Зачарованный город N Никольская Ева
– Не язви! Никто не желает со мной дружить, – печально пробормотала она, подарив мне тоскливый взор пугающе-красных глаз. Преданных таких, собачьих… с тщательно спрятанной чертовщинкой в алых омутах.
– Не могу их за это осуждать, – призналась я. – У тебя… достаточно оригинальная внешность.
– На себя бы сейчас посмотрела! – вернула мне «шпильку» гостья.
– А что я? В своем сне как хочу, так и выгляжу.
– Ну-ну, – скептически протянула собака и, закрыв эту тему, напоследок вновь напомнила о своей горькой судьбе. – Сплошная корысть кругом, лицемерие. Меня вызывают лишь для того, чтобы предложить очередную глупую сделку, толкают высокопарные речи, а сами дрожат от страха. Фу! Тоже мне, властелины мира! Идиоты, запрещенных книжек начитавшиеся. Надоело! Я так устала от одиночества! Мне скучно, мне не с кем поговорить за жизнь. Все боятся моего появления, думают, что пришла за их душой. А то, что даже я иногда желаю просто развлечься, никому в голову почему-то не приходит. Да не пугайся ты так! Человеческие души меня не интересуют, – заметив судорожное вздрагивание моих тентаклей, успокоила собеседница. – Я докажу тебе свои добрые намерения, Зоя. Уже скоро… Нет! Прямо сейчас! – Она чуть поводила полупрозрачным носом, будто принюхиваясь, и радостно выдала: – Просыпайся! Пора вставать и сваливать из этого нехорошего места, подружка! Подъем!!!
Последнее слово прокатилось раскатом грома по моему маленькому мирку в иллюзорном царстве сна. Оно еще продолжало звучать, а собаки уже и след простыл. А потом исчезло и все остальное, канув в призрачные глубины недосмотренного видения.
В зале нижнего города…
Я медленно подняла веки и уставилась в потолок. Было светло, но глаза не слепило. Теплая плита грела спину, которая перестала болеть, как и другие части тела. Очнувшись, я почувствовала себя отдохнувшей и полной сил, будто спала не на камне, а на удобной кровати. Может, и правда энергетическая подпитка сказалась? Хотя странно все это. Я ведь не робот, не батарейка какая-нибудь, чтобы меня подпитывать.
– Лучше бы еды принесли да воды. И побольше! – проворчала я. – А то держат взаперти, морят голодом и кормят надеждами, что завтра будет лучше. Как же! Дождешься от них улучшений. Разве что тех, которые выгодны им самим. Правильно Красотка говорила… – Где-то в ногах согласно зарычала собака. – Вот-вот, тоже мне, благодетели!
И тут до меня дошло, что я не одна. Вскочив, вытаращилась на дога, стоявшего на краю огромного ложа. Это была она, странная красноглазая псина, которая преследовала меня как в реальности, так и во сне. Все тот же мощный корпус, сильные, но изящные лапы с острыми лезвиями когтей, та же радостно ухмыляющаяся морда, тот же пепельно-полосатый окрас и те же неугомонные хвосты, которые принялись вилять и извиваться, точно ленты гимнасток.
– Р-р-р? – поинтересовалась собака, вопросительно глядя в мои округлившиеся глаза.
– Ну-у-у… – протянула я и принялась инстинктивно отступать назад, пока не уперлась в каменный бортик. Теперь разве что перепрыгнуть через него осталось. Да только зачем? Мало того, что высота метра полтора до пола, так ведь и бежать в этом зале особо некуда.
Красотке, судя по всему, ждать надоело, и она, решительно щелкнув зубами, направилась ко мне. Интересно, если я сейчас заору, хоть какая-нибудь зараза меня услышит? Не говоря уже о рыцарях, которые в сказках обычно спасают юных дев от клыкастых чудовищ. Вот оно, чудовище! Собственной персоной. А где, спрашивается, рыцарь? Тьфу, бракованная какая-то сказочка мне досталась… и опасная!
Собака приблизилась, я запрыгнула на бордюр, но тут же почувствовала сильное натяжение ткани, из которой смастерила себе некое подобие юбки. Последовавший за этим треск заставил меня вернуться. Все равно от визитерши мне не спрятаться, зачем же усугублять положение, позволяя ей порвать три завязанные узелками тряпки? Помирать, так одетой!
– Я тебя слушаю, дорогая, – обреченно пробормотала я, покорно присаживаясь на каменный бортик. Псина аккуратно разжала челюсти, выпуская из пасти золотистую материю, и села рядом. – Что ты от меня хочешь? – Красные глаза моргнули, продолжая гипнотизировать меня. – Что? – Моя беспросветная недогадливость была вознаграждена ее разочарованным урчанием. Обиженно поджав губы, я спросила: – Тебя азоры прислали, чтобы меня убить? – Удивление на ее морде быстро сменилось раздражением. Подозреваю, начни она говорить, как тогда, во сне, и я услышала бы много всего интересного о моем тугодумии. Стоп! За своими страхами я как-то позабыла о последнем видении в царстве Морфея. А если так?
– Ты пришла, чтобы мне помочь? – Красотка кивнула. Какое счастье! Не только Светломордый, но и она тоже понимала русскую речь. – Ты хочешь, чтобы мы стали подругами? – Псина закивала еще активней. – Замечательно! И тебя ко мне не повелитель подослал? – уточнила я, рассматривая демонического вида создание. Она лишь закатила глаза и возмущенно фыркнула в ответ. – Ладно, поверю, – еще бы не поверить! Это сейчас меня жестами убеждают, а что потом? Когти и зубы в качестве аргументов пойдут?
Правду сказала собака в стране грез или нет, очень скоро прояснится. Потому что я морально готова совершить побег из «нехорошего места», как выразилась Красотка во сне. Перспективы, которые светят мне здесь, гай Светлоликий подробно расписал. Рассчитывать на принца не приходилось – он не пойдет против воли собственного отца. Таас, Сэн? Они бросили меня одну, отдав во власть Его Величества. Глупо надеяться, что происшествие в карете изменило многовековые планы наместника на спасение Неронга за счет иномирной девчонки. Подумаешь, несколько минут удовольствия! Это ничего не значило, раз вместо объятий Сэн я проснулась на плите источника в обществе повелителя.
От подобных мыслей стало противно. Тревогу, которая жила в душе, остудила фраза Красотки из сна, что с котом все в полном порядке. Значит, ему и его хозяину действительно наплевать на меня. Обидно, но… неудивительно. Можно ли верить двухвостой собаке, которую, без сомнения, не жалуют те, в чьем плену я нахожусь? Почему бы и нет? Чем тот же гай Светлоликий лучше? У него когти не меньшего размера, да и к моей персоне он относится потребительски. Что ждет меня, если я останусь тут? Беременность от нелюбимого мужчины, роды нежеланного ребенка, а дальше? Меня тихо убьют, как мать Эвана, лишь только проклятое пророчество осуществится? Нет уж! Лучше я воспользуюсь призрачным шансом на спасение, чем смирюсь с такой незавидной участью.
Красотка снова дернула меня за подол, поторапливая. И то верно, более «подходящего» времени для размышлений я выбрать не могла. Этот сияющий диктатор может вернуться в любой момент. И накроется тогда наш побег медным тазом, хотя… скорее уж золотым. С другой стороны, красноглазая визитерша достаточно спокойна, разве стала бы она так себя вести, знай об опасности быть застуканной на месте преступления? Вряд ли. Напрашивались два вывода: первый – собаке известно, что повелитель занят и в ближайшее время не явится навестить свою пленницу, второй – она работает на него, и все происходящее – лишь часть разыгрываемого представления. Мне ведь до сих пор не объяснили, что представляет собой церемония. Может, здесь требуется три раза сбежать и быть торжественно пойманной, чтобы ритуал прошел правильно. Воруют же они чужих невест для превращения их в инкубаторы, так почему и прочие условия не могут быть такими же идиотскими? Ай, ладно! Рискнем!
Когда мы подходили к одному из огромных зеркал, я невольно оценила свой самодельный наряд, состоявший из полотна, завязанного на бедре, топа с узлом на груди и небольшой тряпочки, заменившей плавки. А неплохо получилось, да и все, что требуется, прикрыто. Рассматривая наше с Красоткой отражение с расстояния в пару десятков шагов, подумала, что мы с ней любопытная пара: она раза в два меня больше, если на задние лапы встанет. А я… выглядела в общем-то неплохо. Конструкция новой одежды была вынужденно простой, однако за счет переливающейся ткани смотрелась красиво. Эдакий вариант пляжного костюма на скорую руку. Пока я размышляла о достоинствах и недостатках самодельных вещей, меня совсем не вежливо подтолкнули в спину, надавив носом промеж лопаток. Новый толчок пришелся по шейным позвонкам, выводя меня из очередного приступа задумчивости.
– Может, хватит? Иду я, не видно разве? Или ты меня пинками собираешься загонять к светлому будущему? – Я обиженно хмыкнула, обернувшись.
До зеркала оставалась метра три, когда собака начала вести себя странно. Сначала она, будто заигрывая, прыгнула вправо, отвлекая тем самым мое внимание, затем сделала несколько мелких шажков обратно и вдруг резко отскочила назад, после чего с разгона бросилась на меня, выставив вперед когтистые лапы. Это что? Финальный аккорд внезапной дружбы? Чуяла ведь, что все ее доводы шиты белыми нитками.
– А-а-а! – вырвалось у меня, когда мы, перекувырнувшись в полете, вместе с Красоткой полетели в зеркало, оказавшееся как раз за моей спиной, и… дружно протаранили ледяную стену водопада. – У-а-у! – еще громче завопила я, вытаращив глаза и вцепившись мертвой хваткой в мокрого дога.
Так в обнимку и рухнули в озеро, подняв столб брызг. Новое соприкосновение с водой заставило мои руки разжаться, и я топориком пошла ко дну. Красотка же, напротив, грациозно дернула лапами и начала всплывать. Но, к счастью, в последний момент вспомнила, что вечерним дайвингом занимается не одна, и, ухватив за косу, рывком вытащила меня на поверхность. Было холодно, страшно и темно. А эта наглая зверюга стояла надо мной, склонив набок голову, и любовалась содеянным. Минуточку! Как это она… стояла?
Не успев прояснить сей вопрос, я снова начала медленно погружаться, ибо сил делать какие-либо движения не было. Вода, конечно, держала мое тело, но, увы, недолго. Мышцы занемели от холода и страха. И это Светлоликого я считала сволочью? С кем же тогда от него сбежала? С двухвостым «ангелочком», что ли? Псина подпрыгивала от удовольствия, прохаживаясь по водной глади, как по асфальту, кивала головой, водила ушами и куда-то показывала хвостами, явно на что-то намекая. Но не в моем состоянии было эти ее жесты и знаки разгадывать. Никогда я не купалась в проруби зимой, с многометровой высоты в озера тоже не ныряла, через зеркала не прыгала и уж точно не водила дружбу с демоническими тварями!
Из воды меня опять достали за косу, когда я уже погрузилась с головой и самоотверженно пускала прощальные пузыри. Как только доступ кислорода в легкие был восстановлен, Красотка отпустила мои волосы и, осторожно прихватив зубами топ, засеменила вперед, не забывая при этом тащить за собой меня. Я, естественно, не сопротивлялась. Будучи в состоянии слегка подмороженной рыбы, флегматично наблюдала за тем, как она транспортирует мой «мешок с костями» к берегу. А ведь у нас даже хвороста нет, чтобы развести костер, не говоря уже о спичках. Оставалось надеяться, что этот бессловесный организатор побегов умеет не только ходить сквозь зеркала и по воде, но и вышибать взглядом искру, иначе я умру от банальной простуды.
Увы, но собака огонь разводить не умела! Отрицательное мотание головой в ответ на мой вопрос, скромное опускание глаз и смущенное шарканье когтистой лапкой она исполнила мастерски. Также не забыла сочувственно ткнуться мордой в мое посиневшее от переохлаждения плечо, всем своим видом демонстрируя искреннее сожаление. И все бы ничего, да только эта новоиспеченная подружка оказалась абсолютно сухой, что без труда определила моя дрожащая рука, решив погладить сердобольную спутницу по голове. Отскочив от ладони, Красотка виновато завиляла хвостами, едва ли не завязав их бантиком, и так преданно посмотрела, что я была готова простить ей все, даже мой хладный трупик на берегу небольшого озера с довольно большим водопадом. Она же хотела как лучше, да?
А потом эта зараза смиренно подошла ближе, задумчиво осмотрела мою съежившуюся от холода фигурку, по которой стекали прозрачные струйки, и довольно ощутимо цапнула меня за предплечье. Я аж подскочила от такой наглости, резко забыв о том, что у меня озноб, да и вообще тело вроде как плохо слушается. Удовлетворенно рыкнув, полосатая нахалка обежала вокруг и приложилась зубами ко второму плечу. Взвизгнув, я уставилась на нее, как на сумасшедшую, надеясь, что у нее проснется совесть. Как бы не так! Красотка продолжала весело скакать, уворачиваясь от неудачных попыток поймать ее хоть за что-нибудь. Злость во мне росла, но азарт в этой гонке все-таки лидировал. Мышцы постепенно разогревались, а проклятая дрожь исчезала. Когда я окончательно выдохлась и повалилась на покрытый мелкой галькой берег, моя мучительница улеглась рядом и, опустив голову на лапы, посмотрела на меня оценивающим взглядом, в котором плескалось удовольствие от затеянной игры.
– А знаешь, – проговорила я, отдышавшись, – ты была права: вы с Таасом действительно похожи. Оба нечестно используете свои физические и магические преимущества, и оба не прочь поразвлечься за мой счет… Спасибо, что согрела, – добавила, немного помолчав.
Красотка насмешливо фыркнула, продолжая разглядывать меня, в то время как я смотрела на небо, где в лиловых сумерках светили две «луны». Золото и серебро… красиво. Немного повалявшись, я нашла в себе силы отжать волосы и свой потрепанный наряд, который мокрой тряпкой облепил тело. Заприметив подходящий куст, на котором можно было временно развесить вещи, я сообщила четвероногой бестии, что отлучусь на пару минут, и принялась забираться вверх по не очень крутому склону. Собака помахала мне на прощание хвостами и осталась лежать на камнях. Зрение после приема местных эликсиров радовало несказанно. Я не то чтобы видела в темноте, как при свете дня, но прекрасно разбирала очертания предметов и вблизи даже различала их цвета. Все-таки плюсы от пребывания в чужом мире присутствовали, с этим трудно было не согласиться.
Выйдя на покрытое густой травой возвышение, с которого открывался чудесный вид на силуэт городской стены с одной стороны и на парочку деревьев в окружении разноуровневого кустарника – с другой, я посмотрела на горы, расположенные чуть поодаль, и перевела взгляд на озеро. Оно, будто хрустальная чаша, таинственно мерцало в мягком сиянии ночных светил. На воде робко дрожали две лунные дорожки, придавая особое очарование этому месту. Длинное зеркало водопада отсвечивало серебром, в котором то и дело проскальзывали золотые нити. Шум падающей воды, шелест затерявшегося в листве ветра и лиловое небо с зажигающимися звездами заставили меня на время забыть, зачем я сюда пришла.
Засмотревшись на эту красоту, так хорошо видимую с берега, не сразу почувствовала чье-то присутствие. Зато Красотка, всего пару секунд назад лениво валявшаяся возле кромки воды, резко дернула лапами, вскочила и рванула наверх. Преодолев в пару прыжков склон, по которому я ползла минут пять, это полосатое создание пронеслось мимо. Я обернулась, ошарашенная ее поведением, и увидела, как моя не на шутку разбушевавшаяся подруга с разгона налетела на темную человеческую фигуру, притаившуюся в тени деревьев.
Пока я соображала, хлопая ресницами, и пыталась рассмотреть хоть что-то в катающемся по траве клубке, эти двое разлетелись в разные стороны и тут же оба вскочили на ноги. Дог на четыре, а мужчина на две. Он чуть покачнулся, но тут же снова принял боевую стойку. Неужели ранен? Трупов нам не хватало для полного счастья! Красотка пружинистой походкой обходила справа, ее противник медленно поворачивался, не выпуская зверя из виду. В сгущающихся сумерках сверкнули две ослепительные вспышки: оскал на собачьей морде и обнаженный клинок в человеческой руке. Мгновение, и эти двое начали свой смертельный танец. Их взаимная ненависть казалась настолько ощутимой, что даже я, невольный свидетель схватки, почувствовала эту жуткую эмоцию. И тут меня снова пробил озноб, но вовсе не из-за мокрой одежды. В затуманенной растерянностью голове вспыхнул проблеск узнавания.
– Стойте! Прекратите! – заорала я, кидаясь к парочке, готовой прикончить друг друга. – Эван! Красотка! Не смейте этого делать!
О боги! Она же говорила, что ей, как и посланникам Сэн, практически невозможно причинить вред. Значит, принцу… милому доброму принцу суждено погибнуть от ее когтей? От мысли, что я не успею вовремя их разнять, внутри все оборвалось. Дыхание сбилось за несколько длинных и мучительно долгих прыжков. Время растянулось в моем восприятии, как кусок мягкой резины. Успею? Нет? Они отвлеклись на мои крики и замерли на какие-то доли секунды, но мне и этого хватило. Пролетев разделявшее нас расстояние, я под недовольным взором дога повисла на шее парня.
Короткая пауза – долгожданный выдох. Надо же, а я и не заметила, что забыла о потребности дышать. Красотка зарычала. Тихо, угрожающе. Моя озорная подружка вновь превратилась в огромного монстра, чьи глаза недобро блестели алыми огоньками, дополняя впечатление от зловещей морды. Собака ходила вокруг нас, как часовой, а я лишь примирительно бормотала:
– Тихо, Крастка, тихо. Он не враг нам. Пожалуйста, не надо драки. Не трогай его, прошу. Тихо…
Мышцы шеи под моими холодными ладонями напряглись, принц стоял неподвижно, продолжая сжимать в руке охотничий нож. Скользнув взглядом по его разодранной тунике, я не без облегчения отметила отсутствие кровавых пятен и сосредоточила все внимание на агрессивно настроенной псине. Рассматривать лицо Эвана времени не было. А зря. Откуда он вообще здесь взялся? Неужели из похода очередного возвращался и мои душераздирающие вопли услышал? И что теперь делать-то? Столь важное решение было принято за меня и, увы, не в мою пользу. Почувствовав холодное прикосновение металла к своей коже, я не сразу сообразила, что происходит. Мир вокруг как будто замер. Секунды текли неуловимо для слуха, но ощутимо для сердца… тук, тук, тук – жестокое время заставляло поверить в то, что раньше казалось нереальным. Ко мне постепенно приходило понимание. Несколько взмахов ресниц, медленно поднимающаяся голова… теперь я смотрела только на Эвана, и пальцы мои, бессильно разжавшись, заскользили вниз по его широкой груди, задевая темные полосы прорех на одежде.
Руки повисли плетьми вдоль застывшего неподвижной струной тела. Я была не в состоянии двигаться, лишь молча стояла, высоко задрав голову, и неотрывно взирала на принца. Золотисто-карие, прищуренные глаза были полны злого недоверия. Но почему?! Острое лезвие ножа неприятно холодило мне бок, прижимаясь к нему ровно настолько, чтобы не покалечить раньше срока, но при этом и не упустить нужный момент. Я могла ожидать предательства от Красотки, которую почти не знала. Но Эван… мой милый друг, мой защитник, мой принц… за что?!
Наверное, недоумение на моем лице сменилось расстроенным выражением, потому что рука парня на мгновение ослабила нажим, чуть отодвинув клинок, но тут же вернула его на место, отчего я испуганно вздрогнула. Удивление, обида… глаза защипало от слез, и я принялась яростно моргать, стараясь отогнать их приближение. Красотка снова зарычала, парень что-то прошипел в ответ и показательно надавил ножом в районе моих ребер. Собака послушно затихла, не решаясь к нам подойти. Он что, угрожал ей моей смертью? Да что вообще происходит? Этого просто не может быть!
– Ты с ума сошел, Эван? – всхлипнув, спросила я. – Как ты можешь так со мной поступать?! Ты что, не узнаешь меня? – закончила я, понизив голос едва ли не до шепота, и вдруг расхохоталась. – Милый, да я это, я… Зоя, – руки смело взметнулись к его сосредоточенному лицу. Принц чуть отпрянул, не отводя клинка.
– Зоя? – недоверчиво переспросил он.
– Да! – радостно закивала я.
Парень еще что-то сказал, но я лишь развела руками, не понимая. Похоже, он решил, будто перед ним кто-то из белокожих имитаторов. Вот же глупый! Хотя… девушка в обществе двухвостой собаки, выплывшая из озера за пределами Неронга, в то время как должна сидеть в нижнем городе, хм… есть повод для сомнений. Внезапная перемена моего настроения удивила Эвана не меньше, чем меня его выходка. Отлично, значит, квиты! Хорошо хоть Красотка не пыталась к нам лезть. Она продолжала молча стоять шагах в четырех-пяти от нас и внимательно наблюдать за происходящим. То ли угроза принца так подействовала на мою четвероногую спутницу, то ли ей просто было любопытно, к чему приведет наш задушевный обмен репликами, из которых мы оба понимали только имена друг друга.
После моих крепких объятий и нескончаемого потока русскоязычных фраз парень перестал угрожать мне ножом, но прятать его в ножны не торопился. Я же, стараясь окончательно развеять его сомнения насчет своей персоны, принялась демонстрировать все сокровенные (ну, кроме некоторых) родинки на собственном теле, время от времени спрашивая: «Помнишь? Вот здесь, за ухом, помнишь? А эту на бедре? А на плече? И вот тут… Помнишь?» Он лишь неопределенно пожимал плечами. Белокожие оборотни не настолько близко были со мной знакомы, чтобы иметь возможность копировать внешность до таких мелочей. А вот принц, напротив, подробно изучил мое тело, когда лечил.
Про то, что мне вообще-то надо отжать одежду, я, естественно, забыла, как не вспоминала и про свой потрепанный внешний вид. Ах, до чего же было приятно, когда признавший меня парень достал из сумки аккуратно свернутый плащ и накинул мне на плечи. Эван осторожно коснулся моего запястья, которое раньше обвивал «Шелест», и заглянул в глаза, ожидая хоть какого-то ответа. Я не знала, как объяснить, что его высокопоставленный папочка решил сократить круг моего общения до единственной персоны. Грустно вздохнув, понурила голову, чуть разведя в стороны руки. Мол, не моя вина, что так получилось. Эван внезапно притянул меня к себе и сжал с такой силой, что я тихо вскрикнула. Лучше бы смолчала, глядишь, не начал бы он так поспешно отстраняться и отводить смущенный взгляд. Нет, дышать мне, конечно, стало легче, но от разочарования это не очень-то спасало. Пока я пыталась разобраться в собственных ощущениях, красноглазая сволочь, которая назвалась моей подругой, решила, видимо, что вакантное место подле меня всего одно, и, дождавшись, когда принц потеряет бдительность, напала на него со спины.
Когда только подкрасться успела, стерва полосатая?! Вроде в стороне сидела, вооруженный нейтралитет демонстрировала и политику невмешательства, ан нет! Стоило парню отвлечься, как уже вцепилась зубами в плотную ткань его рукава и с утробным рычанием потащила свою жертву подальше от меня. Эван резко дернул рукой, оставляя кусок материи в собачьей пасти. Надо было срочно вмешаться, но я почему-то не могла определиться, как именно поступить: начать ругаться или, наоборот, выступить миротворцем. Просто вся эта ситуация мне напомнила устроенную Красоткой игру на берегу озера. То, что она калечить парня не собирается, для меня было очевидно, а вот поведение принца я предсказать не могла.
Он ударил без предупреждения. Ни боевых стоек, ни предостерегающих реплик – ничего этого не было. Эти двое не сходились в бою, не бились на дуэли, они просто не поделили меня и решили этот вопрос, не отходя от яблока раздора. И решил его принц, вспоров Красотке живот, в то время как она просто разорвала его одежду, даже не поранив тело. Неужели он настолько был слеп, что не понял ее безобидной выходки? Или это все не имело никакого значения? Я в оцепенении смотрела, как медленно соскальзывает с ножа звериная туша, как гаснут алые огоньки ее глаз, как безжизненными плетями виснут два длинных хвоста. А в ушах так и стоял предсмертный скулеж убитого существа. Убитого? Но ведь она говорила…
Я всхлипнула. На глаза прозрачной пеленой навернулись слезы. Парень пытался остановить меня, удержать, но я лишь отбивалась от его рук и зло шипела, умываясь соленым дождем собственного горя и не желая слушать его уговоры. Да и какой от них толк, если все равно ничего не понятно. Надежда, которая слабым огоньком теплилась в глубине души, погасла, оставив после себя холод разочарования, замешанный на чувстве безвозвратной потери. Красотка была еще теплая, но уже недвижимая. Ни стука сердца, ни едва уловимого дыхания… и эта жуткая рана, сквозь которую проглядывала темного цвета плоть. Сколько же силы надо было вложить в удар, чтобы сотворить такое с животным размером с теленка?
К моим душевным страданиям добавился еще и страх, примитивный и слепой, тот, что искажает окружение, добавляя в обычный пейзаж зловещие тени, делая звуки более резкими, тревожными, а тишину звенящей. И все вокруг начало восприниматься иначе. Этот страх не позволял думать логически, не давал времени на то, чтобы разобраться в ситуации, он диктовал лишь одну знакомую команду: бойся! И я испугалась. Принца, который по-прежнему пытался меня успокоить. Сначала я сжалась в его руках, как перепуганный котенок, но чем крепче становились объятия парня, чем громче звучал его голос, тем сильнее разгорались паника и злость. Он. Убил. Красотку!
Я начала вырываться так яростно, что парень растерялся. Кажется, я кричала, обзывала его чудовищем и кем-то еще. Он пытался меня удержать и при этом что-то объяснял, стараясь перекрыть голосом мои вопли. Эван указывал на собачье тело и отрицательно мотал головой, рычал и ругался, поминая их любимых злыдней аше-аров вместе с мифическими мирдами, пытался встряхнуть меня и даже попробовал приласкать, за что получил звонкую пощечину. Хлопок прозвучал, как выстрел на старте, и… я побежала. Босые ступни почти не чувствовали земли, промокший в некоторых местах плащ тяжелым флагом развевался за спиной, по которой больно хлестала мокрая коса. Пролетев метров двадцать, я чудом успела затормозить на краю покрытого травой берега, от которого к озеру спускался каменистый склон. Тяжело дыша, взглянула на серебристую полоску водопада и неуверенно обернулась, постепенно приходя в себя.
Мужские ладони легли на плечи так бережно, так осторожно, что на губах сама собой возникла слабая улыбка. А ведь я даже не услышала, как принц подошел. Быстро, бесшумно, незаметно. Он встал рядом и, мягко повернув меня, заключил в кольцо своих сильных рук. Я прикрыла глаза и с готовностью уткнулась носом в его грудь. Тренированный воин, охотник… я воспринимала его как ровесника, а ведь он был в несколько раз старше меня. И опытней, и умней. Так почему же я не могла просто довериться этому человеку? Если он убил Красотку, значит… Нет! Ни черта это не значит!
Меня буквально захлестнула волна ярости. Отшатнувшись, я с силой толкнула Эвана в грудь, намереваясь освободиться от этих ласково-утешительных объятий и высказать ему все, что накипело. Но, видимо, перестаралась, и удар получился слишком сильным, а может, парень просто обо что-то споткнулся и, не удержав равновесия, начал падать. Я в растерянности застыла на краю невысокого обрыва, с которого, ругаясь и рыча, скатился принц. Негромкий всплеск разбудил во мне злорадство. Так тебе и надо, убийца невинных собак! Остуди свой пыл, «герой»!
Проклятия искупавшегося в холодной воде Эвана звучали, как иностранная песня, и я невольно заслушалась переливами мужского голоса, произносящего то протяжные, то шипящие буквы на языке Тайлаари. Увлеченная этим занятием, не обратила внимания на клокочущие звуки за спиной. Мой слух сосредоточился на ругани парня и шуме водопада. Как ни грустно было признавать, что Красотка погибла от руки принца, изменить это я уже не могла. А жить мне хотелось, и вовсе не в золотом зале без окон и дверей. Перспектива остаться здесь одной пугала гораздо больше, чем возможность простить парню его проступок, ну или хотя бы смириться с ним, найдя оправдания. Ведь он думал, что защищает меня. К тому же она сама напала…
Разумные рассуждения вступили в конфронтацию с моими чувствами. Сердце заныло, а к горлу подкатился ком. Я перевела тоскливый взгляд на выбирающегося из воды Эвана. Он отчаянно жестикулировал, крича на меня. Или мне? Когда я обнаружила причину его странного поведения, было уже поздно. Медленно повернувшись на внезапно одеревеневших ногах, увидела, как на меня летит огромная крылатая тень.
– Мама! – пискнула я, зажмурившись. С проворством бывалого хищника огромная виверна сцапала меня поперек туловища и взмыла в воздух. Я слышала крики спешащего на помощь парня и прекрасно понимала, что ему не успеть. Земля быстро удалялась, а над головой в завораживающем ритме двигалось большое перепончатое крыло.
На берегу…
– Я. Ее. Упустил! – Эвана трясло мелкой дрожью, когда он садился на мягкий ковер из примятой травы. И причина такого состояния крылась вовсе не в купании, и уж точно не в ночной прохладе. Все дело было в похищении Зои непонятно откуда взявшимся киприном. – Болван неуклюжий, идиот нерасторопный, – рычал принц, стягивая с себя мокрую одежду и отжимая ее с такой силой, что та жалобно скрипела. А ведь все так хорошо складывалось. Девушке каким-то чудом удалось выбраться из нижнего города и прийти сюда именно в тот момент, когда он находился поблизости. Она могла бы пожить в пещере, пока не утихнет скандал и не появится новая сейлин. Там безопасно и тепло, а уж провизией парень бы ее обеспечил. – Все могло получиться, если бы не эта полосатая тварь с ее душещипательными розыгрыш-ш-шами! – прошипел Эван.
Полосатая тварь сидела рядом и заискивающе поглядывала на человека, который откровенно игнорировал ее присутствие. Уродливая рана давно затянулась, будто и не было. Собачьи глаза светились в темноте красными угольками, а длинные хвосты виновато виляли. Красотка не проявляла больше признаков былой агрессии, она просто таскалась за своим «убийцей», выдерживая дистанцию, но при этом не отставая от него ни на шаг. Парень пытался ее отогнать, угрожал очередной расправой, обвинял в пропаже Зои и швырял камнями, но упрямая псина лишь тихо повизгивала, уворачиваясь от очередного броска, и продолжала крутиться поблизости.
Мирда нельзя убить! Как нельзя утопить покойника. И Эван прекрасно об этом знал, а девушка из другого мира, похоже, нет. И почему он не рассказал ей раньше, когда она могла его понимать? Все, что он сделал, лишь попытка остановить посланницу бездны метким ударом, причинив некоторые неудобства и боль. А Зоя все не так поняла. И актерская игра «покойницы» тому способствовала.
– Это все из-за тебя, – одевая чуть влажную после тщательного отжима тунику, процедил принц. Он удостоил лежащую рядом собаку мрачным взглядом, в котором плескалась бессильная ненависть. Красотка смущенно опустила морду на передние лапы и жалобно посмотрела на него. – Ну и чего ты добилась своим спектаклем? Или, может, ты именно этого и хотела? – Псина отрицательно мотнула головой, прижимая острые уши, и посмотрела на обвинителя взглядом мученика. – Что тебе надо от нее? Она не аше-ар, ты ошиблась. Зоя обычная человеческая девушка без магических способностей. Зачем она тебе? Ведь собиратели душ не интересуются простыми людьми. Отправляйся за своей добычей в лагерь наемников, а нас с ней оставь в покое!
Достав из-под куста походную сумку, Эван встал, размял мышцы и направился в противоположную Неронгу сторону. – Не смей за мной ходить! – приказал он вскочившей собаке. – И не вздумай мешать мне, мирд, – добавил чуть тише.
Красотка остановилась, глядя ему вслед, потопталась на месте, подумала и, довольно оскалившись, рванула к водопаду. Летящей походкой она заскользила по озерной глади и вскоре исчезла в зеркальном отражении падающей с гор воды.
Глава 4
Из огня да в полымя!
Так, кажется, это все уже было… Разница лишь в том, что огромный чешуйчатый монстр тащил меня по «кладбищу невест», а новая зверушка с не меньшим энтузиазмом несла по воздуху, активно размахивая крыльями и регулируя направление полета длинным хвостом. Или мне просто так показалось, потому что эта часть звериного тела неизменно отгибалась в сторону, противоположную курсу. Изучением строения сцапавшей меня особи и наблюдением за ее повадками я занималась где-то с полчаса, не переставая при этом стучать зубами от холода и щуриться от ветра. На высоте он был сильным и колючим… для меня. Бронированное чешуей чудище на подобные мелочи внимания не обращало. Крылатой рептилии все было по барабану, кроме леса, к которому мы приближались.
Я так закоченела, что даже бояться перестала. Видимо, панический ужас, овладевший мной в первые мгновения полета, тоже не отличался холодоустойчивостью. Замерзло все: руки, ноги, голова с развевающейся по ветру косой. Даже мысли стали ворочаться как-то вяло, будто ледяные глыбы в стоячей воде. Осталось одно полубезразличное созерцание гибкого тела ящера. Кажется, Эван называл этих животных киринами, или, может, кипринами? Не помню. Некоторых из них азоры приручили и использовали как личный транспорт, только мне, похоже, достался дикий экземпляр. Во всяком случае, седла на нем я не видела. А жаль. Как ни крути, а перспектива общаться с прирученным, пусть и не мною, зверем была всяко приятней, чем необходимость налаживать контакт с вольной особью. А вдруг он меня в гнездо свое тащит? Деткам на закуску! Или сам с утра голодный, просто подходящую площадку для сытного ужина подыскивает?
В первые минуты полета я орала как резаная, пока оглушительный вопль не превратился в сухое карканье, перебиваемое приступами кашля. Едва не сорвав голос, я получила в придачу еще и заложенные уши. Дрожащие руки, по счастливой случайности, оставшиеся свободными от захвата, какое-то время возились с завязками плаща, больно впившимися в шею из-за натяжения ткани, попавшей в кольцо когтистых лап. Они у монстра были покрыты белой пупырчатой кожей и имели по три длинных, толщиной с мое предплечье, пальца с короткими, но жесткими шипами на внутренней поверхности. Для удерживания особо вертлявой добычи, наверное. Жертвы… они ведь разные бывают. Это я вся такая прилежная: застыла в горизонтальном положении (что в моем задубевшем состоянии несложно) и не трепыхаюсь. Еще бы! Ведь если ящер, не приведи боги, надумает разжать свои крючкообразные лапки, мое бренное тело тут же отправится в свободный полет с последующим приземлением на том свете.
И вот с такими философскими размышлениями на тему своей незавидной судьбы я пролетела уже черт знает сколько километров. Мысль о том, что в месте, куда меня транспортируют, особым спросом пользуется свежезамороженная человечина, становилась все актуальней. Лицо мое онемело, тело пробирал озноб, а из-за мокрой одежды было ощущение, будто меня обмотали смоченными в проруби бинтами. Похоже, если «птичка» и не захочет мною отужинать, я все равно умру. От воспаления легких! Взгляд, мазнув по отливающей серебром чешуе, в сотый раз упал на лапы животного, которые держали меня тугими кольцами. Я пребывала в некоторой прострации, граничащей с ощущением близкого обморока. Однако провалиться в блаженную бессознательность мне так и не удалось, потому что рептилия начала стремительно снижаться.
Когда я осознала, что посадочная площадка – это очередное озеро, на котором сигнальными огнями мерцали две лунные дорожки, весь мой флегматизм как ветром сдуло. Со скрипом разжав кулаки, я мертвой хваткой вцепилась в одну из ног похитителя. Вовремя! Змееподобная «птичка» разжала свои пальцы почти сразу после предпринятого мной маневра. Подозреваю, что лететь мне следовало прямиком в темную воду. Ну уж нет! Хватит с меня на сегодня купаний. Все что угодно, но топить себя дважды не позволю! И тут началось веселье. Я даже согрелась, геройски сражаясь за место под солнцем на правой лапе обалдевшего от такой наглости ящера. Киприн сделал два захода, низко пролетая над водоемом, но я, обняв его огромную конечность, продолжала висеть на ней как приклеенная. Пристальное разглядывание соседней ноги отвлекало от проснувшейся паники. Сейчас как полоснет когтями! И полечу я в озеро по частям.
На третьем заходе похититель, недовольный своей обнаглевшей добычей, завис над темной водой и, активно работая огромными крыльями, принялся меня стряхивать. Напрасный труд! Я держалась, умудрившись к этому моменту обнять его лапу не только руками, но и ногами. При этом голова моя практически касалась чешуйчатого живота, который странно подрагивал от его телодвижений. Так и не скинув свою ношу, это бесчувственное создание издало разочарованный вопль – что-то среднее между звериным рыком и птичьим криком – и не придумало ничего лучше, кроме как нырнуть вместе со мной.
– А-а-а… мы так не договаривались! – заорала я неожиданно звонким голосом. С перепуга, наверное, восстановился. Хотя, судя по странному звучанию, не до конца. – Это нечестно! – Громкий всплеск поглотил мои возмущения, а заодно и меня вместе с садистской «птичкой».
В толще темной воды эта крылатая тварь, естественно, обрела желанную свободу, так как возможность дышать оказалась для меня важнее чужой лапы. Вынырнув, первым делом я перевела дух, а когда уже собралась сообщить плавающему вокруг чудовищу о его недостойном поведении, ящер обласкал меня таким количеством нелицеприятных звуков, что мой слегка приоткрытый рот, не успев произнести ни слова, самопроизвольно захлопнулся. Это что же получается? Я еще и виновата?
Продолжая наворачивать круги вокруг моей мокрой головы, ящер недовольно пыхтел и бросал обвиняющие взгляды. А еще он с завидным постоянством дергал украшенной мощным гребнем головой. Я даже заподозрила, что у него нервный тик случился после знакомства со мной. Странная светящаяся загогулина на его лбу то ярко вспыхивала голубым, то тускнела, отвлекая мое внимание от клекота, то и дело переходящего в лай. О том, что все эти жесты и звуки были приглашением прокатиться на чешуйчатой спине, я догадалась, когда животное снова нырнуло, после чего всплыло прямо подо мной. Чешуя его была скользкой и влажной, но он не убирал крылья и двигался предельно осторожно, чтобы мое уставшее от потрясений тело не скатывалось обратно в воду. Хотя озеро это, если честно, было значительно теплее предыдущего. Или мне просто так показалось из-за того, что сюда я попала с холода, а в водопад – из тепла?
Ящер доставил меня к обрывистому берегу, после чего сложил за спиной крылья, до этого момента заслонявшие мне обзор. Упираясь на руки, я отлепила верхнюю часть туловища от его прохладного бока и осмотрелась. Темно-фиолетовое небо, усыпанное звездами. Два ночных светила на его бархатном фоне. Обрыв в нескольких метрах от нас и… сидящий на его краю мужчина с нечеловечески белой кожей. Ну здравствуй, белый лис! Давно не виделись. Впервые за последние дни я пожалела о своем улучшенном зрении и способности различать цвета в ночное время суток. Мне хватило всего пары секунд, чтобы узнать в незнакомце белокожего насмешника.
Мужчина, облаченный в серебристые одежды, сидел в расслабленной позе, свесив одну ногу вниз, а вторую согнув в колене. Разноуровневая челка обрамляла его лицо, доходя до самого подбородка, выбритого так же гладко, как и виски. Кончики ушей с множеством металлических колечек выглядывали из-под густой шапки волос, довольно коротких на макушке и длинных на затылке. В лунном свете серьги загадочно мерцали, вспыхивая то ярко-голубым, то ослепительно-белым. Уши азора были вытянутые, заостренные и навевали ассоциацию с волками. Или с оборотнями? Хотя нет, с белым пушистым песцом! Блондин чуть заметно улыбался, не разжимая губ, а его голубые глаза с не меньшим интересом изучали меня, нежели я его.
– Где же ты, моя спасительная близорукость, – пробормотала я, едва шевеля губами, и чуть закусила нижнюю. Повернувшись на спине застывшего на месте животного, бросила тоскливый взгляд на темный силуэт противоположного берега. Решив, что даже в бодром состоянии мне до него не доплыть, снова обняла ящера. Когда щека коснулась его прохладной чешуи, я устало вздохнула и прикрыла глаза. Будь что будет.
Спокойствие!
Оно нахлынуло теплой волной на мои изрядно потрепанные нервы. Словно живительная влага, оно залечивало прорехи в израненной психике, избавляя от раздражения и грусти, от обреченности и равнодушия, от тяжелого чувства безысходности. Никакого страха, никаких забот, одно только умиротворение. Приятно! И до чего же хорошо так безмятежно лежать возле берега неизвестного мне озера, когда рядом он. Спокойствие…
Стоп! Какое, к черту, спокойствие? Особенно в присутствии этого… который белый. И откуда эти мысли? Даже не мысли, а ощущения. Будто кто-то специально навязал их мне, преследуя свою цель. И кажется, я знаю, кто именно, еще бы понять, в чем цель? Моя рука скользнула в воду. Смочив ладонь, я положила ее на свой лоб, надеясь таким способом ослабить гипнотическое воздействие. Нечего в мою голову лезть! Всяких белобрысых миротворцев там только и не хватало для полного финиша. Открывать глаза я боялась. Вдруг этот тип не только ментально, но и зрительно влиять может? Откуда мне знать, что за уникумы эти азоры? Оборотни, наемники, убийцы… а еще? Может, передо мной восседает некая разновидность местного Вия. Гляну в его небесно-голубые очи – и все! Кранты! Проверять предположение на собственном опыте как-то не тянуло, поэтому я продолжала самоотверженно жмуриться.
От холодной руки, прижатой к коже, стало легче. Не то чтобы навязанное спокойствие пропало, просто оно стало более родным, что ли. Будто мое сознание, испив этот «телепатический нектар», переварило его и слегка изменило под себя. А может, у меня просто началась паранойя? Вдруг на самом деле все гораздо проще: уставший от передряг организм включил свои защитные механизмы, призванные усмирять любые необдуманные порывы. Неизвестно ведь, что хуже: спокойно дожидаться своей участи на спине дружелюбно настроенного ящера или предпринять очередной заплыв. А предводитель белолицых тюремщиков и вовсе тут ни при чем. Сидит себе, никого не трогает… Как же, размечталась!
То, что вокруг стало светлее, я почувствовала даже сквозь сомкнутые веки и решительно открыла глаза, ожидая увидеть в ладони азора голубой фаербол. Но меня ожидал сюрприз. Вокруг, точно снежинки зимой, кружили крошечные огоньки. Не ошиблась я разве что с цветом светящегося «конфетти», летящего откуда-то сверху. Одного взгляда мне хватило, чтобы рассмотреть источник. Блондин все так же сидел на берегу и с загадочной улыбкой на белых губах осыпал меня искорками, которые без каких-либо усилий создавал прямо из воздуха, причем горстями. И что это значит?
Я покосилась на флегматичную морду ящера и искренне позавидовала непробиваемому спокойствию этой крылатой рептилии. Впрочем, с его серебристой броней, я, наверное, тоже не сильно бы переживала о всяких там мелких «светлячках» явно магического происхождения. Даже если рванет, далеко не факт, что покалечит. Мне же вряд ли так повезет в случае взрыва. Прижившееся в душе спокойствие не помешало обдумыванию нового плана побега. Правда, перерасти во что-то, пригодное для исполнения, он так и не успел.
Как только подозрительные огоньки, переставшие падать сверху, выстроились вокруг меня в определенном порядке, ящер качнулся и начал быстро погружаться. Сердце ухнуло в груди, предчувствуя неладное. Пытаясь удержаться на спине животного, я попробовала плотнее прижаться к нему, чтобы сохранить равновесие и, по возможности, зацепиться руками за… ну хоть за что-нибудь. Однако пальцы скользили по мокрой чешуе, как по телу изворотливой рыбы. А потом пришло осознание, что под воду уходит только киприн, а я, точно перышко на ветру, наоборот, медленно поднимаюсь наверх в окружении ярко горящих искр. Что это? Телекинез? Левитация? Ящер уплыл, я же осталась одиноко висеть над потревоженной им водой. И тут на меня обрушилась новая эмоция.
Безопасность!
Надо же, а я и не предполагала, что самое безопасное место нынче между небом и землей… озером то есть! Вот интересно, азор мне пытается эти ощущения навязать или просто донести? Думаю, в первом случае я бы не рассуждала, а тупо радовалась такому укромному и спокойному кусочку пространства, куда меня определил белокожий благодетель с колдовскими наклонностями. Пока анализировала ситуацию, вокруг моей парящей фигуры происходила перестройка деятельных огоньков: одни переместились ниже, другие, напротив, забрались повыше, третьи по-прежнему охраняли границы по бокам. Искорки создали некое подобие просторного кокона, внутри которого я находилась. Между ними образовались едва различимые нити света, невероятно тонкие, словно паутина. Мне это не очень-то нравилось, но выбора особого не было, и я решила просто посмотреть, что будет дальше.
Приняв переданную мне эмоцию к сведению, я осторожно шевельнула рукой и, убедившись, что высоту из-за этого не теряю, попыталась развернуться. Как-то мне на глаза попадалась статья, где бывший космонавт рассказывал о состоянии невесомости. Сейчас я испытывала что-то подобное, с той лишь разницей, что кровь моя к голове не приливала, нос не закладывало, а глаза не краснели. Хотя неизвестно, к чему может привести длительное пребывание в этом искрящемся коконе. Судя по всему, меня таким оригинальным способом кое-кто решил поднять на берег. Ну и хитер этот белый лис! Я подняла на него глаза. Мужчина улыбался, как и при первой нашей встрече. Правда, тогда он развлекался, наблюдая за моими попытками выжить на «кладбище невест». Весельчак демонов! Или нет… демон со специфическим чувством юмора, так вернее! Да я ему…
Спокойствие…
Повторная волна чужих эмоций остудила мой пыл, стерев с лица хмурое выражение. И то верно, зачем дергаться? Нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. А вдруг мне все-таки суждено жить долго и счастливо?
Безопасность…
Действительно, и переживать тут не о чем, ведь мне ничто и, главное, никто не угрожает. Разве что в бескорыстие этого азора я не верила, но это мелочи.
Он напоминал ожившую мраморную статую, такой же идеальный и холодный. Серебристые одежды сверкнули в лунном свете, когда мужчина начал подниматься. К золотому цвету я уже успела выработать антипатию, теперь, похоже, на очереди было серебро. Принять более-менее стабильную позу в мерцающей паутине у меня так и не получилось. Твердых предметов в зоне досягаемости не было. Дотянуться до берега я не могла, так как, во-первых, далековато, во-вторых, голубые огоньки от приближения руки начинали предостерегающе шипеть, выказывая тем самым свой протест.
До чего же медленно меня поднимали! Это так и должно было быть или кое-кто просто наслаждался зрелищем? Конечно, мокрая девица в ободранном топе и в завязанной на боку тряпке, которая, кстати, начала странно себя вести, решив подняться вверх раньше своей хозяйки, – та еще картинка. Обнаружив чрезмерную прыть юбки, я чуть наклонилась и зажала ее немногим выше колен. Свободный низ продолжал действовать по своему усмотрению, зато верхняя часть, стянутая сбоку моими пальцами, теперь плотно обтягивала бедра. То, что подол совершенно сухой, я поняла не сразу. Когда это открытие навестило мою занятую другими мыслями голову, принялась недоверчиво ощупывать топ, а за ним и волосы, которые, судя по всему, можно было смело пускать под нож, ибо расчесать этот колтун вряд ли уже удастся. Немудрено, ведь над его созданием поработали такие мастера своего дела, как ветер, вода и крепкий сон в зале Светлоликого.
Кокон наконец поднял меня над берегом и замер, позволяя белолицему охотнику разглядеть пойманную в волшебные сети добычу. До чего же у него была довольная физиономия. В компании с клыкастой улыбкой и сверкающими в полумраке глазами это выглядело жутковато. Словно по команде под слоем навязанного спокойствия начала просыпаться паника. Было во внешности стража что-то чуждое, отталкивающее. Любоваться этим мужчиной хотелось издалека, стоя к тому же за преградой из пуленепробиваемого и антимагического стекла. Как и при первой нашей встрече, мне снова подумалось, что было бы лучше разбиться или утонуть, но не оставаться наедине с ним.
– Пожалуйста, – проговорила я, передернув плечами от маниакального блеска прозрачно-голубых глаз, – убей меня быстро, а?
Меня накрыло чувство, которое я меньше всего ждала.
Защищенность…
Это что же, своеобразное предложение покровительства? Наверное, мои уползающие на лоб брови сильно позабавили блондина, потому что в следующую секунду я услышала тихий мужской смех. А потом азор протянул мне руку. Огоньки его вторжение восприняли благосклонно: самые ближние, как преданные питомцы, начали прыгать по рукаву и ластиться к обнаженному запястью хозяина. А он продолжал неподвижно стоять напротив меня, парящей над землей, и ждать, когда я все-таки соизволю принять его приглашение.
Спокойствие, безопасность, защищенность… Хм, почему бы и нет?
Продолжая придерживать самодельную юбку, я вложила кисть свободной руки в его раскрытую ладонь. И в тот же миг сияющий кокон начал разрушаться, а его составляющие, хаотично дергаясь, разлетаться в стороны от меня и постепенно гаснуть. Приятное состояние невесомости исчезло, и я буквально рухнула в объятия азора. Он поймал меня, не дав коснуться босыми ногами земли, осторожно поставил на траву и чуть отстранившись, начал с интересом изучать, будто еще не насмотрелся. Его взгляд скользил по моей фигуре, задерживаясь чуть дольше на открытых участках тела, чем вызывал во мне чувство неловкости. К концу этого пристального осмотра мое лицо пылало, а брови недовольно хмурились.
Усмехнувшись, мужчина убрал за спину мою косу, как бы невзначай проведя кончиками пальцев по нервно дернувшейся шее. Затем отступил, поднял с земли сумку, похожую на необычный рюкзак с кучей металлических пряжек и нашивок, достал оттуда аккуратно свернутый плащ и протянул мне. Серебристый! Чую, скоро я начну шарахаться от всего, что блестит. Расценив мой мрачный вид по-своему, азор послал мне очередную волну положительных эмоций и, развернув подарок, накинул его мне на плечи. Тогда на пустоши он вел себя по-другому. А сейчас – сама галантность. Ментальным «успокоительным» напичкал, в красивую накидку завернул, бережно так, как редкий экспонат из ценной коллекции. Только доверия эта клыкастая персона мне по-прежнему не внушала. Хотя и особо буйные страхи на его счет временно присмирели, уступив место любопытству. Ведь что-то же ему от меня надо? Во внезапно проснувшуюся симпатию к драной кошке в золотых лохмотьях верилось с трудом.
Плащ приятно согревал, а задержавшиеся на плечах руки мужчины откровенно жгли. Нет, они не были горячими, просто прикосновения блондина вызывали во мне странный отклик. Это как игра с огнем: манит, завораживает и… обжигает. Я попыталась отойти от азора подальше, но он остановил меня, обняв чуть сильнее. Пришлось застыть на месте, напряженно ожидая продолжения. Когда же он принялся распускать мои лохмы, а потом аккуратно расчесывать их длинными голубыми шипами, засветившимися на кончиках его пальцев, я решила, что сплю, и все это мне попросту снится.
Мы стояли на краю обрыва. Азор, не произнося ни слова, приводил в порядок мою прическу, а я так же молча наблюдала за ящером. Отплыв на середину озера, он с явным удовольствием качался на волнах, изредка бросая в нашу сторону вопросительные взгляды. Когда тщательно расчесанные волосы густой волной легли на плотную ткань накидки, я набралась смелости и, развернувшись, посмотрела в лицо белокожего тюремщика зачарованного города N. О них за время пребывания в Неронге мне довелось наслушаться столько гадостей, что происходящее сейчас никак не вязалось со сложившейся в голове картиной. Да и наша первая встреча, если честно, не походила на приятное знакомство в неформальной обстановке. Тогда он меня спас и отпустил, сейчас же вернул себе с помощью крылатого монстра, высушил, одел, причесал… зачем? Решил поиграть в куклу по имени сейлин?
– Ты… – попыталась я начать разговор, мучительно соображая, какими жестами передать ему смысл интересующего меня вопроса. Но азор приложил палец к моим губам и отрицательно качнул головой. Из груди моей вырвался разочарованный вздох, а блондин чуть склонил набок голову, изучая меня, и снова улыбнулся. Тоже мне! Исследователь жизни. Оставалось надеяться, что до препарирования у нас дело не дойдет.
Когда он поднял меня на руки, я возмущаться не стала. В его объятиях было тепло и уютно, даже смущение задремало, позволив мне расслабиться. Понимала, конечно, что доверять азору рано, но все равно надеялась на лучшее. К тому же я жутко устала, поэтому нагло устроила голову на плече мужчины и прикрыла глаза. Наверняка путь нам предстоял неблизкий. Так почему бы не прокатиться с комфортом, даже если это путешествие станет последним в моей жизни?!
В Неронге…
Стремительной походкой Сэн шел по темному коридору нижнего города. По-кошачьи мягко, несмотря на металл, украшающий его сапоги, и по-человечески уверенно. Шаг за шагом… все ближе к намеченной цели. Иногда он доставал из висящей на плече сумки небольшой стеклянный шар и задумчиво смотрел на то, как внутри него спит миниатюрная копия сейлин. На каменном ложе в окружении золотых лоскутов. Кристаллы тускло вспыхивали, приветствуя мага, и тут же гасли, повинуясь его мысленному приказу. Сэн не нужен был свет – его зеленые глаза с расширенными зрачками отлично видели в темноте. Складки длинного плаща едва слышно шуршали в тишине подземелий, а дорожная сумка чем-то негромко звякала, при каждом его шаге ударяясь о бедро хозяина. Ритмичные, но слабые звуки… они казались слишком громкими в безмолвном окружении древних стен. Но Сэн не обращал внимания на подобные мелочи, он отлично знал все помещения нижнего города, включая те, что прятались от посторонних глаз за магическими ширмами с целым комплектом ловушек. Маг знал здесь все, однако сейчас его интересовал лишь один маршрут – тот, что должен был в кратчайшие сроки привести к залу с энергетическим источником.
Очередной коридор, лестничный пролет, снова коридор… Сэн переходил с одного уровня на другой, пока не очутился возле потайного входа в интересующее его помещение. Пальцы мягко коснулись стены, чуть нажали в нужных местах, требуя от каменной преграды подчиниться. Дверь, проступившая на ровном полотне кладки, тихо щелкнула и послушно подалась вперед, освобождая проход. Нырнув из темноты коридора в ярко освещенный зал, мужчина даже прищурился. Лишь черный круг человеческого зрачка сузился, превратившись в тончайшую линию. Окинув задумчивым взглядом интерьер, маг направился к прямоугольному возвышению в центре. Он расстегнул на ходу свою сумку и принялся в ней шарить в поисках комплекта походной одежды, который приготовил специально для Зои. Где-то на дне, под флаконами с зельями, крошечными сферами с запертыми внутри заклинаниями и пачкой свернутых в трубочку свитков валялись еще и кожаные ботинки подходящего для нее размера. Там они и остались.
На какое-то время мужчина просто забыл и о вещах, и о собственной руке, погруженной в нутро вместительной сумки. Он стоял и смотрел на обрывки золотой материи, покрывавшие пустую плиту. Изумление сменялось растерянностью, которая очень быстро перерастала в раздражение. Тряхнув волосами, будто желая избавиться от наваждения, Сэн закрыл глаза, снова их открыл, затем повторил эти действия дважды. Убедившись, что картина не меняется, он тихо выругался, положил на пол сумку, предварительно вынув из нее тот самый шар, в котором по-прежнему отражалась спящая девушка, и, недоверчиво прищурившись, отправился проверять «постель» сейлин на ощупь. Разворошив хаотично валяющиеся тряпки вдоль и поперек, мужчина в сердцах разорвал парочку, после чего швырнул их обратно и, резко развернувшись, спустился на пол.
Тряхнул зажатую в руке сферу. Сначала слабо, потом сильнее – объемное изображение внутри не изменилось. Помянув недобрым словом всегда крайних аше-аров, маг попробовал воздействовать на неисправную вещицу чарами – снова ничего. Будто кто-то умело запечатал следящее устройство, подкинув в него ложные картинки. Стекло жалобно хрустнуло в сильных пальцах. Уродливая трещина побежала по его поверхности, а Сэн продолжал беспощадно сдавливать испорченный предмет, с мрачным удовольствием наблюдая, как теряет очертания фальшивая фигурка. Шар лопнул, огласив хрустальным звоном тишину. А за доли секунды до этого мужчине померещилась в его искаженной сердцевине наглая собачья морда с алыми огоньками глаз.
– Бездна… и сюда добралась, твар-р-рь! – зарычал он, до хруста в костях сжимая кулак. – Тварь, вездесущая полосатая тварь, как же ты меня достала, – бормотал он, несложным заклинанием определяя, которое из зеркал работало порталом в последние часы. К нему-то маг и направился. – Почему из всех мест, где происходит что-то из ряда вон выходящее, торчат два твоих хвоста, Красотка? – спросил маг у безмолвного стекла, в котором отражалась его высокая фигура, унылые колонны на заднем фоне и… никого более.
Легкое движение руки повлекло за собой первую смену картинки. Сэн увидел Зою, которая, прильнув к зеркалу, с грустным видом спрашивала незримого собеседника о нем, о Таасе, а еще о том, беременна ли она и, если да, то от кого. Такая постановка вопроса отозвалась слабой улыбкой на губах раздраженного мага. Он снова провел ладонью перед стеклом, которое отразило следующий сюжет из прошлого. Но вместо бегства маленькой сейлин в овале, ограниченном металлической рамой, появился пустой зал. Сэн зашипел, прекрасно понимая, что тот, кто последним открывал пространственно-временной переход, наложил мощный блок на это зеркало. Наложил здесь, в нижнем городе! Немыслимо, но… факт.
– Когда-нибудь я тебя все-таки прибью, тварь, – пообещал мужчина, хмуро глядя на бездушный интерьер, скрывающий похитителя той, кого он уже считал своей. – Когда снова доведется посетить Бездну! – с вызовом проговорил он. За ледяным спокойствием его тона скрывался вулкан кипящего гнева.
Картинка фальшивого прошлого медленно таяла, позволяя проступить отражению бледного мужчины с хищным взглядом глаз, злая зелень которых чуть светилась вокруг черных провалов зрачков. По стеклу прошла легкая рябь, смазывая очертания. Сэн мрачно усмехнулся, глядя в свои наливающиеся темным золотом очи и, вложив в руку всю свою ярость, резко ударил по стеклу. Оно разлетелось на куски, опав к его ногам. Презрительно глядя на россыпь острых осколков, маг ядовито прошипел: «Ты прос-с-сто самоуверенный болван, гай С-с-светлоликий!»
Отшвырнув в сторону один из зеркальных треугольников, мужчина решительно двинулся в направлении источника, чтобы, забрав оставленную там сумку, в скором времени покинуть бездушный интерьер украшенного картинами зала. Ближайшим выходом из подземелий был дворцовый. К нему и направился Сэн, не особо заботясь о конспирации. Он шагал по коридору, в котором хаотично вспыхивали светильники. Звук тяжелых шагов с металлическим отзвуком разносился по округе. От кошачьей поступи не осталось и следа, зато вся фигура Сэн теперь буквально излучала решимость вышедшего на охоту хищника.
Глоссарий
Азор – тюремный охранник, страж в Тайлаари, азора – ж. р.
Ален-чих – трава со слабым наркотическим действием, ее можно как курить, так и использовать в качестве одного из ингредиентов для некоторых лекарственных зелий.
Аше-ар – название расы белокожих наемников. Также слово используется как ругательство жителями Неронга, страдающего от аше-аров.
Бездна —
1. Распространенное проклятье.
2. Место, куда после смерти устремляются души усопших. Попадая на первый круг Бездны, они очищаются от памяти и идут на новый виток перерождения в миры живых.
И только аше-арам оттуда нет возврата. Бездна для них – это плен бесконечных иллюзий. Вечная пытка для попавшего в ловушку духовного существа без какой-либо надежды на спасение.
3. Бездна, по словам древнего писания Тайлаари, – необычный мир, находящийся вне времени и пространства. То, чего по всем правилам материальной вселенной быть не может, и тем не менее оно существует. Мир на изнанке реальности. В Бездне обитают необычные существа – мирды, принимающие облик жутких двухвостых псов.
Ворота – портал, связывающий планету с конфедерацией миров Тайлаари. Открываются эти ворота раз в месяц, позволяя одному наемнику покинуть пределы службы и уйти в отпуск, а другому вернуться.
Гай, гайя – обращение, применимое в мирах Тайлаари к сильнейшим. Для обычных людей и нелюдей вежливыми обращениями являются сай и сайя (земной аналог – господин и госпожа). Обращение «Мой Сай» или «Моя Сайя» подразумевает высшую степень уважения к господину и преклонение перед ним. Обычно так называют наделенных большой властью персон, например наместников.
Гайра — очень глупое, но симпатичное животное, обитающее в одном из семисот объединенных миров.
Грань – определение, принятое для условного обозначения границы миров Тайлаари, объединенных пространственно-временными переходами. Понятие нематериальное.
Демофобия — боязнь толпы.
Древние — раса очень могущественных существ, прародителей Тайлаари. Древние обладали изменчивой натурой и четырьмя руками силы, поэтому на картинках их изображали с шестью руками и без лиц. В мирах Тайлаари до сих пор сохранились храмы Древних, среди которых и многоярусные нижние города, занимавшие часть летающих островов, на поверхности которых располагались обычные города. Встречались и другие виды храмов, но все они открывались лишь избранным магам – тем, кого признавали своим хозяином. Остальные визитеры, ступившие на их территорию, обычно погибали в ловушках.
Думка — маленькая подушечка (разг.).
Каас – имя ворона-призрака, посланника Сэн.
Киприн – крылатый ящер, похожий на виверну. Обладает кожистыми крыльями, тремя лапами и огромным клювом.
Кишара – ягоды, растущие на деревьях в нижнем городе.
Коара – целебный эликсир, ускоряющий регенерацию.
Койты — аналог игральных карт, распространенный среди белолицых наемников.
Крайты (зубастики) – персонажи американского фантастического комедийного фильма ужасов.
Маануки – представители местной фауны. Покрытые чешуей ящеры с двумя рядами заостренных зубов и интеллектом животного. Отдельные представители данного вида вырастают до 10–12 метров, если, конечно, доживают до зрелого возраста. Самки живородящие, плодятся часто, но приплод небольшой, 1–2 детеныша.
Мелирис – дневное светило.
Мелка — средство для сексуального возбуждения, употребляется в строгой дозировке, не больше одной-двух пластин перед интимной близостью.
Мерилитовые кристаллы — прозрачные кристаллы, способные накапливать и задерживать в себе энергию, высвобождаемую из окружающего пространства с помощью магии. Эта энергия храниться в кристаллах после соответствующей обработки, но время от времени она требует подзарядки.
Мирд – посланец Бездны, собиратель душ.
Мумы – обращенные в животных жители Неронга.
Муха – разговорное название Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии им. А.Л. Штиглица (в прошлом – Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В.И. Мухиной).
Ройни – местные сладости в виде небольших круглых пластин.
Сейлин – невеста из другого мира, приход которой якобы должен избавить Неронг от проклятия, наложенного на город сильнейшими.
Сильнейшие (они же «маски», «Повелители Времени», «бессмертные») – маги, прошедшие сквозь Бездну и достигшие очень высокого уровня магического мастерства. Те, кто, как показывает практика, создают порталы между мирами и, как гласят легенды, повелевают временем.
Стихийный переход – природная аномалия, пространственно-временной коридор между мирами, который открывается по независящим от чьего-то желания причинам, но… в определенной последовательности.
Сэмила – лекарственный сбор, который готовится при особых температурных условиях. Необходимые для него компоненты выращиваются в оранжереях нижнего города.
Таас – имя кота-призрака, посланника Сэн.
Тайлаари – конфедерация семисот миров, объединенных пространственно-временными переходами. От названия конфедерации происходит и название единого языка, на котором обитатели разных миров общаются между собой. Для жителей Неронга этот язык давно стал родным.
Фантомас — герой нескольких романов Пьера Сувестра и Марселя Аллена, а также персонаж одноименного французского фильма. Злой гений и неуловимый преступник, использующий в своих корыстных целях смену внешнего облика.
Цвет Силы – магическая сила аше-аров имеет свой цвет, соответствующий цвету глаз. Всего восемь цветов силы, самый высший – серебристый, но аше-аров такого уровня больше не существует. Следующий цвет силы – голубой, им обладают всего два рода ныне живущих аше-аров. За голубым по убыванию идут: красно-фиолетовый, красный, оранжевый, желтый, желто-зеленый и зеленый. Чем ниже уровень силы, тем слабее маг.
Чикули – блюдо из маринованного мяса шестиногих змей с овощами. Его часто подают в упомянутом ресторане Неронга.
Шарту – летающий дом магического происхождения. Такие дома выращивают долгие годы, затрачивая на этот процесс много энергии, сил, знаний и времени. Внешне шарту напоминают архитектурные постройки, но каждая деталь этих сооружений «живая», то есть имеет возможность регенерировать, видоизменяться и пр. Однако не следует переоценивать летающие дома. Несмотря на то что они обладают интеллектом, арсеналом знаний и навыков, необходимых для хозяйственных целей, шарту не наделены способностью чувствовать и принимать важные решения самостоятельно. Шарту напрямую связаны со своими создателями и в случае разрыва этой связи погибают. Летающие дома способны ощущать такие эмоции, как боль, радость, грусть и пр., но только если это эмоции хозяина. Сами же дома по сути своей больше похожи на растения с определенным набором примитивных инстинктов и врожденной установкой полного подчинения.
Шелест – артефакт-переводчик в виде сливающегося с кожей браслета.
Эйсард – предводитель группы наемников, отвечающий за выполнение миссии, возложенной на белокожих стражей сильнейшими. Эйресард – заместитель эйсарда.
Экстренный канал связи – магический вариант видеозвонка работодателям азоров – сильнейшим.
Элма и Кроук – спутники планеты, на которой происходит действие. Аналог земной Луны, но в двойном экземпляре.
Читать бесплатно другие книги:
