Большая книга ужасов – 4 (сборник) Нестерина Елена
Какие-то жалобные и хлюпающие голоса послышались с улицы. Прошуршало что-то возле самого окна. Кто это? Может, птицы-падальщики слетаются со всей округи, чтобы умерших от испуга овец клевать? Или уже клюют – вот овцы и стонут-жалуются.
То есть как же это овцы стонут, когда их птицы клюют, если они – мертвые? Когда ж это они успели умереть? Смерть прибегала? А тетка тогда чего же не пришла? Проморгала призрак?..
Аркашка даже отмахнулся от этих мыслей, широко взмахнув рукой – и не увидев ее во мраке.
Но всякие вопросы продолжали возникать в мозгу Аркашки. Как Татьяна может определить время, когда именно Овечья Смерть выбегает на охоту? И как можно бороться с призраками? А вдруг Татьяна вообще не придет, он будет ждать, всю ночь не спать, тревожиться – и в этом-то и будет ее подколка?!
Он уже составил план своих действий по разоблачению интриганки, придумал речь, которую произнесет, когда подлая Танька будет им обличена по всем статьям, и сосредоточился, сочиняя опровержения на ее возможные отмазки, как вдруг…
Открылась дверь с легким скрипом, по стенам заметались тени, красно-желтый огонек осветил фигуру в белом…
– Танька! – вскрикнул Аркадий.
– Т-ш-ш-ш! – сжав кулак и протянув его в сторону Аркашки, зашипела тетка Танька, потому что это действительно была она. – Молчи и поднимайся. Ты оделся? Иди за мной.
Аркашка, как назло, не догадался, ожидая тетку, лежать под одеялом в уличной одежде, поэтому майку и шорты ему пришлось натягивать уже на ходу.
А на улице стоял холод. Как так может быть, Аркадий пока понять не мог – холодно и одновременно душно, в смысле дышать очень тяжело, как будто на этом огромном пространстве степи воздуха не хватало.
И черным-черно было везде…
А у Татьяны не было в руках ни фонарика, ни свечи.
– Пойдем! За мной! – скомандовала она над ухом у Аркадия.
Тот чуть не оступился, спускаясь по низеньким ступенькам, и тетка схватила его за руку крепкими пальцами, Аркашке больно и обидно стало – что она с ним, как с маленьким.
– Не волнуйся, иди рядом со мной, – опять словно прочитав его мысли, подбодрила Аркадия тетка Танька. – Я тут и без света знаю, куда идти, а ты непривычный.
– И куда мы? – преданно зашептал Аркашка.
– К загонам, конечно, – ответила Татьяна, останавливаясь и заставляя Аркашку присесть на корточки. – Уж с какой стороны она выбежит, не знаю, но нам все равно туда. Мы сейчас притаимся, ты лежи и смотри. Ее в темноте хорошо видно будет. Ее, говорят, луна из-за туч подсвечивает, вот она и светится в темноте. Ведь хоть луны нам и не видно, на небе-то она все равно есть где-то, правильно?
– Ага…
– Нам этого света через тучи не увидеть, а Смерти все равно… Мы будем с тобой в разные стороны смотреть. Ты как увидишь ее, дай мне знать. И я…
– Что – ты?
– Да вот… – с этими словами Татьяна ткнула чем-то твердым в Аркадия. – Это овечьи кости.
– И что? – Аркашка, в темноте решивший, что это просто палки какие-то, а потому схватившись за них руками, с омерзением отшатнулся, спешно вытирая ладони о торчащие из земли пучки сухих травинок.
Татьяна, кажется, даже не заметила, как испугался ее московский племянничек-чистоплюй.
– Как побежит Овечья Смерть по степи, – заговорила она, – нужно тут же с места сорваться и за ней след в след, точно след в след, хоть у нее четыре ноги, а у нас только две, бежать. Эти костыли как раз помогут в каждый ее следок наступать. Бежать нужно за Овечьей Смертью, никуда не сворачивая, и дуть ей прямо в спину. Очень уж она ветра не любит… И как только удастся Овечью Смерть догнать, надо… пройти сквозь нее!
– Как? – ахнул Аркашка.
– А вот так. Не испугаться и идти на нее. И едва лишь она у тебя за спиной окажется – тотчас исчезнет. И мор овец прекратится. Уйдет Овечья Смерть из наших краев.
Тетка Танька замолчала. Молчал и Аркадий, глядя на нее и почти совсем не видя ее лица, так темно было.
– Да неужели так можно?
– Можно, племянничек… Да только, правда, очень опасно. Мало кто на это способен. Ведь если, когда будешь бежать, случайно мимо ее следа наступишь или споткнешься – Овечья Смерть тут же обернется, бросится на тебя и растопчет. А наутро найдут твое тело, где не будет ни одной целой косточки. Все они как в муку перемолотые окажутся. Смерть-то уберется, откуда пришла. Но все овцы в округе полягут. Все…
Аркадий опешил.
– И кто-нибудь так делал? – спросил он.
– Да, – ответила тетка.
– С успехом?
– По-разному… В последний раз – нет… Это было много лет назад. Мне рассказывали, один парень решился, когда уже больше половины поголовья закопать пришлось. Несколько ночей поджидал он Овечью Смерть, все он не мог за ней угнаться или вообще ее увидеть. А как удалось вслед за ней броситься, зацепился он в темноте, видать, за что-то или в яму ногой попал. Только оступился, сбился со следа, упал. На него, мертвого, говорят, смотреть было страшно. Ни одной целой косточки, так Овечья Смерть его размяла-растоптала, как сдутая резиновая игрушка стал…
«Про игрушки резиновые знает, – совсем некстати подумал Аркашка, – откуда ж ей тут, в глухомани, о них известно?.. Да что это я? Совсем, что ли?»
Ему стало стыдно за свои мысли, но тетка этого, конечно, не заметила.
Она жестом заставила его упасть на землю и ползти вслед за ней.
И они поползли.
Когда Татьяна скомандовала остановиться, Аркашка плюхнулся лицом прямо на колючую кочку.
А тетка прошептала:
– Боюсь я очень. Оступиться боюсь, и вообще… Умирать так не хочется. Но овец жалко. Они-то умирают…
Она вздохнула, вытащила свои костяные костыли.
– Так что смотри внимательно по сторонам, – проговорила она спустя минуты две. – Увидишь, сигналь мне, но только тихонечко. Я уж услышу…
– И побежишь? – со смесью ужаса и уважения спросил Аркашка.
– Побегу.
Глава VI
Первый забег смерти
И она появилась. Оттуда, откуда не ждали ее ни Аркашка, ни Татьяна. Тетка первой увидела ее, тронула Аркадия за плечо и чуть слышно шепнула: «Смотри!»
Аркашка оглянулся в сторону, противоположную овечьему загону…
По степи в густом антрацитово-черном мраке медленно двигалась светящаяся мертвенно-белым светом резко очерченная фигура. Она приближалась. Казалось, она бежит прямо на Аркашку и его тетку.
Но вот она повернулась боком, начав огибать загоны из жердей. Было слышно, как овцы там заблеяли-заметались…
Татьяна схватила в руки по костяному костылю. Они были короткими – ножки-то у овец недлинные. Оперлась ими в землю. Аркашка, изо всех сил напрягая зрение, пригляделся. Получилось, что Татьяна стояла, как любое животное, на четырех ногах…
Но больше мальчишка на тетку не смотрел, потому что…
Прямо перед Аркадием бежал по степи большой овечий скелет, опирающийся, как на ходули, на четыре длинных кости, качая крупным светящимся черепом. Слышно было, как похрустывают и побрякивают сухие косточки…
Это была она – Овечья Смерть, и Аркадий видел ее своими глазами. Вернее, он ПРОДОЛЖАЛ НА НЕЕ СМОТРЕТЬ! Значит, тетка и правда не придумала – ведь Аркадий сам ее видит!.. Вот она! Овечья Смерть БЫЛА, она бежала сейчас вдоль загона. И когда она обежит его вокруг, овцы…
Нет, не надо!
Аркадий не мог ни пошевелиться, ни отвести глаз.
Поэтому не сразу разглядел, как тетка Татьяна, опираясь на овечьи кости, бросилась вслед за Смертью. Она уже совершенно скрылась во мраке, когда Аркашка опомнился и, невзирая на теткин приказ сидеть на месте и никуда не дергаться, что бы ни случилось, побежал за ней.
Он надеялся, что от светящейся белым Смерти будет лучше видно, где там тетка Танька и что делает. Но Овечья Смерть никакого света не давала! Она лишь светилась сама, резко очерчивая на черном фоне каждую свою косточку: острые ребра, длинные кривые зубы, торчащие из белых десен, пустые глазницы черепа, кости-подставки…
И позвать тетку Аркадий не решался – вдруг его крик все непоправимо испортит? И он продолжал молча, скрутив свой страх в прочный узел, искать тетку в кромешной темноте.
То есть бежал за Смертью…
А Татьяна, стараясь попадать в следы, преследовала Смерть. И кромешная тьма облачной безлунной ночи мешала ей. Но девушка все равно бежала – и тем не менее все отставала от Овечьей Смерти, отставала, отставала…
Вот белый костлявый призрак обогнул угол загона. Овцы метались там, душераздирающе блея.
Тетка Татьяна гналась за призраком, Аркадий следовал за Татьяной.
Прямо перед Аркадием бежал по степи большой овечий скелет, опирающийся, как на ходули, на четыре длинных кости, качая крупным светящимся черепом.
Овечьей Смерти оставалось пробежать вдоль всего лишь одной, последней стороны прямоугольника загона. Аркадий видел только ее, даже сквозь жалобные вопли овец продолжая слышать похрустывание призрачных костей.
И не знал, что его тетка отстала от Смерти, которую она преследовала, совершенно безнадежно.
Вот белый скелет, бегущий враскачку на овечьих костях, обежал кругом большой загон. Долина, лежащая между холмов, осветилась слабым мертвенным светом…
В разошедшихся тучах Аркадий увидел луну с подтаявшим краем.
«Успела!!! – в ужасе подумал мальчик. – Луна-то вот она, выскочила! Овечья Смерть успела обежать вокруг загона до появления луны!!! У Татьяны не получилось… Бедные овцы! Бедная Танька… Что с ней теперь будет?»
– А ну пошла отсюда! Пошла отсюда прочь! – услышал он полный слез крик своей тетки.
Призрак-скелет исчез, словно растворился в лунном свете. Аркадий увидел, как далеко, на углу загона, тетка Татьяна швырнула вслед исчезнувшей Овечьей Смерти свой сушеный костыль. Белая кость пролетела пропеллером и упала где-то на темную землю.
– Да что же это такое?! – кричала и плакала тетка Танька, которая, спотыкаясь, медленно брела к дому. – Ну почему?! В прошлый раз просто испугалась, сейчас не испугалась, но не добежала! И чего я так медленно ковырялась?
Она явно не замечала Аркадия, потому что, когда он подошел к ней, вдруг испуганно дернулась и завизжала.
– Ты чего, Татьяна? – как можно мягче попытался спросить Аркаша.
– А ты откуда здесь? – Тетка быстро пришла в себя. – Ты же где должен был находиться?
– Ну… – пожал плечами Аркадий.
– Или тебе что, страшно одному стало? – своим прежним ехидным голосом спросила тетка.
Аркашка ничего не ответил.
– Ой! – догадалась она, остановилась и всплеснула руками. – Может, ты за мной бежал? Если бежал, то…
– Я… бежал… – проговорил Аркашка и затормозил: а вдруг из-за того, что он за теткой Таней помчался, ей Смерть догнать не удалось?! Вот он придурок-то…
– Ну зачем, Аркадий? – совершенно спокойно, печально и как-то обреченно вздохнула она. – Я же тебе говорила – лежи на месте и не двигайся. Не должен никто больше по ее следам идти. Это все перебивает как бы, понимаешь?.. Как будто получилось, что никто за Смертью и не гнался. А я-то думала, почему же мне так тяжело ноги-руки от земли отрывать! Смерти-то как раз легко из-за этого бежалось. Вот она и успела… Теперь все. Ладно, пойдем спать, Аркадий.
И она шагнула на крыльцо, открыла дверь в дом, зажгла свет на терраске. Аркашка вошел вслед за ней, не глядя на тетку, которая снимала какую-то одежду с веревок, натянутых под потолком, шмыгнул в свою комнатенку. Скоро свет на террасе погас – Танька ушла оттуда, отправившись спать.
«Это из-за меня Смерть убила овец! – со слезами на глазах думал Аркаша. – Завтра будут снова убирать трупы… И зачем я за Танькой ломанулся? Как наваждение какое-то на меня нашло. Что я – так сильно испугался, разве? Ведь нет…»
И тут же у него перед глазами возник белый скелет Овечьей Смерти. Аркашка зажал глаза ладонями, но большими пальцами пришлось еще и уши зажать – потому что сухой хруст мертвых костей наполнил их. И стереть этот кошмар из памяти было просто невозможно – как ни старался Аркашка, как ни накрывался одеялом, как ни совал голову под подушку, едва он замирал, перед глазами бежала Овечья Смерть, а в ушах слышался скрежет ее костей. Даже вылупив глаза и уставившись в потолок, мальчишка не мог избавиться от ужасного видения.
Тогда он провалился в щель между кроватью и стеной, забился там, накрывшись одеялом с головой, задвинулся подушкой.
«Что теперь со мной будет? – сквозь зажмуренные глаза наблюдая за бегом Смерти по степи, думал он. – Ведь Татьяна не сказала, что бывает с человеком, который видел Овечью Смерть. А ничего хорошего, я это точно знаю, не происходит с теми, кто хоть раз столкнулся с призраком. А уж тем более с тем, который насылает смерть… Я сойду с ума? Сам превращусь в призрак? Ведь я шел по ее следам. Но я ведь и Таньку спас, получается! Да!»
Эта мысль заставила мальчишку выскочить из своего мышиного уголка. Аркадий даже подпрыгнул, сбив ногами одеяло. Ведь наверняка тетка Танька промахивалась мимо следов Овечьей Смерти, наверняка оступалась! И если бы она одна бежала, Смерть тут же, почуяв ее промах, обернулась бы, бросилась бы на Таньку и растоптала… Не осталось бы в ее теле ни одной целой косточки… О-ой… А так Овечья Смерть посчитала, что никто ее не преследует, раз я ее и Танькины следы затаптывал! Спас я эту дуру вредную…»
Глава VII
Это буду я!
Но овец не спас. Новый день для Аркашки начался с того, что он увидел все ту же мрачную процессию: сквозь муторную, словно мыльную жару, сделавшую застоявшийся воздух прямо-таки непригодным для жизни, отец и тетка Танька вели лошадь-мохнатку, запряженную в тележку. Они вновь уходили в степь закапывать павших овец.
Бабушка сидела в седле на своей верховой лошади и, утирая глаза шоколадно-коричневой маленькой ладошкой, глядела им вслед и плакала. Затем горестно махнула хлыстиком, свистнула собаке, которая поджидала ее в тени дома, пнула лошадь под бока и умчалась к овцам.
Когда вернулись отец и тетка, Аркадий не стал подходить к Татьяне. Нечего ему было ей сказать. Не став завтракать, он уселся на самом солнцепеке, даже не надев спасительную шапку-вонючку.
Отец, вскочив в седло, умчался вслед за бабушкой помогать ей перегонять овец, тетка ковырялась где-то внутри дома.
А Аркашка сидел и думал. Пусть ему будет плохо, пусть кожа его обгорит, пусть хватит солнечный удар, беда какая! Бедных овец уже не вернуть, а он-то жив и здоров. Просто глуп. А раз глуп, надо умнеть. Надо думать. Думать, что делать. Как избавиться от костлявого скрежещущего кошмара? Вдруг Татьянин метод неэффективен? Или она не все знает? Ведь если она знает, что нужно делать, чтобы извести Овечью Смерть, но знает не все, так это еще хуже! Лучше вообще ничего не знать.
В жарком мареве полоскался по долине страх. Аркашке хотелось бежать отсюда, затаиться в какой-нибудь норке, он едва сдерживался, чтобы не кричать и не трястись, запутавшись в душном ужасе. Вместе с горячим недвижным воздухом пробирался страх в легкие и, казалось, в самую душу.
Но Аркашка продолжал сидеть, стараясь не поддаваться ему. Он очень хотел перебороть страх, быть сильнее себя самого, маленького вчерашнего трусишки…
Он закрыл глаза, которые, как ему казалось, вот-вот с шипением выгорят в глазницах, так жгло их, так палило.
А когда открыл, то увидел, что белым днем, покачиваясь из стороны в сторону и поскрипывая косточками, прямо на него движется… Овечья Смерть!
Сейчас она пройдет сквозь него – и все… Или вокруг обежит, как она это делает с овцами. И кирдык московскому мальчишке…
Аркадий закрыл глаза, потом открыл, надеясь, что это все-таки наваждение. Но Смерть все бежала и тряслась, бренчали кости.
«Я не сойду с этого места! – схватившись руками за пучки травы, сказал себе Аркаша. – Пусть бежит. Сделать я ей все равно ничего не смогу, в крайнем случае ногой по черепку врежу. А может… Если Овечья Смерть сквозь меня пройдет, в смысле я через нее пройду – то она ИСЧЕЗНЕТ?»
С этими словами Аркадий решительно поднялся, слегка, правда, покачнувшись. Овечья Смерть по-прежнему маячила перед ним, только стала теперь не белой, а красной, точно кровью с головы до ног, вернее, с черепа до костей-подпорок, обливалась. Аркадий сделал широкий шаг вперед, чтобы пройти сквозь проклятый призрак…
Удар невероятной силы отбросил его назад. Красное марево резануло по глазам, сменилось сплошной чернотой.
Неизвестно, сколько времени прошло. Все звуки, цвета и движения перестали существовать для Аркадия. Он не знал даже, дышит он или нет.
«Кто – кого? – смог подумать геройский мальчишка. – Овечья Смерть меня одолела? Или я ее?»
Он пошевелился, потрогал лицо рукой, пытаясь понять, открыты у него глаза или закрыты. Потому что вокруг был лишь холодный мрак. Именно холодный, он леденил, давил на глаза.
Мокрая тряпка! Вот что сорвал он со своего лица! Тут же и изображение появилось – все то же желто-белое небо, все та же степная долина…
Аркадий понял, что лежит на земле, что в руке у него мокрая холодная тряпка, и голова немилосердно гудит. А перед ним маячит тетка Танька!
– Ты чего, дружок, совсем больненьки? – отбирая у него тряпку и вновь прилепляя ее к Аркашкиному лбу, спросила она.
– А чего?
– Да ничего, – буркнула тетка. – Я ему: Аркаша, Аркаша! А он тут с ума сходит. Что я тебе сделала-то?
– Ты – ничего, – удивился Аркадий.
– А чего ж тогда? – Танька поднялась с коленок, отряхнулась. – Совсем ты того? Я к нему иду, он сидит, на меня смотрит, да еще так грозно. Потом вдруг резко вскакивает – и своей дурацкой головой прямо мне по лбу! Я чуть сознание не потеряла!
– А где Смерть? – с ужасом слушая все это, пробормотал Аркашка.
– Еще чуть-чуть – и была бы мне смерть! – с раздражением воскликнула Танька. – Раскололся бы у меня череп от твоей дурной головы. Я переживаю, что он тут на солнце сидит, перегрелся, бедняжечка, водички ему несу, шапку, а он… Придурок…
– А Овечья? Овечья Смерть где? Я же ее видел. Сейчас. Только что…
– Это ты вчера ее видел. Слишком хорошо видел. Оттуда видел, откуда не просили. Когда несся за мной, как дурак…
Смысл происходящего полностью дошел до Аркадия. Это свою родную тетку Таньку, одетую в белое платье с бледно-зелеными крапинками, он принял за насылающий смерть призрак!
Аркадий вытер лицо быстро нагревшейся мокрой тряпкой. Все, он теперь в полном, окончательном позоре…
Мальчишка вздохнул, поднялся на ноги, решительно посмотрел в лицо тетке. И сказал:
– Ты, в общем, извини… Я не хотел тебя головой-то стукнуть, конечно… Но сегодня ночью давай я попробую Овечью Смерть прогнать.
– Ты?!
– А чего ты удивляешься? – увидев на лице тетки привычную насмешливость, фыркнул Аркашка.
И теперь решение самому прогнать Овечью Смерть стало окончательным.
– Давай расскажи мне, что там надо делать и как. Чтобы я ничего не упустил, – твердо сказал он, точно маленький командир, глядя на тетку, которая была выше его на целых полторы головы. Так, наверно, Наполеон своим гренадерам команды отдавал. И они его слушались.
– Расскажу. – Тетка улыбнулась. И Аркашка понял, что ему все равно – иронически она улыбается или по-хорошему. Как хочет эта тетка. Ее дело, как улыбаться…
После обеда Аркадий разыскал в степи овечью кость-костыль, которую ночью тетка Танька запулила вслед призраку. Уже без всякой неприязни взял ее в руки, отнес домой. Тетка отдала ему вторую кость. Теперь у Аркашки был беговой магический комплект.
Собираясь спрятать кости от бабушки и отца, Аркашка решил засунуть их под свою кровать. Встал на колени, взял по костылю в руки – и почувствовал, что руки вдруг мелко-мелко задрожали. И овечьи кости в этих руках тоже… Закружилась голова. Белый костлявый призрак вновь возник перед глазами.
«Нет, не надо мне ни за какой Смертью ночью гоняться! Она растопчет меня… Тетка – ведьма, она выдумывает это все, чтобы поиздеваться надо мной, я уверен!» – такие мысли тут же застучали у Аркадия в голове. Словно кто-то нашептывал их мальчишке.
Было страшно. Хотелось… бояться! Сесть, замереть и бояться. Или спать. Да, лучше всего спать, погрузившись в туманное жаркое марево. Чтобы качало тебя на сонных волнах, чтобы забывались страхи, чтобы ничего не нужно было делать…
Так и уснул Аркашка, бросив кости у кровати и раскинувшись в одежде прямо поверх покрывала. Жар расплавлял его волю, ни до каких овец ему дела не было…
Глава VIII
Овечья смерть на четырех подпорках
Аркадий вдруг резко проснулся. Где-то недалеко, словно за стеной, ржали лошади. Легкий гул стоял в комнате.
Аркашка сел на кровати, протирая глаза. Голова болела – и от душного дневного сна, и от удара о несчастную тетку, и от надоевшей неясной тревоги.
А гул – так это овцы в загон бежали! Значит, уже вечер настал. Аркашка посмотрел на часы: ого! Девятый час. Солнце скоро садиться будет. Как скроется оно за высокими холмами, так, считай, и день закончился. Ведь, как нарочно, там, где оно восходит, абсолютно гладкая, ровная местность. А где садится – там далекие холмы как раз. Лучше бы наоборот было – так вечер стал бы длиннее.
За холмами снова была степь – совершенно бескрайняя. Вот там-то солнце садилось долго, с потрясающей игрой цветовых оттенков, от пурпурного до бледно-зеленого…
А в степной долине солнце падало за отгораживающие ее холмы – и сразу же с ужасающей скоростью надвигался мрак.
Так было и сейчас. Еще алый солнечный жар стоял над вершинами холмов, а уже наползала тьма. Облака потянулись неторопливо, встали, приклеившись боками друг к другу, и образовали над долиной сплошное непроницаемое покрытие…
Безысходность – то состояние, когда некуда деваться, – мучила Аркадия.
Он бродил возле дома, подходил к лошадям, гладил их, хотел сказать им что-нибудь ласковое, но не мог сосредоточиться. Точно так же нечего ему было сказать и тетке, которая постоянно следила за ним.
И ничего, никаких слов от племянника не ждала. Только гадала: выйдет он ночью, чтобы бежать вслед за Овечьей Смертью, или струсит… Жизнь-то одна. А Аркашка – ребенок совсем.
Но он сам нашел Татьяну.
– Сколько еще нужно ждать? – спросил он деловито.
– Четверть часа до полуночи когда останется – от этого времени и надо ожидать, – ответила Татьяна шепотом. Она как раз укладывала на ворота овечьего загона запирающую балку и обматывала ее проволокой – это такой замок был.
Бабушка не видела и не слышала, о чем они разговаривают. Ее лицо было напряженным. Она считала овец по головам – очевидно, готовясь за ночь какое-то количество животных вновь потерять.
– Что ж зоотехник-то не едет! – закончив подсчет, обратилась она к Аркадию, и горькая складка прорезала ее загорелый лоб. – Долго уж что-то. А я ведь ему свою лошадь дала, Соколика-то моего мухортого… Должен заехать, вернуть… Или, может, случилось что?
Когда тетка управилась с воротами, они с Аркашкой затаились в самом темном углу конюшни. Тетка принялась давать мальчику последние наставления – то есть рассказывала об Овечьей Смерти то, чего он не знал.
Наступила ночь.
Когда в доме все улеглись и уснули, Аркашка и Татьяна на цыпочках вышли на крыльцо, попытались присмотреться и прислушаться.
Непроницаемый мрак окутывал землю. Тревожно толклись овцы, иногда раздавался глухой стук – это бараны бились рогами о деревянные балки изгороди.
– А почему ты не хочешь говорить бабушке о том, как надо гнать Овечью Смерть? – шепотом спросил Аркашка. – Она про нее не знает, что ли?
– Знает, конечно, – ответила так же шепотом тетка. – С самого детства знает. И даже видела, говорит, ее один раз. Но не верит сейчас в нее, вот хоть ты тресни. Мы маленькие, говорит, были, голодные, жара стояла ужасная, какой никогда больше не было, разве что сейчас такая же стоит. Вот Овечья Смерть на костяшках им, маленьким, и привиделась.
– А они ее… – начал Аркашка, но Татьяна и так поняла, а потому быстро ответила:
– Нет!
– Почему?
– Побоялись, наверное. А может, не верили в нее.
– Но она же тогда ушла? Исчезла? – спросил Аркашка. – Или тоже… Всех овец?..
– Кто-то смог ее одолеть, – сказала Татьяна и взяла племянника за руку. – Но кто – не знаю. И мать не знает. Помнит только, что враз мор прекратился…
Не отпуская Аркашкиной руки, тетка двинулась к загонам.
Из степи дышало жаром.
Аркашка шел рядом с теткой, то и дело спотыкаясь, и думал о том, как будут жить родители, когда он умрет. Умрет, сраженный призраком в битве за овец…
При этой мысли Аркашка усмехнулся.
– Чего ты? – с уважением в голосе – нет, Аркашке определенно это не казалось, а так и было на самом деле – спросила тетка.
– Да так, смелости нагоняю, – ответил Аркашка.
– А-а… Молодец, – шепнула тетка.
Они залегли в темноте. Аркашка чувствовал, что лежит на невысоком бугорке и сухие травы колют его в живот. Но это все казалось ерундой. Потому что надо было ЖДАТЬ.
И Аркашка ждал, примолкнув, затаившись…
… – Э-эй, ты здесь? – раздался чуть слышный шепот тетки почти у него над ухом.
Аркашка тихо выдохнул:
– Да…
– Нет, давай-ка я сама пойду. – И рука тетки дернула за овечью кость, которую Аркашка крепко сжимал, чтобы быть наготове и броситься бежать, как только нужно будет.
– Зачем? – И Аркашка принялся тянуть кость на себя.
– Да дурной ты, маленький, – с присвистом шептала тетка Танька. – Я хоть и бегаю медленно, но взрослая. Я сама. Нельзя время терять… Отдай…
Тетка дергала сухую кость так, что она вот-вот могла треснуть и развалиться. А тогда как бежать за Овечьей Смертью на обрубке? Как ее тогда сможет догнать такой хромоногий воин-уничтожитель?
«Ведьма! – пронзила Аркашку мысль. – Это она специально вредит! Она сообщница Смерти! Не хочет, чтобы она отсюда убралась…»
И он, сгруппировавшись, так пнул тетку ногами, что она, коротко взвизгнув, отлетела куда-то в темноту.
– Дай, я сама! Мне тебя жалко! – послышался ее умоляющий голос. – Я ж себе этого никогда не прощу!
Нет, все-таки не могла помощница Овечьей Смерти так жалобно пищать и беспокоиться о его жизни. Если, конечно, она не притворяется…
– Аркаша! – Тетка Танька вновь подползла. – Я же местная. Я должна сама… Пусти!
– Я тоже, считай, местный, – ответил Аркашка, тяжело дыша.
Возня в душном мраке отняла у него все силы. Перед глазами заплясали красные круги. Он зажмурился, надеясь, что, когда откроет глаза, это все пройдет и все будет снова черным-черно…
Аркашка открыл глаза.
А из мрака вдруг вынырнули… сразу две белые Овечьи Смерти!
Они бежали прямо на него – сухо поскрипывая костями, в такт неспешному бегу кивая черепом, сквозь который проглядывала тьма.
Аркашка крепко сжал костыли.
– Их две, потому что нас двое? – не разжимая зубов, шепнул он Татьяне.
– Как – ДВЕ? Она ОДНА… – опешила тетка.
Овечья Смерть играла с Аркашкой, дурачила, морочила… Вот оно в чем дело!
Мальчишка изо всех сил затряс головой, выпучил глаза, чтобы набежали в них слезы и смыли проклятый морок…
Одна. Теперь Овечья Смерть была одна.
Овцы кричали в голос, казалось, что это вопят перепуганные насмерть люди, которые зачем-то накануне скорой гибели притворяются овцами.
Аркашка поднялся.
– Ну, с богом! – тихонько толкнула его в спину тетка-ведьма.
«Да нет, конечно, никакая она не ведьма! Про бога вспомнила», – весело подумал Аркашка и даже улыбнулся в темноте.
Он не боялся.
Вот только Овечьей Смерти это было все равно. Она уверенно продолжала свой неспешный бег.
Аркашка сделал шаг вперед, в темноту. Затем еще. Еще. Побежал. К Смерти.
А Овечья Смерть уже повернулась к нему боком, огибая загон. Где-то во тьме на земле должны были остаться ее следы.
Читать бесплатно другие книги:
