что хочу, просто подхожу и беру. Судя по тем сплетням, что я слышала, мы очень в этом схожи!

– Поверить не могу, что ей еще и десяти нет, – сухо обронила Синара.

– Зато головка у нее умная, – засмеялась Дайана. – Мама всегда звала ее своей маленькой старушкой. Она и сейчас так говорит, сестричка?

– Все время, – кивнула Мэйр.

– Что? – возмутилась вошедшая в комнату Молли. – Вы еще не в постели? Долли!

На пороге появилась ее младшая сестра, служанка Мэйр.

– Немедленно уложи госпожу! Она слишком молода, чтобы засиживаться по ночам! Ты что зеваешь? Забыла свои обязанности? Если не исправишься, я попрошу хозяйку найти другую, кто сумеет лучше заботиться о леди Мэйр!

– Да, – со смехом сказала Синара, – леди Мэйр в один прекрасный день станет маркизой, Долли. Смотри за ней как следует, если хочешь, чтобы она взяла тебя с собой, когда выйдет за Дариуса Роксли!

– Придется мне как-то ладить с этой гордой сучкой, – пробормотала Мэйр Дайане, прежде чем покинуть комнату. Девушка поспешно зажала ладонью рот, чтобы удержаться от смеха.

– Что сказала маленькая негодница? – переспросила Синара.

– Какую-то грубость, – отмахнулась Дайана. – Не обращай внимания, Син. Вернешься ко двору и забудешь про нее.

Мгновенная тень омрачила прелестное личико Синары, но тут же исчезла.

– Скорее бы! – воскликнула девушка. – Мне так нравится столичная жизнь! Столько волнующих событий! Каждый день что-то новое! Там я никогда не скучаю, как здесь.

– У нас почти не было времени поболтать, с тех пор как ты вернулась домой, – тихо заметила Дайана. – Ты все еще добиваешься внимания Гарри Саммерса?

Синара кивнула.

– И все же он не смотрит в твою сторону. Мне невыносимо видеть твои страдания. С самого детства мы дружили. Я люблю тебя, как родную сестру. Неужели тебе никто больше не нравится?

Синара покачала головой:

– Нет. Я должна получить Гарри или умереть! – заявила она с такой убежденностью, что Дайана вздрогнула.

– Умоляю, дорогая, не говори так! – воскликнула она. Поняв, что напугала кузину, Синара обняла ее и принялась уговаривать:

– Я не имела в виду ничего такого, милая Сирена. Тебе нет нужды волноваться. Я убью Гарри прежде, чем он прикончит меня.

И она засмеялась странно холодным, невеселым смехом, словно с горы посыпались вниз крошечные льдинки. Встревоженная Дайана поговорила с Фэнси.

– Я попытаюсь урезонить ее, – пообещала та. – Кто лучше меня знает, сколько зла может причинить безжалостный развратник? Если бы не доброта и нежность короля, я до конца дней своих верила бы, что все мужчины негодяи.

– Мне по душе Кит Трэхерн, – мягко заметила Дайана, – он хороший человек. Ты, разумеется, выйдешь за него, кузина.

– Посмотрим, – уклончиво ответила Фэнси. – Давай лучше поговорим о Синаре. Боюсь, мои беды ничто в сравнении с ее несчастьями.

Через несколько дней Патрик Лесли с семейством отправился в Шотландию, радуясь счастью дочери. часНужно было честно признать, что герцог Роксли – прекрасная партия для Дайаны. Перед этим мужчины сидели в библиотеке и корпели над брачным соглашением. Дэмиен Эсмонд беспрекословно подписал документ, позволяющий жене самой управлять своим состоянием. Сам Дэмиен был более чем доволен приданым, выделенным Дайане герцогом Гленкирком. Сумма была куда больше, чем он предполагал. До сих пор герцог Роксли не подозревал, насколько состоятельна эта семья, ибо потомки Скай не выставляли напоказ свои богатства.

– Ты сваляешь дурака, если не подождешь, пока Мэйр Лесли станет старше, – советовал он брату. – Тесть пообещал дать за второй дочерью такие же деньги. Как по-твоему, Дариус, сможешь за этот срок не натворить бед?

– Возможно, – засмеялся маркиз, – особенно когда засяду у себя в поместье. И если ничего такого не случится и меня снова не постигнет безумная любовь, Мэйр подойдет мне во всех отношениях. Она любит сельскую жизнь и столько всего знает о лошадях, невзирая на юный возраст, что я просто не устаю ей поражаться.

– Думай больше о ней и поменьше о себе, братец, – не удержался герцог. – Постарайся ты получше узнать Дайану, может, и не потерял бы ее.

После отъезда Лесли братья пробыли в Куинз-Молверне еще пару недель. Приехал и маркиз Айшем. Молодые люди часто ездили верхом на прогулки и пикники. Фэнси сопровождала их в коляске.

Лето прошло, и осень позолотила деревья. Дни становились заметно короче. Наконец Жасмин решила, что Дайане пора назначить день свадьбы и начать необходимые приготовления.

– Тридцать первое декабря, – объявила Дайана, вопросительно глядя на Дэмиена. Тот одобрительно кивнул:

– Мы поженимся в последний день старого года и начнем совместную жизнь с нового. Хорошая мысль!

– Очень символично, дорогие, – обрадовалась Жасмин. – Я очень рада. Но завтра близнецы должны вернуться домой. Можете провести декабрь с нами, но чтобы до той поры я вас не видела.

– Бабушка! – запротестовала Дайана. – Должна же я посетить свой новый дом, чтобы посмотреть, не нужны ли какие-то переделки! Вот уже много лет, как в Роксли не было хозяйки. Нужно поговорить со слугами, возможно, нанять еще несколько человек и отправить на покой тех, кто уже слишком стар, но еще пытается честно выполнять свой долг. Отвести гм домики, выплачивать пенсион, да мало ли что еще? Я не могу ждать до свадьбы! Мне хочется провести уютный зимний медовый месяц со своим мужем, в тепле и полном довольстве!

Жасмин была счастлива видеть, что ее внучка так серьезно воспринимает свои будущие обязанности.

– Так и быть, – согласилась она. – Мы нанесем вам визит, милорд, в первую неделю ноября.

– Можно мы с Дэмиеном проведем немного времени наедине, бабушка? Ведь завтра мы расстаемся! – вежливо спросила Дайана.

– Бегите, – отмахнулась Жасмин, и влюбленные немедленно исчезли.

– Как бы я хотела такого же счастья для Синары! – вздохнула Барбара. – Она постоянно грустит, не находит себе места и жаждет вернуться ко двору и продолжать гоняться за Гарри Саммерсом. – Она внимательно взглянула на свекровь. – А вы, мадам, на удивление сдержанны во всем, что касается их отношений. Вы что-то знаете?

– Его прозвали Уикиднесс, но тебе это известно. Говорят, что у него дурная репутация, хотя семейство старое и почтенное. И хотя его считают повесой и распутником, я еще не обнаружила, чем он заслужил такое мнение окружающих. Но обязательно разведаю, в чем тут дело, даю тебе слово.

– Я не позволю причинить зло своему единственному ребенку, – бросила герцогиня. – Помните, какое детство было у бедняжки?

– Синару невозможно остановить на лету, Барбара. Она настоящая Стюарт. Все Стюарты – люди страстные и неосмотрительные. Либо она приручит графа Саммерсфилда, либо он – ее. В любом случае она обретет счастье, и никак иначе.

Если все это плохо кончится, ей некого будет обвитое пять, кроме себя самой. Синара – стойкая девочка.

Она выживет, Барбара, но мы тем не менее должны сделать все, чтобы защитить ее и от собственного упрямства, и от графа Саммерсфилда, – объяснила Жасмин и, погладив руку невестки, добавила: – Все рано или поздно образуется. За свою долгую жизнь я твердо это усвоила. Чему бывать, того не миновать, вот и все.

– Но вы сами сказали, что не собираетесь ехать ко двору, – заметила герцогиня.

– Я – нет, но ты и Чарли будете там. Станете писать мне. При необходимости я дам любой совет.

– Но когда же Синара меня слушалась? – вздохнула герцогиня.

– Все дочери добиваются независимости, – рассмеялась Жасмин, – но во время родов плачут, призывая матерей.

– А вот я не звала, – возразила Барбара. – Правда, она к тому времени уже умерла. Зато моя верная старая Люси была рядом, и как же я этому радовалась. Я поняла, что вы пытались мне объяснить, мадам. Следует позволить Синаре идти своей дорогой, но оказаться рядом, если она споткнется и будет нуждаться во мне.

– Совершенно верно, – согласилась Жасмин. – Ах, Барбара, посмотри в сад. До чего же приятно наблюдать за влюбленными! Как я молилась, чтобы Дайана выбрала Дэмиена, а не его брата! Всего несколько минут наедине с каждым, и я уже знала ответ. Но что поделаешь, я хитрая старая колдунья! – На миг ее глаза затуманились воспоминаниями.

Дайана тем временем гуляла по дорожкам сада, держась за руку возлюбленного. Некоторое время оба молчали.

– Мне подумать страшно о разлуке с вами, Дэмиен, – призналась она наконец. – Никто не поцелует меня, не прижмет к себе... Теперь, когда я привыкла к вашим ласкам, мне будет без них трудно. Если джентльмены могут забавляться с горничными, не пойму, почему дамам не позволяется целоваться с лакеями.

– Дайана! – возмутился герцог, но тут же рассмеялся. – Ты просто невыносима, дорогая девочка! Не знай я, какая ты озорница, наверняка встревожился бы по-настоящему.

– А почему ты вообразил, будто я шучу? – осведомилась Дайана с притворной невинностью, широко распахнув глаза. – Вполне серьезный вопрос и заслуживает столь же серьезного ответа.

Дэмиен остановился, повернул ее к себе и стал целовать долгими пьянящими поцелуями.

– Неужели лакей способен целовать вас точно так же, мадам? – требовательно бросил он.

– Откуда мне знать? – мило улыбнулась она. – Я никогда не целовалась с лакеями. Может, позвать одного и проверить?

Герцог схватил ее за руку, перекинул через колено и звучно шлепнул.

– Вот этого, мадам, мы делать не будем! – возмутился он. Дайана вырвалась и сильным толчком послала его в высокий куст.

– Бессовестный! – с наигранным пафосом воскликнула она и, повернувшись, нырнула в садовый лабиринт, подначивая его броситься следом. – Поймай меня!

Дэмиен поднялся и неспешно проник в лабиринт.

– Где ты, дорогая? – позвал он, тщетно прислушиваясь, в надежде определить, где именно она находится.

– Сюда, Дэмн, – проворковала она нежно и, быстро свернув за угол, проскользнула через кусты в другой виток лабиринта и прикусила губу, чтобы не хихикнуть. Она и Синара много лет играли таким образом в этом лабиринте. Но тут, к ее удивлению, рядом оказалась Синара, прижавшая палец к губам. Дайана кивнула и снова исчезла в кустах.

– Дэмиен! Где вы? Сюда, милорд, найдите меня поскорее!

Послышались шаги герцога. Тот, явно сконфуженный и сбитый с толку, метался по лабиринту.

– Сюда! – позвала Синара.

– Нет, сюда! – воскликнула Дайана. Неужели он сходит с ума?

Герцог снова остановился и прислушался. Ее голос доносится из одного угла и тут же – с противоположного! Что происходит?

– Ау... – справа.

– Ay … – где-то за спиной.

И тут он понял: должно быть, в лабиринте, кроме Дайаны, прячется и ее шалая кузина. Герцог хитро прищурился. Хотя голоса девушек похожи, все же различить их довольно легко. Нужно только прислушаться, когда снова раздастся манящий зов.

– Где ты? – лукаво пропела Синара, стоявшая так близко, что видела его сквозь листву самшита.

Дайана немедленно подхватила ее крик:

– Иди ко мне, Дэмн! Неужели не хочешь найти?

Она звонко хихикнула, и герцог мгновенно сообразил, где скрывается маленькая плутовка. Он пошел в том направлении, пока не увидел стоявшую в самом центре лабиринта Дайану. В этот момент Синара снова окликнула герцога, но тот уже на цыпочках крался к своей добыче. Дайана оглянуться не успела, как ее рот запечатала широкая ладонь, заглушая удивленный вопль. Вторая рука ласкала ее груди. Он что-то шептал ей на ухо, целуя и обводя мочку кончиком языка.

– Ты хитрая маленькая ведьма, и если бы мы уже были женаты, сладкая моя Сирена, я давно бы уложил тебя на спину и задрал юбки. Но, к сожалению, придется обождать несколько месяцев. Поэтому я только даю тебе отведать вкус того, что ждет тебя в брачной постели. И напоминаю о том, что утром уезжаю и не увижу тебя несколько недель. А теперь поцелуй меня, Дайана Лесли, ибо я жажду испить твоего нектара.

Он развернул ее к себе и, отняв руку от губ, стал целовать, пока она не ослабела от наслаждения. Дайана льнула к возлюбленному, вцепившись в его плечи, сознавая, что ноги ее не держат. Один поцелуй сменялся другим, пока не вспухли истерзанные губы. Наконец, влюбленные разъединились.

– Теперь я убеждена, – с озорной усмешкой объявила она, – что ни один лакей не способен целовать меня так, как вы, Дэмиен Эсмонд. Боюсь, что после вас меня больше не удовлетворит ни один любовник, и все это ваших рук дело.

– В таком случае вы не можете вернуться ко двору, мадам, ибо столь старомодная особа, любящая своего собственного мужа и не помышляющая о других мужчинах, не встретит там ни понимания, ни одобрения. Эту мрачную тайну мы должны свято хранить и не выдавать никому.

Он улыбался ей, и от этой ослепительной улыбки она еще больше ослабела.

– Я не могу стоять, – тихо призналась она. – Если отпущу тебя, просто рухну на землю.

– Тогда мне придется на руках вынести тебя отсюда, – пообещал он.

– Дэмиен... – вздохнула она, когда он подхватил ее на руки.

– Что?

– Нельзя ли нам остаться здесь и любить друг друга? – прошептала она.

Теперь настала очередь герцога вздохнуть.

– Мне хотелось бы этого больше всего на свете, милая, но нет. В первый раз мы станем любить друг друга в уставленной цветами комнате, при свете свечей, озаряющих твою несравненную красу. Ты станешь моей женой, и дитя, которое родится от нашей взаимной страсти, будет зачато честно и в обоюдной любви. Я люблю тебя, Дайана, и не стану бесчестить постыдно и тайком! Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Он поцеловал ее в самый кончик носа.

Дайана кивнула, но Дэмиену показалось, что в изумрудных глазах сверкнул огонек разочарования. Это польстило ему. Подумать только, что ему досталась такая умница, красавица и к тому же невинная девушка. Он сделает все, чтобы она навсегда запомнила их первую ночь.

– А теперь скажи мне, каким образом, черт возьми, выбраться из этой проклятой паутины?

– Сначала поверни налево, потом... Синара, меня поймали!

– Знаю, – объявила Синара, выступая из-за ближайшего куста. – По правде говоря, бабушка послала меня за вами. Уже темнеет, и скоро подадут ужин. Милорд, а ваш брат куда талантливее вас в этом отношении! Малышка Мэйр заманила его сюда сегодня утром, и он без труда нашел дорогу назад. Ну и негодница! Умеет она обращаться с мужчинами, ничего не скажешь. Маркиз нашел ситуацию весьма забавной, хотя я на его месте разозлилась бы. Думаю, вернувшись домой, он будет скучать по ней.

– И в один прекрасный день мой брат может всерьез задуматься о женитьбе на Мэйр Лесли. Но прежде им, по-моему, следует стать друзьями.

– До чего же вы старомодны, милорд, – фыркнула Синара.