Зачарованный город N Никольская Ева

Картинка в цилиндре давно уже отражала лишь опустевший зал с величественным фонтаном, а я так и стояла, бездумно таращась в бочку. Кровь девственницы? Принц? Его мать? Ой-е, куда бы сбежать-то? И чем скорее, тем лучше, ведь наверняка эта парочка ко мне направилась, не зря наместник так странно отреагировал. Если и не видел меня, то почувствовал. Его же лаборатория. Где еще ему всяких мутантов-призраков разводить и зельеварением заниматься? А если так, то и цилиндр этот диковинный тоже принадлежит ему. Было обидно и страшно: становиться игрушкой для Его Высочества мне не хотелось так же сильно, как и расставаться со своей кровью. Эван удивил, причем неприятно. Хорошо маскировался гад, ни за что не догадалась бы, что он сын повелителя. Думала, просто парень: стражник, охотник, еще кто-то… может, и знатных кровей, но не настолько же! Поправив дрожащими руками складки золотого покрывала, я грустно вздохнула. Вот ведь засада, и почему я до сих пор девственница? Шли бы все тут лесом со своим ритуалом, не разбей я в ту памятную ночь вазу об голову ветврача. С этими нерадостными мыслями я вернулась в ярко освещенную комнату, на ходу соображая, что делать дальше.

Некоторое время спустя…

Десять шагов вперед, десять назад, затем пару обходов вокруг стола с предусмотрительно задвинутым креслом… и снова по прямой. После неудачной попытки присесть на кровать в моем крепко затянутом одеянии, которое, стоило только согнуться, недвусмысленно затрещало и стремительно рвануло вниз, я коротала минуты ожидания, развлекаясь прогулками по комнате. Гениальных идей спасения в голову не приходило, негениальных – тоже. Думалось почему-то о вкусных горячих бутербродах с золотистой корочкой и листом салата поверх сочной отбивной. Периодически отвлекаясь на недовольное урчание живота, продолжала мерить шагами помещение и ждать, ждать, ждать. Дождалась! Всего-то потребовалось пройти по выбранному маршруту девять с половиной раз.

Дверь открылась, даже не скрипнув. Ни звона ключей, ни скрежета замков. Похоже, заперли меня все-таки с помощью магии – обидно ведь думать, что я просто не нашла нужный брусок на граничащей с коридором стене. Вот и явились хозяева, лекари и убийцы невинных девушек в одном лице, то есть в двух. Увидев меня, застывшую посреди комнаты на полушаге, оба замерли по разные стороны от медленно закрывающейся двери. Я осторожно опустила на пол занесенную для привычного движения ногу – идти на сближение с этой парочкой как-то не хотелось – и выжидающе уставилась на них. Взгляд метался между мужчинами, пальцы нервно теребили край покрывала, машинально натягивая его повыше, а левое ухо снова задергалось. Немую сцену прервала дверь, громко хлопнув в повисшей тишине. Мы с Эваном вздрогнули, а Сэн мило так улыбнулся. Как «добрый» крокодил, приметивший подходящий «завтрак».

– Зоя, ты… – пробормотал принц, но его спутник сделал всего одно небрежное движение рукой, будто бросил что-то невидимое в сторону говорившего, и тот тут же заткнулся. Судя по его странной мимике, произошло это неожиданно и уж точно не по его воле.

– Вижу, ты уже поправилась, девочка, – сказал наместник, с задумчивым одобрением изучая мою внешность. – Что ж, церемония состоится завтра, – на этом его интерес к моей скромной персоне иссяк.

Пройдя мимо пребывающей в некотором оцепенении меня, он легко надавил на тот самый брусок, об который я ударилась лбом, открыл проход и скрылся в лаборатории, даже не удостоив нас с Эваном прощальным словом. Я же продолжала сверлить взглядом давно закрытую дверь, краем уха улавливая странные нечленораздельные звуки, издаваемые парнем. Минут через пять моего молчаливого созерцания и его усиленных попыток заговорить одному из нас повезло. К сожалению, не мне.

– И зачем он это сделал? – устало проговорил принц.

– Что именно? Мои уши? – спросила я, продолжая гипнотизировать дверь.

– Уши? – Эван усмехнулся. – Нет. Сэн лишил меня голоса. На время. Наверное, чтобы я не мешал ему с тобой общаться.

В одностороннем порядке сообщил мне потрясающую новость и смылся – это тут называется общением?

– А мои уши? – вместо того чтобы возмущаться, вновь напомнила я. – Они зачем? Чтобы я могла его лучше слышать, да?

– Ну… – Парень замялся. – Не надо было ходить в мастерскую.

– Не надо, – отозвалась я эхом и потрогала свои «локаторы». – Но я же не знала, что не надо. Зачем он со мной так? Или для этой вашей церемонии нужна исключительно ушастая девственница с лохмами до пят?

– Э-э-э… – Кто-то, похоже, снова потерял голос. И без всяких там заклинаний.

– Ну так зря старался. – Никто меня не перебивал, и потому я продолжала размышлять вслух, выдавая реплики, одна интересней другой. – Потому что я не девственница! Значит, ни для каких обрядов не подхожу! Я не сейлин. И мне давно пора домой: родители заждались. Ведь я замуж выходила! Кажется… – Дверь, стойко выслушав мой монолог, осталась к нему равнодушной. Или просто не показала своей заинтересованности, чего не сказать об Эване.

– Зоя, – осторожно проговорил он, когда я замолчала. – Откуда ты знаешь, что сейлин должна быть… гм…

– Слышала ваш разговор, когда находилась в лаборатории, то есть в мастерской, то есть… короче там! – Я указала на вход в соседнее помещение. – «Бочка» с секретом мне вас и показала, – пробурчала я. – И не только вас.

Эван закашлялся и наверняка покраснел, но я на него не смотрела, продолжая гипнотизировать взглядом высоченную створку. То, что она до сих пор не вспыхнула от моего пристального взора, вызывало во мне вполне обоснованную досаду.

– Слышала, значит… – как-то очень тихо пробормотал парень.

– Да, Ваше Высочество. – Мой тон стал мрачным с хорошо заметным налетом раздражения. – А вы меня слышали? Я не девственница!

– Правда?

Такой радости в его голосе я никак не ожидала. От удивления даже обернулась.

– В общем… да, – ответила, растеряв добрую половину уверенности. Глядя на его сияющую физиономию, можно было и с тем, что осталось, распрощаться.

Сразу же вспомнилось, что парень просил отдать меня ему в случае ритуальной непригодности. Ой, а не наговорила ли я тут лишнего? Может, стоило другую байку придумать: про смертельную болезнь, к примеру… заразную и неизлечимую. Хотя при таком раскладе просто прибили бы, чтоб не мучилась.

– Тогда почему ты не сказала об этом ему? – Эван кивнул на дверь.

– А он разве спрашивал? – Я обиженно поджала губы. – Его это вообще интересует? Или он считает, что имеет право играть людьми, как марионетками? Тоже мне, кукловод! – распаляясь все больше, я медленно подошла к пресловутой двери с таким видом, будто собиралась выместить на ней все свое негодование.

– Зоя, подожди, – попросил принц, и я нехотя остановилась. – Сэн не сделал тебе ничего плохого…

– А это что? Рождественский подарок? – я указала на свои органы слуха, демонстративно чуть подергав ими. – А ритуал…

– Видишь ли, – перебил меня парень, с улыбкой разглядывая предмет нашего спора. – Много лет… даже десятилетий назад я был ребенком и очень любил совать свой нос куда не следует.

– А при чем здесь ты?

– Подожди. – Он подошел ближе и, приподняв мой подбородок, вынудил смотреть ему в лицо. – Мальчишка я был наблюдательный и предприимчивый. Меня как магнитом тянуло ко всему необычному. А что может быть интересней рабочей мастерской мага? – Я пожала плечами, а он продолжил: – Однажды я все-таки умудрился без ведома Сэн проникнуть в эту, – он кивнул на дверь, – комнату.

– И? – мне стало любопытно.

– Едва не взорвал часть нижнего города вместе с дворцом и собой вместе взятыми…

Золотисто-карие глаза парня искрились смехом, сожаления за детскую шалость в них не было. Я улыбнулась, понемногу успокаиваясь.

– Что же помешало твоим разрушительно-суицидальным планам?

– Хозяин зелий, которые я попытался смешать, – сказал Эван, по-прежнему стоя рядом и глядя на меня сверху вниз. – Он появился как раз вовремя, чтобы вытащить меня за ухо из лаборатории и предотвратить преждевременную гибель самой важной части Неронга.

«Этот тип там зелья варит, – промелькнуло в голове, – или химическое оружие массового уничтожения разрабатывает».

– Ухо распухло и болело еще целую неделю, естественно, не без помощи чар наместника. Я жутко стеснялся из-за его увеличенного размера и красного цвета, потому и сидел все дни до выздоровления во дворце, – усмехнулся парень, как бы невзначай касаясь моей щеки кончиками пальцев, – а после этого случая Сэн наложил на входную дверь специальное заклинание. Его действие я опробовал на себе, когда через несколько месяцев снова сунулся в мастерскую. Можешь догадаться, что именно изменилось в моей внешности после этой вылазки?

– Уши? – Я тихо засмеялась, представив собеседника с заостренными «лопухами», торчащими в разные стороны. Ну не могла я на него долго злиться, не получалось. Нравился мне этот парень… несмотря на его ложь, вернее, на умалчивание важной информации.

– Именно, – весело кивнул мне наследник местного престола. – Так что ты стала жертвой старого охранного заклинания, о котором все давно забыли. Это была своеобразная шутка, а у хозяина мастерской очень специфическое чувство юмора.

– Да уж…

Я сникла, хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

– Не расстраивайся, – Эван погладил меня по спутанным волосам, – иди к Сэн, попроси его развеять чары, – и, глядя, как я с сомнением покосилась на дверь, добавил: – Тебе так или иначе придется поговорить с ним о… ну… о твоей непригодности к ритуалу, – на его щеках «распустились маки», а я не успела сдержать слетевший с губ вопрос:

– А тебя не беспокоит то, что я уже… гм… – ну вот, в полку «краснокожих» прибыло. НЕ девственница называется! Краснею словно школьница на первом свидании. И как мне врать колдуну о своем сексуальном опыте, точнее, о его отсутствии? А если он мысли читает?

– Все то, что было с тобой до прихода сюда, меня не волнует, – прервал поток моих панических мыслей парень. – А сейчас иди к наместнику, Зоя. Только не забудь поклониться, лучше даже опустись на колени, когда будешь к нему обращаться. Для тебя, как и для всех остальных, он «Мой Сай», запомнила? И не вставай, пока Сэн не позволит. Так будет правильнее.

– Угу, – буркнула я, раздумывая над тем, надо ли так унижаться перед наместником или обойдется. Ведь мы уже с ним виделись, и небо на землю не рухнуло от того, что я не пала перед ним ниц. – Пожалуй, пойду. Зачем откладывать? Перед смертью не надышишься. – Эван ободряюще похлопал меня по плечу и чуть подтолкнул в нужном направлении. – Когда вернусь, расскажешь мне о том, как ты оказался принцем и чем это мне грозит? – попросила я, он нахмурился. – Ты отмалчивался в пещере, не проронил ни слова о своем происхождении по дороге в город, но теперь, когда я узнала об этом из другого источника, будь любезен поведать мне о себе в частности и о Неронге в целом.

– Хорошо, – сдался Его Высочество, тепло глядя на меня, и тихо добавил: – Ничем плохим тебе это не грозит, разве что хорошим. Ты только возвращайся.

– А что? Есть варианты? – Я насторожилась.

– Надеюсь, что нет.

Минуту спустя…

«Интересно, слышал ли Сэн наш разговор за стеной, видел ли нас через свою волшебную бочку или ему это все по барабану?» – размышляла я, дожидаясь ответа на свой короткий, но громкий стук.

Эван выдвинул из-за стола большое деревянное кресло с резной спинкой и фигурными ножками, сел в него и застыл в молчаливом ожидании. Я спиной ощущала его пристальный взгляд, хотелось обернуться и сказать что-нибудь смешное, чтобы хоть немного разрядить напряжение, но этим намерениям не суждено было сбыться. По ту сторону тяжелой двери раздалось спокойное и чуть ироничное:

– Неужели забыла, на какой камень нажимать, девочка? Заходи… когда вспомнишь, – а вот это было произнесено с откровенным ехидством.

«Если знает, что стучу именно я, значит, все-таки наблюдал за нами», – подумалось мне, рука тем временем шарила по брускам на стене, пытаясь нащупать нужный. Кто ж виноват, что все они похожи, а орнамент симметричный и повторяющийся? Я наконец обнаружила искомое и решительно нажала. Если Сэн наблюдал, то наверняка и слушал. Но тогда зачем я буду все ему пересказывать? Глупо как-то получится. Мой грустный вздох совпал с тихим скрипом подавшейся вперед двери. В отличие от соседних створок она любила издавать такие вот мерзкие звуки, похожие на недовольное ворчание.

Изучая плиты черного пола, я перешагнула порог и замерла. Кожей ощутила легкое прикосновение холодного воздуха. Откуда здесь ветер? Помещение ведь полностью закрытое. Руки рефлекторно легли на плечи, стараясь их согреть, а взгляд заскользил по комнате. Удивление, смешанное с восторгом, нахлынуло волной, на несколько секунд вырвав меня из реальности. Вокруг было светло, однако не кристаллические фонари являлись тому причиной. Свет лился отовсюду, но не резал глаза, напротив, в его мягких лучах таилось что-то завораживающе-приятное, теплое, уютное. Стены оставались такими же каменными, как и в комнате, где я очнулась, и в то же время выглядели иначе. На них отсутствовал орнамент, зато всю поверхность аккуратной кладки покрывали непонятные надписи на незнакомом мне языке и загадочные символы. И от этих странных рисунков шло приглушенное голубоватое сияние. Оно не соперничало по яркости со светом, что поступал в мастерскую с высокого потолка, но в нем крылось что-то таинственное, манящее, притягивающее взгляд.

Вокруг меня летали все прибывающие потоки воздуха, и на миг показалось, что я не только чувствую, но и вижу их. Точно газообразные облака окутывали мое тело, кружа и танцуя, приближаясь и снова ускользая. Огромный каменный стол, занимавший несколько метров пространства, больше походил на гигантский брусок серого цвета с белыми и темно-бордовыми прожилками. Его поверхность была изрезана странным узором: по центру окружность, а ближе к краям рисунок дробился на маленькие фрагменты неправильной формы. Все это очень напоминало выкройки, если бы не было частью массивной плиты. Рядом скромно стояли два ничем не примечательных стула, хотя изящное кружево их высоких спинок и кроваво-красная обивка тоже привлекали внимание.

У стены возвышался уже виденный мною стеллаж, который тоже изменился. Не считая того, что это антикварное чудище стало выше и шире, оно к тому же дополнилось новым содержимым. На полках между книгами лежало множество разнокалиберных свитков, оттеснивших на задний план одинокие колбы и пустые стеклянные сосуды. Какие-то блестящие шарики, кубики и прочие предметы с явно выраженной геометрической формой замерли небольшими группами среди общего бардака. Они сверкали своими идеальными боками, будучи слишком правильными, словно сделанными на станке. Теперь мне казалось, что лаборатория похожа на библиотеку… на загадочную, но неряшливую библиотеку или на рабочий кабинет одного очень вредного мага, который, устав, по-видимому, ждать, когда я бухнусь перед ним на колени, подал голос с противоположного конца комнаты:

– И?

Сэн сидел в большом кресле, расположенном в темном углу. Странно, что среди этого буйства света затесался островок полумрака. Стоп! А откуда здесь кресло? При прошлом посещении я ничего подобного не видела. Вот бочка с волшебным содержимым. Вот какой-то непонятный прибор с множеством трубочек, по которым, преодолевая участки в виде темных кубиков, струится густая жидкость и после каждого такого препятствия меняет цвет… хм, необычный агрегат, его, кстати, тоже не было. Как не было и двух парящих в воздухе сфер, напоминающих сплетенные из светящихся нитей корзины. Они медленно вращались примерно в метре от пола и издавали при этом тихие булькающие звуки. Внутри них расползались и снова сжимались в ком какие-то серо-буро-малиновые кляксы. Наблюдая за метаморфозами странной жидкости, я невольно подумала о питании космонавтов, которое в невесомости, должно быть, ведет себя похожим образом. Неужели так в этом мире готовятся зелья? А я, глупая, думала, что их в котле над очагом варят. Странное какое-то магическое средневековье мне досталось. Да и средневековье ли это вообще?

– Коара и сэмила*, – сказал маг. Я оторвалась от изучения светящихся «корзин» и настороженно всмотрелась в темный силуэт мужчины. Похоже, все-таки читает мысли, иначе откуда ему знать, о чем думаю? – Люди – существа хрупкие. То, что они не стареют в этом городе, вовсе не защищает их от болезней или каких-нибудь физических повреждений. А лекарственные эликсиры требуют особых условий для приготовления. Приходится их создавать, – пояснил он, а я лишь слабо кивнула в ответ, погруженная в свои раздумья.

Так читает мысли или все-таки нет? Вот в чем вопрос. Увлеченная изучением магических «зельеварок», я опять забыла о цели своего визита, а заодно и о хозяине этого дивного места.

– Как такое возможно? Здесь же было пусто, – пробормотала я, рассеянно скользя взглядом по обновленному интерьеру и продолжая при этом машинально растирать ладонями продрогшие плечи. – И ветер… Откуда?

– Неужели ты действительно думаешь, что любой, кто найдет скрытый в стене механизм, сможет попасть в мою мастерскую? В настоящую мастерскую, а не в ее бледное подобие, оставленное для отвода глаз.

Наместник поднялся и вышел-таки на свет из своего темного укрытия. Я моментально потеряла всяческий интерес к окружающей обстановке, уставившись на него. Помещение с загадочным содержимым меркло в сравнении со своим хозяином. Его правая рука медленно перекатывала два металлических шара. Секунда, две… Затем маг резко остановил движение и зажал одну из сфер между большим и указательным пальцами. В тот же миг окружающий меня холодный поток юркнул в предложенную мужчиной «скорлупу», как послушный зверек. Мне все-таки не показалось, что этот необычный ветер можно видеть: он напоминал ворох сильно разреженной сиреневой пыли, настолько мелкой, что заметить ее можно было лишь боковым зрением. Она тонкой струйкой просочилась в шар сквозь возникшую на его поверхности воронку, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Хм… и что это было? А главное, зачем?

Вопросы теснились в голове, однако спрашивать я ничего не стала, просто стояла и смотрела, напрочь забыв, что так себя вести не очень-то прилично. Сэн был без плаща, и это обстоятельство очень сильно изменило его внешний облик. Высокий и худой… слишком худой. Он напоминал облаченный в одежду скелет с натянутой поверх костей бледной кожей. Широкие, угловатые плечи, длинные руки и гибкое тонкое тело. Оно могло бы принадлежать юноше, если бы не лицо: заостренный подбородок, резко выпирающие скулы, впалые щеки и прямой нос с хищными крыльями. Темные круги под чуть прищуренными глазами… Чернота еще больше выделяла их, подчеркивая необычность. Я поняла, что меня поразило тогда, при нашей первой встрече. У этого мужчины были двухцветные радужки с ровными лучиками, разрезающими все поле от зрачка до края, словно миниатюрные велосипедные спицы. И под этой кукольно-правильной сетью таилась четко разграниченная пара колец: ярко-изумрудное и темно-зеленое. Очень неестественный взгляд и какой-то слишком уж пристальный.

Я сглотнула и тут же перевела взгляд на прическу наместника. По-хорошему, следовало бы вообще перестать на него глазеть, но у меня это почему-то не получалось. Темные волосы, подстриженные наискось, отливали зеленью. Да какое там… они и были зелеными! В моей голове не укладывалась возможность того, что Сэн их красит, представить этого типа прихорашивающимся у зеркала я не могла, как ни старалась. Слишком небрежный был у него вид, если не сказать запущенный. Ту прядь, что покороче, он заправил за ухо, другая, с противоположной стороны лица, доходила ему до плеча. А цвет… его я списала либо на не совсем человеческое происхождение наместника (а что, есть же в этом мире белокожие господа с заостренными ушами, так мало ли кто еще затесался?), либо на неудачный магический эксперимент. Ну не от тоски же он позеленел, право слово!

Одежда мужчины оказалась не менее интересной, чем внешность, и к тому же идеально отражала характер своего владельца. Серо-зелено-коричневые штаны без швов и карманов были сделаны из кожи, судя по характерному рисунку и текстуре – из змеиной. Жилет из того же материала дополнял костюм. Продолговатый извилистый узор делал и без того долговязую фигуру еще более высокой. Удивительно, как эта немощь бледная умудрялась так легко таскать меня на руках. Тонкая ткань серой рубашки выглядела скользкой, текучей, как расплавленный металл. Свет играл на ней при каждом движении. В этом была какая-то холодная красота, та, которой приятно любоваться на расстоянии. Впрочем, таковым являлся весь облик Сэн: от темно-зеленых волос до изрядно разношенных ботинок с металлическими вставками.

– Налюбовалась? – насмешливо спросил хозяин мастерской, когда я, внимательно осмотрев его обувь, обратила свой взор на лицо брюнета.

– Было бы чем, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Уши испуганно прижались к голове сразу же, как только поняла, что сморозила. Глаза закрылись, чтобы не видеть молнию, которую сейчас обрушит на мою дурную голову этот зеленоглазый змей, по закону подлости являющийся не только наместником, но и магом. Все, мне хана!

– Не нравлюсь? – Его тон не изменился, разве что чуть-чуть: в нем помимо насмешливых ноток появились рокочущие. Такие звуки издает голодный кот, глядя на сметану, или на куриный окорок, или… на еду, короче!

Живот снова заурчал, чем поверг меня в смущение.

– Вы… – Я сглотнула и, вспомнив о принятых здесь правилах, решила-таки преклонить колено перед этим саем. Это действо в моем золотистом «скафандре» оказалось очень экстремальным занятием. И где только был здравый смысл? Загулял, наверное, в обнимку с памятью и ночевать не явился. Я же на кровать не смогла нормально сесть, а тут на пол, да еще и с выставленной вперед ногой… да уж.

Сначала затрещала накрепко обмотанная вокруг туловища ткань, отчаянно сигналя мне о возможных последствиях. Но тело уже двигалось по инерции вниз и, как ни пыталась я восстановить вертикальное положение с помощью взмахов руками, ничего не получалось: после нескольких секунд упорной борьбы с силой притяжения и собственной неуклюжестью начала самым безобразным образом заваливаться на пол. Черные плиты стремительно приближались, намереваясь лично поприветствовать мой многострадальный лоб. Я из последних сил выгнулась и выставила вперед руки, стремясь уменьшить количество новых травм. Естественно, никакой коленопреклоненной позы не получилось, зато вышла картина «мартышка на льду» со мной в главной роли. Было так стыдно и обидно, что я не осмеливалась поднять глаза на наместника.

– Впечатляет. – Он все-таки нарушил молчание, медленно двинувшись в мою сторону. – Я ничего не имею против того, чтобы такая милая девочка валялась у меня в ногах, но зачем же при этом набивать себе очередные шишки? Их и так достаточно. Или ты мазохистка?

Его ядовитый тон и смысл фразы заставили меня сжать и без того ноющие руки в кулаки. Тряхнула заплетенными в рыхлые косы волосами, но встать не отважилась – сделать это быстро и изящно в моем наряде без посторонней помощи было проблематично, а подниматься с тем же артистизмом, что и падала, не очень-то хотелось. Поэтому я продолжала сидеть на полу, хмуро изучая мужские ботинки с длиннющими острыми носами и толстым каблуком сантиметра два высотой. Никаких швов, как и на обуви Эвана, на них не было: единая литая форма кожаного верха, украшенная металлическими заплатами, плавно переходила в тяжелую с виду подошву.

– Как же они сшиты? – подумала я… вслух.

– Что? – Насмешка в голосе мага сменилась легким удивлением и слабым недовольством. Вероятно, он ожидал другой реакции на свое заявление.

– Штаны, обувь… все, – я подняла-таки взгляд на Сэн, мысленно радуясь, что разговор так неожиданно свернул с неприятных для меня тем в другое русло.

– Обычные бытовые заклинания для сращивания материалов, – пожал плечами он с таким видом, будто сказал всем известную истину.

– А, ну конечно… – Опираясь на одну руку, другой я начала ослаблять ткань на груди и бедрах. – И как это я, представительница техногенного мира, сразу-то не сообразила… про бытовые заклинания.

– М-м-м, а я думал, что в твоей сегодняшней программе только экзотическое увеличение ушей и «танцы» в непосредственной близости от пола. – Сэн присел рядом со мной на корточки, пропустив мимо ушей непрозрачный намек на отсутствие магии в моем мире. – А ты, оказывается, еще и раздевание запланировала. Вот уж не ожидал от тебя такой прыти, деточка.

Ехидный, гадкий, мерзкий аспид… глумливый, как и его котяра!

– Остряк, значит, – не сказала – выплюнула эти слова, устраиваясь поудобней напротив него. Покрывало после моих манипуляций уже не так сильно сковывало тело, поэтому я смогла спокойно сесть, чтобы зло уставиться в смеющиеся зеленые глаза.

Да пусть он меня хоть четвертует здесь, но соблюдать их идиотские правила и называть его Моим Саем я ни за что не буду!

– Не следует грубить, малышка, – сладкий такой голос… как приправленный ядом сироп.

Девочка, деточка, малышка… просто закономерность какая-то, направленная на возрастное уменьшение. Такими темпами Сэн скоро начнет называть меня зародышем, а потом и вовсе одноклеточной. Интересно, это он так ненавязчиво мои умственные способности характеризует или просто говорит без задней мысли?

– А если буду грубить, тогда что?

Я прищурилась, подавшись вперед, чтобы лучше рассмотреть его лицо и эмоции, которые оно, по моему мнению, должно было отражать, но тут же вернулась в прежнее положение, помянув черта. Опять эти проклятые волосы разметались по всему полу двумя змеюками-косами. Ну и как на них было не сесть? Хорошо хоть не кусаются.

– Выпорю, – со скорбным видом сообщил наместник.

Я опешила от такой наглости. С моей ошарашенной физиономии впору было писать картину, вот уж где эмоции отражались с завидной быстротой и выразительностью, не то что на бледном лице Сэн. Наглотавшись воздуха, которого мне от возмущения вдруг стало резко не хватать, я гордо выдала:

– Садист.

Мужчина, по-видимому, устал сидеть на корточках и решил сменить позу, то есть устроился рядом со мной на каменном полу, вытянув свои длинные ноги. Он выразительно посмотрел на меня сверху вниз и, многозначительно подмигнув, сказал:

– Да мы с тобой просто созданы друг для друга: ты мазохистка, я садист… отличная пара, не находишь?

Такой растерянности я давно не ощущала. Сижу рядом с наместником, которого даже принц побаивается, не говоря уже о простых горожанах. И этот самый Великий и Ужасный либо откровенно клеит меня, либо издевается. Второе было вероятней и даже предпочтительней, хотя одно другого не исключало. И? Что мне делать-то? Я ведь еще жить хочу… долго, счастливо и без уродливых ушей.

– Нахожу, – сказала я, окончательно уверовав в то, что предела моей глупости не существует. Осталось только броситься к нему на шею с криком: «Наконец-то я нашла тебя, моя вторая половина!» Все! Отключите мой свихнувшийся рассудок, ибо он несет чушь! Хорошо хоть для приватного прослушивания. – Но полагаю, что ЭТО, – я указала на свои заостренные «локаторы», которые послушно задергались, довольные оказанным вниманием, – в такой идеальной комбинации лишнее. Может, уберешь результаты охранного заклинания в качестве первого взноса в копилку нашего светлого будущего? Пожалуйста, – я вымученно улыбнулась, глядя на него. Хочет развлечься за мой счет? Подыграем! Главное, своего не упустить.

Он какое-то время смотрел на меня, щуря зеленые глаза, а потом расхохотался… хрипло, отрывисто, словно каркающий ворон. Я чуть поерзала на месте, ощущая мягким местом неприятный холод пола, покачала головой своим невеселым мыслям и грустно вздохнула, решив, что попытка не удалась. Сэн прекратил смеяться так же резко, как и начал. Он повернулся ко мне и спросил:

– О чем ты думала, когда первый раз входила в мою мастерскую, Зоя?

Ничего себе прогресс! Меня только что назвали по имени! Где бы записать? Такое событие надо зафиксировать для потомков. Особенно если после моего сегодняшнего поведения ничего другого от меня им на память не останется.

– Надеялась, что это выход, – честно призналась я, заглядывая ему в глаза. Не холодные, не теплые, не добрые, не злые… странные.

Длинные мужские пальцы мелькнули возле моего уха, что-то поймав. Присмотревшись, я поняла, что наместник сжимает слабо мерцающую тонкую нить, которая, судорожно дернувшись в ловушке, медленно начала таять, оставляя после себя ворох ослепительных искр, вспыхнувших лишь на мгновение и исчезнувших в воздухе.

– Что это было? – спросила, продолжая настороженно коситься на его опустевшую руку.

– Охранное заклинание, – пояснил мужчина. – Ты же просила первый взнос.

Смысл его слов доходил до меня медленно, но все-таки дошел, и я несмело дотронулась до собственного уха – все вернулось в прежнее состояние. Не веря своему счастью, принялась энергично ощупывать многострадальные органы слуха, радостно улыбаясь при этом.

– Но если войдешь сюда без моего разрешения снова, – развеял эйфорию Сэн, – останешься с таким «украшением» на всю оставшуюся жизнь, девочка.

Я вздохнула, прикрывая волосами уменьшившиеся до нормальных размеров уши, и тихо сказала:

– Уже нет.

– Что нет? – не понял он.

– Уже не девочка, – набравшись храбрости, заявила я, – и даже не девушка. – И прежде чем эта насмешливая сволочь что-нибудь сообразит, затараторила, явно намереваясь прояснить ситуацию раз и навсегда, а заодно и избавиться от «почетной» роли сейлин. – Я слышала ваш с Эваном разговор, и вы, наместник, это знаете, не так ли? – Он открыл рот, чтобы ответить, но я продолжила говорить, пока не прошел запал. – Вы сказали, что для церемонии нужна девственница, я ею не являюсь. Так уж получилось, знаете ли.

– Ты.

Ему все-таки удалось вклиниться в мой монолог, который тут же стал диалогом… довольно глупым, кстати. Во всяком случае, поначалу.

– Что я?

– Ты – ничего. – Он сделал пазу, затем пояснил: – Не «вы», а «ты».

Ответом ему был мой кивок и вялое бормотание:

– Знаю, что я ничего, особенно когда сплю зубами к стенке и не вякаю.

– Верно, – почти ласково улыбнулся мне Сэн.

Когда этот мужчина иронизировал, он был не таким уж и страшным. Когда в его голосе не звучали приказные интонации – с ним даже можно было разговаривать. А когда он смотрел на меня и вот так улыбался – мне хотелось ответить ему тем же… то есть сказать какую-нибудь изощренно-язвительную гадость.

– И как обстоят дела с церемонией? Ее не будет? – Я задушила свой порыв и выдержала вежливо-отстраненный тон. Эх, плачет по мне театр горючими слезами… и не только он один.

– Будет. Завтра на заходе Мелирис.

– Но почему? – Я растеряла все актерские таланты, выдав с потрохами свое разочарование. Не зря театр плакал… только не по мне, а от меня.

– Потому что ты лжешь, – спокойно пояснил наместник, рассматривая мою фигуру с особым вниманием, как коллекционер пока еще живую бабочку, которой уготована судьба экспоната под стеклом.

– Вовсе нет! – уверенно заявила я и принялась вспоминать все свои нереализованные сексуальные фантазии на случай, если этот господин умеет-таки читать мысли. Телепата тоже можно обмануть, надо только правильно думать. И не важно, что от этих самых дум вспыхивает кожа на щеках. – Почему вы… то есть ты не веришь? Какой мне смысл врать?! Я ведь без пяти минут замужняя женщина! Ты считаешь, что мы с будущим супругом только за ручки до свадьбы держались? – Так, так… побольше возмущения в голосе и праведного гнева в горящем взоре. Может, не все еще потеряно с карьерой актрисы?

– Не представляю, чем вы там с ним занимались, – насмешливо отозвался Сэн и вновь принялся перекатывать в руке два металлических шарика. – Но мужских ласк твое тело не знало.

– Как ты… почему ты так решил? – выкрутилась я и, как и он, уставилась на шары. Движение его пальцев завораживало и успокаивало.

– Можно многое прочесть по энергетической оболочке живого существа. Она невидима для большинства, но не для меня. Способности, настроение, состояние здоровья… и даже то, о чем я тебе только что сказал, – все это отражено в цветных переливах ауры, – его голос был задумчивым и мягким, будто он объяснял маленькому ребенку, почему нельзя снять с неба Луну.

Я покачала головой и со странной улыбкой на губах поинтересовалась:

– А много ли мужских ласк нужно, чтобы лишиться девственности?

– Хм, может, и не много, – зеленые глаза сузились, пытливо изучая меня. – Но ты все равно лжешь. Сегодня отдыхай, а завтра проведем ритуал.

– Но…

– Это не обсуждается. Давай не будем рушить наши зарождающиеся отношения, – подмигнул мне он.

С грустью понимая, что его не переубедить, я поежилась:

– Холодно… и помоги мне встать, пожалуйста. В этом покрывале я дико неповоротлива. Кстати, мне бы не помешала какая-нибудь одежда. Это возможно устроить? – Он кивнул, но промолчал. – И хоть немного еды. Если вам, конечно, не требуется голодная сейлин, – съязвила я, но мне опять не ответили.

И как только умудрялось столь нескладное с виду существо так плавно двигаться? Сэн не просто поднялся, он как будто перетек из одного положения в другое. Секунду назад сидел и вот уже стоит напротив, протягивая мне руку. Я вложила в нее свою ладонь и в следующее мгновение была легко вздернута на ноги. Придерживая ослабленное моими же усилиями покрывало, благодарно кивнула. Я не хотела идти на конфликт с наместником. Несмотря на его вполне мирное настроение и насмешливо-снисходительное отношение ко мне, от этого типа можно было ожидать любой пакости. Такой, например, как та черная усатая тварь, из-за которой я сюда попала. Мне никогда не забыть, кто именно ее хозяин, и не надо иметь гениальный ум, чтобы понять, кого следует благодарить за все те неприятности, что происходят со мной в последние дни. Тем не менее прогибаться перед Сэн я тоже не собиралась.

Этот змей в человеческом обличье, почуяв слабину, сразу потеряет ко мне интерес. А я лишусь великолепного источника информации, которая мне необходима как воздух. Надежды, что зеленоглазый «змей» выложит передо мной все карты, у меня не было, но кое-что из него вытянуть я все же собиралась. Ну, или хотя бы попросить о таких мелочах, как ванная и ножницы. Главное, не перегнуть палку: ни чрезмерная строптивость, ни рабская покорность до добра не доводят.

– А можно мне где-нибудь волосы вымыть и подстричь, – скромно начала я, теребя спутанную прядь. – И ногти тоже…

– Докуда? – спросил Сэн, вытаскивая из-за пояса нож.

Я покосилась на сверкающее лезвие, затем на мужчину и невольно попятилась.

– Не бойся, я просто обрежу косы, – успокаивающе проговорил он и улыбнулся. В его бледном с зеленцой лице было что-то зловещее, будто речь шла о моей шее, а не о шевелюре. Хотя за последнюю, глядя на неровную прическу наместника, я тоже переживала. – И возьми вот, – холодные узловатые пальцы вложили в мою ладонь металлический шарик, серый цвет которого разбавили сиреневые разводы, – это охранный вихрь. Если будет нужно, просто раздави. Он хрупкий, хоть таковым и не кажется. Не смей без него выходить из комнаты во избежание нежелательных встреч и их пагубных последствий.

На его губах отразилась очередная улыбка, но теперь она казалась задумчивой и какой-то отстраненной. Я отодвинулась еще на шаг, по-прежнему поглядывая на нож.

– Намекаешь на происшествие на улице?

– Мало ли охотников за твоей жизнью, – пожал плечами наместник, – я, например, – вкрадчиво промурлыкал он и, одним махом преодолев разделяющее нас расстояние, бесцеремонно схватил меня за волосы. – Докуда? – вновь повторил он.

– До плеч, – выдохнула я, безнадежно стараясь унять испуганное сердце. Да уж, поиграешь с этим типом, разве что в кошки-мышки. Расстановку ролей можно не уточнять, да?

«Вжик», – раздался неприятный скрипучий звук, и спутанная пепельно-русая коса рухнула на пол. Секунд через десять я выдохнула, сообразив, что от страха перестала дышать. Внутри что-то защемило, и нахлынуло чувство невосполнимой потери. Почему-то стало жаль волосы. Такие длинные… Мне никогда не отрастить их снова. Я подняла руку и принялась трогать укороченные пряди. Каково же было мое удивление, когда пальцы нащупали гораздо большую длину, чем было озвучено. Я вопросительно посмотрела на Сэн и тут же услышала:

– Так лучше.

Коротко и по существу! И зачем тогда спрашивал, если все уже решил?

– А себя ты тоже сам стриг? – кисло улыбаясь, полюбопытствовала я.

– Да, обрезаю их, мешают, – спокойно ответил маг и, склонив голову набок, принялся рассматривать результат своей работы. – Теперь надо расчесать.

– Что? – мне было как-то неуютно рядом с этим мужчиной, хоть нож он и убрал. Я ощущала себя манекеном, над которым трудился безумный экспериментатор. О боги! И зачем я только заикнулась о стрижке?

– Может, не надо? – голос дрогнул, а глаза Сэн как-то странно заблестели.

В тот же миг мои волосы зашевелились как живые. Тонкие пряди начали выскальзывать из спутанных переплетений, извиваться и парить вокруг головы. Я сглотнула, ощущая себя медузой Горгоной. Жаль только, что стоящий напротив мужчина, вместо того чтобы окаменеть, продолжал довольно ухмыляться, наслаждаясь моей реакцией. Маг, чтоб его! Гадкий, самодовольный маг! И почему я не всесильная ведьма? Тогда бы поговорили на равных, а так приходится довольствоваться диалогом мышонка с котом. Упрямого маленького мышонка с чувством собственного достоинства и сытого кота, который не против поиграть, но лишь пока не проголодается.

Сэн с деловым видом расхаживал вокруг меня, кивал своим мыслям и изредка отпускал пояснения: «Не беспокойся, они не кусаются», «Обычная бытовая магия, малышка», «Скоро все закончится». Минут через пять пушистое облако опустилось на мои плечи и спину, приятно пощекотав кожу.

– Вот и все. Теперь ты выглядишь прилично, так что мыться необязательно. – Маг многозначительно посмотрел на меня, явно ожидая восхищения и благодарности.

– А ногти тоже ножом подрезать? – мрачно осведомилась я, на всякий случай пряча ладони за спину. Его глаза азартно сверкнули. Ну все, как пить дать сейчас мне все пальцы отпилит!

– Дай сюда руку, пожалуйста, – попросил Сэн… мягко так попросил, будто уговаривал приговоренного к смертной казни добровольно пройти на эшафот.

– Мне страшно, – честно призналась я.

– Напрасно. Я не причиню тебе вреда. Дай руку!

Между вариантами – устроить истерику со слезами и буйным сопротивлением или подчиниться и пустить все на самотек – я выбрала второй. Все же стрижка и расчесывание волос прошли безболезненно. Осторожно вложив подрагивающие пальцы в его широкую ладонь, я замерла в ожидании. Наместник скептически изучил жалкие остатки маникюра, наращенного в салоне перед свадьбой, затем пошел к столу, настойчиво потащив меня за собой. Я инстинктивно уперлась, но особых результатов это не принесло. Сильный мужик… хоть и тощий.

– Не дергайся, – посоветовал он, прижимая мою ладонь к краю стола так, чтобы открыть доступ только к кончикам пальцев.

Да куда там дергаться? Я стояла как вкопанная, не шевелясь и почти не дыша. Глаза мои расширились от ужаса, голос пропал, а во рту пересохло. В глубине души маячила надежда, что этот «мастер на все руки» шутит, но когда его ладонь сжала рукоять острого ножа, мое лицо растеряло все свои краски. И неудивительно. Сей «косметический прибор» был в два, если не в три раза крупнее моей придавленной к каменной столешнице кисти. Это все равно что лопатой мешать салат в тарелке, вот только вместо салата мои пальцы, и они мне дороги.

– Только не делай мне больно, п-пожалуйста, – запинаясь, попросила я и зажмурилась.

– Хорош-ш-шо, – прошипел в ответ Сэн.

Вот она! Истинная сущность… змей он и есть. Гибкий, изворотливый, скользкий и опасный. Не удивлюсь, если среди его питомцев и черные зеленоглазые гадюки водятся. По образу и подобию, так сказать. Рука заныла от давящей на нее мужской ладони. Я практически перестала чувствовать собственную кисть, как вдруг услышала:

– Вторую!

Осторожно приоткрыв один глаз, посмотрела на пальцы. С души словно камень свалился, так как окровавленные обрубки моему взору не предстали. Наоборот, ногти были обрезаны с ювелирной точностью. Как? Когда? Прошло ведь всего несколько секунд!

– Ну? – поторопил меня наместник. – Потом налюбуешься. Я не могу тратить все свое время на твое внешнее преображение. Или по-прежнему боишься, маленькая? – прозвучало издевательски.

Сжав губы в упрямую линию, с вызовом посмотрела на него и, переложив подаренный шарик в другую ладонь, опустила на стол ту, что была еще не обработана.

– Давай! – сказала решительно.

Маг улыбнулся и приступил к делу. Ой… моя бедная несчастная голова! И зачем я решила пронаблюдать процесс? Длинное острое лезвие большого ножа двигалось с такой дикой быстротой, что мой взгляд попросту не успевал это отслеживать. Создавалось ощущение бесконечного двадцать пятого кадра, неуловимого, но давящего на психику. Вокруг моей руки мелькали вспышки и молнии. Немного придя в себя, я догадалась, что это был всего лишь клинок, сверкающий в потоке яркого света. Закончив, Сэн придирчиво осмотрел результаты своего труда, затем отпустил мою кисть и, приподняв уголки тонких губ, поинтересовался:

– Еще что-нибудь, сейлин?

– Нет, спасибо. – Я машинально перекатывала в руке его подарок, не зная, что говорить дальше. А ведь столько вопросов было, и куда они все запропастились?

– Вот и прекрасно. – Хозяин мастерской взял меня под локоть и повел к двери, явно намереваясь выпроводить вон. Я не возражала. – Одежду, обувь и еду тебе принесут позже. Отдохни пока, попроси Эвана обработать твои новые синяки и ссадины. К завтрашнему вечеру ты должна быть в идеальной форме. – От его наставлений меня передернуло.

– Но я… я недостойна этой чести! – выпалила в отчаянии.

– Тс-с-с, – он приложил палец к моим губам, не дав договорить, – не мне об этом судить. Такие вопросы в нашем про2клятом городе решает гай Светлоликий.

– А я могу с ним встретиться?

– Завтра.

– Но…

– Все завтра, Зоя, – его холодный ответ остудил мою настойчивость.

– Хоть скажи, в чем суть этого вашего ритуала, – развернувшись в проеме предусмотрительно открытой двери, рискнула спросить я.

– Тебе понравится, – со странной улыбкой произнес Сэн.

– Сомневаюсь, – пробормотала с сомнением.

– Вот завтра и проверим. – Он подтолкнул меня за порог.

– А если… – Я снова обернулась, но дверь громко хлопнула, закрывшись перед моим носом.

– Да и черт с тобой! – недовольно пробурчала я, окидывая рассеянным взглядом комнату и прокручивая в голове нашу с наместником беседу. Однако всю мою задумчивость как рукой сняло, когда я увидела развалившегося на столе Тааса.

– Ты! – взвыла я, отчего сидящий в кресле Эван вздрогнул. А вредный кот даже не пошевелился, он щурился от ярких лучей кристаллического фонаря и с ленивым любопытством разглядывал мою перекосившуюся физиономию. У принца же, напротив, в глазах застыл почти детский восторг. Надо же, какое впечатление может произвести на мужчину причесанная девушка в расхлябанном золотом покрывале, или «добрый» дядя маг мне в качестве бонуса еще и рожки нарастил, пользуясь тем, что я не вижу себя в зеркале? Такие шутки вполне в его стиле.

– Кис-кис-кис, – зло щурясь, поманила я усатого мерзавца.

– Только не надо повторять прошлые ошибки, Зоя, – попросил принц. Его брови чуть нахмурились, но восхищение из глаз не пропало, более того, к нему теперь добавилось еще и какое-то оценивающее выражение. Очаровательно! Я что… товар на ярмарке?

– Что вы, Ваше Высочество, – улыбнулась я парню, изо всех сил стараясь не заскрипеть зубами. – Какие могут быть… ошибки?

Кот фыркнул. Смею заметить, весьма насмешливо.

Глава 4

Мне нужен труп, я выбрал Вас.

До скорой встречи!

Фантомас*.

Катаясь по двору, как бильярдный шар, толстый О ни на миг не оставался без дела. То ему в срочном порядке требовалось украсить клумбы новыми цветами, то возникало непреодолимое желание подлатать крыльцо черного хода, а еще уборка территории, поливка, доставка провизии на кухню публичного дома, необходимость отправить посыльного за новыми нарядами для работниц заведения, различные хозяйственные нужды и многое-многое другое. Кое с чем он справлялся при помощи нехитрой бытовой магии, в остальном отдавал короткие распоряжения слугам. Одним словом, был крайне занят и потому очень сильно раздражался, когда его, такого важного сая, отвлекали всякие мелочи. К мелочам по большей части относились обнаглевшие мумы. Управляющий борделя решительно не понимал, зачем Ариландина позволяет этим мелким уродцам топтать двор? От них не было никакой пользы, одни только неприятности.

Толстяк недовольно бурчал, потряхивая густой рыжей бородой и шевеля усами. Ушами он тоже шевелил, но несколько иначе: они то воинственно устремлялись вперед, то устало обвисали, зато в период пляски с метлой – орудием разгона надоедливых монстров – эти органы-переростки радостно дергались и кивали в унисон произносимым ругательствам. А ругался О хорошо. Местный персонал, по случайности или с умыслом попадавший в зону слышимости его нецензурного красноречия, невольно застывал на месте и порой в самых неожиданных позах. От словесных экзерсисов рыжего управляющего краснели даже шлюхи, а некоторые работники, впадая в благоговейный трепет и искреннее восхищение, пытались украдкой конспектировать его эмоциональную брань. Каждый раз толстяк умудрялся выдать что-то новенькое, несмотря на то что год за годом пользовался одним и тем же словарным запасом.

Единственными, кто ненавидел виртуозные проклятья ушастого хозяина, были мумы. Ведь как только он заводил знакомую «песню» и брался за метлу, им становилось не до «высоких материй». О вполне мог поручить разгон своры бывших горожан какому-нибудь слуге, но не хотел лишать себя удовольствия пнуть ненавистную «шавку» или как следует отходить по спине пару-тройку ее собратьев. Раз живут здесь эти уродцы на халявных харчах, пусть терпят! И животные, которые являлись таковыми лишь внешне, терпели. Бегали, визжали, скулили, рычали, скалились, но даже не пытались покинуть приютивший их двор. Там, за воротами, было куда больше сапог, желающих оставить свой след на ребрах мумов.

Их не любили, презирали и немного побаивались. Когти, зубы, бешеный взгляд из-под спутанной шерсти… Кто знает, что на уме у обиженного горожанина, ставшего такой вот мелкой скотиной? Может, месть всем и вся без разбору. Вдруг они давно тронулись рассудком и теперь способны только на пакости? Никто ведь не знал это наверняка и выяснить не стремился. Проще было ударить, отшвырнуть в сторону или просто не замечать этих омерзительных существ, нежели тратить на них свое время, силы и еду. Мумы всегда хотели жрать, сколько их ни корми. А еще гадить и совершать нелепые попытки к совокуплению. Воистину, отвратительные твари!

На самом же деле дела обстояли так. Несомненно, пребывание в звериной шкуре наложило свой отпечаток на психику обращенных, добавило в характер нечеловеческих черт и сильно подкорректировало поведение далеко не в лучшую сторону, но так и не вытравило из памяти прошлую жизнь. Ту, в которой им больше не было места. Маленькие и беззащитные, они искали убежища хоть где-то. Мало кто из бывших родственников взял на себя обязанность ухаживать за жертвами колдовского кнута. В основном новоявленного мума гнали со двора, не забывая поливать ругательствами, а иногда и помоями, приговаривая, что сам, мол, виноват, раз так подставился. Любовью к животным, которые не годились на ужин, жители славного города Неронга не страдали. Хотя в любых правилах встречались исключения. Те же, кто в ряды исключений не попал, рано или поздно находили скромный приют на заднем дворе публичного дома, где уже успели обосноваться их товарищи по несчастью.

Ариландина, заманивая к себе «вдов», чьи мужья перестали быть людьми, позволила женщинам оставлять мумов при себе. Это было выгодно всем: хозяйка получала новых девочек в свой штат, их четвероногие благоверные – объедки с барского стола. А жены? Что ж… поначалу они навещали заколдованных супругов, да только прикасаться к грязным скулящим созданиям все чаще брезговали. Потом женщины приходили, чтобы отчитать мумов за свои неудачи, за ту жизнь, на которую их обрекла безответственность мужчин, и за все остальное, к чему мохнатые создания не имели никакого отношения. В конечном итоге о них и вовсе забывали, а грязные и никому не нужные полукрысы-полупсы продолжали коротать свои дни во дворе, надоедая всем бесконечной возней и попытками что-то сказать. Естественно, никто не пытался их выслушать. Зачем? Достаточно и того, что Ариландина, добрейшей души человек, не выгоняла их за ворота. Зато на мохнатой братии отыгрывался ее управляющий. С садистской ухмылочкой припечатав древком очередную лохматую особь, он взмахнул метлой, ловко перевернул ее в воздухе и поднял с земли облако пыли, осевшее на глаза уползающей жертвы.

– Стоя-я-ять, скотина, – протянул мучитель, поддев носком красного сапога бьющегося в болезненных конвульсиях зверька.

Мум тихо пискнул и, продолжая сотрясаться, начал елозить передними лапами по собственной морде, пытаясь прочистить глаза. Полюбовавшись этой картиной, толстяк угрожающе махнул своим пыточным орудием в сторону перепуганной стайки животных, которые сбились в кучу и, толкая друг друга, пятились к сараю, но при этом не забывали грозно рычать и материться, вот только разобрать их причудливую речь было практически невозможно. Особенно если и не пытаться. Две вызывающе одетые девицы хохотали, наблюдая эту сцену из окна второго этажа. Повар с посыльным, который давно уже должен был отправиться с поручением к портному, делали ставки на то, чем закончится воспитательный процесс для несчастного мума. А в темном и не очень-то опрятном закоулке, выходящем на боковую улицу, среди сваленного в кучу хлама лежала большая серая собака и смотрела на происходящее задумчивыми красными глазами.

– Ну-ка, марш работать! – гаркнул рыжий, хмуря кустистые брови.

Хохотуньи исчезли, тихонько прикрыв ставни, а любители азартных игр шустро разбежались по своим делам, так и не выяснив, кто из них сорвал куш. Зверь, поколоченный за то, что оказался не в том месте не в тот час, отползал к своим, продолжая время от времени тыкать короткими лапами в острую мордочку, на которой бешено моргали заляпанные грязью веки.

Страницы: «« « 12345678 » »»