Радуга завтрашнего дня Смолл Бертрис

— Я выпущу вас, когда он уедет. Не знаю, правда, когда это будет.

Старая Люси, кивнув, сунула Патрику фляжку. Стена вновь задвинулась. Патрик огляделся. Тесно, но не слишком. Можно стоять или сесть на трехногий табурет. И как ни странно, совсем не душно. Он откупорил фляжку и понюхал. Вино. Пока оно ему не понадобится. Он сыт и не испытывает жажды.

Патрик поставил табурет в угол, сел и закрыл глаза.

Барбара, схватив мушкет, окликнула неизвестного и тут же тихо выругалась. Это оказался ее пуританский покровитель!

Она поставила мушкет у двери и изобразила ослепительную улыбку, но, тут же вспомнив кое-что, прошипела Люси:

— Возьми у него проклятую лошадь, иначе он увидит коня лорда Лесли и всполошится.

Люси поковыляла во двор — как раз в тот момент, когда сэр Питер спешился.

— Дайте мне поводья, ваша милость, — попросила она. — Я позабочусь о вашем жеребце.

И она поспешно увела животное, крепко сжимая узду.

— Дорогой! — воскликнула Барбара, открывая объятия.

— Осторожнее, милая, — предупредил он. — Не дай Бог, кто-то заметит.

— Но, Питер, на дворе темно!

Барбара мило надула губки, однако повела поклонника в дом. Закрыв за собой дверь, сэр Питер чмокнул ее в щеку.

— Я не могу остаться, но решил приехать и рассказать, что случилось.

— Не можешь? — притворно нахмурилась она. — А я была такой нехорошей! И в самом деле заслуживаю порки!

— Элизабет знает, что я здесь. Это она настояла, чтобы я приехал и предупредил, что по округе шарят разбойники.

Она приглашает тебя погостить у нас. Считает, что так ты будешь в безопасности. Я говорил, что ты откажешься, но она была полна решимости спасти бедную вдову. И велела сразу же возвращаться.

Барбара снова сделала недовольную гримаску. Ее груди вздымались над вырезом платья, и сэр Питер не мог отвести от них глаз.

— Итак, мадам, вы нуждаетесь в исправительных мерах?

Барбара чарующе улыбнулась и, поднеся палец ко рту, принялась сосать. Темные ресницы веерами легли на ее щеки.

— Пойдем наверх, — шепнула она, протягивая ему руку.

— Не могу. Но сегодня сойдет и твоя гостиная, дорогая.

Сначала я накажу тебя за непослушание, а потом расскажу, что делается в Вустере. Ну же, мадам!

Барбара виновато покраснела при мысли о том, что должно сейчас произойти и какие звуки донесутся до ушей человека, спрятанного за камином. Но что поделать? Пришлось позволить сэру Питеру увести ее в гостиную. Он сел в кресло, и она перегнулась через его колени. Ее юбки мгновенно взлетели вверх, и сэр Питер принялся хлестать ладонью по гладким белым ягодицам. Она визжала и извивалась, пока он не опустил руку.

В следующую минуту Барбара была распластана на столешнице и он вошел в нее, всхлипывая и кряхтя. Несколько толчков — и он исторгся в нее, тут же отступил, одернул ее юбки и помог Барбаре подняться.

— Ах, дорогая, — прошептал он, когда они устроились на диване, — ты всегда была для меня истинным утешением.

— Я рада, — кивнула она.

Черт возьми, этот олух даже не умеет обращаться с женщиной!

— Я знаю, как тяжело вам приходится, сэр Питер. Но расскажите мне новости! Я так давно никого не видела. Правда, на прошлой неделе заглянул бродячий торговец и сказал, что армия короля собралась в Вустере. Это правда?

— Истинная, — кивнул сэр Питер. — Но короля, как и следовало ожидать, разбили, и хотя ему удалось ускользнуть, будь уверена, дорогая, что Господь скоро отдаст его в наши руки для заслуженного наказания.

— Значит, вам известно, где он?

— Пока нет, но мы идем по следу, — напыщенно объявил сэр Питер, — и непременно его поймаем. Кто в Англии укроет его, кроме, возможно, предателей-католиков? Если бы те, кого он считает своими союзниками, были англичанами, разве народ не поднялся бы на его защиту? Но нет, человек, называющий себя королем, перешел границу с небольшим отрядом шотландского отребья. Скоро мы и шотландцев придавим, дай срок, и тогда Карлу Стюарту будет негде скрыться. Однако преступники, которые поддерживали его, разбежались по всей округе, так что будьте настороже. Вряд ли они забредут сюда, на юго-запад, но эти шотландцы не слишком умны. Вероятно, они вместе со своим предводителем сбежали на север, но мы идем по пятам, и не пройдет и недели, как привезем Карла в цепях в столицу. Мы уже начали казни вустерских изменников. Срыли в наказание городские стены и взяли в плен всех католиков и последователей англиканской церкви, кого смогли найти. В зависимости от тяжести преступления они будет заключены в тюрьму, сосланы или казнены.

Он тяжело поднялся и вздохнул:

— Мне пора, дорогая. Надеюсь, тебе ничего не грозит, но тем не менее будь поосторожнее. Сомневаюсь, однако, что кто-то сюда забредет.

Попрощавшись, сэр Питер поспешно ушел.

Она долго провожала его взглядом, пока он не исчез за холмами, и только тогда поспешила в гостиную. К ее удивлению, Патрик мирно дремал, прислонившись к стене. Она разбудила его, втайне радуясь, что он не стал свидетелем ее позора, и передала рассказ сэра Питера.

Патрик кивнул:

— Чарли верно сделал, уехав так рано в Бристоль. Вопрос в том, когда я вернусь на север.

— Думаю, нужно подождать, когда суматоха уляжется, — решила Барбара. — Либо короля поймают, либо он благополучно доберется до Франции. Как только все станет ясно, можете уезжать. У меня есть подорожная, в которую только нужно вписать имя. Сэр Питер дал мне ее несколько месяцев назад на случай, если я захочу отправиться в путешествие. Но пока вы должны подождать, Патрик Лесли. Я не смогу посмотреть Чарли в глаза, если вас убьют или захватят в плен. Обещайте, что не наделаете глупостей. Знаю, как вы стремитесь в свой любимый Гленкирк к жене и наследнику, но нужно потерпеть — если не ради себя, то хотя бы ради них.

— В ближайшее время я не двинусь с места, — пообещал он. — Мне и вправду нужно знать больше, прежде чем я попробую вернуться домой.

Король в самом деле благополучно ускользнул из Вустера через те же самые ворота, что и кузен. Герцога Гамильтона убили в бою, но короля сопровождали шотландский лорд Лодердейл, граф Дерби и герцог Бакингем. До сих пор король имел дело с католиками только во время встреч с французскими священниками, служившими его матери, и ирландцами, изредка появлявшимися при дворе. Теперь же по совету Дерби он попросил защиты у английских католиков и обнаружил, что они бесконечно верны своей церкви, королю и стране.

Карл, переодетый работником, сначала нашел убежище у Пендереллов, простых фермеров, на их ферме Уайтледиз в Шропшире. Его спрятали в лесу и попытались переправить в Уэльс, но, ко всеобщей досаде, оказалось, что местные ополченцы установили посты на всех мостах через реку Уай.

Короля перевезли в Боскобел, где сначала поселили в доме, потом увели в сад и, наконец, попросили влезть на толстый дуб, пока люди Кромвеля шарили по всей округе. К седьмому сентября, всего через четыре дня после поражения при Вустере, он уже был в Мосли-Холле. Десятого он, замаскированный под фермерского сына, провожал мистрис Джейн Лейн, дочь верного роялиста, к подруге в Эбботс-Ли, вблизи Бристоля. Дорожные документы у мистрис Лейн оказались при себе и в полном порядке.

Король несколько дней провел в помещичьем доме, не узнанный никем, кроме дворецкого. Последний был счастлив услужить королю и посоветовал взять мистрис Лейн и ехать в сторону Сомерсета. Карл последовал совету и шестнадцатого сентября добрался до Трент-Холла. Теперь он путешествовал в компании старого друга Френсиса Уиндема и отряда верных союзников.

В Дувре им не повезло. Они не смогли найти судно. Все порты этой части побережья кишели солдатами Кромвеля, собиравшимися взять Джерси и другие Нормандские острова под свое покровительство. Роялистам пришлось искать корабль, который отплывал от побережья Гемпшира или Суссекса. Найдя наконец крепкую посудину, они поспешно переправили короля на борт. Четырнадцатого октября он отплыл из Шорхема и два дня спустя высадился в Нормандии. К двадцатому октября вся Англия знала, что Карл Стюарт выскользнул из лап Оливера Кромвеля и, хотя его сейчас нет в стране, Господь сохранил ее монарха.

Барбара услышала новости, когда отправилась за покупками в соседнюю деревню. Вернувшись, она немедленно сообщила Патрику, что тот может без опаски отправляться в путь, и хотя была рада провести время в его компании, но настало время расстаться. Он ушел до рассвета, двадцать второго октября. Старая Люси напекла ему в дорогу овсяных лепешек и наполнила фляги вином и водой. Патрик от души поблагодарил ее и распрощался. Мистрис Карвер еще накануне сказала, что не любит подниматься так рано, поэтому он поцеловал ей руку и поблагодарил за заботу. Рана его зажила, и теперь только шрам напоминал о пережитом.

Патрик направился на север, потом на северо-восток, стараясь держаться уединенных дорог из опасения, что кто-то узнает в нем шотландца и донесет властям. Одиночество и холод стали его постоянными спутниками — стояла поздняя осень, зима была не за горами. Он пересек границу к северу от Оттерберна и перевалил через горы Чевиот-Хилс.

Обогнул Эдинбург, переплыл на пароме Ферт-оф-Форт, миновал Файф и перебрался через Ферт-оф-Тей. Проехал Саут-Эск, Норт-Эск, переправился через реки Ди и Дон.

Вокруг вздымались горы и холмы, но Патрик упорно продвигался вперед, остановившись ненадолго, чтобы развернуть плед и закутаться поплотнее, поскольку теперь такой наряд не привлекал бы внимания и никто не вздумал бы его арестовать.

Патрик неожиданно понял, что узнает местность, и сердце его тревожно забилось. Он сам не заметил, как пришпорил жеребца. В воздухе пахло домом!

Лес кончился, и впереди замаячила громада Гленкирка!

Патрик провел в дороге больше месяца и смертельно устал.

Но сегодня он будет спать в своей постели и со своей любимой женой!

Фланна, как обычно, стояла на парапетной стене замка, вглядываясь вдаль. Искала глазами мужа. Мысленно призывала вернуться. Ее груди набухли молоком, просочившимся сквозь ткань платья. Пора спускаться…

Фланна вздохнула и уже хотела отвернуться, когда узрела всадника. И хотя на таком расстоянии невозможно было разглядеть, кто едет, она знала! Сердцем знала, что это ее Патрик!

Фланна, не помня себя от счастья, вынудила себя осторожно спуститься с узкой каменной лестницы в нижний коридор, одолела еще несколько пролетов и ворвалась в зал с торжествующим воплем:

— Он вернулся! Вернулся!

Не успели присутствующие прийти в себя, как она, оглушительно вопя, выскочила во двор и пролетела по мостику.

Лиф насквозь промок от молока, рыжие волосы развевались победным знаменем, и пахло от нее, как от дойной коровы, но Фланна, ничего не замечая, мчалась к мужу. Патрик, едва успев натянуть поводья, соскочил на землю, схватил ее в объятия и закружил. Оба хохотали как сумасшедшие. Но смех умер так же внезапно, как и родился. Патрик Лесли стал исступленно целовать жену, и та отвечала столь же раскованно и безоглядно.

— Я знала, что ты жив! — выдохнула она наконец, когда они побрели к замку.

— Но кто сказал, что я погиб? — удивился он.

— Ты не приехал домой, а мы слышали, что король, потерпев поражение, сбежал во Францию. Никогда не видела стольких бродячих торговцев, сколько этой осенью, и всех так и распирало от новостей, хотя понятия не имею, сколько было правды в их россказнях. Что задержало тебя в Англии?

— Добро пожаловать домой, милорд! — расплылся в улыбке Энгус Гордон, поднося герцогу кубок с вином.

— А, вот и вы, живой и здоровый, а мы так боялись за вас, — всхлипнула Мэри Мор-Лесли и залилась слезами.

Патрик обнял экономку.

— Ну же, Мэри, успокойся, я всего-навсего отправился в Англию, за братом, — успокаивал он.

— И где этот сорвиголова? — вскинулась она.

— Вот уже несколько недель как во Франции, — заверил он. — А где Генри?

— Вот уже несколько недель как в Англии, — в тон ему повторила жена. — По-твоему, я должна была подождать с родами до твоего возвращения? Да я отослала его домой через неделю после того, как все обошлось!

И правильно сделала! Бедняга истосковался по семье. А вы, милорд? Хотите видеть своих сыновей?

Она взяла его за руку и подвела к двум колыбелькам, стоявшим у очага, над которым висел портрет первого графа Гленкирка.

Патрик онемел от изумления. Двойня! У него сразу два сына!

— Они уже окрещены, так что придется смириться с теми именами, которые мы выбрали. Не могли же мы терпеть, пока ты наконец доберешься домой!

— Как же их зовут? — выдавил он. Двое! Двое сыновей!

— Следующего герцога — Джеймс. А графа Брей — Энгус. Они родились девятнадцатого августа, — тихо произнесла Фланна.

Мальчишки бесстрастно уставились на него. Одинаковые, как горошины в стручке! Темные волосы, голубые глаза… впрочем, почти у всех новорожденных глаза голубые.

Пухленькие, краснощекие и такие живчики!

— Ну? — не выдержала Фланна.

— Чудесные дети!

— И это все, что ты способен мне сказать? Мои родные были вне себя от восторга, узнав, что я подарила тебе близнецов, Патрик Лесли, а от тебя ничего не дождешься, кроме холодной похвалы? — начала было донимать его Фланна, но тут же рассмеялась, потому что с того момента, как он услышал о сыновьях, с его лица не сходило потрясенное выражение. Похоже, Патрик еще не пришел в себя!

Но тут Фланна, случайно опустив глаза, увидела на платье два огромных мокрых пятна и покачала головой. Ну вот, и она тоже обо всем забыла!

— Детей пора кормить! — ахнула она, и подбежавшая Эгги немедленно принялась расшнуровывать лиф, причитая, что теперь все это ни за что не отстираешь, а рубашку и вовсе придется выбросить. Фланна села у огня и распахнула вырез рубашки. Эгги поднесла ей младенцев. Они сразу же принялись сосать, да так жадно, что молоко пузырилось вокруг крошечных ротиков.

Патрик зачарованно уставился на белые груди жены, пронизанные голубыми жилками. Очевидно, дети пошли в отца — такие же прожорливые!

Он придвинул стул и сел рядом.

— Как ты их различаешь?

— У Джейми крошечная родинка над верхней губой.

Совсем как на портрете твоей матушки. Я сначала думала, что это пылинка прилипла, но потом пригляделась и увидела маленькое пятнышко.

— Верно. Фамильное отличие, — кивнул Патрик.

— В таком случае у тебя не осталось сомнений, — мягко заметила Фланна, не сводя глаз с мужа.

— Ты все еще таишь обиду? — расстроился Патрик.

— Нет, но хотелось бы знать наверняка, — мило улыбнулась Фланна.

— Иисусе, женщина! Да они точная моя копия! — рассердился он.

— Ты так считаешь? — с притворной наивностью пробормотала она.

— Материнство не смягчило тебя, — ответил он, лукаво щурясь.

— Малыши скоро насытятся, — бросила Фланна. — А ты голоден?

— Еще бы, — многозначительно подмигнул он.

— Сейчас велю кухарке принести плотный ужин, а потом ты, разумеется, захочешь хорошенько выспаться в собственной постели.

— Эту ночь я проведу в твоей постели, — объявил он и смешливо фыркнул, когда жена залилась румянцем. — Значит, ты все еще способна краснеть, как девочка, хотя на самом деле такой бесстыдной особы еще поискать! Да у тебя уже дети, Фланна Лесли!

Фланна промолчала, но, закончив кормить сыновей, поднялась и велела:

— Энгус, позаботься об ужине для милорда. Я пойду прикажу приготовить ванну. Вы, должно быть, целый месяц сапог не снимали! Не позволю ложиться в мою постель неумытым грязнулей!

Патрик продолжал сидеть у огня, не отрывая взгляда от мирно спавших мальчишек, и даже не заметил, когда принесли еду. Только голос Энгуса заставил его оторваться от созерцания двух одинаковых мордашек.

— Она назвала молодого Брея в честь тебя, — заметил Патрик великану.

— А по-моему, в честь первого графа Брея, тоже Энгуса, — возразил тот.

— Его я не знал, зато знаю тебя. И предпочитаю считать, что мой сын назван в честь своего двоюродного деда.

— Спасибо, милорд, — промямлил Энгус, смаргивая слезы.

— Садись со мной, Энгус, — пригласил герцог, — и расскажи, как все происходило. Почему Генри уехал?

— Роды были легкими. Ее невестка, Уна Броуди, не отходила от нее и все возмущалась, до чего некоторым все просто дается. Ну а потом вашему брату не было нужды оставаться здесь. Фланна знала, как торопится он к своей семье, поэтому и настояла, чтобы он уехал. А в сопровождающие дала отряд наших людей, чтобы благополучно довели его до границы. Видите ли, нам стало известно, что этим летом люди Кромвеля рыскали по всей Шотландии.

— Но Уна, конечно, осталась?

— Еще бы! Разве от нее избавишься? Кроме того, она просто влюбилась в ваших сыновей. Честно говоря, она стала большим подспорьем для Фланны. Но месяц назад мы наконец отослали ее домой, поскольку Олей стал жаловаться, что у него отняли жену.

Дружеская беседа продолжалась довольно долго и была прервана появлением Эгги, объявившей, что вода стынет.

Герцог поднялся к себе. Чан стоял в дневной комнате перед камином, а вот Эгги внезапно исчезла. Его встретила Фланна. Герцог Гленкирк расплылся в восторженной улыбке и поспешно сбросил грязную одежду прямо на пол.

— Ее следовало бы сжечь. Вместе с сапогами, — презрительно хмыкнула Фланна, критически рассматривая мужа. — Ты похудел.

— На овсяных лепешках не растолстеешь, — буркнул он, забираясь в чан вместе с женой.

— Осторожнее, — предупредила она, — не желаю, чтобы на полу стояли лужи.

— Тогда идите ближе, мадам, чтобы я мог поцеловать вас по-настоящему, — велел Патрик.

— Сначала вымойся… — начала она и тут же взвизгнула, когда он рывком притянул ее к себе. — Патрик!

— Ты разучилась подчиняться своему господину и повелителю! — ужаснулся он. — Это следует срочно исправить!

И он снова попытался ее поцеловать. Фланне пришлось шлепнуть его мокрой тряпкой.

— Господин и повелитель! Подумать только! — ворчала она улыбаясь. — Иисусе, ну и грязные же у тебя волосы!

Настоящее гнездо вшей!

Она поспешно зачерпнула мыла, плюхнула комок на голову мужа и принялась энергично работать руками. Но он, не обращая ни на что внимания, прижал ее к себе и стал целовать, пока она, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, не вырвалась из его объятий.

— Последние несколько недель, до того как отправиться домой, я скрывался у любовницы Чарли, — признался он. — Весьма гостеприимная особа.

— У Чарли есть любовница? — ахнула Фланна, помнившая, с какой нежностью отзывался тот о покойной жене.

Впрочем, ничего удивительного, учитывая фамильную репутацию! — И насколько именно была гостеприимна эта женщина по отношению к тебе, Патрик Лесли?

Ехидно ухмыльнувшись, она неожиданно дернула его на себя и нажала на шею. Патрик с головой ушел под воду. Комки пены поплыли по поверхности. Патрик вынырнул, смеясь и отплевываясь. Она ревнует! Значит, в самом деле любит!

— Если говорить о Чарли, ее великодушие не знало границ. Ко мне же она была попросту добра, если не считать того, что всадила пулю в плечо.

— Она тебя подстрелила? За каким чертом ей это взбрело в голову? — Фланна только сейчас заметила шрам и побледнела.

— Мы подъехали к ее дому на закате. Она живет на отшибе и боится грабителей. И прежде чем Чарли успел ее окликнуть, прогремел выстрел. К счастью, Барбара очень плохо стреляет.

— Она могла прикончить тебя, стерва этакая! — взорвалась Флана.

— Не могла и не прикончила, — отмахнулся Патрик, обнимая жену за плечи. — Как видишь, ничего не случилось — мы вместе, и все хорошо.

— Откуда мне знать, что ты не призрак? — не унималась Фланна.

Патрик взял ее руку и положил на свою истомившуюся плоть. Ее пальцы сомкнулись вокруг мощного копья, продолжавшего набухать под нежными ласками.

— Неужели у призрака может быть такое грозное и твердое орудие, девочка?

Она продолжала гладить его, полузакрыв от удовольствия глаза. Кончики пальцев скользнули ниже, к тяжелому мешочку.

— Этих доказательств недостаточно, — прошептала она, прикусив мочку его уха. Он сжал ее ягодицы, поднял на себя и пронзил своим копьем, застонав от наслаждения.

Фланна сжала его лицо мокрыми ладонями и приникла к губам.

— Ах, девочка, — шепнул он, делая выпад за выпадом, — ты почти так же туга, как в нашу первую ночь.

Совсем как в первую ночь… О, сейчас он умрет от восторга…

Фланна не сказала мужу, что в своих скитаниях по замку она нашла маленькую книгу рецептов, где перечислялись мази, настои и отвары для тех умных женщин, которые хотят, чтобы мужья были счастливы в супружеской постели.

Она не знала, кто написал это руководство, но была благодарна неизвестному автору, тем более что средства и вправду действовали!

Фланна закрыла глаза и томно вздохнула, когда они вместе достигли рая.

— О нет, ты совсем не привидение, Патрик Лесли! Ни одно привидение не смогло бы подарить мне такое блаженство!

Отдохнув, она взяла щетку и стала отскребать многодневную грязь.

Выйдя из воды и обсохнув, они поскорее легли в постель. Золотистые отсветы огня играли на их обнаженных телах. Патрик снова стал целовать жену, ощутив, что его жажда к ней далеко еще не утолена. Он припал к ее груди и стал лизать соски, пока на них не выступили жемчужно-белые капли.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — пробормотал он, начиная сосать, и Фланна, извиваясь, в беспамятстве шептала:

— О, бессовестный… бессовестный…

— А ты моя восхитительная малышка, радость моего сердца, — ответил он, входя в нее. На этот раз он, немного утолив плотскую жажду, двигался медленнее, воспламеняя в ней огонь и приводя на грань наслаждения, только чтобы отстраниться и начать все сначала. Она ругала его, била кулаками, но он лишь посмеивался, свирепо радуясь остроте ее ногтей, которыми она исступленно царапала его спину. И продолжал врываться в нее, резко и сильно, пока она не издала пронзительный крик и не забилась, как пойманная птичка. Ее ноги неожиданно обвились вокруг его торса, едва не задушив, и он скользнул еще глубже, куда глубже, чем бывал раньше. В «отместку» за это она стиснула мышцы своих любовных ножен, зная, что он вот-вот изольет свой хмельной напиток, и когда жарко прошептала единственное слово: «Сейчас»! — его страсть вырвалась огненным фонтаном, залившим ее потаенный сад и наполнившим ее чрево жизнью.

Потом, когда они лежали вместе и ее великолепные волосы рассыпались по его широкой груди, она тихо сказала:

— Мы только сейчас сделали еще одного ребенка, Патрик Лесли.

— Ты уверена? — мягко поддразнил он, целуя ее огненную гриву и дивясь тому, что способен на такую любовь.

— Совершенно, — кивнула она.

— Еще один сын для Гленкирка, девочка! Мне не на что жаловаться, — обрадовался он.

— Не сын, милорд. Дочь. На этот раз у нас будет дочь. Я это точно знаю.

— Как же мы ее назовем? — с улыбкой спросил Патрик.

— Пока еще не знаю. Это выяснится, только когда она родится, — сообщила Фланна.

— И ни часом раньше? — поддел он.

Фланна подняла свою пылающую голову и взглянула на него. Серебристые глаза вдруг стали очень серьезными.

— Ни часом раньше, — повторила она, целуя его, и Патрику Лесли сразу стало не важно, какое имя будет носить девочка. Главное, что Фланна его любит, а остальное они узнают со временем. Он каким-то чудом нашел свою женщину, единственную, предназначенную для него одного. А то, что произойдет с ними за гранью завтрашнего дня, — целиком в руках судьбы, и с этим ничего не поделать.

Патрик зарылся пальцами в буйную гриву жены, притянул ее к себе и стал целовать, без слов объясняясь в любви, захлестнувшей его сердце, и, когда Фланна так же пылко ответила на поцелуй, понял: что бы ни случилось с ними в этом мире, жизнь всегда будет прекрасной, замечательной и чудесной, потому что в один осенний день он забрел в Брей и встретил там хозяйку замка.

Эпилог

Жасмин Лесли, вдовствующая герцогиня Гленкирк, строго оглядела сына и невестку.

— Мне нужна ваша дочь, — изрекла она наконец.

— Ма! — удивленно вскричал Патрик.

Что она опять задумала? Они пробыли в Королевском Молверне полтора месяца, но ничто не предвещало грозы.

— Какая именно? — осведомилась более практичная Фланна.

— Дайана, разумеется!

— Но зачем она тебе? — резонно спросил Патрик.

— Я хочу спасти ее, пока бедняжка окончательно не превратилась в дикарку, — спокойно объяснила мать. — Она твоя старшая дочь, Патрик, и мне вполне понятно твое особенное к ней отношение, но ты зря дал ей полную свободу.

Девочек следует держать в узде! Ей необходимо усвоить хорошие манеры и все остальное, что полагается знать юным леди, если, разумеется, ты хочешь для нее достойного мужа.

Как бы я ни любила тебя и Фланну, нужно признать, что вы не сможете сделать для Дайаны того, что сделаю я. Интересно, какой брак ты ей готовишь?

— Но ей еще и одиннадцати нет! — воскликнул Патрик.

— До чего ты похож на моего отца! Все как я и думала, — вздохнула Жасмин. — Ты так обожаешь ее, что не замечаешь, как быстро летит время. Не успеешь оглянуться, как она будет валяться в вереске с первым попавшимся молодым жеребцом, и лишь потому, что никого лучше не видела, а ты не позаботился найти для нее подходящего жениха. Ну так вот, я этого не допущу. И не желаю, чтобы эта изысканная красота была потрачена даром, на какого-то деревенского олуха!

— Но ты ведь не согласна с ней? — в отчаянии обратился Патрик к жене.

— Целиком согласна. Дайана — истинная Лесли, Патрик. А я, несмотря на свой титул, навсегда останусь Броуди, Моя мать умерла, когда я была в возрасте Дайаны, и во что же я превратилась? В совершеннейшую бродяжку! Даже бедная Уна не могла со мной совладать! И если бы тебе не понадобился Брей, мы так бы и не нашли друг друга. Я не могу дать Дайане все необходимое, для того чтобы она вступила в брак, подобающий старшей дочери герцога Гленкирка. Зато твоя матушка — женщина светская, и я крайне благодарна ей за то, что она взвалила на себя нелегкое бремя. Разве не помнишь, во что превратилась Сабрина под нашей опекой? Взгляни, какой элегантной дамой она стала сейчас! И сделала прекрасную партию, выйдя за графа Линмута. А какие у них прелестные детишки! Я хочу того же для Дайаны, а когда-нибудь и для Мэйр. Они обе — настоящие Лесли. Что же до Сорчи… она Броуди, и это сразу видно, несмотря на то что она еще совсем мала.

Останется в наших горах и найдет себе хорошего человека А может, когда-нибудь отправится в Новый Свет со своими братьями.

Серебристые глаза встретились с бирюзовыми.

— Да, возьмите к себе Дайану, и я рада, что она будет под вашим присмотром.

Жасмин взяла руку Фланны в свою, — Пусть тебя и не наделили светскими манерами, дочь моя, но в тебе есть то, чего не дано многим знатным и утонченным людям: благородство духа, самое ценное, что есть в женщине. Мы встретились только этим летом, дорогая, но я вижу, какой прекрасной женой ты стала моему сыну. И каких детей ты ему дала. Пять сыновей и три дочери! Как, должно быть, звенят стены Гленкирка их звонкими голосами и как много это значит для их отца! Выбери я сама жену Патрику, наверное, не смогла бы найти девушку лучше! И пусть он женился на тебе из-за корысти, все обернулось к лучшему.

— Когда ты хочешь получить Дайану? — обреченно спросил герцог, очевидно, смирившись с неизбежным.

— Немедленно, — коротко ответила мать. — Ей не обязательно возвращаться в Шотландию вместе с вами. Отныне ее домом станет Королевский Молверн, до того дня, когда она пойдет к алтарю.

— И Чарли не станет возражать? — уцепился за последнюю соломинку Патрик. Иногда его мать бывает чересчур властной и даже в семьдесят три года все еще помнит, чьей была дочерью.

— Чарли в полном восторге, и Барбара тоже, — заверила Жасмин, — тем более что Фредди в Оксфорде, а Уилли — паж на королевской службе, и они совсем заскучали. Неплохо иметь в доме молодую родственницу, и Дайана сможет стать идеальной компаньонкой Синаре. Девочки почти ровесницы, и всякий может видеть, как они похожи друг на друга! Жена Чарли — дама воспитанная и элегантная, и Дайана многое может от нее перенять.

— Но, судя по словам Чарли, мадам Скай считала, что герцог Ланди не может жениться на дочери херефордского торговца, — поддразнил Патрик.

— Первым браком, возможно, — парировала Жасмин. — Но Бесс давно в могиле, а ее дети выросли. Чарли любит Барбару настолько, чтобы узаконить их дочь. Они уже давно немолоды, и обоим нужна опора. Я благословила их свадьбу в июне. И рада за Синару. Она, подобно Дайане, должна занять подобающее ей место в обществе.

— Значит, ты все уже устроила, верно, матушка? Отем со своим Габриелем и близнецами… Кстати, очевидно, близнецы — фамильная особенность рода Лесли. Кажется, у моей бабушки тоже были близнецы? Да, припоминаю, именно близнецы. Генри со своей семьей благополучно пережил правление Кромвеля, как и все мы, и теперь наша жизнь течет мирно и размеренно. Больше никаких приключений, верно, ма? — хмыкнул Патрик. — Интересно, что подумала бы мадам Скай, если бы увидела всех своих потомков, — собравшихся в Королевском Молверне, топчущих ее газоны, знакомящихся, заключающих брачные договоры и впервые сознающих, как мы все похожи! Наверное, была бы в восторге!

— Наверное, — кивнула Жасмин. — Она из тех женщин, для которых семья — это все. Но, Патрик, не стоит волноваться за Дайану. Она будет здесь счастлива, а я о ней позабочусь. Кроме того, со своим громадным выводком вы и не заметите ее отсутствия.

— Еще как замечу, — пробурчал герцог Гленкирк, хотя в глубине души сознавал правоту матери. Леди Дайана Лесли — прелестный ребенок, который когда-нибудь станет прелестной женщиной. И ей место не в горной глуши, а при дворе, где она привлечет внимание богатого, влиятельного жениха.

Или короля. — Но ты научишь ее отвергать непристойные предложения мужчины, будь он даже самым могущественным джентльменом в королевстве? — нервно спросил он.

Фланна рассмеялась и погладила большую руку мужа.

— Уж она не будет наивной гусыней вроде ее матушки, верно, Патрик? Получит должное воспитание л станет настоящей леди.

Жасмин тоже засмеялась, ибо теперь знала истинную историю отношений Фланны с юным королем Карлом двенадцать лет назад. С тех пор они не встречались и вряд ли встретятся, но король все же восстановил графство Брей и даровал титул Энгусу Гордону Лесли, второму сыну Фланны и Патрика. Пока что Энгусу доставляло огромное удовольствие дразнить брата-близнеца, утверждая, что тот пока всего лишь лорд Лесли и еще не известно, когда будет герцогом, а вот он — уже граф Брей и владелец замка. Подобные шуточки неизменно злили наследника Гленкирка.

На следующий день, девятого августа, и Жасмин, и ее внучка Дайана праздновали день рождения. Неделю спустя Лесли из Гленкирка вместе с сыновьями Джеймсом, Энгусом, Малколмом, Йеном и Колином и дочерьми Мейргред и Сорчей отправились в Шотландию. Мальчики вряд ли огорчились тому, что Дайана остается в Англии, но Мейр, которой не было и пяти, горько плакала.

Дайана вместе с бабушкой стояла на усыпанной гравием подъездной аллее, глядя вслед удалявшимся экипажам.

Туфли натирали ноги, но и бабушка, и леди Барбара уверяли, что истинная леди не может появляться босой на людях.

Больше всего она станет тосковать по отцу и Мейр, хотя бабушка пообещала, что Мейр со временем тоже будет жить в Королевском Молверне. Зато ее кузина Синара, кажется, станет хорошей подругой.

— Итак, — сказала Жасмин, когда рассеялась дорожная пыль, — теперь начнем.

В прекрасных бирюзовых глазах переливались смешливые искорки. Дайана ответила сияющей улыбкой.

— Поскорее бы увидеть короля.

— Вот именно, — поддакнула Синара.

Жасмин покачала головой. Да, с этими упрямицами некогда будет скучать!

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»