Послание в бутылке Спаркс Николас
Он смотрел на письма и молчал. Потом спросил:
– Почему ты не рассказала об этом раньше?
Она ответила не сразу.
– Несколько раз я хотела, но… не знаю… я убедила себя, что это не имеет значения. Не важно, как мы познакомились, главное – нам хорошо вместе. Ну и, кроме того, я боялась, что ты не поймешь, а мне не хотелось потерять тебя.
– Если бы ты рассказала раньше, я бы понял.
Она с сомнением посмотрела ему в лицо.
– Ты так думаешь, Гаррет? Ты действительно уверен, что понял бы меня?
Гаррет знал, что сейчас нужно говорить только правду. Он молчал. Тереза покачала головой и отвела взгляд.
– Вчера вечером, когда ты попросил меня переехать в Вилмингтон, я не сказала «да», потому что не знала, почему ты это сделал. – Она колебалась, не решаясь продолжить. – Мне необходимо знать, что тебе нужна именно я, Гаррет. Мне нужна уверенность в том, что ты не убегаешь от своего кошмара, а действительно хочешь быть рядом со мной. Я хотела поговорить с тобой об этом, когда вернулась из магазина, но к этому времени ты уже нашел письма… – Она пожала плечами и тихо произнесла: – Интуитивно я всегда чувствовала, что у нас ничего не получится, но вопреки всему продолжала надеяться на лучшее.
– О чем ты?
– Гаррет, я знаю, что ты меня любишь, но от этого только тяжелее. Я тоже тебя люблю, и при других обстоятельствах мы, возможно, могли бы быть счастливы. Но сейчас я не думаю, что это возможно. По-моему, мы не готовы к тому, чтобы быть вместе.
Гаррет вздрогнул, как от удара. Она встретилась с ним взглядом.
– Я же не слепая, Гаррет. Когда ты не звонил, я догадывалась почему. И я знаю, почему ты хочешь, чтобы я сюда переехала.
– Потому что я скучаю без тебя, – сказал Гаррет.
– Не только поэтому, – возразила Тереза, с трудом сдерживая подступающие слезы. Голос ее задрожал. – Это все из-за Кэтрин.
Она промокнула платком уголки глаз. Еще немного, и она заплачет навзрыд.
– Когда ты в первый раз рассказал мне о ней, я смотрела на тебя и видела, что ты все еще любишь ее. И вчера вечером я увидела то же самое. Даже после всего, что у нас с тобой было, ты не смог разлюбить ее. И потом… то, что ты мне сказал… – Она прерывисто вздохнула. – Ты рассердился не из-за писем – ты был взбешен из-за того, что я вторглась в запретное пространство, которое принадлежит только вам двоим – тебе и Кэтрин.
Гаррет отвернулся, вспомнив разговор с отцом. Тереза снова взяла его руку в свою.
– Ты такой, какой есть, Гаррет. Ты из породы однолюбов, и с этим ничего не поделаешь. Как бы сильно ты ни любил меня, ты никогда не сможешь забыть свою Кэтрин, а я не согласна участвовать в бесконечном соревновании с твоей бывшей женой.
– Мы справимся с этим, – хрипло сказал Гаррет. – Я… я смогу забыть ее. Все может быть по-другому…
Тереза остановила его, слегка сжав его ладонь.
– Я знаю: ты хочешь верить в это, да и я хотела бы поверить. Если бы ты обнял меня сейчас и умолял остаться, я не смогла бы устоять. И все стало бы по-прежнему, и мы пытались бы делать вид, что все хорошо… но хорошо не будет, неужели ты не понимаешь? Потому что когда мы снова поссоримся… – Она умолкла. – Я не могу состязаться с ней. И как бы мне ни хотелось продолжить наши отношения, я знаю, что это невозможно, – тебя не переделать, Гаррет.
– Но я люблю тебя.
Она мягко улыбнулась. Отпустив его руку, она наклонилась и поцеловала его в щеку.
– Я тоже люблю тебя, Гаррет. Но иногда этого недостаточно.
Гаррет слушал ее с побледневшим лицом. В наступившем молчании было слышно, как плачет Тереза.
Он притянул ее к себе и обнял ослабевшими руками. Прижался щекой к ее волосам, она уткнулась ему в грудь и заплакала навзрыд. Прошло много времени. Наконец она затихла, отстранилась и вытерла слезы. Они смотрели друг на друга, в глазах Гаррета застыла безмолвная мольба. Тереза покачала головой.
– Я не могу остаться, Гаррет. Как бы нам ни хотелось этого, я не могу.
Ее слова прозвучали как приговор. Гаррет чувствовал, что земля уходит у него из-под ног.
– Нет… – упавшим голосом сказал он.
Тереза понимала, что нужно уходить, пока у нее еще есть силы. За окном прогремел раскат грома. Сверкнула молния, упали первые капли дождя.
– Мне нужно идти.
Она перекинула сумочку через плечо и пошла к двери. Потрясенный, Гаррет сидел, не в силах пошевелиться.
Потом он встал и вышел за ней на крыльцо. Дождь уже хлестал вовсю. Арендованный Терезой автомобиль стоял за воротами. Гаррет смотрел, как она открывает дверцу машины, и пытался придумать слова, которые могли бы остановить ее.
Тереза села в машину и включила зажигание. Улыбнувшись Гаррету слабой улыбкой, захлопнула дверцу машины, потом, несмотря на дождь, опустила стекло. Они смотрели друг на друга; Гаррет стоял совершенно потерянный. Глядя на него, Тереза собрала всю свою волю, чтобы не выскочить из машины и не побежать к нему. Ей хотелось сказать, чтобы он забыл все, что она ему наговорила, сказать, что она любит его и что все еще можно исправить. Как легко это сделать, и как это было бы правильно….
Он шагнул с крыльца вниз. Тереза покачала головой. Ей и без того было слишком тяжело.
– Я буду скучать по тебе, Гаррет, – сказала она, но он, вероятно, не услышал ее сквозь шум дождя.
Автомобиль тронулся с места. Дождь припустил еще сильнее – тяжелые холодные капли с силой ударяли по стеклу.
– Пожалуйста, не уезжай, – обессилевшим голосом попросил Гаррет. Она скорее догадалась, чем услышала его.
Понимая, что снова расплачется, если задержится еще хоть на секунду, Тереза подняла стекло и начала разворачивать автомобиль. Гаррет держался за дверной косяк, и его пальцы медленно съезжали по мокрой поверхности. Как только машина выехала на проезжую часть, включились дворники.
Внезапно Гаррет осознал, что упускает последний шанс.
– Тереза! – закричал он. – Подожди!
Она не слышала. Машина уже заворачивала за дом. Размахивая руками, Гаррет выбежал на дорогу.
– Тереза! – закричал он снова. Он бежал за автомобилем, шлепая по лужам, брызги разлетались из-под его ног. Автомобиль мигнул фарами и остановился. Сквозь стену дождя и тумана он казался почти нереальным. Гаррет знал, что она видит его в зеркало заднего обзора, видит, как он приближается… Еще есть шанс…
Внезапно фары мигнули, и автомобиль снова поехал вперед, быстро набирая скорость. Гаррет продолжал бежать за ним по дороге, но автомобиль стремительно удалялся. Гаррет бежал изо всех сил, обжигая легкие, сознавая тщетность своих усилий, но все равно бежал. Дождь лил стеной, Гаррет насквозь промок и почти ничего не видел.
Наконец он замедлил бег, потом встал. Он тяжело дышал. Мокрая рубашка прилипла к телу, волосы упали на глаза. Он стоял посреди дороги в потоках воды и смотрел, как автомобиль Терезы скрылся за поворотом.
Гаррет долго стоял на дороге, пытаясь восстановить дыхание, и все надеялся, что Тереза передумает и вернется к нему. Даст ему еще один шанс.
Но она не вернулась.
Вдруг за спиной у него просигналил автомобиль. С бешено бьющимся сердцем Гаррет обернулся и отбросил волосы, упавшие на глаза. Он был почти уверен, что увидит за стеклом автомобиля Терезу, но мгновенно понял свою ошибку. Он отошел на обочину, пропуская автомобиль. Человек за рулем с любопытством посмотрел на него, и Гаррет подумал, что никогда еще не чувствовал себя таким одиноким.
Тереза сидела в самолете, положив сумку к себе на колени. Она поднялась по трапу одной из последних, всего за несколько минут до отлета.
За окном иллюминатора струились потоки дождя. Ей было видно, как грузчики торопливо загружают багаж. Как только они закончили, стюард задраил люк, отъехал посадочный трап.
Стремительно опускались сумерки. Стюардессы в последний раз прошлись вдоль кресел, проверяя, все ли пассажиры пристегнуты, и вернулись на свои места. Свет в салоне мигнул, и самолет начал медленный выезд из терминала. Потом он остановился, ожидая, пока очистится взлетная полоса, и встал параллельно терминалу.
Тереза бросила рассеянный взгляд на терминал и краем глаза вдруг заметила одинокую фигуру, прижавшуюся к стеклу.
Она присмотрелась. Нет, это невозможно!
Ей было плохо видно, их отделяли стекло иллюминатора и терминала и стена дождя, и если бы человек не стоял так близко к стеклу, она, вероятно, вообще не заметила бы его.
У нее болезненно сжалось горло, но она не могла заставить себя отвести взгляд от этой одинокой неподвижной фигуры по ту сторону терминала.
Взревели моторы, и самолет плавно тронулся с места. Она знала, что осталось всего несколько секунд. Самолет медленно набирал скорость.
Вперед… бежать… из Вилмингтона…
Она бросила последний взгляд на терминал, но разглядеть что-либо было уже невозможно. Тереза все продолжала смотреть в иллюминатор, гадая, был ли там в самом деле кто-нибудь или ей показалось. Самолет резко развернулся и поехал по взлетной полосе, потом оторвался от земли и начал набирать высоту. Смаргивая слезы, Тереза смотрела на уплывающий Вилмингтон – пустынные пляжи… причал… залив…
Слегка накренившись, самолет развернулся и взял курс на север, в Бостон. В окошко иллюминатора Тереза смотрела на океан – тот самый океан, который соединил их судьбы.
Сквозь тяжелые серые облака пробивалось солнце. За секунду до того, как они вошли в плотную полосу облаков, Тереза приложила руку к стеклу, воображая, что прикасается к щеке Гаррета.
– До свидания, – нежно прошептала она.
И беззвучно заплакала.
Глава 13
На следующий год зима наступила рано. Тереза сидела на берегу рядом с тем местом, где когда-то нашла бутылку. Утром с океана дул легкий бриз, сейчас он сменился сильным холодным ветром. В небе сгрудились серые облака, поднявшиеся волны с грохотом обрушивались на берег. Надвигался шторм.
Тереза провела здесь почти весь день, перебирая воспоминания и все пытаясь понять, когда же она совершила роковую ошибку. Весь прошедший год ее преследовало видение одинокой фигуры, прижавшейся к стеклу терминала, и отражение Гаррета в зеркале заднего вида, когда он бежал под дождем за автомобилем. Ей казалось, что то расставание было самым трудным решением в ее жизни. Сколько раз она мечтала о том, чтобы повернуть время вспять и прожить тот день заново.
Тереза встала и пошла вдоль кромки прибоя. Как ей хотелось, чтобы Гаррет был сейчас рядом. Он сумел бы оценить красоту этого серого туманного дня. Устремив взгляд вперед, Тереза представила, что они шагают по берегу вместе. Она медленно повернула голову вправо, и видение тут же исчезло. Тогда она остановилась и попыталась вернуть видение, но безуспешно. Тереза снова медленно пошла вдоль берега.
Память вернула ее в те дни, когда она, навсегда распрощавшись с Гарретом, покинула Вилмингтон. Как много времени они потратили зря, пытаясь объяснить друг другу свои чувства, удивлялась она. Если бы только, в тысячный раз подумала она, и события тех дней в который раз замелькали у нее перед глазами, как картинки в калейдоскопе…
Если бы только…
Приземлившись в Бостоне, Тереза по дороге домой заехала за Кевином. Он на время ее отъезда был приглашен в семью своего друга. Кевин возбужденно пересказывал Терезе содержание нового фильма, не замечая, что мать едва его слушает. Как только они вошли в дом, Тереза заказала пиццу, и они поужинали перед включенным телевизором. Потом Кевин собрался делать уроки, но Тереза вдруг попросила его остаться и посидеть с ней. Кевин сильно удивился, но с готовностью пристроился рядом с матерью на диване и встревоженно заглянул ей в лицо. Тереза рассеянно погладила его по голове. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль.
Позже, когда Кевин ушел спать и крепко заснул, Тереза надела теплую мягкую пижаму и налила себе бокал вина. Вернувшись в спальню, отключила автоответчик.
В понедельник за ленчем она все рассказала Диэнне. Она очень боялась разрыдаться и держалась изо всех сил. Диэнна взяла ее руку в свою и сочувственно слушала.
– Так будет лучше, – решительно сказала Тереза, закончив рассказ. – Я смогу это пережить.
Диэнна с состраданием смотрела на подругу. Она не стала ничего говорить, лишь кивнула в ответ на бравое заявление Терезы.
Всю неделю Тереза старалась не думать о Гаррете и полностью сосредоточилась на работе. Это здорово помогало. Лихорадочная атмосфера отдела новостей отвлекала от грустных мыслей. Встреча с Дэном Мэнделом прошла с невероятным успехом, он еще раз подтвердил все свои предложения, и Тереза с удвоенным энтузиазмом набросилась на работу. В день она писала по две-три заметки – так быстро она еще никогда не работала.
Но вечерами, когда Кевин уходил спать и она оставалась одна, перед глазами у нее вставал залив. Она пыталась избавиться от навязчивого видения, сосредоточившись на уборке. За эти несколько вечеров она вылизала весь дом от пола до потолка – надраила полы, отмыла холодильник, пропылесосила каждый уголок, навела порядок в шкафах. Перебрала всю свою одежду и отложила для благотворительной акции вещи, которые давно уже не носила.
Как-то вечером она бродила по квартире, мучительно придумывая себе какое-нибудь – ну хоть какое-нибудь – занятие. В конце концов, так ничего и не придумав и чувствуя, что не сможет заснуть, Тереза включила телевизор. Переключив несколько каналов, остановилась на вечернем шоу, где давала интервью Линда Ронштадт. Терезе нравилась ее музыка, но когда Линда подошла к микрофону, чтобы исполнить колыбельную, Тереза заплакала и не могла остановиться целый час.
В выходные они с Кевином пошли на матч «Новоанглийских патриотов» и «Медведей из Чикаго». Кевин сказал, что нужно пойти на матч обязательно, потому что сезон соккера уже заканчивается. Тереза согласилась без особой охоты, поскольку ничего не понимала в этой игре. Они сидели на трибунах и пили горячий шоколад, изо рта их вырывались маленькие облачка пара.
Потом, когда они отправились обедать, Тереза сообщила Кевину, что больше не будет встречаться с Гарретом.
– Мам, а что случилось, когда ты в последний раз ездила к Гаррету? Он чем-то обидел тебя?
– Нет, – мягко ответила она, – он не сделал ничего плохого. – Она отвернулась. – Просто так нужно.
Тереза видела, что ее ответ не удовлетворил Кевина, но не смогла придумать ничего лучше.
На следующей неделе она сидела за компьютером, когда зазвонил телефон.
– Это Тереза?
– Да, это я, – ответила она, не узнав голос.
– Это Джеб Блейк, отец Гаррета. Я знаю, моя просьба вас удивит, но мне бы хотелось поговорить с вами.
– О-о… – замялась Тереза, – да… у меня есть несколько минут.
Повисла пауза, после чего Джеб сказал:
– Если это возможно, я бы хотел встретиться с вами лично. Я не смогу сказать это по телефону.
– А можно узнать, о чем вы хотели бы поговорить?
– Это связано с Гарретом, – тихо ответил он. – Я понимаю, для вас это непросто, но все же: не могли бы вы прилететь сюда? Я бы не стал просить, если бы это не было важно.
Тереза сказала, что приедет, сорвалась с работы и помчалась в школу за Кевином. Забрав его прямо с урока, она завезла его близкой приятельнице, которой могла доверять на все сто, и объяснила, что, возможно, будет отсутствовать несколько дней. Встревоженный Кевин пытался расспросить мать о причине столь внезапного отъезда, но ее отсутствующий вид говорил яснее всяких слов, что все объяснения следует отложить на потом.
– Попрощайся со мной, – сказал он, целуя ее в щеку.
Тереза молча кивнула и помчалась в аэропорт. Приземлившись в Вилмингтоне, она сразу поехала в дом Гаррета, где ее дожидался Джеб.
– Я рад, что вы приехали, – сказал Джеб, впуская ее в дом.
– Что случилось? – спросила Тереза, окидывая комнату быстрым взглядом.
Джеб выглядел постаревшим, хотя прошло всего несколько дней. Он провел ее на кухню, усадил за стол и тихим голосом стал рассказывать.
– Насколько я понял из бесед с разными людьми, – начал он, – Гаррет вышел на яхте в океан позже обычного…
Ему было просто необходимо это сделать. Гаррет знал, что тяжелые тучи на горизонте предвещают шторм. Но они были еще далеко, и он успеет сделать то, что собирался. И потом, он удалится от берега всего на несколько миль; даже если гроза разразится раньше, он успеет вернуться в порт. Натянув перчатки, Гаррет встал к штурвалу. «Случайность» шла под полными парусами.
Три года он ходил одним и тем же маршрутом, ведомый инстинктом и воспоминаниями о Кэтрин. Это была ее идея плыть прямо на восток в тот вечер, когда они в первый раз вышли в океан на «Случайности». В ее воображении они плыли в Европу – на континент, который она всегда мечтала увидеть. Иногда она притаскивала домой туристические проспекты и подолгу рассматривала их. Ей хотелось увидеть все: и замки Луары, и Парфенон, и горную Шотландию, и знаменитую миланскую Базилику – все те места, о которых она читала. Ее планы на отпуск все время менялись – от самых обычных до самых экзотических, в зависимости от статьи, которая попадалась ей на глаза.
Но они так и не побывали в Европе.
Об этом Гаррет особенно сожалел. Оглядываясь назад, он понимал, что уж хотя бы это он мог для нее сделать. Он так много мог дать Кэтрин, и ведь все это было в пределах его возможностей. За два года им удалось скопить денег, и они все время строили планы, как поедут путешествовать, но потом решили купить на эти деньги магазин. Когда Кэтрин поняла, что магазин требует постоянного их присутствия и они уже не смогут уехать надолго, ее мечты начали тускнеть. Она реже приносила домой проспекты и почти перестала вспоминать о Европе.
Но в тот вечер, когда они впервые вышли на «Случайности» в океан, ее мечта вновь ожила. Она стояла на палубе и, держа Гаррета за руку, смотрела вдаль.
– Как ты думаешь, мы когда-нибудь отправимся в путешествие? – осторожно спросила она. Ее светлые волосы развевались на ветру, глаза сияли и с надеждой смотрели на него; в эту минуту она казалась ему прекрасной как ангел.
– Да, – пообещал он, – как только у нас появится время.
Прошло меньше года, когда Кэтрин, беременная их ребенком, умерла в больнице у него на руках.
Потом, когда его начали преследовать сны, он не знал, как от них избавиться. Первое время он старался отгородиться от воспоминаний, приносивших ему страдания. Но однажды утром, в порыве отчаяния, вдруг решил излить свои мысли на бумагу. Он писал быстро, не останавливаясь, и первое письмо заняло целых пять страниц. Вечером он вышел на яхте в океан и взял с собой письмо. Там, на свободе, он перечитал его, и вдруг ему в голову пришла шальная мысль. Гольфстрим огибает Соединенные Штаты с севера и поворачивает на восток; значит, есть шанс, что течение выбросит бутылку на берег той земли, о которой грезила Кэтрин.
Гаррет запечатал бутылку и выбросил за борт. Может быть, хотя бы так, отчасти, он выполнит обещание, данное Кэтрин.
Начиная с этого дня он написал еще шестнадцать писем. Сейчас он взял с собой семнадцатое. Гаррет убрал руку со штурвала и нащупал бутылку в кармане пальто. Он написал это письмо сегодня утром.
Небеса начали темнеть, но Гаррет смотрел прямо перед собой – туда, где небо сливалось с водой. По радио передали штормовое предупреждение. Щелчки и треск, сопровождавшие сообщение, подтверждали приближение грозы. После секундного колебания Гаррет выключил радио и еще раз оценивающе осмотрелся вокруг. Еще есть немного времени, решил он. Ветер был сильный, но пока предсказуемый.
Написав это письмо Кэтрин, он написал еще одно для Терезы – о нем он уже позаботился. Но он знал, что сегодня же должен отправить и письмо, предназначавшееся Кэтрин. С Атлантики надвигалась череда штормов; судя по прогнозу, который он смотрел по телевизору, в следующий раз удастся выйти в океан только через неделю. Он не может столько ждать – это выше его сил.
Волнение усилилось; «Случайность» то высоко подбрасывало на гребне волны, то кидало вниз. Ветер до отказа наполнил парус. Гаррет еще раз оценил обстановку. Глубина здесь большая, но все же недостаточная. Гольфстрим в этих местах проходит только летом, и единственная возможность переправить бутылку через океан – это пустить ее в океан как можно дальше от берега. В противном случае шторма выбросят ее в нескольких милях от Вилмингтона. А Гаррету было просто необходимо, чтобы именно это письмо достигло Европы. Он уже решил, что это будет его последнее письмо Кэтрин.
Тучи на горизонте выглядели зловеще.
Гаррет надел поверх пальто непромокаемый плащ и застегнулся на все пуговицы. Когда пойдет дождь, это послужит ему хорошей защитой.
По мере удаления от берега «Случайность» раскачивало все сильнее. Гаррету приходилось удерживать штурвал обеими руками. Когда ветер внезапно переменился, предвещая начало шторма, он начал менять галс, под углом врезаясь в волну. Менять галс в подобных условиях было трудно, к тому же сильно замедлился ход, но теперь Гаррет уже считал более безопасным идти против ветра, чем возвращаться обратно в порт.
У него начали иссякать силы. Он с неимоверными усилиями перебрасывал гик, веревки выскальзывали из рук, кожа на ладонях горела так, что не спасали даже перчатки. Дважды, когда ветер менялся слишком неожиданно, он чуть не потерял равновесие, и его спасло только то, что эти порывы так же неожиданно стихли.
Прошел еще час в непрестанной борьбе с ветром, но шторм еще не начинался. Казалось, он вообще никогда не начнется, однако Гаррет знал, что это иллюзия. Шторм обрушится на берег через несколько часов. Достигнув мелководья, он усилится, и тогда положение станет по-настоящему опасным. Сейчас это был еще не шторм, а едва тлеющий фитилек, но как только он догорит, разразится настоящая буря.
Гаррет уже бывал в подобной ситуации и прекрасно понимал серьезность своего положения – океан мог поглотить его в одну секунду. Однако Гаррет надеялся, что до этого не дойдет. Он упрям, но не до такой степени, чтобы играть своей жизнью. Как только он осознал реальность нависшей над ним угрозы, он развернул яхту и направился в порт.
Тучи над головой закружились с неистовой силой, сбираясь в новые формы. Начал накрапывать мелкий дождик. Гаррет посмотрел наверх, понимая, что это только прелюдия. «Мне бы еще несколько минут, – пробор тал он про себя. – Через несколько минут я достигну относительно безопасной зоны».
Молния разорвала небеса, и Гаррет начал отсчитывать секунды. Гром прогремел лишь через две с половиной минуты, глухо раскатившись по водному пространству. Значит, эпицентр грозы в двадцати пяти милях отсюда. При такой скорости ветра он будет здесь не раньше чем через час. К тому времени Гаррет будет уже в порту.
Дождь усилился.
Над океаном сгущалась тьма. Солнце стремительно клонилось к закату, и плотные облака уже почти не пропускали его свет. Температура быстро снижалась. Через десять минут стало намного холоднее, дождь и не думает прекращаться.
Проклятие! Времени остается все меньше, и он не успеет вернуться в порт.
Океан загудел, волны поднялись еще выше, но «Случайность» продолжала продвигаться вперед. Удерживая равновесие, Гаррет широко расставил ноги. Волны раскачивали яхту, словно детскую люльку. Гаррет решительнее сжал штурвал.
Через несколько минут снова сверкнула молния… пауза… гром. Уже в двадцати милях. Гаррет взглянул на часы. Если гроза будет приближаться с такой скоростью, то может быть здесь и раньше. Если ветер не переменится, у него еще есть шанс успеть до начала грозы в порт.
Но если он переменится…
Гаррет прокрутил в голове возможный сценарий. С попутным ветром он доберется в порт за полтора часа, в противном случае это займет не меньше двух с половиной часов. В случае очень большой удачи он причалит к берегу одновременно с началом грозы.
– Проклятие! – уже вслух сказал он.
Придется бросить бутылку здесь. Конечно, он планировал бросить ее намного дальше, но теперь это слишком рискованно.
С трудом удерживая штурвал одной рукой, он вытащил из кармана бутылку, поглубже вдавил пробку и поднял бутылку над головой. Сквозь стекло просвечивало туго свернутое письмо.
Когда Гаррет смотрел на него, у него появилось такое чувство, словно он завершил долгий и трудный путь.
– Благодарю тебя, – прошептал он.
Грохот волн заглушил его голос.
Он зашвырнул бутылку как можно дальше и видел, как она упала в воду. Дело сделано.
Теперь – назад.
Небо раскололи одновременно две молнии. Гром грянул уже в пятнадцати милях. Гаррет встревожился не на шутку. Гроза не может идти с такой скоростью. Но она приближалась, набирая силу и скорость, и шла прямо на него. Закрепив штурвал веревками, Гаррет изо всех сил пытался справиться с гиком. Веревки горели у него в руках. Наконец парус наполнился; поймав ветер, яхта сильно качнулась. Пока Гаррет возвращался к штурвалу, налетел резкий порыв с другой стороны.
Теплый воздух движется в сторону холодного.
Он включил радио как раз вовремя: передавали сводку погоды для каботажных судов. Он быстро прибавил громкость. Метеосводка была неутешительной: картина погоды резко изменилась. «Повторяем… прогноз погоды для каботажных судов… штормовой ветер… ожидается сильный дождь».
Шторм набирал силу.
С падением температуры резко усилился ветер. За каких-то три минуты он достиг двадцати пяти узлов.
Гаррет навалился на штурвал.
Внезапно он обнаружил, что корма слишком сильно задрана вверх, а руль зарылся в волны. Яхту тащило совсем не туда, куда он пытался ее направить, и сильно раскачивало из стороны в сторону. Гаррет направил «Случайность» наперерез волне, вода с силой ударила в корпус и залила нос яхты.
– Только бы поймать ветер, – шептал он, чувствуя, как его постепенно охватывает паника. Борьба с ветром слишком затянулась. Внезапно совсем стемнело, дождь хлынул сплошным потоком.
Минуту спустя яхту вдруг начало разворачивать вокруг своей оси…
Медленно… медленно… она слишком сильно накренилась…
С нарастающим ужасом он увидел вдали гигантскую волну, которая с ревом неслась прямо на него.
С этим он уже ничего не сможет поделать.
Он обхватил себя руками, когда вода ударила о корпус, разбрызгивая белую пену. «Случайность» накренилась еще сильнее, и Гаррет еще тверже ухватился за руль, крепко упершись ногами в пол. Палубу захлестнула новая волна, и он пошатнулся.
Яхта все еще держалась на плаву, но стремительно заполнялась водой. Через минуту на палубе уже бушевала ревущая река. Потом ветер на секунду затих, и «Случайность» каким-то чудом встала ровно, ее мачта была четко видна на чернеющем небе. Руль опять зарылся в волну, и Гаррет вцепился в штурвал, понимая, что должен быстро развернуть яхту.
Новая вспышка молнии. Теперь уже в семи милях.
Опять защелкал радиоприемник.
«Повторяем… объявление для каботажных судов… ветер предположительно достигнет сорока узлов… повторяем… ветер – сорок узлов с отдельными порывами до пятидесяти…»
Гаррет ясно осознавал свое положение. Он не сможет управлять яхтой при таком ветре.
Яхту продолжало разворачивать. Вода на палубе уже поднялась до шести дюймов…
Внезапно ветер штормовой силы задул с другой стороны и завертел «Случайность», будто детскую игрушку. И в тот момент, когда яхта оказалась в наиболее неустойчивом положении, на нее обрушилась гигантская волна. Мачта накренилась почти параллельно воде.
Ветер не утихал.
Ледяной ветер дул в лицо, Гаррет почти ничего не видел. «Случайность» так и не смогла занять горизонтальное положение и наклонилась даже еще сильнее. Паруса насквозь промокли. Гаррет опять потерял равновесие, угол наклона был слишком большим… Когда подойдет следующая волна…
Гаррет ее не увидел.
Она пришла как топор палача, обрушившись на яхту всей своей мощью. «Случайность» опрокинулась набок, мачта и паруса легли на воду. Все пропало. Гаррет продолжал цепляться за штурвал, понимая, что, если он его отпустит, его смоет в воду.
Яхту окончательно залило водой, теперь она напоминала огромное мокрое животное.
В каюте остался спасательный плот, подумал Гаррет. Это мой единственный шанс. Продвигаясь по сантиметру, цепляясь за все, что попадалось под руку, он с трудом добрался до каюты.
Вспыхнула молния, и сразу ударил гром.
Гаррет ухватился за ручку двери. Ее заклинило. В отчаянии Гаррет попытался упереться ногами в палубу и дернул снова. Она наконец отворилась, и в каюту мгновенно хлынула вода. Только тут он осознал свою ошибку.
Океан наступал, заполняя пространство каюты. Гаррет сразу увидел, что спасательный плот, обычно висевший на стене, уже залило водой. В панике Гаррет попытался захлопнуть дверь каюты, но напор воды и отсутствие твердой опоры не позволили ему осуществить этот маневр. С ужасающей быстротой «Случайность» начала погружаться под воду.
Спасательные жилеты, вспыхнуло у него в мозгу.
Они лежат под сиденьями на корме.
Он посмотрел на корму – она была еще над водой.
Выбравшись из каюты и цепляясь за ограждение палубы, он попытался доползти до кормы. Но в тот миг, когда он ухватился за ограждение, волна ударила его в грудь и чуть не вышвырнула за борт. Гаррет проклинал себя за то, что не вспомнил о жилете раньше.
Три четверти яхты были уже под водой.
Он снова начал пробираться к корме, но мешали отяжелевшее тело и напирающая масса воды. Когда он преодолел половину пути, вода заливала его уже по шею. Внезапно он осознал тщетность своих усилий.
На этот раз ему не спастись.
Когда вода дошла до подбородка, он прекратил борьбу. Совсем обессилев, он посмотрел в небо, все еще не веря, что его жизнь может так бессмысленно оборваться.
Он отпустил ограждение и поплыл прочь от яхты. Пальто и ботинки, отяжелевшие от воды, тянули вниз, словно камни. Он видел, как «Случайность» окончательно ушла под воду. Потом, отупев от холода и изнурения, начал медленный и безнадежный путь домой.
Тереза сидела за столом с отцом Гаррета. Часто останавливаясь и запинаясь, тот пересказывал ей то, что знал сам.
Позже, вспоминая этот их разговор, Тереза с удивлением отметила, что слушала его скорее с любопытством, чем со страхом. Она знала, что Гаррет выберется из любой передряги. Он был отличным моряком и великолепно плавал. Он был слишком осторожен и слишком полон жизненных сил, чтобы пропасть в подобной ситуации. Беда может случиться с кем угодно, только не с ним.
Она наклонилась к Джебу через стол.
– Я что-то не пойму… Зачем он вышел из порта, если знал, что надвигается шторм?
– Не знаю, – тихо ответил Джеб. Он боялся встретиться с ней глазами.
Тереза нахмурилась, лицо ее выражало недоумение.
– А он говорил с вами перед тем, как уйти?
Джеб покачал головой. Он был страшно бледен и все время смотрел в сторону. Тереза оглядела кухню. Все было прибрано, словно уборкой занимались непосредственно перед ее приходом. Дверь в спальню была открыта, и она увидела, что кровать Гаррета аккуратно застелена стеганым одеялом, а на спинке откуда-то появились большие цветочные венки.
– Я не понимаю… где он? Что с ним?
– Тереза… – сказал наконец Джеб, и в голосе его послышались слезы. – Его нашли вчера утром.
– Он в больнице?
– Нет, – тихо ответил Джеб.
– Тогда где он?
Джеб не ответил.
Внезапно ей стало трудно дышать. У нее задрожали руки, потом все тело.
Гаррет! Что случилось? Почему тебя здесь нет?
Джеб опустил голову, чтобы не показать ей своих слез, но она слышала, как он судорожно всхлипнул.
– Тереза… – сказал он срывающимся голосом.
– Где он?! – Тереза вскочила на ноги, чувствуя, что больше не в силах переносить эту пытку.
Джеб молча смотрел на нее. Потом вытер слезы тыльной стороной ладони.
– Его тело нашли вчера утром.
У нее сдавило грудь, и она начала задыхаться.
– Он ушел от нас, Тереза.
На пляже, где все это начиналось, Тереза вспоминала события тех дней.
Они похоронили его на маленьком кладбище неподалеку от его дома, рядом с Кэтрин. Джеб и Тереза стояли рядом, а вокруг стояли люди, знавшие Гаррета при жизни, – друзья, с которыми он учился, сотрудники магазина и те, кого он обучал дайвингу. Церемония была простая и скромная, и хотя во время прощальной речи начался дождь, толпа долго не расходилась.
Поминки прошли в доме Гаррета. Один за другим вставали люди, приносили Джебу свои соболезнования и делились воспоминаниями. Когда последние гости разошлись, Джеб вытащил из комода ящик и попросил Терезу разобрать его вместе с ним.
В ящике хранились сотни фотографий. За несколько часов она увидела Гаррета в детстве и Гаррета-подростка – прежде она не видела этих фотографий и не знала, как он выглядел в детстве. Потом пошли фотографии периода учебы в университете, ремонта «Случайности»; Гаррет на фоне магазина перед открытием. Она заметила, что на всех фотографиях неизменной была лишь его улыбка. И, пожалуй, гардероб. За исключением особых случаев, он везде был одет в одно и то же: джинсы, футболка и сандалии на босу ногу.
Читать бесплатно другие книги:
