Радуга завтрашнего дня Смолл Бертрис
— Ну, сэр, что вы мне скажете? Или по-прежнему упорствуете в своей глупости?
— Ты примешь мои извинения, девочка? — прошептал он, с удивлением понимая, что стоило только выговорить первые слова, и остальное оказалось совсем не сложным.
— Может быть, если признаешься, что зря ревновал и обидел меня.
— Я люблю тебя, Фланна. Поэтому и потерял разум и вышел из себя, увидев, что другой мужчина целует твою руку.
Пожалуйста, прости меня. Я не могу жить без тебя и хочу, чтобы ты вернулась, — продолжал Патрик, вдруг осознав, что жена для него куда важнее оскорбленной гордости.
Из глаз Фланны брызнули слезы.
— Прощаю тебя, Патрик, от всего сердца. И как же мне не простить, когда я так тебя люблю!
Патрик обнял ее и стал губами снимать соленые капли с бледного лица.
— Ты вернешься?
— Разумеется, — кивнула она, целуя его в губы. — Следующий герцог Гленкирк должен родиться в своем доме.
Позади раздалось деликатное покашливание.
Влюбленные, смеясь, разомкнули объятия, и герцог представил жене старшего брата.
— Добро пожаловать в Брей и Шотландию, милорд, кивнула Фланна, подумав, что деверь очень красив. Особенно глаза цвета индийской бирюзы!
— А я, мадам, счастлив познакомиться с дамой, поставившей моего младшего брата на колени, приведшей в чувство и сломившей упрямство! — пошутил Генри Линдли.
Фланна смущенно покраснела.
— Теперь я знакома уже с двумя братьями моего мужа.
Жаль, что так и не увидела вашей матушки.
— Она непременно вернется, — пообещал Генри. — Но, мадам, вам нужно сесть. Моя жена подарила мне нескольких детей, и я в отличие от своего тупоголового брата знаю, что нужно женщине в вашем положении.
Он подвел Фланну к стулу и заботливо усадил.
— А теперь поведайте, когда наследник или наследница придут в этот мир? Я должен обязательно дождаться этого великого события, чтобы потом все подробно рассказать матушке, которую ваш муж до сих пор не позаботился известить о своей женитьбе. Насколько я понял, пока только Чарли знает.
— И лишь потому, что прошлой осенью явился сюда с детьми, — добавил Патрик. — Неужели не понимаешь, Генри, что в такие времена письма вряд ли доходят даже до Англии, не говоря уже о Франции? В Гленкирке почти не бывает посторонних. Иногда забредает торговец или лудильщик, но разве им можно доверить послание? И куда они его отнесут? Между Англией и Францией по крайней мере существует хоть какое-то сообщение. Поэтому, возвращаясь в Англию, захватишь мое письмо. Переправишь его матери: ты и так с ней постоянно переписываешься.
— Итак, милорд, с какой целью вы приехали в Гленкирк? — неожиданно вмешалась Фланна. — И как вам удалось преодолеть такую дорогу без особых хлопот и приключений? Судя по тому, что мы слышали, англичане до сих пор удерживают Эдинбург, а король Карл готовится к походу на Англию. Не лучше было бы в такой час оставаться с семьей?
— Вы правы, — с улыбкой согласился Генри, — но вместо этого пришлось отправляться сюда. Матушка боится за жизнь Чарли и просит, чтобы он вернулся в Гленкирк и жил тут, пока не кончится смута. Если в Англии узнают, что я был в королевском лагере, последствия будут ужасны. Я не могу допустить, чтобы меня видели рядом с королем, иначе просто обвинят в измене. Патрику же опасаться нечего.
Йен Мор поднес джентльменам вина, а Фланне — бокал родниковой воды, к которой она за последнее время привыкла.
— Вы англичанин, сэр, и все же боитесь приблизиться к своему королю? — удивилась она, отпив глоток. — Не понимаю. Разве вы не хотите, чтобы он вернулся на трон?
— Кромвель в отличие от Карла сейчас в полной силе.
Короля убедили, что стоит ему перейти через границу, как все роялисты немедленно поднимутся на его защиту. Но это не так. Сторонники короля только потому и выжили, что все это время опасались голову поднять! И не поднимут — хотя бы потому, что для реставрации монархии еще время не пришло, да и понятия не имею, когда придет.
Поймите, с нашей стороны будет крайне глупо потерять наши дома и все, что нам дорого, а заодно подвергнуть опасности наши семьи. Разумеется, есть и такие, кто не согласился бы со мной, но их немного. Я стану поддерживать любое законное правительство, чтобы не лишиться дома моих предков и всех владений. Не имею права ни на какие опрометчивые поступки. Но наша мать страшно боится за Чарли. И хотя высоко ценит его преданность Стюартам, не желает, чтобы ее сын погиб так же бессмысленно, как муж. Я солгал властям, чтобы получить разрешение поехать в Гленкирк. Теперь очередь за Патриком. Ему необходимо отправиться в королевский лагерь и образумить брата.
Чарли должен вернуться к детям. Если солдаты парламента захватят его в плен, непременно казнят.
— Не думаю, что Чарли согласится бросить кузена, — медленно выговорила Фланна. — Слишком велика его верность королю. Настолько, что он сумел отвлечь меня от обязанностей жены и броситься на помощь его величеству. Он не вернется. Но в любом случае решение принимать ему.
Однако если таково желание моей свекрови, Патрику придется ехать на поиски Чарли и попробовать переубедить его.
Знай она, что Патрик женат и ждет ребенка, наверняка не просила бы его ни о чем подобном, но что теперь толковать!
Патрик, собирайся в путь.
Мужчины, потрясенные ее словами, молчали. Они ожидали слез и сетований, визга и воплей и всех ухищрений женской тактики. Но вместо этого услышали разумные рассуждения. Она поняла. Хотя все это ей не нравилось, она поняла.
Маркиз Уэстли поднялся и, взяв руки невестки, почтительно поцеловал.
— Мадам, вы самая разумная женщина из всех, кого я знаю. Я преклоняюсь перед вами.
Фланна, нахмурившись, отняла руки.
— Мне не по душе это поручение, Генри, но я сознаю всю его важность. Семья всегда должна быть на первом месте. Патрик, когда ты едешь?
— Скоро, — вздохнул он, обожающе глядя на жену.
— В таком случае утром мы возвращаемся в Гленкирк.
Боюсь, джентльмены, что в этом состоянии я должна передвигаться медленно, и поэтому поездка займет весь день.
Если желаешь уехать сейчас, Патрик, я не стану возражать.
Твой брат благополучно проводит меня до самого дома.
— Нет! — поспешно выпалил муж. — Я переночую, а утром отвезу тебя домой. Поеду послезавтра.
— Если дети уже успели удовлетворить свое любопытство, — вмешался Генри, — я немедленно отправляюсь обратно и захвачу их с собой. А утром пришлю повозку и эскорт для Фланны. Вы и так прожили в разлуке три месяца, а теперь опять расстаетесь. На месте Патрика я провел бы вечер наедине с женой.
— Вы тактичный человек, деверь, — улыбнулась Фланна.
Йен привел детей. Эгги тоже решили увезти, и она бросилась собирать свои пожитки.
— А что мы будем есть? — пробормотал герцог.
— Ужин на кухне, — заверила Фланна. — Я сама тебя покормлю, тем более что это мне не впервой. Сам знаешь, я росла без служанок, хотя, нужно признать, очень приятно, когда за тобой ухаживают.
Дети хором запротестовали, не желая уезжать, но Фланна только отмахнулась:
— Не кричите, я все равно завтра буду дома. Мы с вашим дядей давно не виделись и хотим немного побыть вдвоем. Кроме того, у меня не хватит на всех постелей, а на полу спать вы не привыкли, да и Уилли слишком для этого мал.
Они неохотно послушались, и Патрик с Фланной вышли к воротам проводить их.
— Помню, как впервые очутился здесь, — усмехнулся он, обняв ее за плечи, — а ты стреляла в меня. Думаю, именно в этот момент я и влюбился, сам того не сознавая.
— Именно поэтому связал меня и кинул в седло? — хихикнула Фланна. — Пойдем, поможешь закрыть ворота.
— Но они слишком тяжелы для тебя, девочка!
Фланна ответила раздраженно:
— Патрик, я сама каждый вечер затворяю эти ворота. Их только следует немного подтолкнуть, а Йен Мор задвигает засов. Сегодня вместо него это сделаешь ты.
— Ты закрывала ворота, даже когда здесь трудились работники? — удивился он.
— Да. Я не людей боюсь. Просто не хочу обнаружить в кладовой барсука или хорька. Когда мы приехали, в кухню нельзя было войти, потому что там окотилась дикая кошка.
К счастью, она скоро унесла свое потомство.
Патрик кивнул и, подняв большой дубовый засов, вложил в петли.
— Пойдем, — позвала Фланна, — поедим на кухне. В моем состоянии трудно бегать по лестнице вверх-вниз.
Она провела его по двору, через садик. Спустившись на несколько ступенек, они оказались в теплой кухне. Здесь было светло, уютно и чисто. На огне кипел большой железный котелок под крышкой. В воздухе стоял запах свежего хлеба. В центре помещения стоял чисто выскобленный дубовый стол. Герцог уселся. Герцогиня открыла буфет и принесла две оловянные тарелки и кружки, а из корзины достала резные деревянные ложки. Патрик зачарованно наблюдал на ней. Он не помнил, чтобы его собственная мать когда-либо хлопотала на кухне.
Фланна подошла к печи и, приоткрыв заслонку, посмотрела внутрь. Очевидно, хлеб уже испекся, потому что она взялась за деревянную лопату и вытащила каравай. Потом на минуту исчезла и вернулась с маслом и сыром. Настала очередь главного блюда. Фланна собрала тарелки, вновь направилась к печи и поддела крышку двузубой вилкой. Из котла вырвался густой пар. Фланна улыбнулась, вынула из кармана передника ложку и наполнила тарелки. Отрезав от каравая два больших куска, она подала один герцогу:
— Ешь поскорее, не то остынет!
Патрик окунул ложку в варево. Аромат кроличьего рагу ударил в ноздри. Только сейчас он понял, как голоден, и стал жадно есть. Мясо оказалось мягким, подлива — вкусной. К тому же рагу было сдобрено маленькими луковичками и морковкой.
— Черт! — расстроилась Фланна.
— Что с тобой?
— Вино в зале, на высоком столе, — пожаловалась она.
— А здесь ничего нет?
— Только бочонок с элем.
— Где?
— В кладовой.
Патрик взял кружки, вышел и скоро вернулся.
— Я не прочь выпить эля под рагу. С ним дичь только вкуснее становится, — заметил он жене. — До чего же у нас приятный ужин!
Он подмигнул жене.
— Нужно не забыть дать в дорогу Генри нашего лучшего виски. К тому же оно не портится. Как лососина или хаггис5.
— Обязательно, — согласилась Фланна, беря протянутый ей кусок сыра. — С его стороны крайне вежливо оставить нас наедине, хотя с таким животом, как у меня, трудно резвиться в постели. Все же приятно будет чувствовать тебя рядом… Патрик, я так по тебе скучала! Почему ты не приехал раньше?
— А ты бы простила меня тогда?
— Конечно, — кивнула она. Их глаза встретились, и Патрик понял, что она говорит правду.
— В таком случае я действительно дурак, — признался он.
— Еще какой! — поддакнула Фланна, подбирая подливку с тарелки кусочком хлеба.
— Вижу, ты не растеряла храбрости, несмотря на тяжкое бремя. Не забудь, теперь тебе от меня не убежать.
— Зато я займу почти всю кровать! — похвасталась она.
— Мне не терпится посмотреть, как это будет, — хмыкнул Патрик.
После ужина Фланна налила горячей воды из котелка, разбавила холодной и принялась мыть посуду. Патрик взял тряпку, вытер тарелки и ложки и отнес в буфет, а затем зарыл в золу уголья, чтобы они до утра не прогорели. Фланна тем временем медленно поднималась в спальню. Патри последовал за ней, захватив ведро и кувшин с водой для умывания. Солнце уже садилось, расцвечивая небо розово-фиолетовыми полосами. Патрик вошел в спальню и огляделся. Обстановка самая простая: большая кровать, тумбочка и сундук у изножья кровати. У камина стоит стул с высокой спинкой и вышитым сиденьем. Эгги перед уходом догадалась разжечь огонь, и в комнате было тепло. Фланна устало опустилась на постель с темно-синими бархатными занавесями, свисавшими с потемневших от времени медных колец.
— Это не хозяйские покои, — пояснила она мужу, — но отсюда видно озеро. Я люблю смотреть на воду. Ее цвет так часто меняется, от светло-голубого до почти черного. Патрик, ты поможешь мне снять башмаки?
Он встал на колени и с трудом стащил с невероятно отекших ног невысокие, до щиколоток, сапожки.
— Господи, девочка! — ужаснулся он.
— Так всегда бывает, если за весь день не удается присесть, — отмахнулась она, вставая. — А теперь шнуровку, пожалуйста.
Патрик ловко расшнуровал завязки широкого платья и помог его снять. Фланна, как была босиком, подошла к тазику, хорошенько умылась и в одной сорочке легла в постель. Патрик последовал ее примеру и, раздевшись до рубашки, лег рядом.
До чего же у нее огромное чрево!
Патрик внимательно разглядывал жену, пытаясь вспомнить, раздавалась ли мать так же сильно, когда носила очередного младенца. Кажется, нет…
— Положи руку на мой живот, — велела она. — Если малыш зашевелится, ты сразу его почувствуешь.
Он осторожно коснулся ее живота и с испугом отдернул пальцы. В этот момент он мог бы поклясться, что видит очертания ступни и маленьких пальчиков!
— Это парнишка, — ухмыльнулся Патрик. — У девчонок таких огромных ног не бывает!
— Он сильный и здоровый, и пока с меня этого достаточно, — откликнулась она.
Патрик не смог устоять перед этой земной красотой и нежно погладил взбухший живот с тонкими голубыми венами.
— Я боюсь уезжать до рождения ребенка, — откровенно признался он.
— Но ждать все равно нельзя. Король в любую минуту может отправиться в поход. Если так хочет твоя мама, значит, нужно вернуть Чарли в Гленкирк. Должно быть, она горячо любила его отца, если так боится потерять сына. Я все равно рожу, будешь ты здесь или нет. Твой брат предложил помочь, а если что будет неладно, пошлю за Броуди.
Ты должен ехать.
— Я думал, ты рассердишься.
— Мне не слишком нравится эта затея, — призналась она, — но ты не можешь отказать матушке. Что, если Чарли убьют? Если ты по крайней мере не попытаешься вернуть его, совесть не даст тебе покоя. Не желаю жить с человеком, который до своего смертного часа будет каяться и переживать.
— Ты поразительная женщина, Фланна Лесли, " — прошептал он. — А когда я приеду, мы больше не расстанемся.
Согласна, девочка?
— Да, мой повелитель и любимый. С радостью! А теперь спи. Ты убаюкал младенца, и он успокоился. И нам пора отдохнуть.
Он взял ее руку, и оба мирно заснули.
Глава 15
Двадцать девятого июля герцог Гленкирк покинул дом, оставив беременную жену на попечение старшего брата. Он не знал, что армия короля уже двинулась в поход. Тридцать первого солдаты пересекли английскую границу. Герцогу ничего не оставалось, как последовать за ней. Он обещал Генри найти Чарлза и попробовать убедить его вернуться в Шотландию. Если он успеет перехватить брата до того, как войска проникнут в глубь Англии, или до решающего сражения, может, он и сумеет отговорить Чарли и убедить оставить свою затею.
Герцог оделся как можно проще: шерстяные штаны, поношенные сапоги, которые никому не захочется украсть, и кожаная куртка. Он не хотел привлечь ненужного внимания, хотя конь, большой серый жеребец в яблоках с угольно-черной гривой, был великолепен. Только эмблема клана, приколотая на берете, выдавала в нем шотландца. Темно-зеленый плед Лесли был скатан и привязан к седлу. В потертой сумке лежали овсяные лепешки. Герцог старался объезжать стороной кабачки и гостиницы. Всякий шотландец может прожить на лепешках и той дичи, что поймает по дороге. Взял он также фляжку с вином и еще одну, побольше, с водой. Кремень и огниво лежали в кармане, так что в любой момент он сможет развести костер. За пояс заткнуты пистолеты, верная шпага покоится в ножнах. Всего этого вполне достаточно.
Патрик Лесли в отличие от братьев и сестер почти всю жизнь провел в Шотландии и всего лишь раз был во Франции.
Зато во время этого короткого визита он повстречался со своей скандально известной бабкой, леди Босуэл. Жасмин дважды брала его с собой в Англию, некоторое время он провел в абердинском университете и в поисках пропавшей жены ездил в Перт. Вот и все. Он предпочитал не покидать дома и очень любил Гленкирк. Теперь же он направлялся на юг, пытаясь догнать людей короля.
Несколько дней подряд он скрывался от разведчиков Кромвеля, которые всего на неделю отставали от королевской армии. Патрик на такое не рассчитывал и поэтому с каждым днем все больше мрачнел. Поручение казалось таким простым: добраться до лагеря короля и попытаться вернуть Чарли. А вместо этого он уже в Англии, и бог весть когда увидится с братом. Впереди плелась немногочисленная армия короля. Сзади маршировало огромное войско Оливера Кромвеля. А между ними, словно между молотом и наковальней, оказался Патрик Лесли. Дурак, который ищет ветра в поле.
И все же он ехал все дальше и дальше. Но вдруг до него дошло. Он дал слово. Совсем как отец.
Интересно, что сказала бы мать? Но ведь именно она настояла, чтобы он поехал за Чарли! Или это не так? Что, если Генри просто пользуется именем матери, чтобы выручить Чарли из беды? А вдруг власти, усмотрев связь между герцогом Ланди и маркизом Уэстли, притесняют Генри, и тот просто старается спасти семью? Но нет, этого не может быть. Генри, разумеется, человек осторожный, но никогда намеренно не подвергал родных опасности, чтобы защитить своих. Это просто не в его натуре.
Королевское войско двигалось с невероятной скоростью. Всего за шесть дней оно пересекло Шотландию и перешло границу. Оказавшись в Англии, король обратился к соотечественникам, призывая их присоединиться к нему и обещая реформировать англиканскую церковь в соответствии с требованиями ковенанта, а также созвать новый парламент и даровать прощение всем, кроме тех, кто замешан в смерти его отца. После этого он с большой помпой, под звуки труб и выстрелов провозгласил себя королем Англии и Шотландии.
Хотя город Карлайл отказался открыть королю ворота, остальные города и деревни, попадавшиеся на пути, горячо приветствовали его. Еще через десять дней он переправился через реку Мереей, Герцог пытался нагнать его, но между ними постоянно оставалось около дня пути. Добравшись до моста в Уоррингтоне, он обнаружил, что небольшой отряд сторонников Кромвеля сдался почти без сопротивления.
Король объявил о победе и снова призвал англичан под свои знамена.
Теперь он собирался пойти на Лондон, но его почти никто не поддержал, кроме герцога Гамильтона. Остальные считали, что при такой спешке люди слишком устали. Лучше отдохнуть немного там, где они будут в безопасности, и поэтому лучшего места, чем Вустер, не сыскать. Вустер, большой город с кафедральным собором на площади, славился своими роялистскими настроениями. С западной стороны город был защищен реками Северн и Тим.
К востоку, югу и северу находились руины укреплений, оставшиеся после очередной гражданской войны. Их можно было легко отремонтировать и снова использовать.
Поэтому король направился на юг, в Вустер, куда триумфально вступил несколькими днями позже. Сам мэр торжественно нес шпагу, символ городской власти, перед его величеством. У городского креста он провозгласил Карла королем английским. Ему вторил вустерский шериф.
И хотя ни мэр, ни шериф не были заядлыми роялистами, они все же радушно приняли Карла, опасаясь, что в противном случае город разграбят, что, несомненно, произошло бы, окажи они сопротивление. Всю следующую неделю солдаты рыскали по округе, собирая съестные припасы, одежду, лошадей и оружие. В обмен предлагалось всего лишь обещание компенсации в будущем. Люди ворчали, что не видят разницы между Кромвелем и королем, хотя несколько солдат были повешены за грабежи.
Патрик прибыл в Вустер двадцать седьмого августа и после расспросов отыскал «Лебедь», любимую гостиницу Чарли, выстроенную прямо на речном берегу.
— Герцог Ланди здесь остановился? — спросил он хозяина.
— А вы кто, милорд? — с подозрением осведомился тот, насторожившись при виде незнакомого шотландца.
— Я брат лорда Стюарта, — раздраженно буркнул Патрик. — Если он здесь, так и скажите. Я приехал с севера и ищу его. Это дело семейное.
— Да, милорд, ваш брат здесь, — выдавил наконец хозяин уже более почтительным тоном. — Если пойдете за мной, я покажу.
Он двинулся по узкому коридору, остановился у какой-то двери, тихонько постучал и, проводив Патрика в комнату, быстро удалился.
Патрик подождал, пока глаза привыкнут к темноте. И хотя в помещении собралось несколько человек, он безошибочно выбрал брата.
— Чарли!
Герцог Ланди повернулся и удивленно поднял брови.
— Господи, Патрик, это ты?! — начал он и, тут же побледнев, охнул:
— Дети?
— С ними все в порядке, — поспешно заверил Патрик.
— Мама?
— Во Франции, готовится к замужеству Отем.
— Но в таком случае… — недоуменно начал Чарли.
— Нам нужно поговорить, — решительно перебил Патрик.
— Милорды, — представил Чарли, — это мой младший брат, Патрик Лесли, герцог Гленкирк. Он приехал из самой Шотландии, чтобы поговорить со мной! По-видимому, дело серьезное.
— Вы встречали по пути «круглоголовых», милорд? — осведомился один из джентльменов.
— Кромвель выслал разведчиков, но само войско в сутках пути отсюда, — честно ответил Патрик.
— Господи! Мне лучше отправиться домой, пока еще есть время, да и остальным советую сделать то же самое! — воскликнул мужчина. Собравшиеся дружно поддержали его, и скоро в комнате не осталось никого, кроме братьев.
Герцог Ланди сардонически усмехнулся и налил вина себе и брату.
— За короля! — провозгласил он, поднимая кубок.
— За короля, — вторил Патрик.
— Ты просто с ног валишься, — заметил Чарли. — Пойдем сядем у огня. Если дети и мама здоровы, я, кажется, понял причину твоего приезда, младший братец. Зная твои чувства к королю, весьма сомневаюсь, что ты решил вынуть из ножен шпагу и встать на его защиту.
— Генри в Гленкирке, — начал Патрик, с улыбкой глядя на удивленное лицо брата. — Он солгал местным властям, чтобы получить разрешение на поездку, и явился к нам.
Оказывается, все это время он переписывался с мамой, хотя понятия не имею, как это ему удается. Мама не желает, чтобы ты очертя голову бросался в бой, и требует твоего немедленного возвращения в Гленкирк.
— Патрик… — начал брат, но герцог Гленкирк повелительно поднял руку.
— Позволь мне договорить. Я знаю, что моя затея обречена на провал, но я обещал Генри и маме. Они оба уверены, что Стюарту еще рано пытаться вернуть трон. Думаю, они правы. Да и ты это сознаешь. Твои приятели, как видишь, отказались сражаться за короля и, как зайцы, разбежались по домам при одном упоминании Кромвеля. А ведь они англичане!
— Но почему Генри не приехал сам, вместо того чтобы посылать тебя?
— Генри не хочет, чтобы его видели в обществе короля.
Боится, что подвергнет опасности семью и поместья. Я же шотландец, и англичане, за редким исключением, меня не знают. Поэтому мама и попросила меня, а не его, — пояснил Патрик, припав к кубку.
— Как всегда, благоразумен, — с горечью бросил Чарлз.
— И ты таким был, пока «круглоголовые» не убили твою жену, — резко напомнил Патрик брату.
— Но как я мог оставаться в Англии без моей Бесс? — вскинулся Чарли. — А если бы и остался, родители Бесс отобрали бы детей. Думаешь, пуритане позволили бы незаконному сыну принца Генриха Стюарта, любимому кузену короля, самому воспитывать сыновей и дочь?
— Ты правильно сделал, привезя их в Гленкирк. А теперь возвращайся и ты. Пойми же, несмотря на родство с королем, у тебя нет такой власти, как у тех, кто его окружает. Да ты и не ищешь этой власти. Мама потеряла мужа и не хочет потерять еще и тебя. Пойми же, Чарли, ты не в силах ничего изменить! Твои дети остались без матери. Хочешь, чтобы они были круглыми сиротами? Мы с Фланной их любим, но они нуждаются в отце. А Фланна, возможно, уже родила, пока я тебя разыскиваю!
— Ах, Патрик, из-за меня ты не был при рождении своего первенца! — с искренним сожалением вскричал Чарли.
— Ты возместишь мне потерю, если согласишься поехать со мной.
— Не могу, — грустно пробормотал Чарли. — Ты должен понять, Патрик, что хотя я не имею влияния на своего кузена и к тому же плохой стратег, все же остаюсь его другом, родственником, а в столь тяжкие времена это куда более ценно, чем все остальное, вместе взятое. Я выслушиваю.
Я утешаю. Говорю ему правду. Обмениваюсь воспоминаниями о своей семье. У меня иная цель, чем у окружения короля, поэтому меня и терпят. Не считают, что я покушаюсь на власть и влияние на его величество. Летописцы не упомянут меня, когда станут писать историю этого времени, что, откровенно говоря, меня не огорчает. Но я должен быть рядом с кузеном и не покину его.
Патрик вздохнул.
— Армия Кромвеля в три раза больше вашей, — сообщил он Чарли. — У вас нет надежды выиграть битву, а если потерпите поражение, что с вами будет?
— Не знаю, — покачал головой Чарли.
— Зато знаю я, — парировал Патрик. — Они захватят короля и тебя заодно с ним. Вас обоих казнят, ибо вы — царственные Стюарты, а этот Кромвель, прикрывающийся моральными принципами, праведностью и рассуждениями о добродетели, не кто иной, как рвущийся к власти деспот. Он безжалостно уничтожает тех, кто смеет не согласиться с ним.
Провозгласил себя единственным судьей, но, будь он действительно тем человеком, которым хочет казаться, поступал бы справедливо с любым, невзирая на верования и религию. Но он не таков, Чарли, и я не могу поверить, что ты при подобных обстоятельствах готов пожертвовать жизнью.
— Если судьба повернется против нас, — усмехнулся Чарли, — мы сумеем сбежать. Это единственное, что так хорошо удается моему царственному кузену, — ускользать от Кромвеля и его «круглоголовых». Но довольно об этом.
Расскажи о детях.
— С ними все прекрасно. Растут, учатся каждый день, кроме воскресенья. А Уилли отрезал свои локоны. Прокрался в зал, когда там никого не было, и стащил ножницы из рабочей корзинки сестры. Бидди потом три дня плакала. А он вдобавок отказался носить платьица, и пришлось надеть ему штаны. Упрямый парнишка, ничего не скажешь.
— Весь в отца Бесс, — рассмеялся Чарли. — А прелестная Фланна?
— Провела лето в Брее. Ремонтировала и обставляла замок. Говорит, что хочет передать его нашему второму сыну вместе с титулом графа. Но для этого прежде всего надо, чтобы король вернулся в страну, так что ждать придется долго. Но, Чарли, вы двигались победным маршем. Что же вас задержало? На вашем месте я бы двинулся прямо на Лондон.
— Король и Гамильтон так и хотели, но генерал Лесли и его единомышленники взяли над ними верх.
— А теперь вы попались, как крыса в ловушку, — заметил Патрик. — И я вместе с вами.
— Завтра мы первым делом выведем тебя отсюда, — пообещал Чарли, — Иди, братец, ложись на мою кровать. Тебе нужно как следует отдохнуть. А я пойду к кузену.
— Не стану спорить, — кивнул Патрик. — Я не спал в постели вот уже несколько недель, с тех пор как уехал из Гленкирка.
Герцог отвел брата в маленькую комнату, снял с него сапоги, и Патрик с благодарным вздохом бросился на перину.
— А ты где будешь спать? — пробормотал он, прежде чем погрузиться в сон.
— На походной койке, — отмахнулся Чарли и, задув свечу, вышел. Ему было не до сна. Нужно срочно сообщить королю весть, принесенную Патриком. Если брат не ошибается, к завтрашнему утру войска Кромвеля, вероятно, окажутся у ворот Вустера.
— Но он явился из своей благословенной земли вовсе не затем, чтобы рассказать о передвижениях вражеской армии, — проницательно заметил король.
— Разумеется, — признался Чарли.
— Говори все.
— Моя семья, как всегда, беспокоится за меня. Мать, уехав во Францию, постоянно переписывалась с моим братом, маркизом Уэстли. Узнав, что я с вами, она послала его в Шотландию, чтобы попросить Патрика вернуть меня. Генри не поехал, поскольку не хочет, чтобы его заметили в вашем лагере и лишили поместий, а то и арестовали.
Король понимающе улыбнулся:
— Твоя мать — женщина необыкновенного ума. Никто ничего не скажет, если брат-шотландец будет замечен в моем обществе, а вот англичанину не поздоровится.
— Верно, ваше величество. И даже если моего брата увидит сам Кромвель, все равно не узнает в нем герцога Гленкирка, ибо тот редко покидал любимые горы. Да и вряд ли его родственник, генерал Лесли, знает его в лицо. Поэтому Патрик отправился выполнять поручение матери. Это огромная жертва с его стороны, ибо леди Лесли ожидает ребенка, а может быть, уже родила. Патрик знал, что я откажусь последовать за ним, но все же приехал ради нашей матери.
— Матери всегда имеют огромное влияние на сыновей, — заметил король.
— Мне нужно как можно скорее вывести Патрика из города, иначе после прибытия Кромвеля это будет трудно, мало того — невозможно.
— Поезжай с ним, — великодушно предложил король. — Не желаю, чтобы твоя мать посчитала меня бессердечным эгоистом. Она потеряла мужа, служившего мне, и я не имею права красть у нее сыновей. Я не знал своего дядю, Генриха Стюарта, но, говорят, его любили все: и народ, и друзья — и что он был бы великим королем. Говорят также, что твоя мать горячо его любила и, не будь ее происхождение столь таинственным, могла бы стать королевой Англии, а ты — королем.
— Хотя я всегда скорбел о потере отца, кузен, — покачал головой Чарли, — но никогда не стремился править Англией, как вам и самому известно. Я вполне доволен участью провинциального джентльмена и, когда все будет кончено, вернусь в Королевский Молверн. Мой дед, император Акбар, верил, что каждый из нас должен оказаться в нужное время в нужном месте. Я тоже так считаю, хотя вряд ли это согласуется с ковенантом. Поэтому, кузен, мы здесь, поскольку так предназначено судьбой. Даже мой брат Патрик.
Мы немедленно отправим его домой. Но вас я не покину.
Король долго молчал, прежде чем ответить:
— Если дела пойдут плохо, Чарли, я отошлю тебя, а ты пообещай, что уедешь. Без возражений. У нас одна фамилия. Если тебя убьют, люди Кромвеля раструбят всему свету о гибели Карла Стюарта. И не потрудятся объяснить, какого именно. Это повредит моему делу.
Герцог медленно кивнул:
— Я самый преданный слуга вашего величества. Не дай Бог, это время настанет, но я и тогда буду вам повиноваться.
Он встал на колени и поцеловал руку короля. Тот поднял его и усадил в кресло.
— А как поживает восхитительная герцогиня Гленкирк? — поинтересовался он, лукаво подмигнув.
— Она, возможно, уже успела родить. Больше Патрик ни о чем не упоминал. Ах да, Фланна все лето ремонтировала дом своей матери в надежде, что когда-нибудь ваше величество снова вернет себе корону и в своей неизреченной милости наградит фамильным титулом ее второго сына.
— А что, наследников мужского пола не осталось?
— Нет, — пояснил Чарли. — Ее дед. Гордон, был последним графом Брей. У него есть сын, но, как и я, бастард.
Мать Фланны унаследовала Брей и смогла передать его своей дочери, но моя невестка честолюбива. Хочет получить титул для Лесли из Гленкирка. Говорит, что поскольку ее семья, Броуди из Килликерна, стакнулась с мужем и не позволяет ей набирать войско для короля, все, что она может предложить моему брату, — восстановление графства для одного из сыновей. Прежние хозяйки Гленкирка были женщинами необыкновенными, и она желает им подражать, чтобы никто не считал ее, как она выражается, никчемной герцогиней.
Читать бесплатно другие книги:
