Блеф Мартин Джордж
– Он уже им стал.
– Тогда сделать это поле боя слишком опасным для них, чтобы у них отпало желание. Ты мне поможешь?
– Нет. Если я приму чью-то сторону, то потеряю нейтралитет.
– Готова продавать оружие обеим сторонам?
– Если это потребуется.
– Чего же ты хочешь, Кристалис?
– Безопасности.
Он сполз со стула.
– По эту сторону могилы ее не бывает.
– Тогда продолжай глотать огонь, Тахион. А когда придумаешь что-то более конкретное, чем неоформленное желание защитить Джокертаун, дай мне знать.
– Зачем? Чтобы ты продала меня по самой высокой цене?
На этот раз дернулась она, и кровь темной волной прилила к ее коже, скрывая мышцы лица.
– О’кей, давайте успокоимся наконец, – сказал Дес, тихо постучав ложкой по коньячному бокалу.
Колеблющаяся толпа в последний раз вздрогнула, как засыпающий зверь, и в «Доме смеха» воцарилась тишина. Марк Мидоуз, выглядевший в кривых зеркалах еще глупее и абсурднее, с заметными усилиями старался казаться нормальным. Остальные и вовсе выглядели, как ряженые с карнавала. Эрни Ящерица поднял гребень и сделался ярко-красного цвета от волнения. Арахна перебирала восемью ногами и безмятежно ткала шаль из шелковой нити, выходящей из ее округлого тела. Глянец, вместе с Клецкой, огромным и бесформенным, усевшимся позади него, нервно ежился в кресле. Морж, в просторной гавайской рубашке, выудил из тележки для покупок бумагу и отдал Индюку. Тролль, подпирая потолок во все три метра своего роста, стоял у двери, словно собираясь отогнать любого чужака.
– Доктор.
Дес упал в кресло, словно смятая одежда. Тахион вышел вперед, перед всеми, думая на ходу, сколько еще старик будет тянуть до своего последнего визита в больницу.
– Дамы и господа, все ли из вас слышали про Алекса Райхманна?
В толпе заговорили одобрительно, понимающе, а кое-кто – и возмущенно.
– Я, к несчастью, оказался на месте событий спустя секунды после того, как «Призрачный кулак» нанес свой удар. Убив при этом не только тех, кто был их целью, но и одного из наших. Я всего пару недель, как вернулся в город. Слышал рассказы про угрозы и вандализм, но думал, что смогу остаться в стороне. По словам другого, более знаменитого доктора, я врач, а не полицейский.
Кто-то даже рассмеялся.
– Но полиция не исполняет свой долг, заключающийся в том, чтобы нас защищать, – продолжил Тахион. – Возможно, не в силу открытого пренебрежения, но потому, что разразившаяся война оказалась далеко за пределами их миротворческих способностей. Наши граждане настороже, по полной программе, но это дается им с трудом. Многие из вас подпадают под определение джокеров со способностями тузов.
Инопланетянин кивнул Эрни и Троллю, чья нечеловеческая сила была известна всем.
– Я заявляю, что мы должны создать группы быстрого реагирования. Составленные из джокеров и тузов и оперативно реагирующие на сообщения граждан Джокертауна. Дес сам предложил организовать в «Доме смеха» пост управления, диспетчерскую этих отрядов. Те, кто согласится участвовать в этих группах, будут нести дежурство в свое свободное время и должны оставить свои домашние и рабочие адреса и телефоны. Несущие дежурство здесь будут формировать группы в соответствии с характером проблемы и высылать их на место происшествия.
– Позволь замечание, Тах, – подал голос Джуб. – У тех парней пушки есть.
– Точно, но еще они – всего лишь натуралы.
– А некоторые из моих друзей… э-э-э, друзей Капитана, неуязвимы для пуль, – подал голос Мидоуз.
– А еще Черепаха, Джек, Молот…
– Так вы предлагаете воспользоваться помощью тузов? – слегка нахмурившись, спросил Дес.
– Да, – ответил Тахион, глядя на него с удивлением.
– Могу ли я напомнить, что в марте такое пыталась проделать Розмари Малдун, а потом оказалось, что она сама член мафии. И теперь, когда речь заходит о помощи тузов, у людей всплывает в памяти неприятный осадочек.
Тахион отмахнулся.
– Ну, вряд ли кто-то из нас окажется тайным членом мафии. Так что думаете? Будете помогать мне в этом?
– А какова в этом роль Кристалис? – спросил Индюк. – И не является ли ясным намеком на ее позицию ее отсутствие здесь?
– Ну… – протянул Тахион, неловко поежившись.
– Ага, – подал голос Джилс. – Если Кристалис здесь нет, это что-то значит. Может, она что-то знает.
Тахион уныло посмотрел на море лиц перед ним. Они были замкнуты, будто ночные цветы, закрывшиеся от света солнца.
– Кристалис и Дес всегда были за самых главных в Джокертауне. Если она в этом не участвует, то я во все это не верю! – крикнул Индюк, и его красная бородка затряслась.
– А я чем плох? – вскричал Тахион.
– Ты не один из нас. И никогда не станешь, – сказал кто-то из задних рядов. Тахион не увидел говорящего и не узнал по голосу. Но эти слова, произнесенные женским голосом, легли ему на грудь, будто тяжелый камень.
– Слушай, мы же не говорим, что это плохая идея, – сказал (а) Странность. – Мы просто говорим, что без Кристалис в деле, похоже, недостает важного компонента.
– А если я договорюсь с Кристалис? – с отчаянием в голосе спросил такисианин.
– Тогда мы с тобой.
Проныра Даунс сбежал по лестнице с третьего этажа, где находились жилые комнаты Кристалис. Тахион раздраженно глянул на него и коротко кивнул. Подметил, что у журналиста в руке был свежий номер «Тайм» с портретом Грега Хартманна под заголовком «Будет ли он баллотироваться?» и экземпляр «Кто есть кто в Америке».
– Эй, Тах. Хорошие новости есть?
– Отвали, Проныра.
– Эй, да ты еще не просох…
– Отвали.
– Люди имеют право знать. Моя статья о беременности Соколицы оказала хорошее воздействие. Подчеркнула опасности, грозящие детям с Дикой Картой.
– Твоя статья была сенсационным образцом газетного хлама.
– Ты злишься просто потому, что Соколица на тебя взъелась. Тебе никогда ее не заполучить, док. Я слышал, что она и ее парень подумывают насчет того, чтобы…
Тахион взял под контроль его сознание и отправил дальше, прямиком к дверям «Кристального дворца».
– Я бы назвал такое нападением, – сказал Дес.
– Пусть попробует доказать.
– Иногда тебе не хватает понимания, Тахион.
Инопланетянин остановился, прислоняясь к перилам, и поглядел на джокера, хмурясь.
– В каком смысле, Дес?
– Не следовало тебе привлекать тузов к проекту, которым должны заниматься джокеры. Или ты думаешь, что мы сами не справимся?
– О Пламенеющие Небеса! Почему это тебя так задело? Нет ничего оскорбительного в том, что я позвал тузов. Я бы сказал, что чем больше у нас будет огневой мощи, тем лучше.
– Зачем ты вообще это делаешь?
– Потому, что они причиняют вред моим людям. Никто не должен причинять вред моим людям.
– И?
– И Джокертаун – мой дом.
– И?
– И все!
– Ты вырос в культуре аристократов, Тахион. Ты случаем не рассматриваешь нас в качестве своей вотчины?
– Так нечестно, Дес! – воскликнул Тахион, но сам он понимал, что его обида отчасти вызвана и внезапно возникшим чувством вины.
Они прошли еще пару лестничных маршей.
– Ладно, никаких тузов, – согласился Тахион.
Кристалис уже ждала их, сидя в красном бархатном кресле с высокой спинкой. Комната была наполнена антиквариатом викторианской эпохи, а стены покрыты зеркалами. Тахион сдержал дрожь и задумался, как она может постоянно жить в такой обстановке. И снова ощутил укол чувства вины. Кристалис хотела постоянно видеть себя, а тогда кто он такой, чтобы ее осуждать? Он, который, в некотором смысле, является ее создателем? Он хмуро глянул на Деса, надеясь, что у старого джокера это место не породит таких неприятных чувств.
– Значит, без меня у вас не получилось собрать роту громил, – протянула Кристалис со своим характерным британским акцентом.
– Должен был бы понимать, что тебе уже это известно.
– Бизнес у меня такой, Тах.
– Кристалис, прошу тебя, ты нам нужна.
– И что вы собираетесь дать мне взамен?
Дес уселся напротив, сложив руки и опустив их меж колен. Внимательно поглядел на Кристалис, наклонившись вперед.
– Сделай подарок сама себе, Кристалис.
– Что?
– Хоть раз в жизни забудь про прибыль и навар. Ты джокер, Кристалис. Помоги твоим братьям. Я двадцать три года борюсь за права джокеров на этом крохотном клочке земли. Двадцать три года в этом СДПК, с сомнительными успехами. А теперь я умираю, видя, как все это разваливается. Лео Барнетт говорит, что мы грешники, что наша ненормальность – Божье наказание. Для «Призрачного кулака» и мафии мы – просто огромное количество клиентов. Самых уродливых и ненавистных клиентов, но все равно клиентов, и наш городок – их главная площадка для операций. Мы для них просто существа, Кристалис. Существа, которые втыкают себе в руки их наркоту и члены – в их женщин. Существа, которых они могут запугивать, существа, которых они могут убивать. Помоги нам их остановить. Помоги нам заставить их видеть в нас людей.
Глаза Кристалис бесстрастно глядели на него с ее прозрачного лица. Череп, без тени эмоций.
– Кристалис, ты преклоняешься перед всем британским. Так почти же старинный британский обычай, выполни последнюю просьбу умирающего. Помоги Тахиону. Помоги нашим людям.
Такисианин протянул руку и сплел пальцы с пальцами на конце хобота Деса. Притянул его поближе и обнял, произнося слова прощания.
Роджер Желязны
Концерт для серотонина с хором сирен
IV
Придя в себя, Кройд наткнулся на ручку швабры, ступил ногой в ведро и рухнул вперед головой. Дверь кладовки подалась при ударе и распахнулась без всякого сопротивления. Кройд растянулся на полу, щурясь от света, спросонок казавшегося ослепительным. В памяти стали всплывать обстоятельства, предшествовавшие засыпанию: этот четвероногий доктор… как там его? – Финн, его забавная усыпляющая машинка и… провал в черноту, очередная малая смерть, чреватая перевоплощением.
Лежа на полу коридора, Кройд сосчитал пальцы. Их оказалось десять – норма, вот только кожа на руках, мертвенно-бледная, не порадовала. Кройд стряхнул с ноги ведро, с трудом поднялся, пошатнулся и сверзился снова. Вернее, только начал падать – левая рука сама собою нырнула вниз, коснулась пола и резко от него оттолкнулась. Это не просто поставило Кройда на ноги, энергии толчка хватило на большее, и он опять грохнулся, на этот раз уже на спину. И снова выручило тело: совершив немыслимый воздушный пируэт, Кройд приземлился на ноги. Но по-прежнему неустойчиво. Кройд сумел подавить рефлексы в руках и позволил расслабленному телу плавно опуститься. Многолетний опыт приучил сперва разбираться в очередном подарке судьбы, лишь затем применять его на практике. Он уже начал постигать суть своего таланта – новое тело обладало самостоятельной и невероятной рефлексией.
Когда Кройд снова поднялся на ноги, он уже старался не совершать резких движений и передвигался сперва несколько неуклюже. Но очень скоро пообвыкся в новом теле. К моменту, когда Кройд обнаружил ванную комнату, исчезли все признаки неуверенности – он ступал быстро и по-кошачьи мягко. Кройд изучил в зеркале свой новый облик. В дополнение к более солидным габаритам – он стал не только выше, но и значительно плотнее – обнаружились и некоторые иные, менее приятные перемены. Кройда слегка озаботили розовые глаза и копна белесых волос над высоким молочного цвета лбом. Кройд помассировал виски, облизал пересохшие губы и пожал плечами. Ему часто приходилось сталкиваться с альбиносами. Да и сам он не однажды просыпался с проблемами по части пигмента кожи.
Кройд обшарил все карманы в поисках зеркальных очков, слегка огорчился, потом вспомнил, что потерял их в стычке с Живчиком. Ничего страшного. Он купит новые заодно с какими-нибудь кремами для загара. Волосы тоже, пожалуй, лучше выкрасить – меньше станут обращать внимания.
А желудок, как обычно после спячки, разыгрался не на шутку. Он отчаянно, до острых спазм, требовал пищи. Все проверки, всю бумажную волокиту придется отложить, решил Кройд, – если они и вообще понадобятся. Он не был уверен, что значится пациентом в клинике и проходит по документам – шкаф со швабрами что-то ведь означал! – а также сомневался, что болен, во всяком случае, серьезно. Чтобы побыстрее добраться до еды, лучше уклониться от встреч с персоналом. Поблагодарить доктора Финна за помощь, а также погасить счет – если таковой обнаружится – он сумеет и после.
Передвигаясь по-кошачьи тихо и в соответствии с давней наукой старины Бентли предельно навострив уши, Кройд отправился восвояси.
– Привет, Джуби! Дай, как обычно, все газеты.
Бенсон, хозяин киоска, внимательным взглядом окинул высокого мертвенно-бледного незнакомца. Взгляд уперся в два уродливо выпяченных в зеркальных стеклах отражения собственного лица.
– Кройд? Это ты, что ли, дружище?
– Угадал. Только что с койки и сразу к тебе. Нагрел клинику Тахиона на пару центов.
– Так вот почему я давненько не слыхивал новых жутких историй о Кренсоне! Ты ушел на этот раз в спячку без предварительных фокусов?
Просматривая заголовки, Кройд рассеянно кивнул.
– Можно и так выразиться, – заметил он. – Так уж вышло. Впрочем, довольно забавное ощущение. Ого! Что такое? – Кройд поднес газетную страницу к глазам. – «Море крови в клубе „Вервольф“». Что там случилось, опять эти гребаные бандитские разборки?
– Они самые, – подтвердил Джуби.
– Дьявол! Придется быстрее шевелить костылями!
– Какими такими костылями? – Джуби высунул из окошка голову.
– Метафорическими, – успокоил Кройд. – Если сегодня пятница, направим стопы к «Мертвецу Николя».
– Да здоров ли ты, приятель?!
– Не вполне – но двадцать, а лучше, тридцать килокалорий быстро поправят мои дела.
– Смотри не перехвати через край, – улыбнулся Джуби. – Слыхал, кто именно выиграл титул Мисс Очарование Джокертауна на последнем балу с неделю назад?
– Кто же?
– Никто.
В клуб «Мертвец Николя» Кройд вошел под торжественные органные звуки «Мичиганского блюза» – исполнение было живым. Отметил взглядом задрапированные черным окна, гробы вместо столов, официантов в затхлых саванах. Одна из стен крематория была снесена; созданный таким образом своеобразный открытый гриль обслуживали джокеры самой демонической внешности. По пути к дивану Кройд заметил внутри необычных столов, накрытых одними лишь толстыми стеклами, фигуры отвратительных упырей – по-видимому, из воска – в различных судорожных позах.
К нему немедленно подскочил безгубый, безносый и безухий джокер, столь же бледный, как и сам Кройд. На руку посетителя легла его костлявая ладонь.
– Простите, сэр. Вы позволите взглянуть на ваш членский билет? – поинтересовался он могильным голосом.
Кройд вручил ему пятидесятидолларовую купюру.
– Разумеется, сэр, – сказал зловещий официант. – Я пришлю на ваш столик билет вместе с полагающейся к нему выпивкой. Полагаю, вы пришли сюда пообедать?
– Обязательно! А еще я слыхал, что у вас можно перекинуться в картишки.
– Это в одной из задних комнат. Но, согласно традиции, вас должен представить кто-то из игроков.
– Естественно. Я как раз жду приятеля, который собирался провести вечерок за картами. Парня по кличке Глазастый. Он еще не пришел?
– Увы. Мистер Глазастый умер. Съеден аллигатором… по-моему, в сентябре. Все случилось в канализационном коллекторе. Мои соболезнования.
– Ох! – сказал Кройд. – Я не был с ним слишком уж близок. Но обычно, когда встречались, получал у него кой-какую работенку.
Официант посмотрел на Кройда испытующе:
– Простите, запамятовал ваше имя?
– Линялый.
– Меня совершенно не интересует род ваших занятий, – сказал официант, – но здесь бывает джентльмен по имени Меняла. Он, бывало, помогал мистеру Глазастому в его трудах. Может быть, и вас он сможет выручить? Если угодно, подождите – я дам вам знать, когда он появится.
– Прекрасно. А я тем временем поем.
Прихлебывая густое пиво в ожидании двух заказанных бифштексов, Кройд извлек из бокового кармана «велосипедик» – так он именовал футляр с парой колод, – перетасовал карты и выложил две на стол. Одна оказалась десяткой бубен; Кройд прикрыл ею отчасти неаппетитное зрелище под прозрачной крышкой стола – искаженный мучительной гримасой клыкастый оскал, вроде бы женский, однако густо окропленный кетчупом осиновый кол, засевший глубоко в восковом сердце, пока остался на виду. Его Кройд побил второй картой – семеркой треф. Затем со звонким щелчком перевернул семерку рубашкой, глянул мельком на руки и открыл снова. На этот раз компанию бубновой десятке составил уже валет пик. Этот трюк – частотно-колебательное управление колодой карт – Кройд освоил для смеху совсем недавно, проверив заодно на такой забаве свои уникальные рефлекторные способности. Сейчас пальцы послушно все вспомнили, не мешая мыслям течь в ином направлении. Какие еще невыявленные возможности кроются в подкорке? – гадал Кройд. Летательный рефлекс? Ультразвуковые колебания голосовых связок? Координация, связанная с какими-то, пока не выявленными, органами нового тела?
Он пожал плечами и еще до того, как принесли мясо, успел сдать себе покер, бьющий карты, выложенные им же на долю нанизанной на осиновый вертел восковой леди.
Под третий кряду десерт снова возник страхолюдный официант, на этот раз в сопровождении высоченного плешивого типа – заплывшего жирком, точно свечной огарок воском. Его черты, искаженные гнойным светом заведения, и без того не отличались избыточной определенностью – они деформировались и менялись как бы сами по себе.
– Вы говорили, сэр, что хотели бы повидать Менялу, – сообщил официант.
Кройд поднялся и протянул руку.
– Зовите меня Линялым, – представился он. – Присаживайтесь. Позволите угостить?
– Если хочешь продать мне что-то, приятель, то забудь – дохлый это номер, – предупредил Меняла.
Кройд отрицательно помотал головой. Официант тем временем удалился.
– Слыхал я, что здесь собираются приличные игроки, – сказал Кройд. – Хотелось бы присоединиться. Нуждаюсь в чьей-либо рекомендации.
– О, так ты игрок! – Меняла прищурил один глаз.
– Порою так даже везучий, – улыбнулся Кройд.
– Неужто? И знавал Глазастого?
– Достаточно, чтобы перекинуться в картишки.
– И только-то?
– Ты мог бы справиться у Живчика, – подкинул идею Кройд. – Мы с ним коллеги: оба отставные бухгалтеры, обоих потянуло в свободное плавание. Разве само по себе мое прозвище тебе ни о чем не говорит?
Меняла поспешно оглянулся, затем облепил стул рыхлым задом.
– Не звони об этом здесь на каждом шагу, о’кей? – негромко пробурчал он. – Ищешь себе работенку?
– Ну, не совсем, не сию минуту. Здесь я хотел лишь в картишки перекинуться.
Меняла облизал пухлые губы. Жуткое вздутие проползло по его левой щеке, пересекло оплывшую линию скулы и набрякло на шее.
– Зелени хватает, чтобы швырять по сторонам?
– Пока не жалуюсь.
– Ладно, введу тебя в игру, – согласился Меняла. – Надеюсь, что этим сумею малость облегчить твою жизнь, а заодно и карманы.
Кройд улыбнулся, заплатил по счету и следом за Менялой отправился в заднюю комнату. Гроб, исполнявший здесь роль игорного стола, закрывала матовая непрозрачная крышка. Поначалу в игре участвовало сразу семеро, но трое игроков пожиже сошли с дистанции еще до полуночи. Наблюдать за приливами-отливами удачи и налички на крышке гроба остались Кройд, Меняла, Пластырь и Скачок. В три ночи Скачок зевнул, с хрустом потянулся и вытащил из кармана пузырек с «колесами».
– Не желает ли кто принять? Для бодрости, – расщедрился он.
– Мне и кофеина хватает, – буркнул Меняла.
– Годится! – обрадовался Пластырь.
– И в рот не беру! – отказался от угощения Кройд.
Спустя полчаса Пластырь швырнул на стол карты, громыхнул стулом и, бормоча что-то не слишком лестное по поводу генеалогии некоторых джокеров – видимо, тех, что размножились в колоде, – скрылся в поисках иных развлечений. В четыре из игры вышел Скачок – отчалил по неотложным делам. Кройд и Меняла уставились друг на друга.
– Мы оба с наваром, – заметил Меняла.
– Верно.
– Так, может, поделим банк и разбежимся? – предложил тот.
Кройд загадочно улыбнулся.
– Мне тоже так кажется, – согласился Меняла. – Сдавай!
Когда рассвет вызолотил дочерна закопченные оконные стекла и голограммы призраков, сопровождаемые эскортом пыльных механических летучих мышей, отправились на покой, Меняла помассировал оплывшие виски, устало потер воспаленные глаза и поинтересовался:
– Может, расписку возьмешь?
– Да ты в себе? – удивился Кройд.
– Ты должен был удержать меня от последних ставок!
– Раньше предупреждать надо. Откуда мне знать, что ты не можешь выписать чек.
– Вот дерьмо! Ну, не могу! И что же делать теперь?
– Дашь что-либо взамен, полагаю.
– Что, к примеру?
– Имя.
– Чье имя? – зевая, поинтересовался Меняла, забрался рукой под пиджак и поскреб грудь в области сердца.
– Того, кто отдает тебе команды.
– Какие еще команды?
– Вроде той, что передал Живчику.
– Ты что – издеваешься?! Назови я его, и это станет последней глупостью в моей жизни.
– Последней глупостью станет не сделать этого, – жестко уточнил Кройд.
Рука Менялы вынырнула из-под полы с автоматическим «кольтом» тридцать второго калибра, дуло уставилось Кройду в глаза.
– На понт меня не взять! – процедил Меняла. – Слыхал про пилюльки под названием «дум-дум»? Хочешь принять парочку?
Внезапно рука Менялы опустела, а из-под ногтя пальца, лежавшего на спусковом крючке, брызнула кровь. Перед тем как вытащить обойму, Кройд аккуратно поставил пистолет на предохранитель. Выкатив затем несколько патронов на ладонь, уважительно подтвердил:
– Ишь ты, не соврал – и впрямь «дум-дум». Нет, вы только гляньте на эти пилюли! Кстати, пора наконец представиться. Линялый – это не совсем точно. Мое настоящее имя – Кройд Кренсон, Дремлин. Слыхал небось? Никому еще не удавалось обставить меня. Может, ты слыхал также, что я маленько с приветом, с известными причудами? Называешь имя и относительно моих заскоков остаешься в блаженном неведении. Иначе…
Меняла облизал пересохшие губы. Бугры под лоснящейся кожей лица заходили вдвое чаще и быстрее.
– Если кто узнает, я покойник.
– А кто кому доложит? – пожал плечами Кройд и придвинул к собеседнику груду купюр. – Вот, включая комиссионные за ввод в игру. Назови имя, забирай зелень и гуляй. Иначе составишь компанию обитателям этих коробочек – троим одновременно. – Кройд выразительно постучал по крышке игорного стола.
– Денни Мао, – процедил Меняла, – из «Скрюченного дракона», что рядом с Чайнатауном.
– Он передает тебе черный список и платит?
– Да.
– А кто стоит за ним, кто дергает ниточки?
– Можешь выбить из меня все дерьмо до последней капли, если я знаю!
– Когда именно этого Мао можно застать в «Драконе»?
– Думаю, он сидит там почти постоянно, хотя, если верить слухам, мелькает и в других местах. Мое дело такое: звонят – являюсь. Вхожу, вешаю пальто. Обедаем, пропускаем по глоточку-другому. О делах – молчок, ни слова. Когда отчаливаю, нахожу в кармане пальто клочок бумаги с двумя-тремя именами и конверт с зеленью. Все, как с Глазастым, – он тоже так делал.
– А в первый раз?
– Тогда мы с Денни долго прогуливались, и он растолковал что к чему. Как бывало после, я уже объяснил.
– И это все?
– Абсолютно.
– Тогда свободен.
Меняла сгреб со стола ворох купюр, рассовал по карманам. Затем приоткрыл было свой постоянно кривящийся рот, захлопнул, поразмыслил еще чуток и наконец родил:
– Давай разойдемся по одному.
– Не возражаю. Наше вам с кисточкой.
Меняла направился к боковому, обложенному могильными плитами выходу, а Кройд, собирая со стола остатки выигрыша, размечтался о сытном завтраке.
Добираясь до «Высокого туза» на лифте, Кройд с сожалением вспоминал о длинной череде утраченных им талантов. Вот бы здорово полетать в такой погожий весенний денек, мечтал он, пока лифт, кряхтя, медленно тащился до нужного этажа. Выбравшись наконец из кабины, Кройд на минутку задержался в холле, чтобы оглядеться.
Шесть столов были укомплектованы полностью – сразу по две пары за каждым; за двухместным седьмым, рядом с баром, покачивая перед собой высокий изукрашенный бокал с каким-то экзотическим пойлом, сидела в гордом одиночестве смазливая брюнетка в серебристой блузке с глубоким вырезом. Вдоль стойки расположились еще четверо: трое парней и девица. В прохладном полумраке нестройный аккомпанемент из побрякиваний шейкера, смешков в зале, звяканья стаканов и кубиков льда утопал в мягких вкрадчивых пассажах модерного джаза. Кройд прошел прямо к стойке.
– Хирама не видел? – спросил он у бармена.
Тот на мгновение оторвал взгляд от бутылок и отрицательно покачал головой.
– Может, объявится поближе к вечеру? – дополнил вопрос Кройд.
Бармен неопределенно пожал плечами:
– Давненько что-то не видал его здесь.
– А как насчет Джейн Доу?
Читать бесплатно другие книги:
