Послание в бутылке Спаркс Николас

– А почему вы переехали в центр?

– Сейчас, после развода, мне так проще. До работы всего несколько минут, школа Кевина тоже рядом с домом, а раньше приходилось добираться по скоростному шоссе. И потом, мне было очень тяжело встречаться с соседями после того, как они узнали о нас с Дэвидом.

– Что вы имеете в виду?

Она пожала плечами и тихо сказала:

– Я никому не рассказывала, почему мы с Дэвидом расстались. Мне казалось, это только наше дело.

– Естественно.

Она помолчала, вспоминая.

– Все считали Дэвида идеальным мужем. Он был красив и успешен, и никто не поверил бы, что он способен на дурной поступок. Даже когда мы были с ним вдвоем, он вел себя так, что у меня и мысли не возникало об измене. Я узнала правду очень не скоро.

С грустной улыбкой она повернулась к Гаррету.

– Жена всегда узнает все последней.

– И как вы узнали?

Она покачала головой.

– Все очень банально. Пошла в химчистку забрать одежду Дэвида, и приемщица отдала мне счета, которые лежали у него в карманах. Среди них был гостиничный счет. Я знала, что в тот день он ночевал дома, следовательно, он арендовал номер на несколько часов днем. Он, конечно, все отрицал, но по тому, как он смотрел на меня, я поняла, что он лжет. В конце концов правда все-таки выплыла наружу, и я подала на развод.

Гаррет молча слушал, удивляясь про себя, как она могла полюбить такого человека. Словно прочитав его мысли, она продолжала:

– Знаете, Дэвид был из тех людей, кто при желании может заставить вас поверить во что угодно. Думаю, он и сам часто верил в то, что говорил. Мы познакомились в колледже, и я была совершенно очарована им. Он был очень красивый и обаятельный; конечно, мне льстило его внимание. Когда мы поженились, я думала, что о такой любви, как наша, пишут в книжках. Но все оказалось иллюзией. Позже я выяснила, что в первый раз он изменил мне через пять месяцев после свадьбы.

Она умолкла, Гаррет отвел взгляд.

– Не знаю, что и сказать.

– Вам и не нужно ничего говорить. Это все в прошлом, и, как я уже вчера говорила, единственное, что мне от него теперь нужно, – это хорошее отношение к Кевину.

– Вы так легко об этом говорите.

– Сейчас – да. А тогда я ужасно переживала, два года ходила к психоаналитику. В конце концов ей удалось изменить мое отношение к Дэвиду. Она объяснила, что ненависть к бывшему мужу не позволяет мне порвать с ним внутреннюю связь. Как только я сумела простить его, мне сразу стало легче.

Она отхлебнула глоток пива. Гаррет спросил:

– А что еще она вам посоветовала?

Тереза слабо улыбнулась.

– Она дала мне много ценных советов. Например, такой: «Если когда-нибудь вы встретите мужчину, похожего на Дэвида, бегите от него как можно дальше, желательно в горы».

– А я похож на Дэвида?

– Ни капли. Ни малейшего сходства.

– Это хорошо, – сказал он с притворной серьезностью. – В наших местах совсем нет гор, вам пришлось бы очень долго бежать.

Тереза хихикнула. Гаррет посмотрел на гриль. Угли были уже готовы, и он сказал:

– Пора приступать.

– Вы научите меня, как нужно поджаривать лучший в мире стейк?

– С удовольствием, – сказал он, и они одновременно поднялись.

Гаррет нашел на кухне размягчитель мяса и побрызгал им на стейки. Потом вытащил куски филе из бренди и побрызгал их с другой стороны. Затем достал из холодильника маленькую пластиковую коробочку.

– А что у вас здесь? – поинтересовалась Тереза.

– Здесь сало. Обычно в магазине его срезают, а я попросил, чтобы мне отдали обрезки.

– Зачем они вам?

– Увидите.

Захватив стейки и каминные щипцы, Гаррет вернулся к грилю. Взяв ручные мехи, он начал сдувать с угля пепел, попутно объясняя Терезе свои действия.

– Очень важно, чтобы угли все время оставались горячими. Для этого я сдуваю с них пепел. Таким образом весь жар от угля идет непосредственно к мясу.

Он установил подставку для мяса, подождал, пока она как следует прогреется, потом щипцами выложил на нее стейки.

– Какой стейк вы предпочитаете?

– Полупрожаренный.

– Тогда его нужно поджаривать одиннадцать минут с каждой стороны.

Она удивленно приподняла брови.

– Зачем такая точность?

– Я же обещал вам самый лучший в мире стейк и собираюсь выполнить свое обещание.

Занимаясь приготовлением стейков, Гаррет все время исподволь наблюдал за Терезой. Ее фигура, четко вырисовывавшаяся на фоне закатного неба, выглядела очень чувственной. В теплых отблесках оранжевого неба лицо Терезы казалось особенно красивым, а темные глаза стали совсем непроницаемыми. Вечерний бриз соблазнительно играл ее волосами.

– О чем вы думаете?

Он вздрогнул при звуках ее голоса, внезапно осознав, что за последние несколько минут не произнес ни слова.

– Я думал, какой все-таки негодяй ваш бывший муж, – сказал Гаррет, поворачиваясь к ней, и Тереза не смогла сдержать улыбку.

Она мягко похлопала его плечу.

– Но если бы он не ушел, я бы сейчас не сидела здесь с вами.

– Это единственное, за что его можно поблагодарить, – ответил Гаррет, все еще чувствуя прикосновение ее руки.

– Да, – сказала она, и глаза их встретились. Гаррет с трудом отвел взгляд и взял коробочку с салом.

– Теперь пришел черед сала.

Он начал выкладывать мелко нарезанное сало на угли прямо под стейки. Потом нагнулся и стал дуть, пока сало не вспыхнуло.

– Зачем вы это делаете?

– Горящее сало будет смешиваться с соком, вытекающим из мяса, и стейки получатся более нежными. По этой же причине я использую щипцы вместо вилки.

Он подбросил в угли еще немного сала и снова начал дуть.

Оглядевшись вокруг, Тереза заметила:

– Как хорошо у вас здесь. Теперь я понимаю, почему вы купили этот дом.

Гаррет отхлебнул пива.

– Океан на всех так действует. Наверное, поэтому так много людей стремится отдохнуть на побережье.

Она повернулась к нему.

– Скажите, Гаррет, о чем вы думаете, когда сидите здесь в одиночестве?

– О многом.

– О чем?

«Я думаю о Кэтрин», – хотел сказать он, но почему-то не стал.

– Да ни о чем конкретном, – сказал он со вздохом. – Иногда о работе, иногда о тех местах, где мне хотелось бы побывать. Иногда я мечтаю уплыть далеко-далеко и оставить все позади.

Она пристально смотрела на него, когда он произносил эти слова.

– А вы действительно могли бы покинуть эти места? Уплыть и не вернуться?

– Точно сказать не могу, но мне нравится обдумывать такую возможность. В отличие от вас у меня никого нет, кроме отца, а он, я думаю, все поймет. Мы с ним очень похожи, и если бы не я, он бы тоже уже давно снялся с якоря.

– Это будет похоже на бегство.

– Знаю.

– Тогда зачем вам это? – продолжала настаивать Тереза, уже догадываясь, каким будет ответ. Гаррет молчал, и она тихо заговорила, склонившись к нему: – Гаррет, я знаю, это не мое дело, но вы не можете убежать от себя. – Она ободряюще улыбнулась. – И потом, вы так много могли бы дать другой женщине.

Гаррет потерял дар речи. Что она хотела этим сказать? И как ей удается находить слова, от которых на душе сразу теплеет?

В последовавшие несколько минут тишину нарушали лишь шум прибоя, шелест листвы и крики птиц. Гаррет перевернул стейки, и они зашипели. Где-то во дворе зазвенели под дуновением ветра музыкальные подвески. Мерный шум прибоя действовал успокаивающе.

Гаррет мысленно перебирал события последних двух дней. Сначала он увидел Терезу издалека, потом они познакомились и провели несколько часов на яхте. Сегодня днем они прогуливались по пляжу, и он впервые рассказал ей о Кэтрин. Напряжение, сковывавшее его весь день, наконец отпустило. Стоя рядом с Терезой в сгущающихся сумерках, он думал о том, что этот вечер значит для них обоих гораздо больше, чем они хотят признать.

Когда стейки были почти готовы, Тереза ушла в дом и достала из духовки картофель. Развернув фольгу, она выложила его на тарелки. Потом поставила на середину стола салат и пару соусов, обнаруженных на дверце холодильника, перец, соль, масло, положила салфетки. В доме стало уже совсем темно, и она включила свет. Он показался ей слишком ярким, и, поддавшись внезапному порыву, она выключила его и зажгла свечи. Отступив от стола на несколько шагов, Тереза полюбовалась на свою работу. Теперь все правильно. Она ставила на середину стола вино, когда вошел Гаррет.

Закрыв дверь, Гаррет остановился. В кухне было темно, и только два маленьких огонька свечей освещали стол. Лицо Терезы в полумраке было необычайно красивым. Ее темные волосы загадочно сияли в мерцающем свете свечей, в глазах плясали огоньки. Какое-то время Гаррет не мог говорить и только молча смотрел на нее. В этот миг ему стало окончательно ясно то, что он так долго пытался отрицать.

– Я решила, что со свечами будет уютнее, – тихо сказала Тереза.

– Наверное, вы правы.

Они продолжали смотреть друг на друга, стоя по разные стороны стола, обоим было ясно, что этот вечер может перевернуть их жизнь. Тереза первой отвела взгляд.

– Я не смогла найти штопор, – сказала она.

– Сейчас найду, – быстро сказал Гаррет. – Я не часто им пользуюсь, он, наверное, валяется где-нибудь в ящике буфета.

Он поставил блюдо со стейками на стол и пошел искать штопор. Пошуровав в ящиках, нашел его и, ловко откупорив бутылку, налил вино в бокалы. Потом сел на стул и щипцами разложил стейки по тарелкам.

– Настал момент истины, – сказала Тереза, отрезая себе первый кусочек. Гаррет улыбнулся, ожидая ее вердикта. Тереза с удовольствием убедилась, что он не преувеличивал.

– О-о, Гаррет, чудесный стейк, – искренне похвалила она.

– Спасибо.

Свечи постепенно догорали. Гаррет еще дважды сказал Терезе, как он рад ее визиту. Оба раза у Терезы перехватывало дыхание от этих слов, и она прибегала к спасительному бокалу вина, пытаясь скрыть смятение.

Океан за окном шумел все сильнее, на небе вдруг показался месяц.

После ужина Гаррет предложил еще раз прогуляться по пляжу.

– Сейчас там очень красиво, – сказал он.

Тереза согласилась; Гаррет быстро собрал тарелки и бокалы и сложил их в раковину.

Они вышли во двор. Ночь была теплой. Преодолев невысокую песчаную дюну, они вышли на берег.

Достигнув кромки воды, они сбросили обувь и оставили ее на песке – на пляже в это время уже никого не было. Они медленно пошли вдоль берега, держась близко друг к другу. К удивлению Терезы, Гаррет взял ее за руку. Чувствуя тепло его ладони, Тереза подумала, каково это: почувствовать прикосновение его тела. Она быстро взглянула на него: не догадался ли он, какие мысли бродят у нее в голове?

– У меня давно уже не было такой ночи, – сказал наконец Гаррет; его голос прозвучал будто издалека.

– У меня тоже, – откликнулась Тереза. Песок был прохладным под их ногами.

– Гаррет, помните, как вы позвали меня прокатиться на яхте?

– Да.

– Почему вы пригласили меня?

Он удивленно посмотрел на нее.

– В каком смысле?

– Мне тогда показалось, что вы сделали это необдуманно и почти сразу пожалели о своем предложении.

Он пожал плечами.

– Я бы так не сказал. Я скорее был удивлен тем, что пригласил вас, но я не жалел об этом.

Она улыбнулась.

– Вы уверены?

– Уверен. Не забывайте: я уже три года никого никуда не приглашал. Когда вы сказали, что никогда не катались на яхте, я вдруг подумал, что уже устал от постоянного одиночества.

– То есть вы хотите сказать, что я оказалась в нужное время в нужном месте?

Он покачал головой.

– Я не это хотел сказать. Мне захотелось пригласить именно вас; не думаю, что я сделал бы это, окажись на вашем месте другой человек. А потом все оказалось значительно лучше, чем я мог себе представить. Эти два дня – лучшие в моей жизни за последние три года.

От этих слов в груди у Терезы разлилось приятное тепло. Шагая рядом с ним, она чувствовала, как он машинально водит по ее ладони большим пальцем, вырисовывая круги.

– А вы могли предположить, что ваш отпуск сложится таким образом?

Она заколебалась, решая, не пора ли сказать ему правду.

– Нет.

Некоторое время они шли молча. Им встретилось еще несколько пар, но все они находились от них на довольно большом расстоянии, так что можно было разглядеть лишь очертания их фигур.

– Вы когда-нибудь еще приедете сюда? Я хочу сказать – в отпуск?

– Не знаю. А почему вы спрашиваете?

– Я надеялся на положительный ответ.

В отдалении показались огни пирса. Она снова почувствовала, как он поглаживает ее ладонь.

– А если я приеду, вы угостите меня ужином?

– Я приготовлю все, что захотите. Но я надеюсь, что вам не захочется ничего, кроме стейка.

Она засмеялась.

– Ну раз так, обещаю подумать над вашим предложением.

– Я мог бы научить вас нырять.

– Думаю, Кевин был бы в восторге от этой идеи.

– Тогда берите его с собой.

Она взглянула на него.

– А вы бы не возражали?

– Нисколько. Я с удовольствием познакомлюсь с вашим сыном.

– Держу пари, он вам понравится.

– Не сомневаюсь.

Они прошли еще несколько шагов в молчании, и Тереза вдруг выпалила:

– Гаррет, могу я задать вам один вопрос?

– Конечно.

– Я знаю, это прозвучит странно, но…

Она на секунду запнулась, и он вопросительно посмотрел на нее.

– Что?

– Каким был самый плохой поступок в вашей жизни?

Он громко рассмеялся.

– С чего это вам пришло в голову?

– Я просто хочу знать. Я всегда задаю людям этот вопрос. После этого мне легче судить о человеке.

– Самый плохой поступок?

– Да, самый.

Он запрокинул голову, пытаясь вспомнить.

– Ну, однажды ночью, в декабре, мы с приятелями ужасно напились и ездили по улице, украшенной к Рождеству электрическими гирляндами. Мы остановили машину и выкрутили из гирлянд все лампочки.

– Не может быть!

– Может. Нас было пятеро, и мы забили этими лампочками весь багажник. Хуже всего было то, что мы оставили провода; получилось, как будто это напроказничал Гринч. Мы провозились за этим делом часа два, и все это время хохотали и дурачились, радуясь своей шутке. Про эту улицу даже написали в газете, так здорово она была украшена, и когда мы так испортили ее… даже не представляю, что подумали люди, увидев ее утром. Наверное, они были в ярости.

– Какой ужас!

Он снова засмеялся.

– Знаю. Теперь-то я понимаю. Но тогда нам это казалось просто забавным.

– Ну вот. А я-то думала, что вы такой хороший парень…

– Я и есть хороший парень.

– Вы – Гринч, – не сдавалась она. – Думаю, это была не единственная проделка вашей банды?

– Вы действительно хотите знать все?

– Да.

И он начал развлекать ее байками о том, как они намыливали окна автомобилей и разрисовывали дома своих бывших подружек. А однажды он катался на машине со своей девушкой и увидел на тротуаре одного из приятелей. Он притормозил около него, и тот знаком попросил его опустить окно. Когда Гаррет выполнил его просьбу, приятель бросил ему в ноги пиротехническую ракету, и она взорвалась прямо в машине.

Терезу ужасно позабавили эти рассказы. Когда Гаррет наконец выдохся, то задал ей тот же самый вопрос, с которого началась их беседа.

– Теперь ваша очередь рассказать о самом плохом поступке.

– О-о, я никогда не совершала ничего подобного, – чуть ли не извиняясь, сказала Тереза. – Я всегда была пай-девочкой.

Он снова рассмеялся, прекрасно понимая, что она говорит неправду. Гаррет чувствовал, что полностью поддался влиянию Терезы и готов выполнить любое ее желание, и это не вызывало у него ни малейшего протеста.

Обмениваясь историями из своего детства, они и не заметили, как удалились от дома на приличное расстояние. Слушая рассказы Гаррета, Тереза пыталась представить себе, каким он был в юности и как она отнеслась бы к нему, если бы познакомилась с ним в колледже. Был бы он для нее таким же привлекательным, как сейчас, или она снова влюбилась бы в Дэвида? Ей хотелось верить, что она и тогда сумела бы оценить Гаррета по достоинству, но, с другой стороны, в то время Дэвид казался ей совершенством.

Они остановились, заглядевшись на воду. Они стояли совсем близко друг к другу, их плечи почти соприкасались.

– О чем вы думаете? – спросил Гаррет.

– Я подумала, как хорошо рядом с вами молчать.

Он улыбнулся.

– А я – о том, что никому еще не рассказывал того, что рассказывал вам сейчас.

– Это оттого, что я скоро уеду в Бостон и никому не выдам ваших секретов.

Он кашлянул.

– Нет, совсем не поэтому.

– Тогда почему?

Он с любопытством взглянул на нее.

– А вы не догадываетесь?

– Нет.

Она улыбалась, подталкивая его к объяснению. Но он не знал, как выразить то, чего и сам пока не понимал. После долгой паузы он тихо произнес:

– Наверное, мне хотелось, чтобы вы поняли, каков я на самом деле. Потому что если вы будете знать это и не потеряете ко мне интереса…

Тереза не стала помогать ему, хотя догадывалась, что он пытается ей сказать. Гаррет отвернулся.

– Простите. Я не хотел поставить вас в неловкое положение.

– Я вовсе не чувствую неловкости, – заверила его Тереза. – И я рада, что вы это сказали…

Она умолкла, и они снова медленно пошли.

– Но вы не чувствуете того, что чувствую я.

Она посмотрела на него.

– Гаррет… Я…

– Нет, не нужно ничего говорить…

Она не дала ему закончить.

– Чувствую. Вы хотите услышать ответ, и я отвечу.

Мысленно она попыталась получше сформулировать то, что собиралась ему сказать. Потом, собравшись с духом, продолжила:

– Когда мы с Дэвидом разошлись, для меня наступил ужасный период. Потом мне показалось, что я оправилась от потрясения, и я начала снова встречаться с мужчинами. Но все они были… не знаю, как объяснить… словно все переменилось за то время, пока я была замужем. Все эти мужчины только брали и ничего не давали взамен. У меня появилось ощущение, что меня просто используют.

– Даже не знаю, что на это можно сказать…

– Гаррет, я потому и рассказываю вам об этом, что вы – другой. Вы совсем, совсем другой. И это меня немного пугает. Потому что если я признаюсь, как сильно вы мне нравитесь… я опять стану беззащитной… я боюсь снова пережить эту боль.

– Я никогда не обижу вас, – мягко сказал Гаррет.

Она остановилась и, повернувшись к нему лицом, тихо заговорила:

– Я знаю: вы сами верите в то, что говорите. Но вас одолевали свои демоны в течение последних трех лет. Я не знаю, готовы ли вы сейчас к продолжению наших отношений. Если я опять обманусь, мне будет очень больно.

Гаррет оказался не готов к столь прямо поставленному вопросу. Он попытался встретиться с ней взглядом.

– Тереза… с той минуты, как мы встретились… я не знаю…

Он остановился, понимая, что не в силах облечь в слова все то, что испытывал сейчас.

Вместо этого он провел рукой по ее щеке. Его прикосновение к ее коже было нежным как перышко. Как только его рука коснулась ее щеки, Тереза закрыла глаза и, несмотря на' полную неопределенность, позволила себе отдаться прекрасным ощущениям, разлившимся по ее телу.

И сразу вся ее нерешительность улетучилась, и ей стало казаться очень правильным то, что она находится сейчас здесь, рядом с ним. Совместный ужин, прогулка по пляжу, то, как он смотрел на нее – ничего не могло быть лучше того, что происходило в эту минуту.

Они стояли по щиколотку в воде, волны с шумом накатывали на берег. Теплый летний бриз шевелил ее волосы. Лунный свет заливал океан неземным сиянием, тени облаков ложились на берег, отчего весь пейзаж казался волшебным сном.

Они наконец уступили тому чувству, которое росло в них обоих с той самой минуты, как они встретились. Она расслабленно упала в объятия Гаррета, ощутив тепло его тела. Он бережно прижал ее к себе и запечатлел на ее губах медленный поцелуй. Потом слегка отстранился, посмотрел на нее и снова нежно поцеловал. Она ответила на его поцелуй, чувствуя, как он провел рукой по ее спине и зарылся пальцами в волосы.