Послание в бутылке Спаркс Николас

Они сидели на полу гостиной и ужинали. Гаррет взял несколько чипсов и подцепил вилкой фасоль.

– Я почему-то думал, что у тебя небольшая квартира. А она, оказывается, больше, чем весь мой дом.

– Не такая уж она большая, но все равно – спасибо. Нам в ней удобно. И она удачно расположена.

– Близко от ресторана?

– И это тоже. Я же говорила тебе, что не люблю готовить. Я не какая-нибудь Марта Стюарт.

– Кто?

– Не важно.

С улицы доносился шум движущегося транспорта. Кто-то с визгом затормозил, из другой машины начали сигналить, через несколько секунд к ней присоединились другие машины, и весь этот хор действовал Гаррету на нервы.

– У вас тут всегда так «тихо»? – спросил он.

Она кивнула:

– В основном да. В будни еще ничего, а по пятницам и субботам – вообще кошмар. Но со временем привыкаешь.

В отдалении завыла сирена, вой становился все громче по мере приближения автомобиля.

– Может, послушаем музыку? – предложил Гаррет.

– Давай. Ты что любишь?

– И ту, и другую. – Он выдержал театральную паузу. – Кантри и западную.[5]

Она засмеялась.

– У меня такой нет.

Он покачал головой, довольный своей шуткой.

– Я пошутил. Конечно, сейчас это не слушают. Может, это не очень смешной каламбур, но я много лет ждал случая, чтобы произнести его.

– Ты, наверное, в детстве насмотрелся «Хи-Хо».[6]

Теперь засмеялся Гаррет.

– Возвращаясь к моему вопросу: какую музыку ты любишь? – снова спросила Тереза.

– Мне все равно. Поставь, что тебе самой нравится.

– Как насчет джаза?

– Нормально.

Тереза встала, выбрала диск, который, по ее мнению, мог понравиться Гаррету, и вставила его в музыкальный центр. Музыка немного приглушила уличный шум, и Гаррет расслабился.

– Ну, как тебе Бостон? – спросила Тереза, возвращаясь на свое место.

– Понравился. Для большого города он не так уж плох. Он не такой безличный, как я ожидал, и довольно чистый. Я представлял его себе другим: толпы народа, асфальт, высотные здания, ни одного деревца и всюду грязь. Но он оказался совсем не таким.

Она улыбнулась.

– Хороший город, правда? Понятно, что это не побережье, но в нем тоже есть своя прелесть. К тому же у большого города много преимуществ. Ты можешь сходишь на симфонический концерт, в музей, можно просто погулять в парке. Здесь каждый найдет себе занятие по душе – у нас есть даже яхтенный клуб.

– Теперь я понимаю, почему тебе здесь нравится, – сказал он.

Тереза как-то уж слишком расхваливала Бостон, и Гаррету это не понравилось.

– Кевин тоже любит Бостон.

Он сменил тему:

– Ты сказала, он уехал в спортивный лагерь?

Тереза кивнула:

– Да. Он хочет попасть в лучшую команду в своей возрастной категории. Не знаю, получится ли у него, но он считает, что у него неплохие шансы. В прошлом году он дошел до финала среди одиннадцатилетних.

– Наверное, он хороший игрок.

Тереза кивнула. Сдвинув тарелки в сторону, она пересела ближе к Гаррету.

– Нам не обязательно говорить только о Кевине, – мягко сказала она. – Мы можем поговорить и о других вещах.

– Например?

Она поцеловала его в шею.

– Например, о том, чем бы мне хотелось с тобой заняться, когда ты находишься в полном моем распоряжении.

– Ты хочешь только поговорить об этом?

– Конечно, не только, – прошептала она. – Разве в такие минуты говорят?

На следующий день Тереза снова повела Гаррета на экскурсию по Бостону и показала ему итальянские кварталы в северной части города. Они бродили по узким извилистым улочкам, потом зашли в кафе и заказали кофе и вафельные трубочки.

Гаррет знал, что Тереза ведет колонку в газете, но плохо представлял, в чем именно заключается ее работа. Когда они снова вышли на улицу, он спросил:

– А тебе обязательно ходить каждый день на работу? Разве ты не можешь писать свои статьи дома?

– Нет, это совершенно исключено.

– Почему?

– Во-первых, это оговорено в моем контракте. А во-вторых, я не только сижу за компьютером. Мне приходится брать интервью, иногда даже ездить в командировки. Если я пишу статью на медицинскую тему или о психологии, я предварительно изучаю огромное количество материала. На работе я имею доступ к тем ресурсам, которые дома мне недоступны. И потом, на работе меня всегда можно найти. Читателям небезразличны темы, которые я затрагиваю, и в течение всего дня мне звонят. Если бы я работала дома, меня бы замучили звонками и звонили бы даже вечером, а вечер для меня – святое. Это время принадлежит только Кевину.

– А сейчас тебе домой не звонят?

– Бывает, конечно, но в телефонном справочнике не указан мой домашний номер, поэтому такое случается редко.

– А сумасшедшие тебе не звонят?

Она кивнула.

– Это беда всех журналистов. Огромное количество людей звонят и требуют, чтобы мы напечатали их историю. Например, мне звонят и просят освободить из тюрьмы несправедливо осужденных или жалуются на плохую работу коммунальных служб – в частности, на нерегулярный вывоз мусора. Сообщают об уличных преступлениях. Короче, обо всем на свете.

– Ты же пишешь о воспитании детей.

– Да.

– Тогда почему они звонят тебе? Почему не обращаются в соответствующие органы?

Она пожала плечами.

– Туда они тоже обращаются, но если на их сигналы не реагируют, они звонят мне. Как правило, такие звонки начинаются словами: «Никто не хочет меня выслушать, вы – моя последняя надежда». Они считают, что я могу разрешить любые их проблемы.

– Почему?

– Потому что тех, кто ведет собственную рубрику, читатели не воспринимают как абстрактных журналистов. Люди каждый день читают мою колонку, и постепенно у них складывается впечатление, будто я их хорошая знакомая. А что делают люди, когда у них возникают проблемы? Они обращаются за помощью к хорошим знакомым.

– Наверное, из-за этого ты часто оказываешься в сложном положении.

Она пожала плечами.

– Бывает и такое, но я стараюсь не думать об этом. И потом, в моей работе есть и хорошие стороны: я делюсь с читателями полезной информацией, в простой, доступной форме рассказываю о последних достижениях медицины, а иногда просто пишу что-нибудь для поднятия настроения.

Гаррет остановился возле уличного лотка с фруктами, купил два яблока и отдал одно Терезе.

– И какая же из твоих статей вызвала наибольший отклик читателей? – спросил он.

Тереза запнулась.

Наибольший отклик? Я написала статью о письме, найденном в бутылке, и получила две сотни писем.

Она встряхнулась.

– О-о… ну, я получаю много писем, когда пишу о воспитании детей-инвалидов, – сказала она наконец.

– Наверное, это должно доставлять моральное удовлетворение, – сказал он.

– Да.

Прежде чем откусить от яблока, Гаррет спросил:

– А ты смогла бы сохранить за собой эту колонку, если бы перешла работать в другую газету?

Она обдумала вопрос.

– Это было бы очень непросто, тем более что моя газета входит в синдикат. Я пока начинающий журналист и только начинаю зарабатывать себе имя, поэтому «Бостон таймс» для меня – солидная база. А почему ты спросил?

– Просто так, – тихо ответил он.

На следующее утро Тереза ушла на работу, но вернулась домой раньше обычного, вскоре после ленча. Они поехали в бостонский парк и пообедали на свежем воздухе. Дважды к ним подходили люди, которые узнали Терезу по фотографии в газете, из чего Гаррет сделал вывод, что она в городе довольно известная личность.

– Я и не знал, что ты – знаменитость, – заметил он.

– Никакая я не знаменитость. Просто в начале колонки помещена моя фотография.

– И часто тебя узнают?

– Не очень – может быть, несколько раз в неделю.

– Это часто, – сказал Гаррет, сильно удивленный неожиданным открытием.

Она покачала головой.

– Если бы я была действительно знаменитой, папарацци не давали бы мне шагу ступить. А я веду абсолютно нормальный образ жизни.

– Но все-таки это странно, когда к тебе подходят совершенно незнакомые люди.

– А по-моему, лестно. Обычно люди говорят мне что-нибудь приятное.

– В любом случае я рад, что ничего не знал о твоей популярности.

– Почему?

– Потому что тогда я не решился бы пригласить тебя на свидание.

Она взяла его за руку.

– Никогда не поверю, что ты можешь быть нерешительным.

– Ты плохо меня знаешь.

Она помолчала.

– Неужели и впрямь не пригласил бы? – жалобно спросила она.

– Очень может быть.

– Но почему?

– Ну, я бы решил, что тебя вряд ли заинтересует такая заурядная личность, как я.

Она поцеловала его в щеку.

– Я скажу тебе, что меня интересует. Меня интересует мой любимый мужчина, рядом с которым я чувствую себя счастливой и которого надеюсь видеть рядом с собой много-много лет.

– Ты умеешь сказать приятное.

– Это оттого, что я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – тихо сказала она.

– Например?

На губах Терезы заиграла ленивая улыбка.

– Например, я знаю, что ты хочешь меня поцеловать.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

И она была права.

* * *

Позже тем же вечером Гаррет сказал:

– Знаешь, Тереза, я не вижу в тебе ни одного недостатка.

Они сидели в пенной ванне. Тереза прислонилась к его груди. Он начал осторожно тереть ее спину мочалкой.

– Что это значит? – с любопытством спросила она, заглядывая ему в лицо.

– Только то, что я сказал. Мне нравится в тебе абсолютно все. Ты – само совершенство.

– Я очень несовершенна, Гаррет, – сказала Тереза, чувствуя себя польщенной.

– Ты – совершенство. Ты красивая, добрая, умная, веселая, ты – замечательная мать. А после того как выяснилось, что ты еще и знаменитость, я вообще не представляю, как кто-то может с тобой сравниться.

Она расслабилась и погладила его по руке.

– Ты смотришь на меня сквозь розовые очки. Но все равно приятно…

– Ты считаешь меня пристрастным?

– Нет, просто пока ты знаешь меня только с хорошей стороны.

– Я не знал, что у тебя есть другая сторона, – сказал он, сжав ее руки. – Но, по-моему, с ними обеими все в порядке.

Она засмеялась.

– Я имела в виду другое. Ты не знаешь темную сторону моей души.

– У тебя нет темной стороны.

– Есть, как у каждого человека. Просто при твоем появлении она всегда прячется.

– Ну и как она выглядит – твоя темная сторона?

Она немного подумала.

– Ну, во-первых, я упрямая и, если меня разозлить, могу быть очень скверной. Я теряю голову и могу наговорить кучу ужасных вещей; и, поверь мне, в такие моменты я выгляжу некрасиво. Кроме того, у меня есть дурацкая привычка говорить людям правду в глаза, даже когда знаю, что лучше промолчать.

– Пока ничего ужасного я не услышал.

– Ты не говорил бы так, если бы увидел меня в гневе.

– Вряд ли это смогло бы меня оттолкнуть.

– Ну ладно… попробую объяснить по-другому. Когда я узнала, что Дэвид мне изменяет, я называла его самыми плохими словами, какие только существуют в английском языке.

– Он это заслужил.

– Да, но он вряд ли заслужил, чтобы ему в голову бросили вазу.

– Ты бросила в него вазу?

Она кивнула.

– Видел бы ты в тот момент его лицо. Он никогда не видел меня такой разъяренной.

– И как он реагировал?

– Никак – он был слишком потрясен, чтобы реагировать. Тем более что вслед за вазой полетели тарелки. В ту ночь я переколотила почти всю посуду в нашем доме.

Гаррет одарил ее восхищенной улыбкой.

– Вот уж не думал, что ты такая бойкая.

– Я же выросла на Среднем Западе. Так что не связывайся со мной, парень.

– Хорошо, не буду.

– Смотри, потому что с тех пор я стала еще более меткой.

– Я это запомню.

Они погрузились глубже в теплую воду. Гаррет снова начал водить мочалкой по ее телу.

– Я по-прежнему считаю тебя совершенством.

Она закрыла глаза.

– Даже узнав темную сторону моей души?

– Она добавляет тебе пикантности.

– Я рада, потому что ты тоже кажешься мне совершенством.

Каждый день Тереза возвращалась с работы к обеду, и весь день и вечер принадлежали Гаррету. По вечерам они заказывали что-нибудь на дом или шли ужинать в один из маленьких ресторанчиков поблизости от дома. Иногда брали напрокат какой-нибудь фильм, но чаще предпочитали не тратить драгоценные часы на развлечения.

В пятницу позвонил Кевин и возбужденно сообщил, что его приняли в команду звезд. Это означало, что теперь он будет реже бывать дома, в том числе и по выходным, но Тереза все равно была счастлива за него. Потом, неожиданно для нее, Кевин попросил передать трубку Гаррету. Гаррет выслушал его отчет о событиях за неделю и поздравил с успехом. Потом Тереза открыла бутылку вина, и они выпили за успех Кевина, и праздновали до самого утра.

В воскресенье утром – день отъезда Гаррета – они нанесли визит Диэнне и Брайану. Гаррет сразу понял, за что Тереза полюбила Диэнну. Ее подруга оказалась очень обаятельной и интересной, и Гаррет сам беспрестанно смеялся над ее шутками. Диэнна расспрашивала Гаррета о яхтах и дайвинге, а Брайан сообщил, что единственной его страстью является гольф.

Тереза радовалась, что они так легко нашли общий язык. После ленча Тереза с Диэнной извинились и ушли поболтать в ванную.

– Ну, что ты о нем думаешь? – нетерпеливо спросила Тереза.

– Отличный парень, – признала Диэнна. – В жизни он даже лучше, чем на фотографиях.

– Знаю. Ах, у меня просто сердце замирает всякий раз, когда я смотрю на него.

Диэнна взбила прическу, чтобы она смотрелась пышнее.

– Как прошла эта неделя? Вам было хорошо вместе?

– Все оказалось даже лучше, чем я думала.

Диэнна счастливо улыбнулась.

– Судя по тому, как он на тебя смотрит, он тоже от тебя без ума. Вы напоминаете мне нас с Брайаном, когда мы были помоложе. Вы хорошо смотритесь вместе.

– Ты правда так думаешь?

– Если бы я так не думала, я бы этого не сказала.

Диэнна достала из косметички губную помаду и слегка подкрасила губы.

– А как ему понравился наш Бостон? – небрежно спросила она.

Тереза тоже достала помаду.

– Он не привык к жизни в большом городе, но в целом ему понравилось. Я показала ему наши достопримечательности.

– А он не говорил, что хотел бы жить в Бостоне?

– Нет… а что? – встревожилась Тереза.

– Просто мне интересно, – без всякого выражения сказала Диэнна, – сказал ли он что-нибудь такое, из чего можно было бы сделать вывод, что он согласится сюда переехать, если ты его об этом попросишь.

Она произнесла вслух то, о чем сама Тереза старалась не думать.

– Мы пока не обсуждали этот вопрос, – сказала она, помолчав.

– Но вы собираетесь его обсудить?

Расстояние между вами – конечно, проблема, но разве только в этом дело? – послышалось Терезе в этом вопросе.

Отбрасывая тревожные мысли, Тереза покачала головой.

– Думаю, пока не время. – Она помолчала, подбирая слова. – Я знаю, когда-нибудь нам придется решать этот вопрос, но мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы принимать такие серьезные решения. Нам нужно привыкнуть друг к другу.

Диэнна подозрительно смотрела на нее.

– А влюбиться в него тебе времени хватило?

– Да, – прошептала Тереза.

– Значит, рано или поздно вам придется принять решение, хотите вы этого или нет.

Тереза молчала.

– Я знаю, – наконец сказала она.

Диэнна положила руку ей на плечо.

– И что ты выберешь, если тебе придется выбирать между ним и Бостоном?

Тереза взвесила все «за» и «против».

– Не знаю, – тихо произнесла она и с мольбой посмотрела на подругу.

– Хочешь, я дам тебе совет? – спросила Диэнна.

Тереза кивнула.

Диэнна вывела ее за руку из ванной и тихо сказала:

– Помни одно: какое бы решение ты ни приняла, никогда не оглядывайся назад и ни о чем не жалей. Если ты уверена, что Гаррет даст тебе ту любовь, о которой ты всегда мечтала, ты должна сделать все, чтобы удержать его рядом с собой. Настоящая любовь – редкий дар, это самое лучшее, что может дать тебе жизнь.

– Но разве все это не относится и к нему? Разве он не должен идти на жертвы?

– Конечно, должен.

– Тогда я не понимаю, в чем заключается твой совет.

– В том, что ты должна решить эту проблему, а не избегать ее.

Прошло два месяца. Все оставалось по-прежнему, и стало ясно, что дальше так продолжаться не может.

С трудом выкраивая свободные дни в своем расписании, они смогли увидеться всего три раза. Сначала Тереза вырвалась на уик-энд в Вилмингтон, и они безвылазно просидели в доме Гаррета, только однажды покатавшись вечером на яхте. Потом Гаррет два раза прилетал в Бостон, но большую часть времени ему пришлось провести на матчах в соккер, болея за Кевина. К огромному облегчению Терезы, он не выказал по этому поводу ни малейшего неудовольствия.

– Честно говоря, я не знал, что игра в соккер – такое захватывающее зрелище, – сказал он ей после первого матча.