Комьюнити Иванов Алексей
— А мне вообще всё по фиг, — заявил Борька. Он всё время пялился на Орли, и легко было поверить, что остальное ему по фиг.
— Поэтому, господа пользователи, «ДиКСи-ньюс» не показывает вам скучные для вас новости о массовых волнениях в Москве, вы про них ничего не знаете, и в вашем мире их не существует.
Каждому, бля, по потребностям, подумал Глеб.
— Наберите в «ДиКСи-поиске» «Митинги 2011», — предложил Дорн.
Глеб вздохнул, достал айфон, вывел поисковик «ДиКСи» и набрал предложенную фразу. «ДиКСи» выбросил дайджест из дюжины статей. Глеб пробежал глазами по заголовкам и ошалел: из «Коммерса» ушли Максима Ковальского и Демьяна Кудрявцева! Ни ф-фига себе! Это чё творится, если таких профи выдавливают?.. По работе Глеб немного знал Максима и Демьяна, надо позвонить им, всё выяснить, а то он, как дурак, прозевал такие дела… Ладно, позже. Глеб закрыл айфон:
— Генрих Иванович, давайте перейдём ближе к нашему делу.
Глебу стало неприятно, что его ткнули носом в недостатки семантического Интернета. Он торговал этим Интернетом, а торговать некачественным товаром некрасиво, неконкурентоспособно и вообще.
— Хорошо, Глеб Сергеевич, — улыбнулся Дорн.
Официант принёс кофе.
— Итак, господа, — подняв чашку, торжественно начал Дорн. — Я пригласил вас, чтобы сообщить вам…
— …пренеприятнейшее известие, — улыбаясь, закончила Орли.
Ей явно нравился артистичный и великосветский старик.
— Да! — просиял Дорн. — Пренеприятнейшее известие! У нас чума! Мы с вами участники комьюнити, которое зачумлено.
— И чё? — хмыкнул Бобс.
— А то, молодой человек, что чума — это смертельная, скоротечная и практически неизлечимая болезнь.
— Мы сдохнем, что ли, все?
— По теории — да! — Дорн осветил Бобса белизной прекрасных зубов.
— Ну ща, — скривился Бобс. У него явно были другие планы.
— Чума — это бубоны, температура, судороги и так далее, — сказал Глеб. — А я чувствую себя прекрасно.
— Конечно, господа, речь идёт не о биологической чуме с обычной её клинической картиной. Я бы сказал, что речь идёт о ментальной болезни. Эпидемии, если хотите.
— Компьютерный вирус? — вскинулся Борька.
— Нет, компьютерный вирус повреждает компьютеры. Обычный вирус наносит органические повреждения. А нам повредили картину мира. — Дорн изящно постукал себя пальцем в лоб.
Глеб обратил внимание, что ноготь у Генриха Ивановича обработан до блеска и покрыт бесцветным лаком.
— Идеологическая диверсия? — заинтересовалась Орли. — Или, может, нейролингвистическое программирование?
— Браво, милая барышня! Но тоже нет. Идеологическая диверсия — системная ложь с определёнными целями. Эн-эл-пи, зомбирование, гипноз тоже подразумевают некую волю, которая руководит вами прямыми приказами или опосредованными установками. Всё это не то.
— Попробуйте объяснить через пример, — предложил Глеб.
Дорн изобразил глубокую грусть.
— Господа, я хотел бы избежать аналогий, — вздохнул он. — Дело в том, что сравнение — не аргумент, но всегда используется именно как аргумент. Потому предлагаю просто принять факт: комьюнити наносит своим участникам ментальную травму. Как и почему — это отдельный разговор. Но участники комьюнити начинают видеть феномены чумы и этим доводят себя до катастрофы.
— Все? — невинно спросил Бобс.
— Видимо, все. Но не единомоментно.
Глеб подумал про себя, про старуху-минетчицу в «девятке», про демона в клубе HLEB. Потом подумал про Орли и страшных мобберов, про Славу, загремевшего в больницу с психозом…
— А вы сами видели? — ухмыльнулся Борька.
И тут Дорн стал серьёзным и грустным.
— Увы, да, — признался он. — Иначе бы я не затеял эту встречу.
— А чего вы видели?
— Борька, это бестактно, — осадил Глеб.
— Да, Борис, о таких вещах не хочется рассказывать, — согласился Генрих Иванович. — Но вас, как я вижу, сия беда пока не зацепила?
— Я не шизанутый.
Дорн грустно вздохнул.
— И чего вы хотите? — спросила Орли. — Всех спасти?
— Я хочу выжить, я ведь тоже участник комьюнити. Для этого мне нужно понять, что произошло с комьюнити. А когда пойму, вероятно, смогу и обезопасить этот странный механизм уничтожения.
— Опасность, danger, — задумчиво произнесла Орли. — От этого ваша профессия называется дэнжеролог?
— Да. Я специалист по артефактам искусства и культуры, которые могут представлять опасность для людей. Мы с вами существуем в мире информации. Артефакты культуры — информационные комплексы огромной ёмкости. Если развернуть их безрассудно, можно пострадать. Видимо, это и произошло. Кто-то дёрнул гранату за кольцо.
Глеб закурил.
— Скажите, Генрих Иванович, — осторожно подступился он. — А вот эта вся чума — она реальна или нет?
— Что вы имеете в виду под реальностью? — Дорн по-лекторски поднял бровь. — Доказывают ли эти события существование бога, то есть трансцендентного?
— Если есть демоны, — значит, есть ангелы, — пожал плечами Глеб. — Если есть сатана, — значит, есть бог.
— Есть Максвелл и есть его демон. Семантический Интернет — это программа демона Максвелла. Никакой чертовщины. Никакого бога.
— Что за демон Максвелла? — спросила Орли.
— Умозрительная сущность, которая производит целенаправленное действие без затраты энергии. У физика Максвелла демон сортировал по разным ёмкостям горячие и холодные молекулы газа. В «ДиКСи» демон для вас сортирует интересные и неинтересные факты.
— «У алжирского дея под самым носом шишка»… — пробормотал Глеб, вспоминая героя классики, лишённого услуг демона Максвелла. — Значит, чума — не от сатаны… Но что же она такое? Можно ли чумных демонов потрогать руками? Ну, застрелить, дать в ухо… Это реально?
— Ну, вот так напрямую — вряд ли, — улыбнулся Дорн. — Вы ещё спросите, как окропить Интернет святой водой.
— Можно спросить, какое заклинание заменит кейджн для любой проги, — вставил Борька, покосившись на Орли.
— Обрядами против чумы всё наше комьюнити полно, — продолжал Дорн. — Хотя должны существовать какие-то механизмы воздействия на ситуацию и в онлайне, и в офлайне. Вот мы их и поищем.
— «Ежели один человек чего собрал, другой завсегда разобрать сможет», — сказала Орли. — Цитата из фильма «Формула любви».
— «Если его можно ранить, то можно и убить», — сказал Борька, красуясь перед Орли. — Так Шварценеггер говорил в «Хищнике».
— В общем, профессиональная интуиция подсказывает мне, что чума связана с «ДиКСи», — завершил Генрих Иванович.
— А вы в этих вещах, ну… соображаете? — спросил Борька.
— По нынешним-то меркам, наверное, уже нет, — засмеялся Дорн. — Вы, молодой человек, уложите меня на лопатки как ребёнка. Но когда-то, в восьмидесятых, был я аспирантом, жил я в кампусе Стэнфорда близ Пало-Альто и дружил я тогда с хиппующими фантазёрами Рэем Курцвейлом, Джароном Ланиром и Чаком Бланшаром, теми парнями, которые придумали и смастерили первую виртуальную реальность. Мозги мне ставил Гриша Громов, культуролог из Кремниевой долины. Так что кое-чего я понимаю, но укатали сивку крутые горки…
Глеб подумал, что Бобс разбирается в этих вещах меньше, чем Дорн. Борька легко сумеет пофиксить демки или даже запустить свой стартап в Сети, но ему скучны философия и метафизика виртуала. Для него виртуал не пространство смыслов, а пространство манипуляций.
— Вы считаете, «ДиКСи» — причина чумы? — Орли смотрела на Дорна.
— Причина чумы, милая барышня, мой приятель Лёва Гурвич.
24
— А можно про Гурвича подробнее? — спросила Орли.
— Я могу подробнее про себя. — Дорн улыбнулся специально для Орли. — Дело в том, что я — видимо, как и все здесь присутствующие — имею лишь несколько пазлов от общей картинки. Картинку составил, скорее всего, Лев Гурвич, и он один знает доподлинно, что же там изображено. А мы все можем только догадываться по тем фрагментам, что нам выпали. С большей или меньшей степенью правдоподобия. Поэтому я не рискну говорить за Гурвича. Я бы описал то, что знаю сам. Свои пазлы. Но без выводов обо всей картинке в целом.
— Нам было бы чрезвычайно интересно, — вежливо пригласил Глеб.
— Однако предупреждаю. Я не знаю, что происходит. Не понимаю, что нарисовано на картинке, разделённой на пазлы. Я так и не открыл замысел Гурвича или кто там участвовал в создании этого положения. То есть что я хочу сказать: причинно-следственные отношения между отдельными ситуациями, взаимосвязь между разными пазлами, — они мне не ясны. Единственное, что ясно, — наличие такой взаимосвязи.
— Давайте попробуем поискать принципы вместе, — сказал Глеб. — Сложим и ваши пазлы, и наши. Что окажется на картинке?
— Тук-тук, кто в домике живёт? — тихо добавила Орли.
Дорн начал рассказывать.
Года два назад Гермес проводил презентацию очередного продукта «ДиКСи», и на праздник привезли Джарона Ланира — автора термина «виртуальная реальность» и самой виртуальной реальности, консультанта Microsoft, преподавателя университета в Беркли, программиста, музыканта и писателя. Переводчиком Ланир взял Генриха Дорна, своего старого знакомого по Стэнфорду. Так Дорн, культуролог и искусствовед, познакомился с менеджером Гермесом и IT-инженером Гурвичем. Тогда, кстати, Дорн стал и клиентом «ДиКСи».
Знакомство на презентации аукнулось в конце лета 2011-го. Дорну позвонил Гермес и пригласил для разговора. Слушая рассказ Генриха Ивановича, Глеб настучал Орли SMS: «Как похоже на твою историю». Орли прочитала послание и чуть заметно кивнула в знак согласия.
Гермес привёл Дорна к Гурвичу.
— А как вам Гурвич показался в личном общении? — спросил Глеб.
Он хотел услышать со стороны мнение о здоровье Гурвича.
— Я ведь не врач. — Дорн виновато пожал плечами. — Ну, странный человек, конечно… Нервный, дёрганый, ему очень трудно было взять себя в руки и сосредоточиться… Но не буду ничего утверждать. Все мы по большому счёту странные. Вот сейчас сидим здесь, в ресторане, и обсуждаем не митинги и не праздники, о чём вся Москва говорит, а чуму. Это разве нормально?
Гурвич попросил Дорна о культурологической консультации: ему были нужны образы смерти, уничтожения и разрушения, которые бы имели в культуре обширный свод специфических текстов и развитую иконографию. Задача показалась Дорну очень интересной.
Можно было предложить Гурвичу, скажем, классического робота Терминатора: стальную эринию, рождённую онтологической ошибкой отождествления фатума и футурума и сюжетной уловкой превращения будущего в прошлое. Но Терминатор, неотделимый от Шварценеггера, был слишком конкретен и однозначен.
В итоге Дорн представил Гурвичу четыре кластера: природная гекатомба, холокост, апокалипсис, пандемия. Гурвич сразу зарубил холокост как тему, которая будет сведена к проблеме антисемитизма. Потом Гурвич и Дорн зарубили апокалипсис как тему, которую сведут к христианской эсхатологии. После долгих размышлений Гурвич и Дорн забраковали и сценарий катастрофы: на практике его не осознают акцией возмездия — природная катастрофа будет выглядеть совпадением, стечением обстоятельств. И осталась только тема пандемии. А самая страшная пандемия — чума. Она имела великое множество сюжетов, образов и прочтений.
— А как конкретно выглядела ваша рекомендация? — спросил Глеб.
— Набор материалов. Точнее, файлов внутри Сети — со статьями, иллюстрациями и разным интерактивом вроде сносок.
— Из Википедии?
— Не только. Но и оттуда тоже. Вики хороша не одним собственно контентом, а возможностью живого гипертекста. Умница Вики точно и с блеском вписывает контент в контекст. Как сказал Ленин, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества.
— Вы что, при Ленине жили? — удивился Борька.
Глеб даже не понял, это шутка — или Бобс вправду не знает?..
— А про Чёрную Смерть — Супотницкие? — уточнял Глеб.
— Я указал ресурсы, адекватные решению поставленной задачи, их было около полутора десятков. Выбор делал Гурвич. Кстати, почти все мои ресурсы отыскали участники нашего комьюнити. Есть там рьяный деятель, который умеет мыслить только ссылками. Постмодернист.
— Купорос, — подсказал Глеб.
— Да-да, он самый, — закивал Дорн. — Кстати, как Ланир разносил при мне Вики на молекулы, ой-ёй-ёй!.. Джарон считает, что Интернет и разные ресурсы вроде Википедии угрожают человечеству диктатурой посредственности. — Похоже, Генрих Иванович настраивался на воспоминания. — Хотя Джарон хороший товарищ и Сэнгеру, и Джимбо, пусть даже они и рассорились между собой…
— Простите, — перебил Глеб, — а сколько ресурсов просил Гурвич?
— Пять.
Глеб посмотрел на Борьку.
— Это те пять ссылок? — спросил он. — На буквы абракадабры?
— Наверное, — пожал плечами Бобс.
— Ты не сможешь их идентифицировать?
— Если бы это было реально, я их ещё бы из пассворда поймал.
— А последовательность ссылок активирует работу файрволла?
— Угу.
— Похоже, мой пазл стыкуется с вашим? — лукаво спросил Дорн.
— Да, кое-что становится понятнее, — задумчиво сказал Глеб. — Больше вам нечего рассказать, Генрих Иванович?
— Не знаю, насколько это важно…
Общение Дорна с Гурвичем было непродолжительным. Гурвич получил, что заказывал, Гермес расплатился за консультацию — и всё.
— А Гермес не интересовался у вас, что вы там обсуждаете с от… с Гурвичем? — спросила Орли.
— Нет. Софт, как я понимаю, компетенция Льва Гурвича, а не Александра Гермеса. Однако одна встреча всё же была.
Гермес снова выцепил Генриха Ивановича примерно через месяц после консультаций с Гурвичем. Он сам приехал к Дорну в офис.
— Он не выяснял у меня, о чём я говорил с Гурвичем. Он попросил объяснить, кто такой или что такое Король-Чума.
— Король-Чума? — не поверил Глеб.
— Да! — Дорн всплеснул руками. — Гурвич ещё был жив, чумного комьюнити не существовало, а Гермес уже выяснял про Короля-Чуму!
— И что вы ему сказали?
— Я ведь не Торквемада, меня ангелы не наущают. Я сказал то, что прочитал. Этот материал я потом поставил и в комьюнити.
— Помню! — сказала Орли. Она скролила страницы комьюнити в айфоне. — Это где вы перепостили статью о захоронении демона — о кенотафе, ложной могиле.
— Оно самое, — подтвердил Дорн.
Глеб закурил.
— Какого числа с вами встречался Гермес? — спросил он.
— Скажу без проблем, — заторопился Дорн. — Сейчас погляжу в органайзере, джастен момент.
Он тоже достал айфон.
— Борька, а ты когда ломал пассворд?
Глеб вывел на экран айфона календарь за вторую половину года и положил айфон перед собой.
Итак. Гурвич вызывает Дорна и просит помочь с темой, вернее, со сценарием, по которому он сгенерит файрволл, защитную опцию, для пассворда — пароля, который запрёт файлы с протоколами. Дорн, не понимая смысла и причины просьбы, предлагает чуму. Гурвич заводит в пассворд протоколов ссылки на ресурсы о чуме, указанные Дорном, и создаёт внутри «ДиКСи» файрволл.
Далее. Гурвич с помощью Гермеса заверяет у нотариуса завещание: права Орли на протоколы «ДиКСи», то есть на пассворд.
Далее. Не дожидаясь смерти Гурвича, Гермес решает взломать пассворд и украсть протоколы. Протоколы ему нужны, чтобы продать «ДиКСи» в казну как базу для телеканала и стать непотопляемым госменеджером. Ломать пассворд Гермес приказывает Борьке…
— Слушай, Бобс, — озадачился Глеб. — А почему ты не подцепил чуму, когда взломал пассворд?
— А чё ты пиздишь-то направо-налево? — взбесился Борька.
— Да ладно, — поморщился Глеб. — И так всё понятно. Орли я уже сказал, а Генриху Иванычу ещё объясню.
— Сука ты! — озлобился Бобс.
Генрих Иванович изумлённо глянул на Орли: нынче так положено — ругаться матом открыто, при девушке и при старших?.. В лице Орли не дрогнула ни одна черта: Орли наблюдала за Борькой.
— Не обижайся, — успокоил Борьку Глеб. — Ты же не виноват. Ты не знал. Шеф сказал — ты сделал, для того ты и профи.
Бобсу, конечно, польстило «профи».
— Я такой профи, что уступлю только Гурвичу, — свысока пояснил Борька Орли. — Я ведь сразу просёк, что меня на какую-то хрень могут подставить. Но система запоминает только тот ай-пи-адрес, с которого нажали Enter. Я и не нажимал. Всё подготовил и принёс Гермесу: на вот, завернул тебе поебаться. Так что кнопку нажимал сам Гермес. И файрволл кинулся на него, а не на меня. Хотя ломал я, это стопудово.
Бобс откровенно гордился своей предусмотрительностью. Дорн не очень-то понимал, о чём идёт разговор, а Орли смотрела на Борьку со странным выражением уважения и презрения одновременно.
Ясно, — продолжал думать Глеб. — Борька ломает пассворд. Гермес забирает протоколы — но вместе с ними файрволл цепляет ему и чуму.
Поняв, что зачумлён, Гермес догадывается, для чего Гурвич звал Дорна. Гермес едет к Дорну и расспрашивает про чуму. И понимает, что может спастись лишь по методу Короля-Чумы…
— Видите, в чём дело, Генрих Иванович, — заговорил Глеб, с трудом подбирая слова. — Дело в том, что Гурвич хотел уберечь от похищения комплекс своих программ для «ДиКСи». Он решил защитить их особой сторожевой программой. Эта программа с помощью «ДиКСи» должна была убить похитителя. Но программу-сторожа требовалось научить убивать. Нужны были сценарии убийств. Поэтому Гурвич пригласил вас и попросил указать существующие в культуре акции уничтожения, так сказать, вариативную систему образов. Вы подсказали чуму. Но могла быть и не чума. Мог быть холокост. Или апокалипсис. Да хоть марсиане, это не важно. Лишь бы тотальное истребление, выжженная земля. И Гурвич научил «ДиКСи» убивать по сценарию «чума».
— Понимаю, — осторожно подтвердил Дорн. — А вор — это Гермес?
— Увы, да.
— Зачем это ему?
— Чтобы контролировать компанию. Он хотел её продать, а Гурвич не соглашался продавать. Но это другая история.
— Значит, Гермес украл программы — и подхватил чуму. Так?
— Так. Он понял, что случилось. Осознал. Изучил материалы. И уяснил, что спасаться надо по тому же методу, по которому замыслено убийство. А единственный способ спастись от чумы по средневековым правилам — стать Королём-Чумой самому и скинуть свою чуму на других. Гермес опять обратился к вам за консультацией и экспертизой. И вы подтвердили его выводы.
Орли смотрела на Глеба совершенно ошарашенно, а Борька был спокоен. Он не верил ни в какую чуму.
— Всё логично, — улыбнулся Дорн.
— А «другие» — это мы, — сказала Орли. — Наше комьюнити.
— Да, — вздохнул Глеб. — Гермес скинул нам чуму. Для участников нашего комьюнити Гермес — Король-Чума.
Пазлы сложились. Дети в воде, как написал в комьюнити хам «Умней-всех». Незлися, — как написал в SMS взломщик Бобс.
— А как Гермес всё это организовал? — спросил Генрих Иванович. — Смерть Гурвича, похороны рядом с могилой Абракадабры, зачумление комьюнити… А как же другие участники комьюнити, которые ни о чём не подозревают, а просто развлекаются общением?..
— Я пока ещё не понимаю, как Гермес всё это организовал. — Глеб снова закурил. — Но я дознаюсь. А то, что в комьюнити погибнут и посторонние, — так лес рубят, щепки летят.
Зато в комьюнити ровненько вошли все те, кто Гермесу не нужен, подумал Глеб, но не сказал этого вслух. Орли — владелица протоколов. Бобс — взломщик пассворда. Кабуча поставляла наркоту Гурвичу. Дорн — консультант и свидетель. Гермес сбросил чуму не абы на кого. Он сбросил чуму на тех, кто ему не нужен в принципе.
— А как нам спастись? — спросила Орли.
Дорн задумчиво мял подбородок длинными и сильными пальцами.
— Могила демона Абракадабры на Калитниковском кладбище — это технология символического спасения Москвы во время эпидемии чумы тысяча семьсот семьдесят первого года, — сказал Дорн. — В Интернете об этом захоронении я ничего не нашёл. Но скорее всего, что-то есть в архиве кладбища… И вообще, памятник сфотографирован неважно. Его надо осмотреть тщательнее, на нём наверняка есть ещё другие надписи, которые, возможно, что-то бы нам подсказали. Я уверен, что секрет спасения надо искать в этом кенотафе. В нём воплощена средневековая стратегия.
— Я займусь этим, господа, — пообещал Глеб.
25
— У меня четвёртый этаж, — сообщил домофон смешным, мультипликационным голосом Борьки.
Бобс жил возле метро «Перово» в добротных домах позднего совка а-ля «Ирония судьбы». Глеб привёз Орли для секретных переговоров с Крохиным. Борька, босой, стоял в открытой двери своей квартиры и ждал лифта. На Борьке были домашние джинсы и длинная футболка.
— Вот тут разувайтесь, — говорил Борька гостям, указывая пальцем в угол захламленной прихожей. — А тапок у меня нет. Могу носки дать.
У Борьки была большая трёхкомнатная квартира. Из прихожей Глеб увидел лишь две комнаты: одна была заставлена компьютерами и экранами, в другую словно бы спихали всю мебель. В кухне у Борьки висели шкафы-пеналы советского образца, а стол и стулья оказались пластмассовыми, явно украденными из летнего кафе. Холодильник был пёстро облеплен стикерами с записками самому себе. Мойку загромождала немытая посуда. Борька достал из сушилки две большие кружки — видимо, приготовленные для гостей заранее — и выставил на стол, а для себя вытащил из мойки чашку и ополоснул под краном.
— Кофе вот и чай с конфетами, — сказал Борька. — Сахара нет.
Растворимый кофе Nescafe был в нераспечатанной банке, чайные пакетики Lipton — в нераспечатанной коробке, а конфеты «Маска» — в неоткрытом пакете. Похоже, сам Борька пил только пепси и колу, потому что мусорный мешок под мойкой было доверху забит пустыми бутылками. Глеб уже отвык от такой студенческой жизни тяп-ляп.
— Родительская квартира? — спросил Глеб.
— Теперь моя, — скрывшись за дверкой холодильника, ответил Бобс. — Родаки на бабкину свинтили, а эту мне сдали. Колбасу надо?
— Ты же засрал всю хату до потолка, — неодобрительно заметил Глеб, озираясь. — У тебя вон об шторы ладони вытирали.
— Ничё я тут не засрал, — огрызнулся Борька, задом толкнув дверку холодильника, потому что руки были занятые колбасой, сыром, хлебом и упаковкой йогуртов. — Хата сама засралась, я ни при чём.
Орли беззвучно засмеялась, отведя взгляд. Ей здесь понравилось.
После встречи с Дорном Орли потребовала у Борьки протоколы, и Бобс заюлил. В конце концов он сказал, что протоколы, разумеется, вернёт, без проблем, это не вопрос, но обнаружились некие геморрои, про которые ему надо говорить только лично с Орли как с владелицей протоколов. Условились, что Глеб привезёт Орли к Бобсу на дом и там Бобс всё объяснит и покажет Орли по компьютеру. А Орли потом сама решит, сообщать Глебу или нет. Глеб не возражал. Он не сомневался, что Орли потом всё ему откроет.
— Борь, пойдём с кружками к компу, — предложила Орли. — Там мне и объяснишь, чего хотел, про мои протоколы. А то времени нет.
— А он чего делать будет? — спросил Бобс про Глеба.
— Подождёт в комнате, если уж ему нельзя всё это слышать.
— В комнате ему не сесть. В одной — мы, в другой — слышно, в третьей там говно всякое лежит, туда не пущу.
— Дурацкие тайны, — сообщил Глеб. — Я ведь всё равно всё узнаю.
— Может, ему вообще домой уехать? А мы тут вдвоём.
— Я гляжу, ты, Крохин, чего-то оборзел, — хмуро заметил Глеб.
— Боря, Глеб на кухне подождёт, если так, — с досадой сказала Орли. — Давай лучше к нашему вопросу.
— Ну, пойдём. — Борька улыбнулся так, словно звал Орли в постель.
Он ушёл в прихожую, а оттуда — в комнату. Квартира у Борьки была всё-таки приятная, хотя и дикая, как пещера людоеда. Орли виновато улыбнулась Глебу и прошла вслед за Борькой. Глеб услышал, как Борька тщательно прикрывает дверь за Орли.
Что за секреты? Что такое Бобс обнаружил в протоколах Гурвича, о чём можно сказать только владелице? Ладно. Глеб не сомневался, что вечером Орли всё ему объяснит.
Кофе Глеб пить не стал — брезговал кружкой — и выплеснул в мойку, а сам закурил, открыл айфон и вывел «ДиКСи-поиск». В поисковой строке он настучал: «Калитниковское кладбище». В прошлый раз он получил от «ДиКСи» дайджест из статей о художнике Фальке, рэпере Шишкове и старице Ольге. «ДиКСи» было ведомо, чем жил и о чём думал Глеб все эти дни. Что теперь выдаст семантический поисковик? Как сказал Гермес, человек — это его айфон. Посмотрим.
Первой вышла статья «1771: московская чума».
«При государыне Екатерине в России был принят новый и суровый карантинный устав, поэтому власти были уверены, что никакая зараза в державу не проникнет. Однако эта уверенность рухнула в 1771 году. Шла Русско-турецкая война. Русские войска вступили в Молдавию, где бушевала чума. То ли с ранеными, то ли с трофеями чума все-таки пробралась в Москву. В военном госпитале 27 человек разом заболели странной „злой лихорадкой“, и вскоре почти все эти больные умерли.
Командир госпиталя врач Афанасий Шафонский догадался, что пришла чума. Он объявил в госпитале карантин, выставил охрану и начал окуривать помещения дымом можжевельника. Но Медицинская коллегия его донесение о чуме сочла паникой и фантазией.
Чума разом объявилась на мануфактуре Суконного двора, который находился на Софийской набережной у Каменного моста. Начальство мануфактуры скрыло мор: умерших похоронили тайно и карантин не ввели. Охваченные ужасом мастеровые-суконщики кинулись с фабрики кто куда и разнесли чуму по всей Москве.
Москву охватила эпидемия. Весь город заволокло дымом костров, которыми окуривали дома. В небе гудел сплошной звон колоколов: он должен был очищать воздух от смрада. Ежедневно умирало по тысяче человек. Вообще, в Москве умерла от чумы половина населения.
Власти направили в город колодников. Каторжники в чумных дегтярных балахонах с дырами для глаз и рта крючьями вытаскивали трупы, грузили их в огромные фуры, вывозили за околицу и погребали без обряда на спешно основанных чумных кладбищах: Ваганьковском, Даниловском, Дорогомиловском, Калитниковском, Преображенском, Пятницком и Семеновском.
Участь чумных больных была страшной. Их заколачивали в домах, чтобы не могли выбраться. Пищу им приносили за огромные деньги, а плату от заключенных принимали только монетами: их бросали в миску с уксусом. Продукты узникам подавали в крохотное окошко на длинных шестах-рогачах. Рассказывали, что, если больной касался шеста, от чумной руки по шесту быстро ползла чернота — чума.
Генерал-губернатор Салтыков сбежал из Москвы в свое имение Марфино. В Москве шутили: генерала не будет, а будет генеральша — чума. Эта шутка породила миф о том, что чума приехала в Москву в карете, поселилась во дворце губернатора и ходит как барыня. Кто говорит, что одевается она в ярославский сарафан и носит на голове кичку, а кто говорил, что ходит голая. Москва осталась без власти. Началось мародерство, беспорядки. Все это вылилось в чумной бунт».
Никаких намёков на Короля-Чуму, на демона Абракадабру или на калитниковскую могилу Глеб пока что не обнаружил. Всё в пределах реалистических историй Эдварда Радзинского.
Глеб подумал, что сейчас он сам себе напоминает Славу. В тот пьяный визит Глеба Слава так же сидел в сторонке и скролил айпэд, а он, Глеб, прямо при Славе наводил отношения с Орли. Возможно, что именно этим сейчас и занят Борька. Как-то он внимателен к Орли…
Глеб вздохнул. Дайджест «ДиКСи» в айфоне выглядел не столь же удобно, как в айпэде, поэтому был снабжён подзаголовками: «чумной бунт», «чумной колокол», «чумная заступница», «чумной мученик».
Глеб развернул текст.
«Над Варваровскими воротами Китай-города Москвы издавна в киоте стояла икона Боголюбской Богоматери „трогательного“ письма. Иконе было больше шести веков: ее написали в 1157 году по указанию князя Андрея Боголюбского, которому явилась сама Богородица. На иконе „припадающими“ к Богородице были изображены пять святителей, два апостола, Алексий, божий человек, и преподобные Параскева с Евдокией: целый сонм заступников. Толпы горожан шли на поклонение этому образу, молились под ним и оставляли дары.
Толпа и ящик для даров были разносчиками чумы. Московский архиепископ Амвросий понимал пагубность поклонения. Он приказал унести икону в одну из церквей и запечатать ящик для даров. Этого для толпы оказалось достаточно: дары украли, икону укрыли — бунт!
К бунту призвал колокол, висевший в Царской башне у Спасских ворот Кремля. Из этой башни русские цари наблюдали за массовыми действиями на Красной площади. 15 сентября 1771 года Царская башня загремела набатом. Власть потом так и не дознается, кто же посмел ударить в колокол и начать чумной бунт.
Колокол прозовут Чумным. Мастер Иван Маторин отлил его в 1714 году. Вес колокола 2,5 тонны, высота 162 см. По приказу Екатерины II у колокола отнимут язык, и до 1803 года он будет висеть немым. Язык спрячет комендант Кремля граф Михаил Салтыков — якобы для того, чтобы колокол, „памятник зол российских“, больше не звал к бунту. В 1810 году колокол поместят в Арсенал, а в 1821 году — в Оружейную палату, где он находится до сих пор. Язык колоколу вернут.
А в 1771 году восставшие москвичи в поисках образа Боголюбской Богородицы ворвались в Чудов монастырь в Кремле, где находилась духовная консистория, но ничего там не нашли. Разгромив обитель и богатые дома Кремля, толпа вывалилась на Красную площадь. Здесь бунтовщиков встретил небольшой отряд генерал-поручика Еронкина — 130 солдат и офицеров. Отряд ударил по толпе из пушек картечью. Погибли сотни смутьянов. С Красной площади окровавленная толпа побежала к Данилову монастырю, потом к Донскому. Здесь мятежники нашли на хорах архиепископа Амвросия и растерзали его.
Подавлял чумной бунт в Москве генерал Фердинанд Фрейман. В результате около 300 человек были отданы под суд, 173 получили кнутов и отправились на каторгу, 4 были повешены. Генерал Фрейман зарекомендовал себя как профессионал в подавлении мятежей и через два года был отправлен на Яик подавлять казачий мятеж, а там, на границе, он застрял на три года, сражаясь с пугачевщиной».
Красочная московская история давно уже не трогала Глеба. Она была чужая, и город теперь тоже был чужой, не приросший к душе национальным родством. Он продавался хладнокровно и конкретно. Вот что сейчас делает Орли? Даже если она не думает кинуть Глеба, наверняка она оценивает: съёмная квартира Славы, ведомственная квартира Глеба, личная квартира Борьки… Где оценка, там и продажа. Глеб слышал за стеной тихий и какой-то очень энергоёмкий разговор Орли и Борьки. О чём они так говорят? О программах Гурвича?..
Глеб вывел на экран айфона следующую статью: «Чумные герои».
«Наводить порядок в Москве Екатерина послала своего бывшего фаворита Григория Орлова. Он поднадоел государыне, и Екатерина надеялась, что Гришу заберет чума: в Петербурге по нему уже даже подготовили заупокойную службу. Но судьба его уберегла.
Орлов привел в чумную Москву четыре гвардейских полка. Сам он поселился у Еронкина на Остоженке и командовал очень разумно: установил карантины, ужесточил контроль, открыл новые больницы и разделил Москву на 27 участков. Дома, где все хозяева умерли, он велел заколотить, а мародеров приказал стрелять на месте. И главное: Григорий Орлов щедро платил деньги москвичам за борьбу с чумой — за сданную зараженную одежду, за погребение, за выдачу больных.
В результате эпидемия вскоре пошла на спад. В память о подвиге Орлова Екатерина велела выбить медаль с надписями: „За избавление Москвы от язвы в 1771 году“ и „Россия таковых сынов в себе имеет“. Орлова прозвали „чумной герой“.
Но не менее значима для борьбы с чумой была деятельность военного доктора Данилы Самойловича. Ему тогда было 27 лет. Он подхватил заразу в русской армии на Дунае, но вылечился и теперь следовал для дальнейшего прохождения службы в Оренбург. По пути он узнал, что в Москву пришла чума, и остался там, где был нужен.
Читать бесплатно другие книги:
