Послание в бутылке Спаркс Николас

Глава 11

Через четыре дня после того, как Тереза покинула Вилмингтон, Гаррету снова приснился сон – на этот раз о Кэтрин. Во сне они гуляли по зеленой лужайке, в конце которой находился утес, высившийся над океаном. Они держались за руки и весело болтали. Гаррет рассказал Кэтрин что-то забавное, и она засмеялась. Внезапно она отпустила его руку и побежала. Смеясь, она оглянулась на него, приглашая поиграть в догонялки. Он побежал за ней, тоже смеясь. У него было такое же ощущение, как в день их свадьбы.

Догоняя ее, он в который раз подумал, как она прекрасна. В развевающихся волосах отражался солнечный свет, ее летящая фигура казалась почти бесплотной, длинные ноги едва касались земли. На бегу она улыбалась – казалось, бег не требовал от нее никаких усилий.

– Догони меня, Гаррет. Ты сможешь поймать меня? – поддразнивала его Кэтрин.

Ее мелодичный смех звенел как волшебная музыка. Гаррет медленно приближался к ней, когда вдруг увидел, что она направляется к утесу. В своем радостном возбуждении она не осознавала надвигающейся опасности.

«Не может быть, – подумал он. – Она не может не понимать, как это опасно».

Гаррет крикнул ей, чтобы она остановилась, но Кэтрин побежала еще быстрее.

Она приблизилась к самому краю утеса.

Гаррет с ужасом понял, что не успеет поймать ее.

Он бежал изо всех сил и отчаянно призывал ее остановиться, но она, казалось, не слышала его. Гаррет почувствовал, как страх парализовал его тело.

– Остановись, Кэтрин, – закричал он во всю мощь своих легких. – Разве ты не видишь, что там утес?!

Чем сильнее он кричал, тем тише становился его голос, пока не превратился в слабый шепот.

Кэтрин продолжала кружить по краю утеса.

Но Гаррет по-прежнему находился слишком далеко, чтобы удержать ее.

– Остановись! – снова закричал он, хотя уже понимал, что она не услышит его. Его голос перестал звучать. Его охватила жуткая паника, ничего подобного он никогда не испытывал. Он прилагал все силы, чтобы бежать быстрее, но его ноги словно налились свинцом и с каждым шагом передвигались все медленнее и медленнее.

«Я не могу этого допустить», – в панике думал он.

Потом, так же внезапно, как до этого убежала от него, Кэтрин остановилась. Она повернулась к Гаррету, явно не осознавая грозящей ей опасности. Она стояла в нескольких дюймах от края пропасти.

– Не двигайся! – закричал он, но снова из его уст вырвался лишь слабый шепот.

Гаррет остановился в нескольких футах от Кэтрин и, тяжело дыша, протянул ей руку.

– Иди ко мне, – взмолился он, – ты же стоишь на самом краю.

Она улыбнулась и оглянулась назад. Увидев, что находится на краю пропасти, она повернулась к Гаррету.

– Ты испугался, что можешь потерять меня?

– Да, – тихо сказал он, – и я обещаю, что больше такое не повторится.

Гаррет проснулся и сел в постели. После этого он в течение нескольких часов не мог заснуть, а когда заснул, сон был тяжелым и прерывистым. Гаррет встал только в десять часов утра, чувствуя себя подавленным и разбитым. Сон не шел у него из головы. Не зная, чем себя занять, он позвонил отцу и договорился о встрече в обычном месте.

– Не знаю, почему меня это так мучает, – сказал он отцу за завтраком, сообщив о визите Терезы с сыном. – Просто не понимаю.

Отец не ответил. Он молча пил свой кофе и изучающе смотрел на сына.

– И ведь она не сделала ничего такого, что могло бы расстроить меня, – продолжал Гаррет. – Мы замечательно общались все эти дни; я познакомился с ее сыном, он отличный парень. В чем дело… не знаю. Боюсь, у меня ничего не получится.

Гаррет замолчал. За соседними столиками тихо переговаривались посетители кафе.

– Что у тебя не получится? – спросил наконец Джеб Блейк.

Гаррет рассеянно помешивал сахар в чашке.

– Не знаю, найду ли я в себе силы встретиться с ней еще раз.

Отец приподнял бровь, но не ответил.

– Может быть, так и должно быть: в конце концов, она ведь здесь не живет. У нее своя жизнь за тысячи миль отсюда, свои интересы. А я живу здесь своей уединенной жизнью. Возможно, ей лучше найти кого-нибудь другого – того, кто сможет общаться с ней регулярно.

Он говорил и сам себе не верил. Почему-то он не мог себя заставить рассказать отцу о ночном кошмаре.

– Как мы можем построить прочные отношения, если у нас нет возможности постоянно встречаться?

Отец снова промолчал, и Гаррет продолжил, словно про себя:

– Если бы она жила здесь и мы могли бы встречаться ежедневно, тогда – другое дело. Но так…

Он умолк, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Я просто не понимаю, как у нас может что-то получиться, – снова заговорил он чуть погодя. – Я много думал об этом и так ничего и не придумал. Я не хочу переезжать в Бостон, а она наверняка не захочет переезжать сюда. И что же нам делать?

Гаррет замолчал и посмотрел на отца, ожидая, что тот как-то прокомментирует его слова, но так и не дождался. Он тяжело вздохнул и отвернулся к окну.

– У меня такое впечатление, будто ты ищешь себе извинения, – тихо сказал Джеб. – Ты пытаешься убедить себя в невозможности серьезных отношений с этой женщиной и хочешь услышать от меня слова поддержки.

– Нет, отец, нет. Я просто пытаюсь во всем разобраться.

– С кем ты сейчас тут разговаривал, Гаррет? По-моему, с самим собой. – Джеб Блейк покачал головой. – Может, ты думаешь, что я ударился головой и ничего не соображаю в этой жизни? Я прекрасно понимаю, что с тобой происходит. Ты настолько привык к своему одиночеству, что тебе страшно расстаться с ним. Тебе страшно от того, что в твоей жизни появился новый человек.

– Ничего мне не страшно, – запротестовал Гаррет.

– Ты даже самому себе боишься в этом признаться, – резко оборвал его отец.

В голосе Джеба звучало горькое разочарование.

– Знаешь, Гаррет, когда умерла твоя мама, я тоже искал себе извинений. На протяжении многих лет я говорил себе все то же самое. И хочешь знать, куда это меня завело?

Он смотрел на сына тяжелым взглядом.

– Я старый и слабый человек, но больше всего я устал от одиночества. Если бы это было в моей власти, я прожил бы совсем другую жизнь. И будь я проклят, если я позволю тебе повторить мой путь.

Джеб помолчал, потом сказал, немного смягчившись:

– Я ошибался, Гаррет. Я был не прав, когда отказался от жизни. Я был не прав, терзаясь чувством вины перед твоей мамой. Я был не прав, страдая втихомолку и сверяясь с тем, что бы она сказала или подумала. Знаешь, что я тебе скажу? Не думаю, чтобы твоя мама одобрила мою одинокую жизнь. Она хотела видеть меня счастливым. А знаешь почему?

Гаррет молчал.

– Потому что она любила меня. И если ты думаешь, что, страдая, доказываешь Кэтрин свою любовь, значит, я очень неправильно тебя воспитал.

– Ты все делал правильно…

– Нет. Я смотрю на тебя и вижу свое отражение, а мне хотелось бы видеть совсем другого человека. Мне хотелось бы видеть человека, который продолжает жить и хочет снова стать счастливым. Но я смотрю на тебя и вижу себя – такого, каким я был двадцать лет назад.

Остаток дня Гаррет провел один, гуляя по пляжу и размышляя над словами отца. Возвращаясь мыслями к разговору, он понимал, что с самого начала был неискренен и отец мгновенно его раскусил. А в самом деле, зачем он вызвал отца на разговор? Хотел, чтобы тот подтвердил его мысли или все же возразил ему?

Ближе к вечеру его подавленность сменилась полной апатией. Однако к тому моменту, когда он собрался звонить Терезе, его уже перестало мучить чувство вины перед Кэтрин, вызванное ночным кошмаром. А когда в трубке послышался голос Терезы, у него словно гора упала с плеч.

– Как хорошо, что ты позвонил, – защебетала Тереза. – Я сегодня весь день думаю о тебе.

– Я тоже думал о тебе, – сказал он. – Мне так хотелось бы увидеть тебя сейчас.

– Что с тобой? У тебя невеселый голос.

– Все в порядке. Просто мне одиноко. Как прошел день?

– Обычно. Слишком много дел на работе, слишком много работы дома. Но сейчас уже лучше – ведь ты позвонил.

Гаррет улыбнулся.

– А где Кевин?

– Читает у себя в комнате книжку о дайвинге. Говорит, что решил стать инструктором по дайвингу.

– Интересно, с чего бы это?

– Понятия не имею, – засмеялась она. – А как ты? Чем занимался сегодня?

– Да ничем особенным. Я сегодня не был в магазине – решил взять выходной и весь день гулял по пляжу.

– Надеюсь, ты мечтал обо мне?

Гаррет уклонился от прямого ответа, проигнорировав иронию в ее голосе.

– Я скучал по тебе сегодня.

– Я тоже все время скучаю, – тихо сказала она.

– Я знаю. И потому хотел спросить: когда мы снова увидимся?

Тереза посмотрела на календарь, висевший над столом.

– М-мм… может быть, через три недели? Я хотела пригласить тебя к нам. Ведь ты у нас еще не был. Кевин уедет на неделю в спортивный лагерь, и мы могли бы побыть вдвоем.

– Может, лучше ты ко мне?

– Нет, лучше ты приезжай сюда. У меня за время отпуска накопились долги по работе; если ты приедешь, я смогу видеться с тобой, не бросая работу. И кроме того, пора тебе выбираться из своей Северной Каролины и посмотреть, как живут люди в других местах.

Слушая Терезу, Гаррет поймал себя на том, что рассматривает фотографию Кэтрин на ночном столике. Помолчав, он ответил:

– Хорошо… наверное, я смогу к тебе приехать.

– Ты говоришь как-то неуверенно.

– В общем, да.

– Есть проблемы?

– Нет.

Она помолчала, потом спросила с тревогой в голосе:

– С тобой действительно все в порядке?

Прошло несколько дней. Каждый вечер он звонил Терезе, и в конце концов ему стало казаться, что чувство вины перед Кэтрин растворилось в нем окончательно. Часто он звонил Терезе поздно ночью только для того, чтобы услышать ее голос.

– Привет, – говорил он, – это опять я.

– Привет, Гаррет, – сонным голосом отвечала она, – что случилось?

– Ничего, я просто хотел пожелать спокойной ночи.

– Я уже сплю.

– А сколько времени?

Она посмотрела на часы.

– Почти двенадцать.

– Чего ж ты со мной болтаешь? Ведь тебе пора спать, – говорил он и с улыбкой вешал трубку.

Часто, ворочаясь по ночам без сна, он вспоминал неделю, проведенную вместе с Терезой, вспоминал нежность ее кожи и сходил с ума от желания сжать ее в объятиях.

Иногда его взгляд останавливался на фотографии Кэтрин, и ночной кошмар вновь обрушивался на него во всей своей пронзительной ясности. Он был таким ярким, что Гаррет никак не мог избавиться от ощущения, будто все происходило наяву.

Сон по-прежнему не хотел его отпускать. Раньше он писал Кэтрин письма, выходил на яхте в океан, запечатывал их в бутылку и пускал в воду.

Но сейчас что-то удерживало его от этого. Когда он садился за стол, слова не хотели ложиться на бумагу. Уставший и рассерженный, он начинал вспоминать.

– Это что-то новенькое, – сказал Гаррет, указывая на тарелку Кэтрин. На ней лежала горка салата из шпината.

Кэтрин безразлично пожала плечами.

– Я что, не могу съесть салат?

– Конечно, можешь, – быстро сказал Гаррет. – Просто ты ешь его уже третий раз на этой неделе.

– Не знаю почему, но меня ужасно тянет на шпинат.

– Смотри не превратись в кролика.

Она засмеялась, добавляя в салат заправку.

– Ну, если продолжить твою мысль, – сказала она, выразительно посмотрев на тарелку Гаррета с морепродуктами, – то ты давно должен был превратиться в акулу.

– Так я и есть акула, – сказал он, хищно оскалив зубы.

– Может, ты и акула, но если ты будешь дразнить меня, я не дам тебе шанса доказать мне это.

Он улыбнулся.

– Я могу доказать это в ближайший уик-энд.

– Когда? У тебя все дни расписаны по минутам.

– Только не в этот уик-энд. Хочешь верь – хочешь не верь, но я отменил занятия, чтобы мы могли побыть немного вдвоем. Мы уже бог знает сколько времени не проводили уик-энд вместе.

– Что ты задумал?

– Пока не знаю. Мы можем покататься на яхте или придумать что-нибудь еще. Все, что ты захочешь.

Она засмеялась.

– Вообще-то у меня на эти выходные грандиозные планы: прошвырнуться по магазинам в Париже, смотаться в Африку на сафари, но если ты просишь… я, так и быть, все отменяю ради тебя.

– Считай, что я пригласил тебя на свидание.

Шли дни, и сон начал стираться из памяти. После каждого разговора с Терезой Гаррет чувствовал себя обновленным. Пару раз он попадал на Кевина, и восторг мальчика от того, что у его матери появился Гаррет, прибавлял ему уверенности.

Август, как обычно, выдался жаркий и влажный, дни тянулись ужасно медленно. Гаррет с головой окунулся в работу, стараясь заглушить боль разлуки.

До вылета в Бостон оставалось несколько дней, когда однажды вечером зазвонил телефон. Гаррет готовил ужин на кухне.

– Привет, незнакомец, – сказала она. – У тебя есть несколько свободных минут?

– Для тебя я всегда свободен.

– Я хотела уточнить, каким рейсом ты вылетаешь. В прошлый раз ты ничего не сказал об этом.

– Не бросай трубку, – сказал он, роясь в ящике стола, – я поищу билет. Так, вот он. Я буду в Бостоне в начале первого.

– Отлично. К этому времени я уже успею проводить Кевина в спортивный лагерь, и у меня останется несколько часов, чтобы убраться в квартире.

– Ты будешь специально для меня наводить порядок?

– Я хочу принять тебя по высшему разряду.

– Мне льстит такое внимание.

– Подобную честь я оказываю только тебе и своим родителям.

– Может, мне захватить с собой белые перчатки, чтобы проверить, хорошо ли ты вытерла пыль?

– Если ты это сделаешь, то долго не проживешь, – пригрозила Тереза.

Он засмеялся и сменил тему.

– Я жду не дождусь, когда же наконец снова увижу тебя, – честно сказал он. – Эти три недели оказались еще тяжелее, чем я думал.

– Я догадалась об этом по твоему голосу. В последние дни ты был таким угнетенным… я начала всерьез волноваться.

«Если бы она только знала, чем вызвана моя меланхолия», – подумал он.

– Я уже взял себя в руки. И, кстати, уже упаковал вещи.

– Надеюсь, ты не взял с собой ничего лишнего.

– Например?

– Ну, не знаю… пижаму, например. Он засмеялся.

– У меня нет пижамы.

– Это хорошо. Потому что я все равно не дала бы тебе ее надеть.

Спустя три дня Гаррет Блейк прибыл в Бостон.

Встретив в аэропорту, Тереза повезла его кататься по городу. Они пообедали в «Фэнл-холле», посмотрели соревнования по гребле на Чарлз-ривер, заглянули в Гарвард. Как обычно, они все время держались за руки, наслаждаясь каждой минутой общения друг с другом.

Гаррет много раз задавался вопросом, почему так тяжело перенес разлуку. Он знал, что частично его тревожное состояние было вызвано сном, но здесь, рядом с Терезой, ночной кошмар казался нереальным и незначительным. Всякий раз, когда Тереза смеялась или сжимала его руку, он понимал, что любит ее, и черные мысли, осаждавшие его в разлуке, отступали прочь.

Когда начала опускаться вечерняя прохлада и солнце скрылось за высокими деревьями, они зашли в небольшой мексиканский ресторанчик и заказали еду на дом.

– Хорошо у тебя тут, – сказал Гаррет, оглядев гостиную, освещенную тусклым светом свечей.