Дженг из клана Волка Крылов Максим

— И как я пройду через мины? — поинтересовался Макс. — Они взрываются, когда к ним приближаешься на пять метров.

— Задача непростая, но вполне решаемая. Я могу направить на мины десятка три големов, они взорвутся и отвлекут на себя внимание снайперов и роботов, ты пойдешь за ними, а я постараюсь прикрыть тебя магией. Но это предварительный набросок, сначала следует заглянуть в будущее, чтобы определить нужный алгоритм действия. Кроме того, следует провести ритуал очищения. Кстати, ты тоже будешь в нем участвовать.

— Мне он зачем?

— Это настройка на некоторые дополнительные способности. Поверь, вор, для того чтобы выжить, тебе понадобится все, что у тебя есть.

— Где будете проводить ритуал, госпожа? — спросил Грэг.

— Отойдем от стоянки метров на двести.

— А если вор воспользуется возможностью и сбежит?

— Далеко ему не уйти. — Колдунья со странной улыбкой посмотрела на Лиса. — Он у меня в руке.

— И в какой? — полюбопытствовал Макс.

— Вот в этой. — Девушка сжала правую руку, и сердце у Лиса тут же откликнулось болью. — Стоит мне сжать покрепче, и твое сердце разорвется. Ты не сможешь от меня убежать, я тебя достану на любом расстоянии. Поэтому, прежде чем делать глупости, хорошо подумай.

Макс выдохнул с облегчением, когда Грета разжала ладонь. Он видел, как умирал губернатор, но все равно это стало для него неприятным открытием.

— Поклянись, что не попытаешься сбежать, пока артефакт не окажется в моих руках.

— А смысл? Чужой лес. Неизвестные растения и деревья. Звери и насекомые, змеи и еще какие-нибудь опасные твари, — Лис посмотрел вверх, — еще и странные птицы. Скоро наступит ночь, без защиты ее не пережить. Куда я побегу?

— Клянись!

— Вы поверите моей клятве?

— Мое ожерелье проследит за тем, чтобы она была выполнена.

— Да ради бога, — грустно усмехнулся Макс. — Клянусь, пока сосуд не окажется в моих руках, я не попытаюсь сбежать.

Ожерелье на шее девушки неожиданно вспыхнуло ярким изумрудным огнем.

— А с артефактом попытаешься? — спросил Грэг.

— Я не самоубийца, чтобы скрыться с вещью, за которой гоняется вся империя. Понятно же, что меня будут искать все, начиная от обычных копов и кончая имперской разведкой.

— Это не совсем та клятва, что я от тебя ждала, — покачала головой девушка. — Ты, похоже, не теряешь надежды на успешный побег, несмотря на мое предупреждение.

— Чего-то большего из него все равно не вытянешь, — произнес долианец. — Я убедился, этот парень держит слово. И он не так уж плох, несмотря на то что зарабатывает на жизнь столь бесчестным занятием.

— С этим я соглашусь. — Колдунья снова посмотрела на Макса со странной улыбкой. — Идем, вор, нам нужно провести ритуал.

— Сначала вам следует поесть. — Грэг протянул им пакеты. — Неизвестно, сколько времени вам потребуется.

— Ты прав. — Грета вскрыла паек. — Еда не будет лишней.

Они сели ужинать. Светило затянуло небо алым бархатом. Кричали птицы, шуршала трава, в ней прятались какие-то мелкие животные и насекомые, вдали слышался рев хищников. Ветер нес в себе странные запахи чужой планеты. Макс дожевал жесткое мясо, отправил в рот комок овощей, выпил тоник и отдал пакет одному из наемников, который сбросил его в выкопанную для мусора яму. Раздался шорох, и из сумрака появились разведчики, они тяжело дышали, лица были напряжены.

— За нами охотился какой-то зверь, с трудом оторвались. Могли бы его застрелить, но выстрел услышали бы десантники.

— Вы все сделали правильно, — кивнул Грэг. — Ужинайте и отдыхайте.

— Поел, вор? — Девушка встала. — Тогда пошли.

Уже стемнело, в темно-зеленом сумраке едва можно было разглядеть ближайшие кусты. Грета вытащила из кармана комбинезона знакомый стеклянный шарик, что-то прошептала над ним, и он повис в воздухе перед ее лицом, сияя теплым желтым светом.

Девушка пошла вперед, Макс двинулся за ней. Наемники закрыли за ними проход и стали устраиваться на ночь. Лис позавидовал им: теперь они лягут спать, а он в темноте и сырости будет проводить какой-то ритуал, который ему вряд ли понравится.

Грета вошла в заросли кустов, колючие ветки перед ней раздвинулись сами собой. Макс прибавил шагу, боясь, что проход закроется. Стоянки наемников уже не было видно, вокруг раскинулся ночной лес с его шорохами, криками и воплями. Свет шарика отбрасывал глубокие тени, и они двигались за людьми, словно обладали свободной волей.

Колдунья прошла через заросли кустов и очутилась на небольшой полянке, покрытой темно-зеленой травой и странными белыми цветами, величиной с ладонь, светящимися мягким сиреневым светом.

— Расположимся здесь. — Грета вытащила из кармана мешочек и пошла по траве, посыпая землю мелким серым порошком. — Круг защитит от диких зверей и насекомых, которые обязательно захотят нас попробовать на вкус. Сейчас я их прогоню. — Она прошептала несколько слов, и трава вокруг буквально вскипела — тысячи насекомых рванулись прочь: какие-то мелкие паучки, уже знакомые прозрачные бабочки, разнообразные кузнечики, скорпионы и даже три небольших змеи. — Вот так будет лучше. Садись, теперь можно.

Девушка опустилась на траву и достала ожерелье. Макс неохотно опустился в метре от нее.

— Не там, ближе. — Колдунья положила на темную траву шар — так, чтобы он оказался внутри ожерелья. Стеклянный шарик замигал и погас. Лис сел рядом, его плечо коснулось плеча Греты. — Так лучше.

Макс посмотрел по сторонам. В свете странных цветов все казалось нереальным. Ветер мягко тронул его лицо, принеся запах зверя, но почему-то страшно не стало. Изумрудные глаза девушки как будто светились изнутри, и впервые Лис не заметил в них холода и льдинок.

— Приготовься к ритуалу.

— Как?

— Расслабься, успокойся и приготовься к тому, чтобы твои способности раскрылись.

— У меня нет никаких особых способностей…

— Это неправда. Может, ты не ощущаешь, но я вижу, как внутри тебя просыпается нечто и твое будущее понемногу становится другим. Каким оно будет, не скажу, но точно ты никогда больше не будешь обычным вором.

— Даже если сумею выжить на плато, вы убьете меня, как только я принесу артефакт.

— Клянусь, что не убью тебя, если ты сделаешь это. — Девушка подняла ожерелье, по зернам пронеслись изумрудные всполохи. — Моя клятва тебя устроит?

— Наверное.

Повисло неловкое молчание, которое прервала Грета.

— Смотри в шар, — сказала она сухо. — Сейчас мы увидим то, что тебя ожидает. Заодно я еще кое-что сделаю.

Лис послушно уставился в прозрачный хрусталь. Камни ярко засветились, и сразу за спиной послышался недовольный рев, а потом затрещали кусты. Какому-то хищнику явно не понравилось то, что он увидел.

— Кто-то хотел нами поужинать, но потом решил, что лучше найти кого-нибудь другого. Продолжаем, не отвлекайся.

Шар начал мутнеть, в нем замелькали странные фигуры, а потом Макс снова увидел себя стоящим перед светящимся ярким изумрудным светом ожерельем.

— Хорошо, — произнесла Грета. — Теперь попробуем понять, где это находится. Осмотримся.

Хрусталь снова помутнел, потом он опять показал фигуру Лиса, только откуда-то сверху.

— Похоже на большую пещеру. Надо увидеть, как в нее попасть…

Маленькая фигурка в шаре задвигалась, но не вперед, а назад, как бывает, когда запись прокручивают в обратном порядке. Фигурка подошла к стене, потом проползла сквозь небольшой лаз и встала. После этого принялась накладывать камни.

— Смотри, — прошептала колдунья. — Запоминай место. Видишь, эта скала стоит отдельно от других. В ней находится лаз в пещеру, который сейчас закрыт каменной осыпью…

Фигурка двинулась спиной назад и вышла на плато. Теперь Лис узнал место — они недавно рассматривали его через камеры, закрепленные на шлемах долианцев.

— Сможешь найти?

— Наверное, — неуверенно произнес Макс. — Только как туда попасть? Это же плато, а там десант.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Грета. — Люди неопасны, а вот сущности, которых должно быть немало в том месте, и в самом деле представляют угрозу.

— Почему ты считаешь, что они там есть?

— Я чувствую много энергии неупокоенных душ — это всегда привлекает тех, кто не имеет плоти. Так лесных хищников манит запах крови.

— Понятно, — вздохнул Лис. — Скажи, почему ты мне не показываешь, что произойдет после того, как я возьму этот сосуд? Я умру?

— Не знаю. — Девушка неопределенно пожала плечами. — Если тебе хочется, смотри сам.

Она взяла его пальцы, ставшие неожиданно холодными, почти ледяными, и приложила раскрытые ладони к шару.

— Помнишь, как ты направлял меня, когда мы сражались с истребителями? Так вот, здесь нужно делать то же самое. Мысленно представь, как берешь в руки тот предмет и что происходит потом.

Макс послушно начал представлять: вот он отодвигает камень и заходит в пещеру, находит «сосуд скорби» (непонятно где лежит, но это неважно, главное — он оказывается в его руках), поднимает над головой, и тут… у него свело правую руку. Он почувствовал гладкость и прохладность сосуда. А еще — энергию, рвущуюся из него. Из-за нее Лису стало тяжело дышать, она пригнула его к земле, и, если бы не защита серебряной сферы, проснувшейся в голове, он бы уже умер.

Но это было еще не все. Что-то происходило за его спиной. Он оглянулся и увидел огромную косматую тень…

Лис испуганно вздрогнул и почувствовал на щеке тепло пальцев девушки.

— Я тоже видела, но так и не смогла понять.

Он открыл глаза и увидел исчезающую тень в хрустальном шаре.

— Эта непонятная фигура закрывает будущее, дальше все становится неясным. Перекресток. Участок во времени, где открывается много путей, но, пока они не выбраны, будущего нет.

— Как нет?

— Такое бывает редко. — Колдунья отняла его ладони от шара и положила себе на грудь. Макс вздрогнул, почувствовав под пальцами твердые, набухшие от волнения соски, дыхание его участилось, ему сразу стало жарко, хоть еще мгновение назад он замерзал. — Но бывает. Обними меня.

Лис прижал девушку к себе, его дрожащие пальцы стали расстегивать молнию комбинезона, он сам не понимал, что делает, и удивлялся своей смелости. Она помогла ему и сбросила одежду, оставшись в одних тонких, почти незаметных трусиках. Он сжал ее грудь, потом прикоснулся к соскам губами.

Дальше Макс словно исчез, его руки и тело действовали самостоятельно. Он поцеловал ее тонкие холодные губы, которые сначала несмело ответили, а потом Грета сама поцеловала его. Комбинезон, что был на Лисе, стал вдруг невероятно грубым и жестким. Казалось, ее нежная кожа покрывается ссадинами от него. Он сбросил одежду. Ласковые пальцы пробежались по его спине, и он снял ее трусики. Дальше все произошло, как и должно быть. Он уже испытывал подобное не раз, когда приходил в бордель, но сейчас все было по-другому. Невысказанная нежность рвалась из его груди.

Серебряная сфера закрыла Максу глаза, и на него нахлынуло огромное количество всевозможных ощущений. Но все они были не его. Он ощущал каждую клетку девичьего тела, поэтому двигался медленно, растягивая ее наслаждение, хотя едва сдерживался. И тут все потонуло в яркой изумрудной вспышке — так ожерелье прореагировало на ее страсть. Грета застонала, а потом он уже не мог сдержаться, и все закончилось.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Макс смог пошевелиться. Он почувствовал ее голову на плече, едва слышное дыхание, жесткую холодную траву под собой и легкий ветерок, осушающий кожу от пота.

— Зачем? — спросил он хриплым голосом.

— Мне это было нужно. — Девушка пошевелилась и стала одеваться. — Давно хотела узнать, что это такое. Теперь знаю.

— И что же?

— Это похоже на смерть. — Колдунья улыбнулась. Лис видел ее лицо в колеблющемся изумрудном свете ожерелья. Глаза ее тоже светились. — Никогда не думала, что такое возможно. Я увидела всю твою жизнь. Мне тебя даже стало немного жаль. Вставай. Надо возвращаться к долианцам… А что почувствовал ты? Впрочем, ты же занимался этим не в первый раз. Наверное, так всегда и бывает?

— Нет, обычно не так. Сегодня я словно заглянул куда-то, куда меня раньше не пускали. — Макс нащупал комбинезон. — В борделе все проще. Просто стыдно и глупо.

— Ты наверняка и тогда слышал чужие мысли, поэтому и возникло ощущение стыда. Так всегда бывает, когда смотришь на себя чужими глазами. — Девушка подняла с травы шар и засунула в карман, потом надела ожерелье. — Ты просто этого не понимал.

— Может быть. — Лис натянул на себя мокрый холодный комбинезон. — Не знаю, как мне себя вести дальше с тобой?

— Словно ничего не произошло. — Колдунья вытащила из кармана стеклянный шарик, и он загорелся мягким светом. — На самом деле ничего не изменилось. Я выросла при дворе императора, ты — на улице. Между нами ничего нет и не может быть. А значит, ничего и не было. Понятно?

— Вполне. — Макс оделся. — Ничего не было. Мы просто смотрели в будущее, которое меня убьет.

— Не все так просто в этом мире. — Грета зашагала вперед. — Чаше всего нам только кажется, что мы делаем то, что хочется, а на самом деле просто исполняем чужую волю.

— Чью?

— Богов.

Макс покосился на нее и понял, что девушка говорит искренне. Она и на самом деле думала так. Он вздохнул. Во время близости он тоже увидел все, что она скрывала, ему тоже удалось прожить ее жизнь от начала до этого мгновения любви. Эта память осталась в нем, и он в любой момент может снова ее посмотреть.

Они не спеша дошли до лагеря. Здесь их ждали. Грэг сидел у горящего дерева, глядя в огонь. Заметив девушку, он показал рукой на спальный мешок, лежащий недалеко от него.

— Ложитесь спать, госпожа, завтра будет трудный день. Твое место, вор, справа от меня. — Он показал на другой спальник. — Спите спокойно. Мы поставили сигнализацию, и никто не сможет к нам подобраться незаметно — ни зверь, ни человек.

Лис залез в спальный мешок и, как ему показалось, заснул раньше, чем закрыл глаза.

* * *

Дженг летел над странным густым лесом, в котором росли огромные серебристые деревья высотой больше пятидесяти метров. Приглушенная сине-зеленая листва раздражала волка, поскольку глаз привык совсем к другим ландшафтам. Флаер шел на автопилоте по заданным координатам. Сам Дженг сидел и рассматривал свое отражение в зеркально отполированном приборном щитке. Он видел худощавого темноволосого широкоскулого молодого человека с хмурым взглядом карих глаз. Только он-то знал, что под этой личиной таится не человек, а нечто ненормальное, не похожее ни на что, не принадлежащее ни к одному виду.

А как еще он должен реагировать на самого себя? Одно дело считать себя оборотнем из клана Волка и знать, что когда-нибудь его служба будет признана успешной и ему разрешат вернуться на родную планету. Там он сможет выстроить уютное логово где-нибудь в джунглях, а потом приведет в него самку, любовь которой обеспечит им тихую радость до конца ее или его дней.

И совсем другое осознать, что он чужой всем, в том числе и родному клану. Он один в целом мире, у него никогда не будет потомства, и никто никогда не будет любить его. Наставники не разрешат ему связать ни с кем свою судьбу, не дадут выстроить отдельное логово, а будут использовать до тех пор, пока он не погибнет, как Кодр.

И наверное, это хорошо… потому что жить так — еще хуже…

Зазвучал зуммер автопилота. Дженг взял управление на себя и направил флаер вниз на небольшую поляну. Здесь он медленно опустил аппарат, выдвинув опоры, открыл люк и вышел. Волк расширил ноздри, чтобы незнакомые запахи хлынули в нос. В этом лесу было множество зверей, и многих из них он мог бы использовать в пищу. Если бы у него было время, он бы устроил охоту, чтобы снять стресс, но, увы, времени у него не было.

Сквозь чужие запахи пробился один — знакомый, волчий. Он привел Дженга к стволу упавшего и наполовину сгнившего огромного дерева, внутри которого можно было построить целый дом. На стволе он сразу увидел знакомую метку — серебристая кора была глубоко процарапана когтями Брома. Под корой оказался тайник, в нем лежали карта и записка, написанная торопливым почерком:

«Место раскопок отмечено на карте. Люди ищут артефакт невиданной силы, он способен менять на генном уровне программу тела. «Сосуд скорби» может обычного человека превратить в бога, но никто не знает, в кого он может превратить оборотня. Наставникам очень это хочется узнать, поэтому мы с тобой здесь. Если все получится, однажды в одном из пометов родится волчонок, который станет прародителем новой расы. Нам это не суждено, уж слишком мы отличаемся от всех остальных, так поможем тому, кто сможет. Будь осторожен! Люди зашевелились. Лагерь обнесли датчиками сигнализации и установили мины. Кроме того, пустили роботов по периметру, а разведывательные зонды летают круглосуточно над плато. Вероятнее всего, это произошло из-за меня. Пришлось убить двоих десантников, потому что они начали что-то подозревать. С нетерпением жду тебя. На карте обозначен проход по минному полю. Вряд ли ты меня узнаешь в моем новом облике, но тебе поможет твой нюх. Удачи, Бром».

Дженг замаскировал флаер специальным пологом, которым были оборудованы все армейские машины, набросал сверху травы и веток кустарника, потом лег на траву. Прежде чем пускаться в опасный поход, следовало подготовиться. Он снял обувь и комбинезон, положил все это в сумку и закрыл глаза. Тяжело задышал, постепенно усиливая дыхание, готовясь к перевороту. В какой-то момент он почувствовал, как у него отрастают шерсть и хвост, лицо меняется, вытягиваясь вперед, уши тоже поменяли форму. Он открыл глаза, и по изменившемуся зрению понял, что все получилось.

Волк поднялся на ноги, забросил на загривок сумку и затянул зубами специальные ремни, которые позволяли нести ее без особых проблем, потом принюхался. Пахло жизнью, чужой, неизвестной. Трава горчила, выделяя неприятный сок, птицы галдели в вышине, мелкие насекомые вились возле глаз, какой-то мелкий зверек скребся в кустарнике. Дженг одним прыжком оказался рядом с кустом и сунул морду к корням. Животное, чем-то похожее на крота, попыталось скрыться, но волк легким ударом лапы сломал ему позвоночник и с удовольствием пообедал свежей плотью. Все-таки находиться в шкуре зверя намного приятнее, чем в человечьем обличье. Дженг съел зверька полностью, даже разгрыз мозговые кости — просто так, для удовольствия.

Потом побежал, полагаясь в первую очередь на чутье. Как бы давно здесь ни был Бром, его запах все равно остался. А поскольку он разительно отличался от всего живого в этом лесу, идти по следу было просто. Волк двигался все стремительнее, тело само просило движения, и чем быстрее он мчался, перепрыгивая через поваленные деревья, распугивая неосторожных птиц и мелких зверьков, тем лучше у него становилось на душе. Он готов был нестись так вечность или чуть больше, ощущая множество чужих запахов, чувствуя легкий ветерок на шерсти и бурлящую внутри силу.

По дороге Дженг спугнул пару неосторожных птиц, которые поднялись прямо у его пасти, совершив тем самым роковую ошибку. Не останавливаясь, он проглотил их теплые тушки вместе с перьями и от этого почувствовал себя еще лучше. Что может быть приятнее мира, в котором много еды, а ты силен и ловок, чтобы ее поймать?.. Разве может человек похвастаться тем же? Нет, он давно уже забыл, что такое охота. Какого вкуса парное мясо, и как сладка кровь.

Скоро Дженг почуял запах железа, пота и оружейной смазки. Лес стал реже, появилась каменистая поверхность, покрытая мелкой, постепенно исчезающей травкой и кустарником. Путь лежал в горы.

Волк залег на краю опушки в густых кустах и стал разглядывать открывшееся плато. Наверху, среди огромных каменных глыб, жило множество людей — двести или даже триста. Часть из них имела оружие, часть — рабочие инструменты. Одни охраняли, другие работали. Палатки выставлены по кругу, чтобы скрыть то, что находилось в центре. Но и так было понятно, что перед ним находится цель — раскопки. Здесь археологи ищут «сосуд скорби» — артефакт, который может дать бессмертие человеку и, возможно, увеличит жизнь оборотням.

Дженг вздохнул и с огромным сожалением обернулся в человека. Когда отдышался, то сразу почувствовал, как потускнел мир — из него исчезли запахи и звуки. Натянув комбинезон, вырастил небольшие когти и полез на дерево, впиваясь ими в серую шершавую кору. Когда ветки под ним стали прогибаться, волк лег на сук, перевернулся на спину и взглянул на серо-зеленое небо с ползущим по нему багровым светилом. Человек, в отличие от волка, может видеть все в красках, и это его единственное и не очень большое преимущество.

Дженг немного подправил глаза, добавив зоркости, и стал рассматривать лагерь. Боевые роботы двигались по периметру, обшаривая сканерами окрестности, над ними, едва видные, летали по кругу три зонда, контролируя плато и кромку леса, на высоких скалах сидели снайперы, а за брустверами из камней стояли часовые.

Дженг спустился с дерева, лег в кустах и закрыл глаза, решив, что, пока не наступит ночь, не стоит и пытаться проникнуть на раскопки — люди настороже. А вот в темноте часовые станут слепыми, глухими и боящимися ночного мрака приматами, несмотря на все свои технические приспособления. Правда, все равно пройти по минному полю будет непросто, на нем можно потерять немало времени. Впрочем, это Брому нужно идти по земле, он же может воспользоваться своей новой способностью и вырастить крылья.

Дженг хорошо выспался, а когда ночь закрыла своим плотным занавесом мир, он разделся догола и стал представлять, как растут мизинцы на руках, а от них — кожа к бедрам.

Уже через пару минут волк ощутил неудобство — стало трудно лежать, что-то мешало. Он открыл глаза и увидел под собой огромные кожистые крылья, тело на этот раз справилось с заданием быстрее. Внутри все ныло, словно его пропустили через дробилку, как всегда после оборачивания. Дженг посмотрел на себя и, как в прошлый раз, показался себе уродом: человеческое тело, покрытое волчьей шерстью, с длинными за счет выросшего мизинца руками, практически достающими до земли, между руками и телом кожаные складки, превращающиеся в огромные крылья, если их расправить. Природа такое животное не смогла бы придумать, слишком плохо оно приспособлено к жизни. Человеческий рот не подходит для нападения, поскольку в нем нет клыков, а на руках не хватает когтей.

Волк посмотрел по сторонам и понял, что взлететь не получится — не хватит разбега. В конце поляны он обязательно запутается в ветках — значит, следует возвращаться в лес, искать подходящую взлетную площадку.

Он встряхнулся, приводя крылья в порядок, и заковылял назад в лесную чащу.

Что ж, лететь так лететь. Дженг выбрался на широкую поляну, как раз подходящую для его замысла. Неуклюже разбежался, потом оттолкнулся ногами и взмыл в воздух. Подниматься было тяжело, так как много сил тратилось на взмахи кожистыми крыльями. Мышцы заломило. Он уже испугался, что придется садиться, как ощутил восходящий поток воздуха, который потащил его вверх.

Примерно на километровой высоте подъем прекратился, и Дженг завис, всматриваясь вниз. Тьма уже полностью накрыла лагерь. Десантники готовились к ночи, подключали сигнальные датчики, надевали шлемы с инфракрасным обзором, зонды опустили на землю для зарядки — самое благоприятное время для проникновения, лучше не будет. Дженг наметил для себя большую скалу, торчащую в самом центре лагеря, и спикировал на нее.

На голой площадке примерно три на три метра он лег в небольшую выбоину, подвывая от боли в разбитых ногах. Подождав, пока боль ослабнет, закрыл глаза и стал терпеливо ждать рассвета.

Начало положено. Он на месте. Остается только увидеть Брома. Они поговорят и определят, как проще всего будет забрать артефакт. Все не так плохо, только, как всегда после оборачивания, есть хочется. Волк открыл сумку, вытащил продуктовый пакет и стал, морщась, есть — определенно птички в лесу были вкуснее.

Глава пятнадцатая

Гаур посмотрел по сторонам. Жаркий день закончился, багровое светило снова убралось в свою нору, и на мир опускалась пламенная безмятежность вечера. Очередная смена гвардейцев повела к кровавому алтарю последнюю шеренгу рабов. Из двух десятков учеников осталось только двое самых крепких и сильных, именно они будут рассказывать потомкам о величайшем свершении и продолжат дело величайшего из магов.

Магия — удел сильных духом. Те, кто не смог продержаться, отдали свои душу сосуду, внутри которого яркими всполохами бурлила энергия. Жаль их, но что поделаешь — такова жизнь: не смог продержаться, прими смерть. В конце концов, она придет ко всем, по-другому не бывает. Лишь Токур, если все получится, сможет обмануть богов и жить вечно.

Верховный жрец вырезал очередное сердце и посмотрел на императора, тот все еще дремал, опустив голову на грудь. В таком положении он находился уже полдня, и было немного странно, что спит — так долго в столь неудобном положении. Ничего, немного осталось.

Скоро энергия сосуда восстановит его тело, разгладит старческие морщины, уберет седину волос, сделает ясными глаза и даст силу дряблым мышцам. Император превратится в юношу с глазами старца. И только он, настоящий творец, снова окажется ни с чем. Конечно, если не считать обещанного золота. Но разве оно может оживить мертвых учеников и вернуть потерянную веру?

Гаур выпил еще глоток крови из чаши и убил последних трех рабов. Все. Конец! Ученики упали на землю без сил там, где стояли. Сам верховный жрец забрался на окровавленный алтарь, лег на мокрый камень, еще хранящий тепло умерших рабов, и закрыл глаза. Под ним была кровь, она была повсюду, и на нем тоже.

От алтаря сладко пахло смертью и тлением, и это было не лучшее ложе для сна, но Гауру следовало отдохнуть пару часов, прежде чем он сможет провести последнюю часть обряда — ту, ради которой и умирали люди в этом затерянном уголке. Теперь, когда верховный жрец закрыл сосуд заклинанием, магия не разорвет гору и всех, кто находится на плато. Энергия усмирена, и он сможет сделать бессмертным императора. Только нужно отдохнуть. Немного. Часа два или три…

Он услышал возле шатра императора крики, шум. Но ему было все равно. Пусть подождут, когда он сможет хотя бы приподнять отяжелевшие веки, а сейчас у него просто нет сил.

Гаур не слышал, как растерянные наложницы, принесшие обед, визжали от страха, обнаружив, что император мертв, как их пронзительный вой призвал гвардейцев.

Токур был в шаге от бессмертия, но не сумел его сделать — изношенное сердце не выдержало бессонной ночи. Командир личной гвардии отдал ему честь мечом и, опустившись на колено, поклялся выполнить последнюю волю императора, о которой узнал перед началом церемонии. Затем гвардеец встал, подозвал сотников и стал шепотом отдавать приказы. Выслушав его, они подняли своих воинов, выстроили в боевой порядок и, повинуясь приказу, убили всех слуг, наложниц и советников, которые присутствовали на церемонии.

Потом командир гвардейцев направился к алтарю.

Верховный жрец почувствовал сквозь тяжелый сон, что рядом происходит что-то странное и опасное, но не смог даже пошевелиться — слишком много сил было отдано обряду. Командир гвардии, криво усмехнувшись, взрезал ему грудь мечом, вырвал сердце и бросил в кучу возле алтаря, а тело сбросил вниз в яму. После этого подошел к ученикам, поднял их пинками, заставил взять в руки «сосуд скорби» — сам он не собирался даже приближаться к колдовскому предмету — и повел растерянных парней, едва волочивших ноги от усталости, к горе, где воины обнаружили лаз, ведущий в глубокую пещеру.

Он загнал юношей в каменную кишку, угрожая мечом, после чего воины замуровали лаз, навалив сверху камни. Учеников верховного мага обрекли на мучительную смерть от голода и жажды в густом пыльном мраке.

После этого гвардейцы, повинуясь командам сотников, выстроились друг против друга в две шеренги и отдали последнюю честь мечами. Они убивали друг друга молча, с хмурыми лицами, словно выполняя тяжелую, но очень нужную работу. Последнего оставшегося в живых гвардейца убил сам командир. Затем он еще раз обошел плато и, убедившись, что никого в живых не осталось, кроме него самого, уперев меч в землю, бросился на него.

Воля императора была исполнена: никто из участников церемонии не остался в живых. Токур не только умер сам, но и забрал с собой в вечное царство тьмы всех, кто оказался волею случая с ним рядом в этот роковой час. Он хотел, чтобы упоминание об обряде потерялось в веках. Если ему не суждено стать бессмертным, то пусть это не достанется никому.

Но когда утреннее багровое солнце осветило каменистую поверхность, из-под кучи мертвых тел выбрался молодой гвардеец. Он был ранен, но его рана не стала смертельной. Воин обошел плато в поисках живых и, не найдя больше никого, побежал к лесу. Именно он рассказал обо всем лекарю в небольшой деревне, куда сумел добраться, а потом и сыну Токура — наследнику трона о том, что произошло на Плато Мертвых.

Со временем рассказ воина оброс подробностями и стал легендой о «сосуде скорби» и бессмертии. А позже, когда люди научились летать в космосе, эту историю узнала вся Галактика.

* * *

Макс проснулся, когда щеки коснулась чья-то теплая рука.

— Вставай, вор.

Лис открыл глаза, недовольно щурясь. В лесу по-прежнему лежала густая вязкая тьма, малиновые угли костра едва освещали бледное лицо девушки. Наемники спали, только один Грэг сидел рядом с Гретой, вслушиваясь в крики ночных хищников.

— Зачем ты разбудила меня? До утра еще далеко…

— Я что-то почувствовала.

— Что?

— Кто-то приближается к месту, где лежит артефакт. Нам стоит поторопиться, иначе он окажется в чужих руках.

— Но сейчас ночь, темно…

— Нужно идти. Светило встанет через пару часов, за это время мы сможем добраться до лагеря и, если повезет, попасть внутрь.

— Встаю. — Макс выполз из мешка, уже понимая, что девушка не оставит его в покое. — Но я с большим удовольствием еще бы поспал.

— Я бы тоже. — Колдунья посмотрела на долианца. — Грэг, поднимай своих людей, мы выдвигаемся к лагерю.

— Опасно, госпожа.

— Не опаснее, чем всегда. Темнота для вас не страшна, вы видите хорошо, а ночные хищники к нам не подойдут, испугаются. Время сейчас самое подходящее, у зондов закончилась энергия, и они вот-вот опустятся на землю, да и роботы перед рассветом отправятся к зарядной станции.

— Откуда вы это знаете, госпожа?

— Я такие вещи просто чую.

Грета улыбнулась, в малиновом отсвете ее улыбка показалась Лису зловещей. Несмотря на то что они не так давно были близки, он все еще ее побаивался. Впрочем, это было правильно: девушка оставалась колдуньей, которая убивает людей одним сжатием маленького кулачка.

Сборы у наемников не заняли много времени, через десять минут они были готовы.

— Нужно ли передовое охранение, госпожа?

— Нет, — покачала головой Грета. — Вас поведу я, а значит, ни зверь, ни человек не остановят нас на пути. Вор пойдет рядом со мной. Дальше распределяйтесь сами. Костер тушить не стоит.

— Почему?

— Его свет наверняка засекли из космоса, поэтому утром по стоянке нанесут ракетно-бомбовый удар.

— Тогда действительно нужно уходить. — Грэг с уважением посмотрел на девушку. — Простите, что подверг сомнению ваше решение.

— Ты видишь только то, что перед тобой, я же вижу то, что будет.

Девушка обошла горящее дерево, и направилась к кустам. Макс шел с ней рядом. Он понимал: сейчас происходит нечто такое, что снова меняет его судьбу. Он споткнулся о корень дерева и едва не упал.

— Иди аккуратнее, вор, — вздохнула Грета. — Нельзя производить в ночном лесу столько шума.

— Я ничего не вижу, — пожал он плечами. — Темно же.

— На самом деле довольно светло. Смотри, как у деревьев светится кора, она неплохо освещает путь.

Лис глянул в указанном направлении и действительно заметил что-то светло-серое.

— Это мне не помогает, мне бы фонарик…

— Плохо, что ты ничего не видишь, будешь шуметь, а это для нас опасно. — Колдунья взяла его лицо в свои руки. — Фонарик я тебе не дам, за этим участком леса следят из космоса. Закрой глаза.

— Зачем?

— Просто делай то, что я тебе говорю.

Макс послушно прикрыл веки. Девушка поцеловала его в надбровные дуги, он даже вздрогнул от неожиданности.

— Все. Теперь иди. Сразу предупреждаю, что видеть мир ты будешь не глазами, а чем-то другим — такое видение иногда называют кожным, — но ощущать станешь гораздо больше. В первый раз это всегда кажется странным, потом привыкаешь.

Лис осторожно приподнял веки, темнота перед ним по-прежнему колыхалась густая, непроницаемая.

— Закрой глаза, — шепнула Грета. — И иди вперед.

Макс послушался, и мир перед ним изменился. Все стало серым, и в этой серости окружающее скорее угадывалось. Но он видел! С закрытыми глазами мог тронуть Грету за плечо, посмотреть в ее глаза. Девушка стояла рядом, он хорошо различал контуры ее фигуры, на шее — контур ожерелья, слабо светящийся серо-зеленым светом, близко с ней кусты, чуть дальше — ствол дерева. Она была права, его кора действительно светилась.

— Ну как?

— Идти смогу, только как-то непривычно.

— Ничего. И скажи спасибо, теперь эта способность навсегда останется с тобой.

— Только это «навсегда» может закончиться уже завтра, — ответил с горечью Макс. — Или сегодня.

— Такова жизнь, никто не живет вечно. Не хнычь, вор. Риск — это часть твоей профессии.

— Госпожа, почему мы остановились? — спросил Грэг.

— Учила вора ходить в темноте.

— И каковы результаты?

— Он больше не будет шуметь.

Девушка пошла вперед, Макс двинулся за ней и успел поймать ветку куста, чтобы та не ударила его по лицу. И сам поразился себе: действительно, видел, пусть и без привычных красок. Тени окружали его. Тени деревьев, листвы, кустов, травы, корней и насекомых. Тени неба и земли. Тени людей и звезд. Весь мир состоял из теней.

Скоро Лис перестал вытягивать вперед руки, боясь споткнуться и упасть.

Серый туман клубился в лесу, от него мерзли руки и лицо. Деревья стояли вытянувшимися свечками, поднимаясь высоко в пустое темно-серое небо к постепенно гаснувшим звездам. Приближалось утро, даже неугомонные птицы и звери перестали кричать. Пересменка — ночные ложатся спать, дневные занимают их место.

Девушка остановилась у опушки, легла на траву, достала бинокль и стала изучать плато.

— Вот и лагерь, — произнесла она. — Роботов уже не вижу, как и зондов. Остались часовые, но перед рассветом люди больше всего хотят спать, поэтому будут невнимательны.

— Конечно, — согласился Грэг. — У нас это называется «собачья смена», а еще «час спящих часовых». Обычно наши командиры любят именно в это время совершать обходы, чтобы поймать какого-нибудь нарушителя для наряда. Как вы собираетесь пройти через минное поле?

— Я не пойду. На плато отправится вор.

— Он не сможет пройти ни здесь, ни в каком другом месте. Вот вы сможете, потому что у вас есть сила, непонятная нам.

— Пойдет вор, для меня это слишком опасно. — Девушка повернулась к Максу. — Я усыплю часовых — сейчас это сделать довольно легко, а твоя задача — не попасть на мины и датчики сигнализации. После того как пройдешь их, направляйся прямо к пещере, а дальше ты знаешь, что делать.

— Как я пройду мины?

— Ты их будешь видеть своим новым зрением, на них остались отпечатки энергии людей, которые их ставили. К тому же я буду следить за тобой, и ни одна сенсорная мина не сработает, когда ты окажешься рядом, но лучше все-таки не наступай. Не забывай, ты видел свое будущее, а в нем в твоих руках был сосуд. Это говорит о том, что ты прошел минное поле и не подорвался.

— А если я все-таки наступлю?

— Тогда погибнешь. Мы видим будущее, которое вытекает из вчерашних событий и тебя — того, какой ты есть, если же ты специально попытаешься его изменить, то оно изменится. Ты уверен, что новое будущее тебе понравится больше?

— Не знаю.

— Пойми, я не иду не потому, что боюсь мин или людей. Я чувствую на плато нечто иное: силу, призраков, если хочешь — демона этих мест. Мне придется с ними сражаться, а тебя, вероятнее всего, никто из них не заметит. Поэтому иди, не теряй времени, скоро появится светило, и тогда тебя уже не спрячет сумрак.

— Возьми, вор. — Грэг протянул ему небольшой рюкзак. — Внутри фляжка с водой и тоником, несколько продуктовых пакетов, нож, спальный мешок. Думаю, тебе это все пригодится.

— Спасибо.

— Что дальше?

— То есть? — не поняла колдунья.

— Вообще… — Макс закинул рюкзак за плечи. — Предположим, что мне удалось получить артефакт, в чем я глубоко сомневаюсь, и что мне с ним делать?

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » »»