Зачарованный город N Никольская Ева

Глава 7

За что боролись, на то и напоролись.

Пронизанное звездной сетью небо смотрело на землю, что раскинулась под его крылом, внимательными глазами ночных светил. Серебристая Элма* и золотистый Кроук* освещали пейзаж, окрашивая его в разные тона серого. Но стоящий на берегу озера мужчина прекрасно различал истинные цвета окружения. Зрение аше-ара, идеальное в любое время суток, не нуждалось в дополнительных источниках света. Словно белое изваяние в черных одеждах, он молча смотрел, как плещется в воде киприн, высекая из нее фонтаны сверкающих брызг. Летающий ящер, подчиненный воле хозяина, был заклеймен его магическим символом – подписью, которую невозможно подделать. Если бы крылатая рептилия разбиралась в законах белолицей расы, она бы с гордостью носила на своем лбу этот знак, ведь его наличие означало не только принадлежность хозяину, но и покровительство оного.

Кир-Кули задумчиво наблюдал, как резвится его живая собственность, размахивая мокрыми крыльями и шлепая длинным хвостом по воде. В обрамлении дорожек, отбрасываемых светилами на поверхность озера, эта картина выглядела весьма живописно. Существо, порожденное диким миром… взрослое существо. Но сколько детского восторга было в его поведении! Обычное безразличие и слепое подчинение исчезли без следа, выпустив на волю истинную сущность зверя. Он был завораживающе красив и забавен одновременно. А еще это крылатое чудо органично вписывалось в местный пейзаж, чего нельзя было сказать о его владельце.

Аше-ары, разбросанные по разным мирам, не являлись частью ни одного из них. Если верить легендам, когда-то давно у них была своя планета. Слишком давно даже для долгожителей Тайлаари. Но где-то в глубине души, в самой потаенной ее части пряталась тоска по некогда потерянному дому – единому для целой расы. Быть может, именно из-за этого белолицые наемники выращивали шарту и носили их с собой, заключив в перстне? Так это или нет, пытались понять многие, но мысли стоящего на берегу эйсарда сейчас были заняты совсем другим. Он ждал…

Ждал тех, кому мог не только приказывать, но и доверять. И пусть причиной этого доверия были сломленная воля и полное подчинение, Кир-Кули предпочитал их фальшивой преданности своих соратников. Особенно когда дело касалось личных интересов. Они появились в назначенный срок: маленькая птаха с тонким игловидным клювом и юркая серо-зеленая змея. Облетев высокую мужскую фигуру, птица опустилась на ветку ближайшего дерева и, чуть склонив набок голову, тихо курлыкнула. А гибкая лента с черными бусинами глаз скользнула к ногам эйсарда, обвилась вокруг них кольцом и замерла. Мужчина не произнес ни слова, он даже не посмотрел на своих идеальных шпионов, лишь уголок его белых губ чуть дернулся, выдавая слабый намек на улыбку.

Эти трое общались с помощью телепатии. Аше-ар мог читать память животных и видеть их глазами: верхний город с высоты птичьего полета и нижний из переплетений подземных ходов. Азор не помнил, какие по счету лазутчики находились сейчас перед ним. Кого-то подстрелили местные жители, другие стали жертвой изощренных ловушек или попались под горячую руку наместника. Представители местной фауны, регулярно засылаемые в Неронг эйсардом, пропадали один за другим, и на смену им приходили новые. Животные были пешками в игре мага жизни, поработившего их разум. Но на них не стояло его личное клеймо, как на лбу киприна, и единственное, что ему было нужно от этих несчастных созданий, – информация о девушке, чей образ Кир-Кули буквально врезал в их мысли. Птица и змея больше не были прежними, они превратились в управляемые машины из плоти и крови.

Азор стоял на берегу и с отсутствующим видом смотрел вперед, его прозрачно-голубые глаза ничего не выражали. Устремленный на ящера взгляд на самом деле был обращен на картины, запечатленные в головах вновь прибывших. Длинная белая челка скользила по окаменевшему лицу аше-ара, подчиняясь порывам разыгравшегося ветра. Мужчина, погруженный в телепатический транс, не шевелился. Замерли, как искусные чучела, и его шпионы. Притих даже киприн, лишь шуршание темной листвы да шелест черной, украшенной металлическими нашивками ткани свидетельствовали о том, что жизнь здесь идет своим чередом.

Стремительное движение – и выхваченный в мгновение ока кинжал разрезал ночной воздух, прочертив серебристую линию. Угрожающе сверкнули тонкие жгуты и вставки на мужской одежде, заискрился семиконечными звездами погон на левом плече эйсарда, полыхнули белым пламенем забранные в тугой хвост волосы. Всего секунду назад азор был неподвижен, как статуя, и полностью погружен в ментальное общение со своим зверинцем. Да что там секунду… половину, четверть… так мало для обычного человека и более чем достаточно для опытного наемника, привычного всегда быть начеку. Кровь брызнула прямо из воздуха, оросив крупными каплями траву. Там, где только что была пустота, проступила серая фигура, которая резко отскочила от блондина, скользнула к краю обрывистого берега и нырнула в воду. Тихий всплеск дополнился громким ревом обеспокоенного киприна, когда Кир-Кули, мягко оттолкнувшись ногой от земли, стрелой вонзился в мрачные глубины озера.

Ящер недовольно махнул хвостом и негромко крякнул. Хозяин в опасности? Не-е-ет… хозяин развлекается! Как только ментальный контакт был прерван, оба шпиона ринулись прочь. Птица, взмахнув крыльями, полетела в направлении зачарованного города, а змея выпустила шесть когтистых лап и проворной ящеркой юркнула в траву. Лазутчики, исполняя давно полученный приказ, спешили за новыми сведениями о чужачке. Это была их единственная цель… Цель, которая вытеснила все другие интересы, кроме примитивных потребностей, необходимых для поддержания организма в рабочем состоянии.

Голубая вспышка осветила дно, оттесняя темноту от эйсарда. Соскользнув с его ладони, светящийся шар начал стремительно расти, выхватывая в толще воды потревоженные косяки мелких рыб, крупные каменные глыбы и водоросли. Мужчина внимательно осматривал пространство, выискивая беглеца. Пристально, цепко, не упуская ни единой детали. Все без исключения аше-ары проходили испытания водой и огнем в детстве или юности. И только тот, кто владел магией жизни, был способен преодолеть эти испытания и остаться невредимым. Поэтому из сотен выживали лишь несколько. Но традиция есть традиция, и белолицые родители продолжали ставить опыты над своими детьми, искренне надеясь, что именно их чадо окажется настоящим аше-аром. Так иногда и случалось… редко.

Однако те, кто пережил оба круга испытаний, могли больше не страшиться этих стихий. Дышать на дне озера? Без проблем! Не гореть в огне? Да пожалуйста! Если бы еще и потеря головы переносилась с такой же легкостью, аше-аров можно было бы признать сильнейшими. Но, увы, для белокожих магов подобный расклад оставался недостижимой мечтой, ибо обманывать смерть и обходить Бездну они так и не научились.

Кир-Кули не сомневался в силе и точности своего удара. Он был уверен и в отравляющем действии яда, которым каждое утро смазывал клинок. Даже хорошая регенерация его сородича должна была значительно замедлиться после такого ранения. То, что невидимка – один из азоров, эйсард понял сразу. Люди неспособны двигаться с такой скоростью, у них вряд ли есть маскирующий плащ, насквозь пропитанный вязью сложных рун, начиная от «отвода глаз» и заканчивая «эффектом невидимости». Разве что сам Светлоликий на огонек пожаловал. Но последнее предположение было абсурдным, потому что девчонка пока еще не сыграла свою роль. И далеко не факт, что сыграет. Хотя Кир-Кули надеялся, что забавная малолетка оправдает его ожидания.

Впервые за многие века он нашел для себя достойную игру. На нее за последние сто лет были истрачены почти все его сбережения. Она с легкостью могла лишить его головы, но то, что стояло на кону, оправдывало риск. Эйсард не спешил на встречу с Бездной, он намеревался выиграть и пожить в свое удовольствие, поставив на уши не один мир. А маленькая невеста, сама того не зная, должна была ему в этом помочь. А если нет? Что ж, появится другая. Мало ли во Вселенной лишенных магического дара девственниц? Вон… вся пустошь их останками усеяна. Жаль все-таки, что нужная информация не попала в руки эйсарда раньше. Столько симпатичных девок зря перебили. Если бы не приказ сильнейших, для этих перепуганных крошек у азоров нашлось бы куда лучшее применение. Но заказчики не желали рисковать, требуя уничтожать всех гостей Неронга, особенно женщин. Единственными, кто мог навещать проклятый город, были те, кто, собственно, его и прокляли. Вот только они не очень-то спешили с визитами.

Прищурившись, Кир-Кули исследовал взглядом дно, освещенное голубым облаком, в которое постепенно трансформировался небольшой энергетический шар, созданный мужчиной. Его внимание привлекла группа серых валунов, опутанных живой сетью подводных растений. Шагнув в их сторону, эйсард крепче стиснул рукоять кинжала. В пылающих лазурным светом глазах разгорался азарт охоты. Плавные движения – более медленные, нежели на суше, но при этом не менее опасные – выдавали в Кир-Кули хищника, почуявшего раненую дичь. Близость чужой крови, даже растворенной в большом количестве воды, будоражила его звериные инстинкты. Чтобы подчинять себе волю зверей, аше-ары и сами отчасти ими являлись, причем нисколько не стеснялись этой стороны своей многогранной натуры.

Камень, полускрытый за другими, постепенно терял наложенную иллюзию, одаривая водное пространство красными разводами сочащейся из раны крови. Беглец шевельнулся, повалился назад и, с трудом удержав равновесие, поднялся на ноги. Серая накидка с наглухо завязанным воротом и капюшоном скрывала часть его лица, но эйсард узнал сослуживца. Только один из его подчиненных имел в своем арсенале множество диковинных предметов, эликсиров, порошков, необычных магических рецептов и других любопытных вещей. Кир-Кули многообещающе ухмыльнулся и шагнул к охотнику, но тот поднял вверх руку и провел ребром ладони сверху вниз, затем отрицательно мотнул головой и указал жестом наверх, предлагая обсудить все разногласия на суше. Эйсард прищурился, раздумывая над тем, стоит ли прислушаться к одной из древних традиций их расы и согласиться на переговоры или нагло проигнорировать столь красноречивый жест и добить противника? Все равно ведь никто не узнает. А если азоры и пронюхают – им же хуже.

Илин-Ули зажимал рукой кровоточащий порез на белой шее, его слегка покачивало. Длинные лапы водорослей колыхались за спиной мужчины в унисон движениям, кое-где маячили мелкие рыбешки, испуганно кося круглыми глазами на двуногих пришельцев, потревоживших покой их подводного дома. Занятый своей дилеммой, Кир-Кули не заметил приближения огромного монстра. Чутье, притупленное водной толщью и быстрой победой, сработало не сразу.

«Умно», – мелькнуло в голове эйсарда, когда гигантская тварь с мордой, похожей на змеиную, засосала его вместе с энергетическим шаром, раздутым до размера создателя.

В желтых глазах озерного обитателя застыла мука, обильно смешанная с сумасшествием, когда гибкая фигура, охваченная лазурным заревом, попала в его желудок. У блондина было слишком мало времени, чтобы переподчинить существо, получившее телепатический приказ от другого мага жизни, но превратить несчастное создание в груду неаппетитных ошметков он мог. Тонкие светящиеся «ленты» мелкими трещинами зазмеились по вздрогнувшему телу чудовища. Оно обреченно вздохнуло, всколыхнув близлежащую растительность и отогнав осмелевших рыб. Затем резко дернулось, рвануло в сторону, ударилось о каменную глыбу и, на мгновение застыв, начало биться в судорогах. Большой пупырчатый язык вывалился из беззубой пасти. Монстр в последний раз выгнулся и безвольной тряпкой опал на каменистое дно. А через пару секунд его обмякшая туша, сквозь потрескавшуюся кожу которой пробивались голубые лучи, разлетелась на мелкие куски. Окрасив воду в буро-коричневые тона, они начали медленно опускаться вниз, привлекая внимание подводной живности. Когда слегка помятый эйсард, убирая в ножны кинжал, осматривал окрестности, охотника там уже не было.

«Изобретательный азор, – мысленно похвалил его Кир-Кули, стирая с лица желудочный сок убитого чудовища. Желеобразная масса, не желая растворяться в воде, облепила мужчину с ног до головы, и кожа под ней начинала неприятно зудеть. – Такие бы идеи – да в нужное русло… – вздохнул он. – Жаль, Илин из рода Ули, что придется тебя убить».

На берег Кир-Кули вышел уже полностью чистым и практически сухим. Несколько бытовых заклинаний избавили его от хлопот, а быстрая регенерация залатала легкие ожоги на теле. Киприн окинул хозяина внимательным взглядом и издал приветственный вопль, затем несколько раз кувырнулся, подняв очередной фонтан брызг, сверкающих в мягком свете Элмы и Кроука, как крупицы горного хрусталя.

– Уже двое на вольных хлебах, – проговорил эйсард, распуская волосы. В отличие от одежды они выглядели неухоженными. Конечно, липкой дряни из нутра озерного червя на них не было, но причесать эту белоснежную гриву все же стоило. – И почему-то мне кажется, что именно охотник поучаствовал в побеге Кейли-Оз. Сама до такого гениального в своей простоте плана она бы не додумалась, – на кончиках белых пальцев засияли послушные голубые огоньки. Постепенно вытягиваясь, они превратились в сверкающие иглы, которыми Кир-Кули принялся водить по длинным, до пояса, прядям. Они отсвечивали цветом его силы, когда увенчанная магическим «гребнем» ладонь скользила по ним.

Мужчина собрал волосы в низкий хвост и опять залюбовался киприном. Тот лежал на волнах, качавших его большое тело, словно колыбель. Чешуйки тускло поблескивали, фиолетовые глаза были прикрыты, а на лбу горел светящийся символ. От ящера шла практически осязаемая эмоция умиротворения. И Кир-Кули невольно улыбнулся. Его органы чувств работали на полную мощь, докладывая о том, что вокруг, кроме них двоих, нет ни одной живой души. Разве что ветер да растения… по-своему живые, но не опасные.

«Что ж… неприятности закаляют, достойные противники тренируют, а решение новых проблем вполне может скрасить ожидание, – решил эйсард, поправляя тончайшие жгуты, свисающие на рукав из-под усеянного металлическими звездами погона. – Если есть повод развлечься… Почему бы и нет?»

А в поселении белолицых стражей тем временем пропал еще один шарту. Он обратился в красновато-серое облако, которое под покровом ночи нырнуло в лес и затерялось среди черных стволов. Ничего примечательного или подозрительного. Так летающие дома обычно уходили на охоту. Так же они спешили и на призыв хозяина, чтобы затаиться на время в каменном сердце магического перстня. Никто не заметил новой потери, никому до этого не было дела. Лишь небесные светила бесстрастно смотрели вниз с усеянного звездами небосклона, а где-то вдали сквозь высокие заросли спешила на задание маленькая шестиногая змея. Но так и не добежала, попав в руки раненого охотника.

В борделе…

Очнулась я от протяжного воя, доносящегося с улицы. Рядом подскочило что-то небольшое и мохнатое, двумя длинными прыжками переместилось на подоконник, откуда пулей метнулось вниз. Спросонья я не сразу сообразила, что это был Таас, вернувший обычные кошачьи габариты. Видимо, он дремал рядом со мной, пока обладатель заунывного голоса не решил потренировать свои голосовые связки, перебудив всю округу. Хотя на улице уже рассвело, может, это только я такая соня, а остальное население Неронга давно уже занято делами?

Подгоняемая любопытством, я встала с кровати и тут же треснулась коленом об ее угол. Шипя от боли и тихо ругаясь на свою неуклюжесть, добралась до раскрытого окна и выглянула во двор. Там было свежо и безлюдно. На стоянке осталась всего пара карет. Город нехотя просыпался, а заведение Ариши погружалось в утреннюю дремоту. Две четвероногие фигуры, петляя по двору, короткими перебежками двигались к воротам. Собака с лишним хвостом легко уклонялась от нападений Тааса, будто заигрывая с ним. А кот, снова похожий по размеру на пантеру, продолжал атаковать. Опять двадцать пять! Но… до чего же, черти, хороши! Решив, что посланника Сэн и его красноглазую «подружку» развлекает бесконечное выяснение отношений, я решила заняться своими делами. Переместив взгляд с открытого окна на прикроватную тумбочку, посмотрела на большие часы, величественным монументом стоявшие там.

Странные такие часы. О том, что это именно они, можно было догадаться по конструкции: круглый циферблат в золотом скульптурном обрамлении украшали тринадцать забавных символов, похожих на смайлы. Это что же получается, здесь в сутках двадцать шесть часов? Хм… Не зря мне казалось, что дни в этом мире длиннее, чем дома. Правда, я не имела ни малейшего понятия о том, сколько в местном часе минут, а в минутах секунд, но интуитивно чувствовала, что разница с нашими невелика. На каждом из кругляшей была выгравирована мордашка, причем, со своей индивидуальной эмоцией. От центра к ним тянулись пять стрелок разной длины и формы. Что можно измерять тремя, я знала, зачем еще две – без понятия.

Пока размышляла на эту тему, три разноцветные стрелки сошлись на одном из изображений, и оно ярко вспыхнуло. В ареоле золотистого свечения крошечная мордашка с сонными глазами нагло зевнула, покосившись на меня. Я так и застыла на месте, глядя на чудо местной маготехники. Идеальное попадание! Выражение на физиономии смайла было копией моего, когда я в Муху к первой паре вставала. От воспоминаний о доме из груди вырвался печальный вздох. Оставив в покое часы, я побродила еще минут пять по комнате, пока не отважилась заглянуть в ванную. После недолгих мысленных уговоров открыла кран и, сглотнув, принялась умываться. Руки дрожали, а желание сбежать становилось все ощутимей. Уж не бешенством ли меня тут заразили? Говорят, боязнь воды – первый признак этой болезни. Превозмогая страх, я привела себя в порядок и вернулась в комнату. Похмелье меня, к счастью, не мучило, и самочувствие было просто отличное. Особенно вдалеке от воды.

Сменив халат на платье, отданное мне одной из шлюх, я принялась обуваться. Черные ленты несколько раз обвили мои голени крест накрест, создав синякам траурное обрамление. Хмыкнув, я прошлась взад-вперед по ковру, проверяя, насколько удобны колодки. Конечно, до домашних тапочек и кроссовок этим босоножкам было далеко, но и от вчерашних туфель они сильно отличались, причем в лучшую сторону. Надев плащ Гория, я направилась к выходу. Мысль – а не сбежать ли отсюда по-тихому, пока хозяйка не явилась? – назойливо вертелась в голове. Но выглядеть неблагодарной скотиной не хотелось. Впрочем, муки совести я бы как-нибудь пережила, будь у меня возможность вернуться в родной мир. Расчетливо, да! Но что поделаешь, если симпатией к горожанам я так и не прониклась и думать об их благополучии в ущерб собственному здоровью смысла не видела. Никто, кроме Эвана, мне тут не нравился. Так что надо было быстренько привести в порядок несчастных животных, которых Ариша, помнится, называла мумами, и топать во дворец.

Сейчас уже утро, рассмотрят меня стражники как следует и отведут к наследнику Светлоликого. Или принца вызовут для того, чтобы выяснить, я это или не я. Дворец ведь не бордель, там мне вряд ли предложат расплатиться за ночлег собственным телом. Или все-таки предложат? Занятая размышлениями, я открыла дверь и, выйдя из комнаты, побрела по пустому коридору в направлении лестницы. Хотя хозяйка этого заведения и предложила мне отправиться к азорам, Эвана я хотела видеть куда больше, нежели странных всадников, от воспоминаний о которых на затылке начинали шевелиться волосы.

– Ну и кто ты у нас бу-у-удешь? – раздался за моей спиной знакомый женский голос с тягучими интонациями, которые лично меня коробили.

Сжав в кулаке ключи от комнаты, я хмуро посмотрела на подпирающую стену Кики – вчерашнюю рыжую куклу с роскошным бюстом и напудренным лицом. Правда, сейчас оно не было покрыто слоем «штукатурки», да и туши на ресницах лежало гораздо меньше, чем ночью, поэтому подружка Гория выглядела моложе и симпатичней, чем при первой нашей встрече, вот только злой блеск ее глаз портил общее впечатление. А заодно он портил и мое настроение.

– Значит, это все-таки ты-ы-ы, – покачав головой, заключила рыжая.

– Очень ценное наблюдение, – я кисло улыбнулась, – это и правда я.

Выглядеть растерянной дурочкой перед Кики мне не хотелось. Поэтому я расправила плечи, гордо вздернула подбородок и демонстративно откинула назад по-прежнему великолепные волосы. Следовало признать – были свои плюсы в знакомстве с Неронгом и его наместником, жаль, слишком мало.

– Ну-у-у? И что ты тут забыла, сейлин? Таким чи-и-истеньким непорочным кралям место на ложе повелителя, а не в стенах нашего заведе-е-ения, – с явным презрением ко всем «чистеньким непорочным кралям» в моем лице заявила рыжая.

Рассматривая плащ охотника на моих плечах, она недовольно поджала губы и прищурилась. О-о, да кто-то здесь, похоже, ревнует. Напрасно. Решив разрядить обстановку, я спокойно пояснила:

– Во-первых, не называй меня сейлин. Я ею не являюсь. Не подошла Светлоликому по каким-то там параметрам, чему и рада.

– И поэтому ты ри-и-инулась отбивать чужих мужиков, – сделала совершенно неправильный вывод Кики, складывая на груди руки и глядя на меня как на последнее ничтожество. Гм, может, зря ей сказала, что не являюсь избранной?

– Никого я не отбивала! И нечего строить из себя оскорбленную супругу! – Мой мрачный вид ее насторожил, и она сделала невольный шаг назад. – Не знаю, какие у вас отношения с Горием, но я его впервые встретила ночью на улице, когда находилась не в самой приятной ситуации, а он предложил мне помощь. Это – во-вторых. – Рыжая недоверчиво хмыкнула, я же прикусила губу, не давая сорваться ругательствам. Какой он ее мужчина? Клиент разве что. Или у них безумный роман? Ну да, спустя тысячу лет проживания в одном городе вспыхнул. Непохоже что-то. – А в-третьих, я собираюсь почистить и причесать мумов, после чего намерена убраться отсюда. Как ты верно заметила, этот дом не для меня.

– Ты же теперь никто-о-о. Куда тебе идти? – с явной издевкой поинтересовалась собеседница, предусмотрительно отступая еще на пару шагов. Наверное, выражение моей невыспавшейся физиономии стало слишком уж зверским, что ее и отпугнуло.

– Не твое дело, Кики.

– На мужиков наших охотиться отправишься? Ты-ы-ы, низкосортная малявка, – женщина победно усмехнулась и изрекла, – повелитель бы не выгнал тебя, будь ты хоть чем-нибудь интере-е-есна. Ты просто пустышка!

Мои глаза сузились, а с губ помимо воли сорвалось:

– Может, оно и так. Но твой ненаглядный, – я демонстративно разгладила складки мужского плаща и продолжила, накидывая на голову капюшон, – предпочел уделить свое драгоценное время такой неинтересной мне, а не уединиться с тобой. Может, ему поднадоела полнота твоей… натуры?

Эх, и кто меня за язык тянул? Ну зачем… Зачем было ссориться? Еще врагов мне тут не хватало. Стерпела бы нападки, не переломилась. А теперь что?

Пока Кики хватала ртом воздух, явно продумывая очередную гадость, я, подхватив длинную юбку вместе с краями накидки, устремилась вниз, временно забыв, что на каблуках бегать неудобно. Очень даже удобно, если сзади громко пыхтит оскорбленная шлюха. Как это ни удивительно, но выдирать мне волосы рыжая не кинулась. Она даже не удосужилась спуститься следом. Вероятно, осталась переваривать услышанное, а может, просто решила не связываться с той, кого скоро в борделе не будет. Управляющего я нашла в кабаке, где он поглощал завтрак, сильно смахивающий на плотный обед. Меня толстяк тоже пытался накормить за счет заведения и из благих побуждений – слишком тощая, видите ли, по его разумению. Пришлось мило улыбаться и вежливо отбрыкиваться, рассказывая душещипательные истории о том, что мне с утра есть вредно. На самом деле при взгляде на утопающие в жиру яства аппетит мой умер, не успев родиться. Но от стакана холодного чая я не отказалась.

Рыжий О был само благодушие. То ли он с правильной ноги с утра встал, то ли сытый желудок на него так благотворно действовал, может, ночная встреча с Таасом повлияла на отношение ушастого бородача ко мне. Так или иначе, меня с шуточками и дружественными напутствиями проводили на задний двор, где возле стены сарая обосновалась небольшая кучка мумов. Одни настороженно взирали на нас из-под свалявшейся челки, другие быстро ретировались в укрытие, а третьи, наиболее смелые, продолжали валяться, подставив брюхо теплым лучам. Животные как животные… что с них взять?

Минут через десять я стояла в окружении обнюхивающих меня мумов, еще через пять – гладила некоторых из них по загривкам, приговаривая всякие одобрительно-утешительные слова, а через полчаса безбоязненно общалась с большей частью своры. Интересные существа… они были очень похожи на собак, но с крысиными мордами и человеческими глазами. А еще болтали так странно, произнося звуки, средние между рычанием, лаем и языком тайлаари. Заметив эту особенность, я прониклась особым уважением к своим подопечным и даже честно пыталась разобрать их необычную речь, но получалось плохо. Зато мои поддакивания и проявленное к животным внимание действовали безотказно. В скором времени я вовсю орудовала ножницами, состригая с их вытянутых тел шерсть, скатавшуюся в тугие сосульки. Потом, превозмогая водобоязнь, перемыла практически весь зверинец (особо вредные умудрились куда-то спрятаться и вылезли из укрытий только после окончания купания). А когда чистые шубки подсохли, принялась расчесывать мумов по очереди, не без удовольствия слушая урчание и их сильно исковерканные благодарности.

Время медленно текло, во дворе иногда появлялись одетые по-простому люди и, бросая на меня заинтересованные взгляды, снова уходили в дом. Создавалось впечатление, что начальство запретило им открыто глазеть. Что ж, так было даже спокойней, потому что, приступая к работе, я сняла плащ Гория и теперь разгуливала по двору в длинном черном платье на бретельках. Под ним была тонкая блузка. Рукава я закатала, чтобы не испачкать, а вот уберечь пышную юбку от вороха грязной пены мне, к сожалению, не удалось. Ну и ладно… почищу потом или постираю. Самой ведь для этого в ванную лезть необязательно.

Таас так и не вернулся. Я немного беспокоилась о посланнике Сэн, очень уж мы сблизились с ним за последние сутки, но упорно отгоняла от себя дурные мысли. Не обычный ведь кот, что этому волшебному существу сделается? Он и так отчасти призрак. А красноглазая собака… да кто ее знает? Может, тоже одно из творений наместника. И эти разборки – обычная борьба за лидерство в их маленькой стае. Время от времени над моей головой проносилась крылатая тень Кааса. Без присмотра меня не оставляли, что радовало. Я, конечно, хотела свободы, но отказываться от опеки кота и ворона не собиралась, ибо ничего хорошего от Неронга и его обитателей не ждала. Не нравилось мне тут… совсем.

– Зачем такой красивой девушке возиться с этими отвратительными уродцами? – отвлек от работы незнакомый мужской голос.

Вскинув голову, я встретилась взглядом с льдистыми серо-зелеными глазами мужчины, неспешной походкой идущего ко мне. Если он хотел заслужить этим заявлением мое расположение, сильно просчитался. Я оценивающе осмотрела его с ног до головы и, сделав вывод, что это вчерашняя жертва моего каблука, мысленно позлорадствовала.

– Маленькая сайя не в духе? – спросил незваный визитер, которого звали Фиргард, если мне не изменяла память.

В его исполнении обычное, казалось бы, вежливое обращение звучало как-то приторно. Пренебрежительно фыркнув, мужчина оттолкнул с дороги подвернувшегося под ногу мума. Тот обиженно взвизгнул и поковылял прочь. А я ощутила прилив праведного гнева. Да что здесь за порядки такие? Издеваются над бедными животными все кому не лень! То управляющий с метлой, то этот хмырь со своими начищенными до блеска сапогами. Такой весь идеальный, ухоженный… аж противно! Я нахмурилась, продолжая старательно расчесывать нервно ерзающего мума, и мрачно сообщила:

– Маленькая сайя занята, уважаемый сай, и у нее нет никакого желания отвлекаться на вас.

Мужчина улыбнулся одними губами, продолжая сверлить меня взглядом. Судя по его наглому поведению, он уже был в курсе, что я не сейлин. Все же не следовало сообщать об истинном положении дел рыжей мымре. Но кто же знал, что она такая непробиваемая? Я ведь как лучше хотела, думала, что мы сможем если не подружиться, то хотя бы сохранить нейтралитет. А получилось все наоборот. Язык мой – враг мой, надо учиться держать его за зубами, меньше недоброжелателей будет.

– Я Фиргард Эль’Вьеро, – представился блондин, чуть наклонив в приветствии голову.

Приставка «Эль», как просветил меня за чаем управляющий, означала принадлежность человека к городской знати. Чудес-с-сно! Мне для полного счастья еще местных аристократов здесь не хватало.

– Как зовут маленькую сайю? – полюбопытствовал мужчина, устав ждать от меня хоть какой-то реакции на его слова.

– Зоя, – буркнула я и сильнее зажала между колен вертлявого мума, чтобы расчесать его пушистый загривок. Обреченно хрюкнув, зверек сдался и сел, позволяя себя мучить дальше.

– Какое необычное имя, – демонстрируя в улыбке ровные белые зубы, сказал Фиргард. – Красивое и нежное на вкус, будто ройни*. Зо-ойя-я-я, – повторил он нараспев, а я поморщилась, опустив голову, чтобы этот изобретатель сладких комплиментов не заметил моей кислой мины. Когда же он все-таки отвалит? – Кстати. Не желаете попробовать?

– Что? – Я настороженно взглянула на него.

– Ройни – наше лучшее лакомство. Не думаю, что в мире, откуда вы прибыли, такое делают. – Холеными пальцами он откинул полу длинного камзола и вынул из внутреннего кармана плоскую коробочку темно-синего цвета. Почти такого же, как и его наряд.

– Нет, благодарю, – сквозь зубы отозвалась я и вновь погрузилась в работу.

– Брезгуете, Зоя?

– Отнюдь, – понимая, что без объяснений этот тип не отстанет, сказала ему то, что говорила недавно толстому О. – Просто не ем с утра.

Блондин, повертев в руках отвергнутое угощение, хотел еще что-то добавить, но дверь, ведущая во двор, открылась, и в нее ввалились две весьма колоритные фигуры. Высоченный детина с опухшей физиономией (видимо, провел ночь не столько в объятиях местных шлюх, сколько в компании вина) и невысокий седовласый хмырь (короткая бородка, редкие усы, торчащие в разные стороны, и длинный тонкий нос придавали ему сходство с крысой). Приглядевшись, я сделала неутешительный вывод: первый пьян в стельку, а второй, похоже, обкурился той самой травки, которой Ариша набивала трубку. Очень уж знакомый запашок шел по мере его приближения, а в светлых глазах пожилого сая (хотя, если подумать, в возрасте за тысячу лет все они тут далеко не юнцы) плескалось безумное веселье. И ключевым словом здесь было именно «безумное».

Новая компания меня сильно насторожила, если не сказать испугала. Я покосилась на небо, надеясь увидеть там ворона, но именно в этот момент крылатый посланник изволил куда-то запропаститься. Пальцы дрогнули, расческа зацепила клок шерсти животного, которое, недовольно рыкнув, рвануло из моих рук. На его счастье и мою беду, успешно.

– Фир, – громовым голосом гаркнул великан. – Ты уже подготовил девку? А то у меня одно место зудит, надо бы почесать.

Мне показалось, что от его гогота затряслась скамейка, на которой я сидела, стиснув в руке несчастный гребень. Под сальным взглядом захотелось сжаться. Новые визитеры мне совершенно не нравились! Да и их предшественник, растеряв всю свою галантность, начал как-то оценивающе на меня посматривать, будто что-то для себя решая.

– Я же сказал, что позову, – с легким раздражением произнес он, после чего повернулся ко мне. – Съешь конфеты добровольно или помочь, сайя? – И куда подевалась вся его обходительность? Вежливое обращение в устах этого мужчины теперь звучало откровенной издевкой.

– Хватит уже с ней нянчиться, Фир. – Детина ринулся ко мне. Мумы, что были рядом, бросились врассыпную. У-у-у, предатели!

Вскочив на ноги, я, словно защищаясь, выставила вперед сломанный гребень и потребовала, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Идите, куда шли, сайи!

– Так к тебе и шли, детка, – радостно сообщил седой, выныривая из-под руки своего плечистого спутника. – Ух, какие мы агрессивные. Дай-ка дяде свою игрушку, а то еще поранишься! – Он хотел забрать у меня расческу, но я отдернула руку.

– Что вам надо?

В растерянности перевела взгляд на блондина, как на самого вменяемого из этой троицы. Говорить с обкуренным психом и агрессивно настроенным алкашом желания не было.

Фиргард задумчиво поправил расшитый золотом ворот, после чего подошел ко мне и, отобрав зубастую деревяшку, выкинул ее в кучу обеспокоенных животных, те заволновались еще сильнее. Они порыкивали, поскуливали, метались из стороны в сторону, но не решались приблизиться к нам. Мне стало по-настоящему страшно. Первая разумная мысль была сбежать, что я и попыталась сделать. Однако мои планы сломала резкая боль в области затылка: блондин грубо схватил меня за волосы и рванул на себя, заставляя при этом чуть прогнуться назад, после чего зашипел прямо в ухо:

– Я заплатил за тебя приличную сумму, маленькая шлюшка, так что не осложняй мне жизнь, будь хорошей девочкой, и мы не сделаем тебе больно.

Вот так-так! Мною тут уже торгуют, а я и не в курсе. Неужели Ариша все-таки осуществила задуманное? Или это рыжий О подсуетился? Лицемер-р-р!

– Я тебе не товар-р-р на р-р-рынке, – прорычала, пытаясь отодрать его цепкие пальцы от своей шевелюры. – Пусти, кретин расфуфыренный! За оскорбление сейлин тебя и твоих приятелей накажут. Ты этого хочешь? – Кто бы знал, чего мне стоило сохранять голос ровным, в то время как внутри все дрожало и очень хотелось закричать.

– И кто, позволь узнать, нас наказывать будет?

Его дыхание обожгло мою кожу, а аромат чересчур резкого парфюма ударил в нос. Я, не скрывая отвращения, поморщилась и снова попыталась вывернуться из захвата. Черт, больно! Не очень-то подергаешься, когда корни волос натянуты до предела.

– Наместник, – процедила сквозь зубы, лихорадочно соображая, что делать дальше. Одной с тремя мужиками мне не справиться. Впрочем, я со своими габаритами и одного вряд ли одолею. Трусливые мумы на защиту не кинутся, хотя винить зашуганных животных за это глупо. А вокруг, как назло, ни души. И… кого на помощь-то звать?

– Если бы Сэн беспокоился о тебе, сайя, ты бы не оказалась в борделе, – с презрительным смешком ответил Фиргард. А эта его «сайя» с каждым разом все больше походила на что-то оскорбительное.

– Я нахожусь под защитой его посланников.

Глаза мои забегали, выискивая хоть кого-нибудь, способного помочь. Но в поле зрения постоянно попадались довольные рожи приятелей блондина и разрозненные стайки перепуганных зверей, которые производили все больше бестолковой возни и шума. Дверь из дома, ведущая на задний двор, была плотно закрыта, как и окна. Никто больше не спешил осчастливить визитом двор. И мне вдруг подумалось, что все это – часть хорошо продуманного плана. Что местный персонал знает о происходящем, потому и не выходит. Ведь мерзавец, который держит меня за волосы, что-то упоминал про оплату. Меня продали как эксклюзивную шлюху этим тысячелетним уродам!

– Ложь тебе не поможет, глупая девчонка. – Некогда мягкий мужской голос стал холодным, а в серо-зеленых глазах читалась такая самоуверенность, что у меня на время отнялся язык.

Но стоило опухшему с похмелья верзиле потянуть свои пальцы-сосиски к моей проглядывающей в вырезе груди, как дар речи резко вернулся. И я вывалила на уши этой мерзкой компании бурную тираду о том, что они понятия не имеют, с кем связываются. И даже если Тааса сейчас нет рядом, это вовсе не означает, что он не придет с минуты на минуту. А тот или та, кто выставил меня на торги, будет отвечать перед самим принцем, так как он мой хороший друг. И этой предприимчивой троице лучше убрать лапы и свалить с глаз долой, в противном случае…

Договорить мне не дали. Фиргард зажал мой рот свободной рукой и, не отпуская волос, потащил меня к двери сарая, где обитали мумы. Те, что еще находились там, с громким визгом вылетели на улицу. Я отчаянно вырывалась, но здоровяк с огромными и до омерзения потными ручищами пришел на помощь приятелю. Меня без особых усилий затолкали в темное нутро хозяйственной постройки. Пожилой наркоман подпрыгивал от нетерпения, сопровождая нас. Он услужливо распахнул дверь и так же услужливо прикрыл ее после того, как мое извивающееся тело пронесли внутрь. Вперед ногами, кстати. Ублюдки аристократические!

– Ставьте ее сюда, – продолжал суетиться седой, бегая вокруг и потирая дрожащие ладони. – Или лучше положи на сено. Хотя нет. Нет! Провоняет этими тварями, а мы ее на целых два часа купили.

От шока я удвоила сопротивление, если такое вообще возможно. В какой-то момент мне даже улыбнулась удача, и обутые в босоножки ноги умудрились дотянуться до чего-то мягкого, явно принадлежавшего одному из похитителей. Громила взревел как бык и отпрыгнул в сторону. Его лицо исказилось злобной гримасой, и кулак взял старт в направлении моей съежившейся фигурки, но ледяной окрик блондина остудил сей мстительный порыв.

– Аше-ар по твою душу! – выругался Фиргард. – Нам не нужны проблемы, Сарий! Синяков на ее теле быть не должно, новых, по крайней мере. – Он сильнее сжал мои волосы, отпуская рот, и зашипел: – Не дергайся, Зоя. Больно не будет. Вот увидишь, тебе все это очень понравится.

– Черта с два! – огрызнулась я, мотнув головой. То есть попыталась мотнуть… сдуру… Перед глазами тут же потемнело от резкой боли, а потом в возникшем мраке запрыгали цветные огоньки.

– Держи ее крепче, – скомандовал блондин. – Да нет… не так! За ноги и за руки держи!

– Она брыкается, – обиженно проныл здоровяк, пытаясь совладать с моими телодвижениями.

Я действовала по принципу ужа на сковородке, который сильно не желал быть зажаренным. А то, что иногда удавалось двинуть обидчикам локтем или пяткой, так это чистая случайность. Но до чего приятная. Эх, где же Таас, когда он так нужен? А ворон? А принц с его благородными принципами? Ну хоть кто-нибудь, а?!

– Сыпь ей в рот мелку, пока я голову фиксирую. – Аристократ продолжал отдавать распоряжения, но теперь они относились к третьему участнику событий, бородачу.

Когда именно синяя коробочка успела перекочевать в его руки, я не заметила. Да и не до того мне как-то было. А вот то, что ее содержимым меня собираются накормить, откровенно пугало. Сладости местные… как же!

– Да что ты возишься, Кэс?!

– Рр-р-р… мерзавка! – Эх, почти укусила, жаль, что только почти.

– Что еще? – Фиргард злился.

– Она рот закрывает или зубами щелкает, – пожаловался тот, кого назвали Кэсом. – Так хищно, так…

– Нос ей заткни! Да быстрее уже, – поторопил блондин. – Такая мелкая сайя, а столько проблем, – пробормотал он недовольно.

Они все-таки заставили меня проглотить целую горсть сладких пластин. Эти проклятые таблетки сами растаяли во рту. А потом… мне дали свободу. Резко, неожиданно – просто взяли и разжали руки. Я едва не рухнула от привалившего счастья.

– Вот и все, Зоя, – с улыбкой еще более приторной, чем его «угощение», сообщил Фиргард. – Стоило ли так ломаться?

Свет из крошечных окон, расположенных над дверью, попадал в темное помещение сарая, выхватывая отдельные части его скудного интерьера. Сегодня улов любопытных лучей был знатный: красивый белокурый мужчина в дорогой одежде, чуть помятой моими стараниями, стоял в расслабленной позе и, щурясь от проказ местного светила, смотрел на меня. Я просто-таки чувствовала, как пережившие нападение волосы медленно распутываются при каждом моем вздохе. Магия, чтоб ее! Лучше бы наместник наложил на меня какие-нибудь охранные чары и повесил на грудь табличку «Не подходи, убьет!» с молнией, черепом и подписью «Сэн». Если бы моя кожа била током любого, кто рискнет к ней притронуться, было бы просто чудесно. Вспомнился металлический шарик, подаренный наместником. И почему я не взяла его с собой, отправляясь к Светлоликому? Эх!

– Что значит «все»? Мне можно идти? – уточнила я, поправляя платье и настороженно посматривая на стоящих вокруг мужчин. Судя по их довольным физиономиям, это насильственное кормление сладостями – только начало.

– Нет, сай-й-я… – Фиргард с упоением перекатывал на языке это слово, теперь оно не звучало как ругательство, скорее как уменьшительно-ласкательное прозвище для шаловливой любовницы.

– Вы ведь не собираетесь меня, мне… – Я запнулась, затравленно глядя на них.

– Что? – посмеиваясь, спросил Сарий.

– Ну… причинять вред, – выдавила я, заодно отмечая окружающие предметы, до которых при удачном раскладе можно было дотянуться. То, что без боя меня отсюда не выпустят, сомнений не вызывало.

– Да как можно, детка, – пафосно провозгласил седой, – за кого ты нас принимаешь?! Мы просто окажем тебе услугу, когда начнет действовать…

Он заткнулся, повинуясь резкому жесту блондина, который закончил вместо приятеля:

– Я же говорил, Зоя, тебе понравится. А бросать слова на ветер в мою привычку не входит.

– Чем вы меня накормили? – мрачно поинтересовалась я, все еще чувствуя сладкий привкус во рту. Хотелось пить, но для этого надо было выйти из сарая, с чем были некоторые сложности. В тройном экземпляре. Радовало лишь то, что меня больше не держали. – И что вы намерены со мной делать? Насиловать? Предупреждаю! Я буду кричать. И жаловаться… потом…

– Не будешь, – нагло скалясь, заявил верзила и сложил на груди руки, – а даже если и будешь, тебе никто не поверит.

– Почему это? – Скверные предчувствия не то что не покидали меня, они росли и множились.

– Потому что через несколько минут ты, маленькая сайя, сама начнешь умолять нас тебя… м-м-м… обслужить, – с мерзкой ухмылочкой сообщил блондин.

У меня все внутри оборвалось. Да чем же они меня напичкали? Убойной порцией виагры, что ли? Или как там называются возбудители для женщин?

– И… – ухмылочка Фиргарда стала еще противней, – не только нас, – многообещающе заверил он, – но мы первые, нам и сливки снимать!

Их смех больно резанул по ушам, в голове все путалось. Я рванула к выходу. Белобрысый урод, преградив путь, сгреб меня в охапку и издевательски произнес:

– О! Ты уже ко мне пристаешь, дорогая? Давно бы так!

Я попыталась вывернуться из его рук, и он, забавляясь, толкнул меня назад. Запутавшись в длинной юбке, едва не упала, но была вовремя подхвачена потными ручищами верзилы. Он обладал неприятным голосом, но его хохот раздражал еще больше, не говоря уже о запахе перегара, витавшем вокруг этого типа.

– Обними меня, крошка, я буду о-о-очень ласков.

Мужские губы, влажные и противные, коснулись моего виска, а пухлые пальцы пошарили по лифу платья в поисках груди. Впервые в жизни я порадовалась, что она у меня маленькая. Хоть в чем-то обломаются подонки. От злости и безысходности я озверела окончательно. Что и как делала, не помню. Время будто замерло. Остались одни режущие слух звуки: смех, чей-то крик, потом ругань. И все это под протяжное завывание мумов с улицы и под мое яростное шипение. Кажется, я укусила Сария за нос (фу, какая гадость), отдавила ногу бородатому подпевале и разбила губу Фиргарду. Н-да, женщина, загнанная в угол, – страшная сила. Жаль только, что на любую силу найдется другая, ее превосходящая. Разорвав шнуровку корсета, меня бесцеремонно толкнули в кучу грязного тряпья. Раздался громкий треск ткани, спины коснулся холодный воздух, а в сарае повисла гробовая тишина.

Завывания мумов словно гул ветра доносились из-за двери, придавая жуткий оттенок происходящему. Я приземлилась на выставленные вперед руки и не спешила подниматься. Немая сцена говорила лучше любых слов о том, что ситуация изменилась. Вот только в какую сторону? Вскинув голову, покосилась на мужчин, на их лицах было нечто среднее между изумлением и ужасом. Неужели Таас вернулся? Надежда угасла, как только я поняла, что взгляды мужчин устремлены на меня. Та-а-а-ак, и что бы это значило? За моей спиной что, крылья выросли? Или драконий гребень прорезался? Разумно рассудив, что валяться на вонючем полу – не самое правильное занятие, я поднялась на ноги и принялась отряхивать платье. Судя по сильно ослабевшему лифу и прикосновениям прохладного воздуха к позвоночнику, оно было порвано до самой талии.

– Но ведь Кики поклялась… – неуверенно пробормотал Кэс. Ссутулившись, он казался еще более тощим и мелким.

– Рыжая дрянь, – Сарий зло сплюнул, стремительно трезвея, – я ей все кости переломаю, – за показной яростью в его голосе прятался страх.

Заинтересованная их реакцией, я вывернула голову и попыталась рассмотреть свою поясницу. Судя по тому, как она притягивала мужские взоры, причина крылась именно в ней. На светлой коже темным пятном выделялась странная пиктограмма, о существовании которой до этого момента я даже не подозревала.

– Девчонка уже прошла половину обряда, – донеслось до меня бормотание блондина. – Она действительно сейлин!

Вот это новости! Может, я уже и беременна?! Мало ли что со мной сотворили господа маги, пока я в отключке валялась. А весь этот спектакль с перемещениями лишь показательный урок для несговорчивой дурочки, которой захотелось на волю? Тогда понятно, почему Таас с Каасом все это время круги вокруг меня нарезали. Я потерла виски, морщась, словно от боли, и подтянула испорченный корсет повыше, так как толку от разорванной блузки не было никакого. Но черный лиф с оборванными бретельками съехал обратно, и мне пришлось его придерживать. Половина ритуала, значит? Что ж, лучше зачать ребенка от Светлоликого, чем быть изнасилованной какими-то козлами на задворках местного борделя. Но… что они там говорили про эти гадкие «таблетки»?

– Эй, – чувствуя приближение паники, обратилась к задумчивому Фиргарду. – Дайте мне противоядие какое-нибудь от вашей мелки! Ну же! Пожалуйста!

Он внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на своих друзей и огласил вердикт, от которого мои и без того дрожащие руки затряслись еще сильнее.

– Ее следует повесить! Так хоть какой-то шанс, что Сэн нас не вычислит. Кэс, найди веревку! – приказал он, решительно сверкнув серо-зелеными глазами в сторону седовласого. – Попробуем обставить все как самоубийство.

И тут же, будто по команде, огромные лапищи Сария легли на мою талию, не давая сдвинуться с места. Вот вам и желанная свобода! Что же делать?! В следующую секунду я услышала такой душераздирающий крик, от которого похолодело сердце и заложило уши. И лишь когда мужская ладонь зажала мне рот, пришло осознание, что вопила я. Хотелось дернуться, начать отчаянно вырываться, а вместо этого почему-то накатила слабость. То ли с перепуга, то ли еще по каким причинам, но мое тело напрочь отказывалось мне подчиняться. Стремясь вернуть контроль, я до боли в глазах зажмурилась и шумно вдохнула носом.

Резкий запах ударил в ноздри. Я принюхалась, продолжая неподвижно стоять на месте. Чувствительность постепенно возвращалась, но желания шевелиться не возникало. Единственное, что было сейчас важно – это источник запаха, такого приятного, манящего… так могло пахнуть только фирменное блюдо моей мамы – запеченная в духовке индейка. С яблоками, под белой шубкой из сметаны и сыра… Ее покрытые золотистой корочкой бока встали перед внутренним взором как настоящие.

Да почему же как? Очень даже настоящие! Я явственно ощущала вкус мясного сока на своих губах. Пустота, царящая в желудке, стала просто невыносимой. Такого чувства голода я давно не испытывала. А безжалостная индейка продолжала благоухать, заставляя меня мелко дрожать от желания ее отведать. Да уж, следовало все-таки позавтракать, когда толстый О предлагал.

Не разбираясь особо, что за благодетель прижимает аппетитную птичью ножку к моим губам, я сделала резкий рывок ей навстречу и вонзила зубы в сочное мясо. Оно громко взвыло, метнувшись в сторону, чем сильно меня расстроило. В тот же миг ко мне вернулась свобода. Нахмурившись, я приоткрыла глаза, повела носом и плотоядно облизнулась, когда пропажа обнаружилась в непосредственной близости от меня. Да прямо за моей спиной! И было ее там… много!

– М-м-ням… еда! – с восторгом маньяка, заприметившего жертву, промурлыкала я.

Огромная жареная тушка, которой адресовались мои слова, начала пятиться. Хм… что еще за фокусы? «Знакомьтесь, Алиса, это – Окорок! Окорок, это Алиса, – издевательски сообщило подсознание, цитируя знаменитую сагу Льюиса Кэрролла. – Вас еще только познакомили, а ты на него с ножом!»

– Да не нужен мне нож. Я и без него справлюсь, – сглотнув слюну, возразила я своему внутреннему голосу.

Мой гигантский «завтрак» застыл, хлопая округлившимися от изумления глазами, и прошипел что-то явно нецензурное.

Минуточку! Какие глаза у вынутой из духовки индейки? Какое, к чертовой бабушке, шипение?! Я отчаянно затрясла головой, отгоняя видение, затем снова посмотрела на объект своих нападок и тихо застонала. Вожделенное блюдо быстро видоизменялось, обретая черты Сария, окончательно офигевшего от моего странного заявления. Что же получается, у меня на почве нервного срыва начались глюки? Или так действует местный возбудитель на попаданок?

– Эта сучка снова меня укусила, – пожаловался несостоявшийся «завтрак» своим дружкам, потрясая пострадавшей конечностью и дико поглядывая в мою сторону. – Или совсем тронулась девка, или она из мира каннибалов.

– Или кто-то не моет руки после того, как пожр-р-рет, – зло прорычала я, отплевываясь. Надо было срочно сваливать из этого полутемного сарая, пока он не стал моим последним пристанищем. Живот недовольно заурчал, не получив обещанную добычу. Час от часу не легче!

– Скорее всего, это результат воздействия мелки, – высказал предположение Фиргард, стоящий напротив и внимательно следящий за мной. По-своему истолковав мой голодный взгляд, блуждающий по их лицам, ловить меня мужчины не торопились, но и из поля зрения не выпускали. А я находилась между ними, в паре шагов от каждого, и лихорадочно соображала, где реальность, где иллюзия и… что бы такое съесть?

С телом начали происходить разные метаморфозы. Приятное покалывание зародилось где-то в районе шеи и мягкими волнами стало растекаться по необычно чувствительной коже. Я ощущала прикосновение тканей, слышала их шелест, казавшийся мне чересчур громким. Распущенные волосы нежно гладили спину и плечи, тонкие пряди щекотали виски. Звуки, запахи – все воспринималось в десятки раз острее, чем обычно. А закравшаяся в тело легкость оттеснила на задний план даже дикое желание насытить пустой желудок. Перед широко распахнутыми глазами плыли тени, чередуясь с полосами света. Голова приятно кружилась, и мне почему-то захотелось спеть. Фиргард что-то монотонно бубнил на тему неизвестных ему возможностей сейлин и ее потребностей, Сарий бурчал в ответ, а я просто стояла и прислушивалась к собственным ощущениям.

– Вот веревка! – вернул меня к реальности возглас подбежавшего к блондину Кэса. – Здесь такого барахла навалом. Может, еще что-нибудь поискать? – ему, судя по всему, хотелось убраться отсюда под любым предлогом, но блондин был неумолим.

– Завяжи петлю и надень ей на шею, – скомандовал он, сверля меня холодными глазами, в которых под толстым слоем серо-зеленого льда бился в истерике тщательно скрываемый страх.

Я невольно покосилась на орудие будущего убийства и… хихикнула. Следующий смешок прозвучал чуть громче, а третий плавно перешел в истерический хохот. В руках седого висел до безобразия длинный половой орган бледно-серого цвета и мерно покачивался, постукивая треугольным концом по колену мужика. Все! Кажется, мне самое время отправляться в «желтый дом». Быть повешенной – плохо, но быть повешенной на мужском достоинстве размером со шланг… Держите меня семеро, а то умру от смеха и облегчу тем самым жизнь этим козлам.

«Козлы» в некоторой растерянности наблюдали за моей реакцией на их действия, не произнося ни слова. Подняв на них взгляд, я тут же снова согнулась пополам, давясь очередным приступом смеха. Вокруг меня с тупым выражением на вытянувшихся мордах застыли странные существа: люди с головами упомянутых животных. Их длинные бороды на удивленных физиономиях нервно подрагивали, глаза странно вращались, а большие рога воинственно торчали из покрывшихся испариной лбов. Интересно, а хвосты с копытами в комплект входят?

Охваченная любопытством, я начала старательно заглядывать за спину своим преобразившимся убийцам. Они почему-то не разделяли мой исследовательский зуд и упорно пятились. В голове возникла умная мысль, что в сладкой «отраве», скорее всего, была добрая доля галлюциногенов, по сравнению с которыми травка Ариши – просто детский лепет. Отогнав это откровение, как назойливую муху, я продолжила свои попытки докопаться до истины… то есть до хвостов.

– Что это с ней? – дрожащим голосом спросил Кэс и вцепился в рукав блондина.

Тот дернул плечом, но седой «козлик» словно прилип к нему, придвигаясь все ближе. Я, склонив набок голову, с интересом наблюдала за этой парочкой. Когда их телодвижения стали напоминать объятия, меня снова разобрал смех.

– Это вы, саи, от недостатка женского внимания друг друга тискаете? – спросила я, ехидно улыбаясь. Две козлиные морды синхронно повернулись и, отскочив друг от друга, дружно выругались. – Да будет вам стесняться! Обещаю, что никому не скажу, – я подмигнула обоим.

– Заткнись, дура! – рявкнул белокурый зверолюд и, подтолкнув ко мне седого, прошипел: – Делай, что с-с-сказано, пока нас не зас-с-стукали.

– Ах ты, мой рогатенький! – раскинув в приглашающем жесте руки, воскликнула я. – Иди ко мне! Я тебя зацелую… до смерти! – Кэс пожевал губами, проблеял что-то неразборчивое и, почесав лоб аккурат между рогов, сделал шаг в противоположном направлении. – Как хочешь, – пожала плечами я.

– Она правда это умеет? – пробормотал Сарий.

Обернувшись к нему, я ласково поинтересовалась:

– Хочешь попробовать? Ну же, цыпленочек мой, иди сюда! – поманив громилу пальцем, я с удовольствием отметила, что и он отступил назад.

Хм… и чего они так реагируют? Это их пиктограмма напугала или мое неадекватное поведение? В любом случае надо продолжать в том же духе, раз работает.

– Идиоты! – Фиргард вырвал подозрительной формы веревку у щуплого приятеля и принялся завязывать на ней петлю. – Девки свихнувшейся боитесь? Трусы!

– Она же избранная, – робко пискнул Кэс, пятясь к закрытой двери. – Вдруг у нее какие-нибудь необычные способности есть? Другая бы тряслась, а эта ржет без остановки и угрожает.

– Точно! – поддакнул верзила, кивая рогами. – Ведьма!

Я внимательно посмотрела сначала на одного, потом на другого и зловеще захихикала. Зачем же портить сложившееся впечатление. Ведьма так ведьма! Всегда мечтала сыграть эту роль. Страх, не выдержав противостояния с ударной дозой «таблеток», тихо скончался минут эдак десять назад, осталось одно больное воображение, приправленное плохо контролируемыми приступами смеха и ощущением полной вседозволенности. Я гордо вздернула подбородок и обвела насмешливым взглядом притихшую троицу. Хороши, ничего не скажешь! Даже жаль, что такие уникальные экспонаты собрались причинить мне вред. А, ладно! Помирать, так с музыкой!

Я резко вскинула руки, раскрытые ладони замерцали золотистым светом, а из глаз посыпались огненные искры. Н-да… либо я очень хорошо вошла в роль, либо глюки продолжали прогрессировать. Запрокинув назад голову, я начала медленно кружиться, на ходу сочиняя подходящие случаю стишки:

Я грозно взвыла, выпуская из пальцев светящиеся лучи, призванные покарать обидчиков. Но либо последние были сделаны из очень прочного материала, либо видение получилось убедительным только для меня. Мужчины выглядели живыми, невредимыми, но совершенно бледными, будто кто-то стер с их лиц всю краску. Рога исчезли, а физиономии стали человеческими. Жаль! Предыдущий вариант мне нравился больше. Даже веревка с завязанным на конце узлом теперь напоминала саму себя, а не… да неважно! Плюнув на это дело, я продолжила вдохновенную речь:

– Что она несет?

– Колдует, наверное…

– Заткните ее кто-нибудь!

– Вот сам и затыкай. А я сваливаю отсюда.

– И я, и я…