Комьюнити Иванов Алексей

В это время в замке на входной двери провернулись механизмы, и в прихожую вошла Орли. Глеб услышал, как на пол шлёпнулись сумки.

— Ты дома? — спросила Орли и заглянула в кухню.

— Погоди, я звоню. — Глеб набрал вызов Дорна и ждал.

Айфон ответил длинными гудками, потом заговорил автомат: «Абонент отключён или находится вне зоны действия сети». Глеб послушал, положил айфон на стол и отстучал пост в комьюнити.

Hubble: Генрих Иванович, вы отключены или вне зоны.

Глеб вышел в прихожую. Башмачки Орли валялись как попало — точнее, как Орли скинула их. На полочке для обуви теснились пакеты «Капитолий» и «Ашан». Глеб собрал пакеты и понёс в гостиную.

— Нормально ты закупилась, — уважительно сообщил он.

— А я не виновата! — крикнула откуда-то Орли. — Ты сам со мной не пошёл, а я же больная, я не могу остановиться!

Оказывается, Орли была в туалете. Спустив штанишки, она сидела на унитазе, поставив ноги враскос.

— Приличные девочки закрывают за собой дверь, — сказал Глеб, закрывая дверь туалета.

— Ты и так всё подсмотрел! — с притворным негодованием ответила Орли.

Глеб вернулся к айпэду. Дорн уже ответил.

Nan_Madol: Кажется я попал в большую беду. Меня догоняют. Иногда могу укрыться но ненадолго. Кто может подсказать где есть глухие зоны я на сокольниках. Помогите ради бога это страшно!

Что такое творится с Дорном? — подумал Глеб. На его глазах в комьюнити выскочил ответ YMHEEBCEX.

YMHEEBCEX: Ходынское поле хамовнический вал академика королева москва сити тверская в раёне метро маяковская кутузовский переулок там есть глухие зоны

— Орлик, ты знаешь «глухие» зоны для сотовой связи где-нибудь в окрестностях метро «Сокольники»? — громко спросил Глеб.

— Там — нет, — ответила Орли, выходя из туалета под шум воды. — Зато рядом тут есть, и на Мосфильмовской, и на Мичуринском, и на углу Вернадского и Ломоносовского. Ни фига там никуда не дозвонишься. А тебе зачем?

— С Дорном чего-то стряслось.

Орли прошла в гостиную. Глеб услышал, как зашуршали пакеты.

— Посмотри, чё я купила, дура, — позвала Орли.

Глеб взял айпэд и перебрался в гостиную.

— Я же рабыня дисконта, — призналась Орли. — Там была акция, и я набрала себе маек. Смотри, какие прикольные.

Орли разбросала на полу и по дивану лёгкие цветные майки с разными надписями: «Маленькая вредина», «Дорогу королеве!», «На метле быстрее», «Планирую побег», «Понятно!», «Нечего надеть».

— Вот это ваше, — сказала Орли и развернула перед Глебом майку, где было написано: «Потри здесь — исполню желание». Слова «Потри здесь» помещались на грудях.

— А это просто очень мило. — Орли показала Глебу майку, где был нарисован медвежонок панда, качающийся на качелях.

Глеб посмотрел на экран айпэда.

Nan_Madol: кому рядом инет скажите ради бога серпуховской вал 20 какое метро ближе?

YMHEEBCEX: коломенская нагатинская

Где-то на просторах Москвы Дорн искал убежища, убегал от кого-то… От кого? От чумы? Глеб запостил в комьюнити.

Hubble: Генрих Иванович, от кого вы убегаете? Что случилось?

Орли сидела на полу среди покупок, скрестив ноги по-турецки. Она стащила с себя свитер, загнула руки, расстегнула и сняла лифчик.

— Потри здесь, — велела она, указывая пальцами себе на соски.

Соски у неё были как губы — чёрно-красные.

— Желание исполнишь? — лукаво спросил Глеб.

— Любое. Я же волшебница.

Глеб присел рядом с Орли и поласкал ей грудь.

— Теперь дай мне майку с пандой, — приказала Орли.

Она натянула майку и принялась осматривать себя.

— Такие майки надо носить со стоящими сосками, — пояснила она. — То есть без лифчика. Иначе нет смысла.

— Ты и так лифчик только под свитер надеваешь.

— Принеси мне ножницы, — распорядилась Орли.

Глеб вздохнул, встал и принёс ей ножницы. Орли начала расстригать цветные упаковки Charmante с колготками и леггинсами.

Nan_Madol: Всегда в движении некогда остановиться и связно изложить. Никогда не думал что бывает так страшно! Я сначала решил это какие то близнецы а потом своими глазами увидел что лица словно прыгают с одного на другого. Или даже все становятся на одно общее лицо после звонка. А потом уже идут ко мне а я убегаю. Я не знаю что с ними делать мне просто страшно!

Глеб не знал, что ответить. Вообще, это всё было странно. Он сидел дома и разбирал покупки со своей девушкой, а где-то там вдали погибал человек, но с ним можно было говорить запросто и напрямую, и эта способность телекома превращала судьбу в один сплошной быт.

— Эй, ты на меня будешь смотреть или в свой дурацкий айпэд? — ревниво спросила Орли.

— Смотрю-смотрю на тебя, — заверил Глеб.

Орли спустила узкие джинсы до колен, плюхнулась задом на диван и сунула Глебу ноги:

— Тащи! Они узкие, я не могу!

Глеб, улыбаясь, стянул джинсы за штанины. Орли вскочила и принялась натягивать колготки. Глеб снова взял айпэд.

Hubble: Генрих Иванович, кто у вас оператор?

Ответ пришёл неожиданно быстро.

Nan_Madol: Мтс но я на дикси-телефонии. Соблазнился скидками а теперь расплачиваюсь отсутствием связи!

Глеб знал, что «ДиКСи» предоставляет услугу дочернего оператора для «большой тройки»: для «МТС», «Билайна» и «Мегафона». Глеб и сам пользовался этой опцией. У «ДиКСи» сотовая связь была дешевле, чем у поставщика: портал компенсировал часть стоимости трафика, лишь бы клиент покупал другие услуги «ДиКСи». На других услугах и отбивались затраты по телефонии.

Nan_Madol: Плохо писать с телефона все безграмотное. Даже стыдно! Глеб это чума! Она рвет нам коммуникацию где возможно!

— Вот, смотри!

Орли вертелась перед Глебом в чёрных колготках. Майку с пандой она задрала до талии. Под колготками на лобке светлели стринги.

— Сзади кажется, что я без трусов? — Орли наклонилась и повиляла Глебу задницей. — Или их видно?

— У тебя такая попа, что я как-то не могу сообразить, в чём она, потому что в любом виде хороша, — путано пояснил Глеб.

— Надо, чтобы казалось, что я без трусов.

— Зачем?

— Затем. Тебе не понять.

— Что-то всё это мне подозрительно, — проворчал Глеб.

В комьюнити появилось новое сообщение от Дорна.

Nan_Madol: Нагатинская далеко от серпуховской вал 20! Кто дал эту станцию? Это предательство!

YMHEEBCEX: там можно дойти не ори!!!!

Глеб вспомнил, что Дорн спрашивал о станции метро, ближайшей для какого-то адреса. Похоже, «Умней-всех» напутал или сподличал.

Орли умело и аккуратно стаскивала тонкие колготки.

— Ну чего ты всё там роешься в планшетнике?

— Я тебе говорю, Дорн попал в какую-то беду. Кто-то там за ним гонится. Какие-то люди со сменными лицами. Чума.

— Ну и пусть гонятся. Напиши ему, что ты занят.

— Нехорошо. Невежливо.

— А вежливо смотреть на мою жопу, но изображать из себя Чипа и Дейла? На тебя обидятся все: я, Дорн, Чип с Дейлом и моя попка.

— Ну, с попкой я помирюсь…

— Заниматься сразу двумя взаимоисключающими вещами, конечно, можно. — Орли сняла стринги и натягивала колготки на голое тело. — Но это разрушительно для личности. Мы же не Штирлицы. Для нас это моральный инцест. Он порождает моральных уродов.

— Не слабо ты рассуждаешь тут без трусов, — заметил Глеб.

— Отсутствие трусов не означает отсутствие образования.

— Всё равно я Гамлет, — непокорно заявил Глеб. — Лично я могу спокойно общаться сразу и с тобой без трусов, и с Дорном в чуме. А ты не придирайся. Я один, всё тонет в фарисействе, поняла?

Nan_Madol: Они идут за мной везде! Шли обычные люди потом звонок и новое лицо! В Матрице так мистер смит становился любым человеком! Это понятно объяснимо потому что и там и тут телеком!

Апелляция к фильму «Матрица» для Глеба как-то снизила драматизм положения Генриха Ивановича. Контактом бытового и сакрального телеком напрочь уничтожал сакральность: всё вокруг оказывалось бытом. Ну, это как для реаниматологов чужая агония — своя рутина. Или как рядом с чумным больным все здоровые тоже становятся зачумлёнными. Глеб лукавил, цитируя Пастернака, потому что именно телеком был коммуникацией системного фарисейства.

Nan_Madol: Я не знаю что будет если они меня загонят. Я же не могу встречным говорить Не отвечайте на звонок! А где в Москве без людей! Везде телеком везде чума!

— А если вот так, то что? — спросила Орли.

Она была без трусов и в колготках.

— Жуткая похабщина, — сознался Глеб.

— Хорошо или плохо?

— Плохо.

— Ну и ищи себе другую девку, — обиделась Орли.

Глеб благоразумно решил не поддерживать тему.

Nan_Madol: Подскажите как пройти к музею Коломенское

YMHEEBCEX: по варшавке и каширке

Nan_Madol: Глеб подскажите вы я не верю этому провокатору

— Орлик, как проехать к музею «Коломенское»? — спросил Глеб.

— Станция метро «Коломенское», — буркнула Орли, сердито сдирая колготки. — Генрих твой там погибает или культурно развлекается?

Глеб настучал ответ.

— Орлик, ну правда — без стрингов в колготках не айс, — извиняясь, сказал Глеб. — И зачем тебе это вообще? Ты же не будешь так ходить…

Nan_Madol: Я еще на серой ветке

— Что-то он и вправду меня уже немного достаёт, — пробормотал Глеб про Дорна, свернул окно «ДиКСи-нета» и открыл карту Москвы.

Hubble: Тогда вам до Севастопольской, это от вас третья, оттуда две станции — Варшавская и Каширская, до зеленой ветки. На Каширской идите к выходу в сторону хвоста поезда. Выйдете на юго-западной оконечности парка. А зачем вам туда?

Орли села на диван, не надевая трусов, бесстыже раздвинула ноги и погладила себя по лобку.

— Может, мне всё выбрить на голяк? — спросила она. — Как лучше? Вот проститутки — они же бреют себе всё?

Глеб на такие уловки не поддавался.

— Я не знаю. — Он пожал плечами, хотя знал.

Nan_Madol: В парке мало людей зато есть церкви. В церквях не принято отвечать на звонки. С богом телеком еще не соединяет. Я надеюсь что там как то укроюсь

— Если ты немедленно не уберёшь эту электронную хрень далеко-далеко и не обнимешь меня крепко-крепко, я уйду от тебя навсегда-навсегда и никогда больше не приду сюда к тебе ни за что!

Орли отчеканила это, и глаза её горели.

Глеб усмехнулся, сунул айпэд под диван, сел рядом с Орли, обнял её, начал целовать в чёрно-красные губы, а потом повалил. Счастье — когда тебя обнимают, — успел подумать он. — А по телекому не обнимешь.

В гостиной горел верхний свет, на полу валялись цветные майки, джинсы, бельё, разные покупки, что высыпались из пакетов. Телефон Орли на вибрации уполз в угол. Под диваном мигал планшетник. Глеб отлепился от Орли, стёк с дивана на пол, лёжа достал айпэд и посмотрел последние посты в комьюнити.

YMHEEBCEX: не ходи туда

Nan_Madol: Да кто вы такой черт возьми! Откуда вы знаете где я что собираюсь сделать и куда идти?

YMHEEBCEX: я говорю не ходи. Прямо и налево через 300 метров

Nan_Madol: Есть легенда что академик иван Павлов умирая от пневмонии сообщал ученикам симптомы собственного умирания. Бесценная для науки информация! Я всегда верил что смогу так же. И чего мне сейчас сообщать? Что телеком отличная штука? И вообще дело не в нем. Не телефон же звонит телефону а человек человеку

YMHEEBCEX: иди прямо и там тебя встретят

Генрих Иванович поставил свой пост сорок минут назад.

Писать в комьюнити у Глеба не было сил. Всё равно сейчас Дорн должен быть уже не в метро, а где-то в парке: авось связь заработала исправно?.. Глеб извлёк айфон из-под своих джинсов, что валялись поодаль, и большим пальцем медленно набрал Дорна.

Айфон погудел, покурлыкал по-журавлиному и переключился на автоответчик. Строгий женский голос произнёс: «Набранный вами номер не существует».

33

Звонок раздался очень вовремя: Глеб только прогревал «лексус», чтобы ехать с работы домой. Если бы он уже вырулил на проспект, то стоял бы в потоке, из которого не выскочишь никак и ни за что.

На экране айфона мигала фотография Кабучи, предупреждая, кто звонит, но Глеб неожиданно услышал ломкий юношеский голос:

— Это Глеб Сергеевич Тяженко? Я не ошибся?

— Не ошиблись, — сказал Глеб. Он сидел в машине и сейчас одной рукой перетягивал себя ремнём безопасности.

— Я Денис Павлов, сын Марины Игоревны, вашей знакомой…

Если бы не подсказка айфона, Глеб не сообразил бы применить к Кабуче обычные человеческие имена и отношения, а теперь он понял: звонит Денька. Денька? С трубки Мариши? Что случилось?

— Что случилось, Денис?

— Мама сказала, что я могу обратиться к вам, если что-то вдруг потребуется… Если у меня будет критическая ситуация…

Глеб быстро подумал, что у Мариши была куча разных приятелей-тусовщиков и мужики с сайтов знакомств — все отобранные по анкетам, по тестам, но Мариша на случай неприятности дала сыну телефон отставного бойфренда…

— Что случилось, Денис? — повторил Глеб.

— С мамой… плохо… — И голос у парня сломался.

— Возьми себя в руки, — приказал Глеб. — Объясни, что с ней.

— Она… Она словно бы не в себе. Я думаю, у неё истерика. Она разбила посуду, выбросила вещи из шкафа…

— Она что-то говорит?

— Невнятно. То рыдает, то выкрикивает что-то, то бормочет.

— Лежит? Сидит? Ходит?

— Всё сразу. То ляжет, то встанет. И шатается, когда на ногах.

Глеб подумал, может, Мариша напилась — или ширнулась чем?

— Денис, она трезвая?

— От неё не пахнет. У нас на кухне бренди стоит, она не трогала.

— Наркотики?

— Нет, Глеб Сергеевич. Она никогда… — Денис явно терялся. — Она шутила о наркотиках, и все считали, что она иногда употребляет, потому что она была коммуникабельная, интересовалась эр-энд-би, но на самом деле такого никогда не бывало. Я же знаю. Я уже взрослый.

— Ни шприцов, ни порошков, ни таблеток, ни травки…

— Ничего такого.

— Может, всё-таки вызвать наркологию? Или скорую?

Денис молчал. Глебу не хотелось ехать в Митино, но он понимал, что на Бобса эту проблему не перевалить, хотя Бобс, а не он теперь любовник Мариши. Борька был какой-то бесчеловечный. Наверное, вместо помощи он скинул бы Денису на е-мейл ссылку на ресурс, где объяснялось бы, что делать в подобном случае.

— Денис, а где отец у тебя? — спросил Глеб.

— Он уже три года в Мюнхене.

Херов ариец, подумал Глеб, вспомнив внешность Дениса.

— Значит, вы не приедете? — надтреснуто спросил Денис.

— Я уже еду, — соврал Глеб. — Просто думаю, кого можно было бы подослать к тебе прямо сейчас.

— Я подожду вас, Глеб Сергеевич. Маму я в ванной закрыл.

— То есть? — удивился Глеб.

— Я боялся суицида, что она окно разобьёт и выбросится, и потому затолкал её в ванную. Она там всё уже сломала, так что не опасно…

Вообще-то, можно вены порезать, повеситься, башку раскроить, подумал Глеб, но не стал пояснять это Денису.

— А ты как её застал, маму-то?

— Она с утра была дома. У неё сегодня свободный день, но она не собиралась никуда идти. Я вернулся после школы и увидел всё это…

— Она ничего тебе не сказала?

— Ничего. Только кричала, что у неё чума.

Глеб поехал по Алтуфьевскому шоссе не в сторону Центра, а в направлении к МКАДу — так будет проще добраться до Митино. Зима в Москве никак не начиналась, словно застряла на растаможке: снег не выпал и не морозило. Обе стороны улицы дробно пылали россыпями новогодних гирлянд, опутавших голые деревья, длинными трассерами фонарей, заревом рекламы и витрин — вдали всё сливалось в дымные озёра огней. Казалось, что Москва, подобно детской железной дороге, выстроена на полу в огромной комнате, поэтому здесь густо натыкано лампочек подсветки: в комнате неба нет, вместо него глухой потолок.

Снова чума? — думал Глеб. — Чего она прилепилась-то к судьбе, как чесотка? Опять душу сосёт этот страх, мучительный и тоскливый.

Ситуация с Маришей во многом напоминала ситуацию со Славой. Слава сидел дома один, к нему заявился демон чумы, и Слава впал в психоз. С Маришей примерно так же: была дома одна — а потом вдруг взбесилась. Логично предположить, что и к ней пробрался демон.

Какой он на самом деле, Абракадабра? Смешное детское слово, пиратское и тарабарское, трескучее и бренчащее, несерьёзное, как погремушка, непонятное, как белиберда, и стр-р-рашное, как борода Карабаса-Барабаса. Но это чтобы усыпить бдительность. Глеб и Слава увидели демона в облике Орли. Никто не узнает, каким увидел демона Генрих Дорн. В чьём же облике Абракадабра обрушился на Маришу?

Глеб сжимал руль так крепко, что заболели руки. Бедная Мариша. При чём тут она, пускай даже она и паслась в комьюнити? Дурочка-болтушка, несчастная одинокая женщина: какое дело до неё чуме или глобальным трендам?.. Слава потихоньку выздоравливал в дурке и не желал видеть Орли. Глеб верил, что с Маришей всё обойдётся так же: она оклемается и отцепится и от него. Отменит свой приказ сыну при форс-мажоре звонить Глебу Тяженко. Мы скорбящие, но не лохи.

Глеб оставил машину на знакомой парковке и пошагал к подъезду Мариши. Оранжевые фонари освещали заиндевелый асфальт и чёрные газоны. Высоко в небе искрились окнами столбы высотных башен.

— Глеб Сергеевич?.. — гнусаво спросил домофон голосом Дениса.

Лифт громыхал, и казалось, что его кабина расхлябанно болтается в шахте. Глеб привалился плечом к цветастому объявлению о скидках в ближайшем мегамолле и ждал нужный этаж. Был бы Абракадабра обычным демоном, можно было бы надеяться на молитву, на святую воду или на заклинание, на страх демона перед распятьем, на помощь какого-нибудь экзорциста… А что делать против чумы? Уповать на божье чудо, других вариантов спасения нет. Но разглядит ли бог тебя в сутолоке мегаполиса? И чем ты заслужил снисхождение? Да, Генрих Дорн подсказал Льву Гурвичу неуязвимую технологию уничтожения.

Денис открыл дверь квартиры, едва задребезжал лифт.

— Привет, дружок, — негромко сказал Глеб, заходя.

Денис встречал Глеба в домашних джинсах Dockers и в длинной хип-хоперской майке с надписью «Killuminati 2К10». На полу в прихожей валялся мусор и черепки посуды. В квартире везде горел свет. Глеб повесил пальто и кашне на плечики и убрал в шкаф.

— А тапочки можно?

Денис поставил Глебу тапочки.

— Извините, я в стрессовом состоянии, — сказал Денис.

— Я понимаю, — кивнул Глеб. — А где мама?

— В ванной, как и раньше…

Глеб осторожно подошёл к двери ванной комнаты и прислушался. За дверью лилась вода — но не сильно, тонкой струйкой, и будто бы что-то там шевелилось, вороша по полу всякий хлам, — бессмысленно, механически, однообразно. Глеб ждал, но ничего не менялось.

— Страшно? — Глеб покосился на Дениса.

Денис стоял с закрытыми глазами. Он поднял перед собой руки, положенные одна на другую, как у прилежного ученика в школе. Глеб узнал американскую практику самоуспокоения: «Внутри этой границы — моя территория, где я в безопасности!»

— Страшно, — не открывая глаз, признался Денис.

— А почему пахнет сигаретами? Мама курила?

Денис опустил руки и открыл глаза.

— Это я курил, — признался он. — Это помогает обрести равновесие.

Глеб осмотрел дверь. Ага, задвижка открывается вот так… Свет в ванной комнате включён. Отступать можно вот сюда, в гостиную…

Что там, кто там, за дверью? Демон с синими ногтями, с гниющим ртом и с чернотой, расползающейся вокруг мёртвых глаз? Или всё-таки человек, женщина — пускай напуганная, доведённая до истерики, но живая и настоящая?..

— Кушетка там свободна? Можно будет маму положить?

Денис заглянул в гостиную.

— Пожалуйста, — сказал он.

— Тогда, Деня, подожди на кухне, хорошо? — попросил Глеб. — Я не хочу, чтобы ты видел маму в таком состоянии… Я потом позову тебя.

— Я всё понимаю, Глеб Сергеевич. Конечно.

Денис повернулся и ушёл на кухню.

Глеб вздохнул и отщёлкнул задвижку на дверке в ванную. Сейчас бы прочесть молитву — но Глеб в бога не верил, молитв не знал. Он нажал на ручку и приоткрыл дверь.

Первое, что Глеб увидел, — зеркало над раковиной умывальника, размашисто исчёрканное мылом. Раковина, пол в комнате и дно ванны были усыпаны флаконами и флакончиками, пакетиками шампуней и всякой банной парфюмерией, щёточками, тюбиками, расчёсками, губками, салфетками. Мариша всё расшвыряла и потоптала, но почти ничего не раздавила. Сама она лежала на коврике для ног, завернувшись в сорванную полиэтиленовую шторку.

Глеб присел перед Маришей на корточки. Вот сейчас он повернёт её на спину и увидит, поймёт, кто перед ним — заплаканная Кабуча или ухмыляющийся демон, довольный тем, что снова обманул Глеба. Мариша скорчилась на полу в позе эмбриона. Глеб пошевелил её за плечо. Лицо у Мариши оказалось облеплено волосами. Кончиками пальцев Глеб отвёл волосы в сторону. Это была Мариша. Несчастная Мариша, маленькая женщина, а не демон чумы.

Она не спала, но смотрела тупо, как-то осоловело. Глеб принялся обдирать с неё полиэтилен занавески. На Марише была рубашка с закатанными рукавами и домашние штанишки-бриджи. Всё прилично.

— Ты меня видишь? — спросил Глеб.

— Вижу, — блёкло прошептала Мариша.

Надо перенести её на кушетку. Эх, взять бы Маришу, как в кино, на руки, будто невесту, — но тогда не хватит сил встать. Глеб поднялся и ухватил Кабучу сзади под мышки, подтянул наверх и, пятясь, потащил из ванной комнаты через коридорчик в гостиную. Хорошо, что Денька не видит такого позорища слабосильного горожанина…

Глеб уложил Маришу на кушетку, сунул ей под голову подушку, распрямил руки и ноги и полез в шкаф за пледом — он помнил, где что у Мариши лежит. Гостиная тоже была закидана чем попало: бельём, одеждой, дисками, коробками, журналами. Глеб увидел среди хлама полностью издырявленный блистер от таблеток и подобрал его. Феназепам. Транквилизатор. Не убойный, но и не хилый.

— Мариш, ты это пила? — Глеб снова присел рядом с Маришей.

— Да.

— Сколько?

Мариша из-под пледа смотрела на Глеба так, словно хотела сказать: увы, слишком мало для того, чтобы больше тебя не видеть.

— Пять, — прошелестела она.

— Ты боялась чумы? — подсказывал Глеб. — К тебе явилось что-то очень страшное? Призрак? Демон?..

Мариша закрыла глаза, набираясь сил для ответа, потом снова посмотрела на Глеба и медленно произнесла:

Страницы: «« « ... 89101112131415 » »»