Воплощение страсти, или Красота – большое испытание Шилова Юлия

Однажды мама забрала меня на недельку из госпиталя и привезла «домой». Маша жила вместе с родителями в роскошном особняке на берегу Финского залива.

С интересом оглядываясь по сторонам, я поднялась на высокое крыльцо.

– Машенька, девочка моя, наконец-то ты вернулась! – вышел мне навстречу отец. – Ну, иди, дочка, к себе, передохни немного с дороги, а потом будем обедать.

К себе? О боже!

– Виталик, я провожу Машеньку, – почувствовала мама моё замешательство. – Боюсь, она у нас ничего не помнит. Понимаешь, у неё амнезия, вызванная нервным потрясением. Позже это пройдёт.

– Конечно, пройдёт! – Папа прижал меня к себе и поцеловал в макушку. – Заплатим кому надо, и всё пройдёт!

Машина комната была обставлена со вкусом.

Широкая скандинавская кровать посередине, накрытая симпатичным покрывалом. Многочисленные светильники на тросиках, очень удобные в обращении.

Мольберт в углу (она рисовала?).

Забавные плюшевые игрушки, расставленные на полках и сидящие на полу.

Раскрыв створки шкафа, я перебрала Машину одежду. Джинсы, свитера, просторные рубашки и блузы – она явно отдавала предпочтение молодежному стилю.

Правда, как я поняла, погибшая в Греции девушка была лет, наверное, на пять-шесть, если не больше, моложе меня. Были в шкафу и классические вещи. Костюмы, платья. Очень дорогие и очень красивые. Покопавшись немного, я вытащила длинную бордовую юбку от Армани и такого же цвета кофту с узкими рукавами, застёгивающуюся у шеи, – декольте мне ещё долго не носить.

В таком виде я и спустилась в гостиную, где за накрытым столом уже сидели мои – мне очень хотелось, чтобы так оно и было на самом деле, – новые родители. В глазах их светилась такая неподдельная любовь, что я не выдержала и разрыдалась. Потерять этих людей я не могла.

* * *

Прошло ровно два года. Я вышла из клиники и приветливо помахала рукой на прощанье обслуживающему персоналу. Я кинулась навстречу своим новым родителям, которые ждали меня у роскошного лимузина.

– Привет! – радостно закричала я и, как маленький ребёнок, бросилась маме на шею.

Затем крепко поцеловала отца и уселась в машину, с удовольствием вытянув длинные ноги. Папа, слегка приобняв меня за плечи, громко рассмеялся.

– Машенька, ты теперь сама на себя не похожа. Стала ещё красивее, чем прежде. Прямо настоящая королева!

– Врачи совершили чудо, – улыбнулась я. – Ни одного шрама на теле. И чувствую я себя на все сто!

Мама захлюпала носом и потянулась за носовым платком.

– Мамуля, перестань плакать, – погладила я её по руке.

– Машенька, мне даже страшно подумать о том, что мы с папой могли тебя потерять. Ты сейчас стала совсем другой, но это не главное. Главное, что ты осталась жива.

– Я и сама не могу к этому привыкнуть, – вздохнула я и вспомнила путану по имени Лена.

Господи, неужели всё это было со мной? Убитый грек, тюрьма и страшный пожар, который, по сути дела, дал мне путёвку в новую жизнь. Прежняя Машенька умерла и родилась новая. Я не могу открыть счастливым родителям страшную правду, потому что они слишком много сделали для меня.

Остаётся только одно – действительно стать их дочерью. Нужно учиться жить по-новому и дорожить тем, что подарила мне судьба.

В честь моего выздоровления родители устроили вечеринку. В гостиной был накрыт пышный стол. Человек на пятьдесят, не меньше. Благо место позволяло. Приехали гости. Родственники, друзья. Наверное. Я ведь никого не знала. В основном пожилые люди, соратники отца. Среди них – политики, артисты и даже один известный писатель, книжки которого на протяжении последних двух лет неизменно возглавляли списки бестселлеров. Я их почитывала в больнице. Что ж, ему было откуда брать сюжеты. Как я давно уже поняла, Машенькин папа возглавлял крупнейшую питерскую криминальную группировку. А раньше… А раньше он работал в торговле. Не рядовым продавцом, конечно.

Тогда-то всё и началось.

Когда все расселись, отец произнёс тост. Слушая его, я чуть не прослезилась.

– Сегодня, пожалуй, один из самых счастливых дней в моей жизни, – сказал он, поглаживая меня свободной рукой по плечу. – Домой вернулась моя Машенька, моя дочка. На её долю выпали тяжёлые испытания. Но она все вынесла. Я и не думал, что дочка у меня такая сильная. Признаться, нам с матерью есть чем гордиться!

– За Машеньку! За её молодость и красоту! – зазвучали возбуждённые голоса.

Гости стоя выпили.

Смотрели на меня все – и женщины, и мужчины.

Сравнивали, наверное, с тем, что было раньше. Оценивали работу хирургов. Ловить на себе чужие взгляды было неприятно. От прежней Машеньки ничего не осталось.

Это-то и заставляло меня волноваться. А вдруг кто-нибудь догадается, что я самозванка, обманом проникшая в богатый дом? Да ну, что за бред, вряд ли. Ведь родители признали меня. Да и на Лену я совсем не похожа.

На проститутку Лену из Москвы, у которой не было никакой амнезии и которая отлично помнила, что с писателем она точно спала!

После пятого или шестого тоста свободное пространство перед камином заполнилось танцующими парами.

Ко мне подошёл бритоголовый браток с толстой цепью на бычьей шее. Я с непониманием уставилась на него.

– Машенька, это Вадик, – шепнула мне мама. – У вас была сумасшедшая любовь!

– Не помню.

– Оно и понятно. Врачи говорят, что после того, что ты пережила, очень сложно восстановить память. Тебе придётся по крохам всё восстанавливать. Когда-то Вадик был твоим женихом. Вы с ним отлично ладили. Хотя мы с папой никогда не одобряли твоего выбора. Таких Вадиков у папы пруд пруди. Можно было бы подыскать что-нибудь поинтереснее.

Я встала, улыбнулась своему так называемому жениху и отправилась с ним танцевать. Мордоворот, обняв меня за талию, бесцеремонно вглядывался в моё лицо.

– Привет, давно не виделись, – наконец пробасил он.

– Привет, и как давно?

– Два с половиной года.

– Неужели прошло два с половиной года? Господи, а я и не заметила. Как быстро бежит время!

– А ты здорово изменилась. На улице я бы тебя не узнал.

– Я представляю, как бы выглядел ты, если бы попал в такую передрягу.

– Извини.

– Да ничего, я уже привыкла.

– Мне даже кажется, что ты стала ещё красивее.

– Спасибо.

– Маша, скажи правду, почему ты тогда от меня уехала?

– Я от тебя уехала? Куда?

– Извини, я забыл, что ты ничего не помнишь.

– Я хочу знать, что же со мной произошло.

Мордоворот опустил глаза и, понизив голос, сказал:

– Маша, мы любили друг друга и… спали вместе.

– Вот как?

– Да, и тебе это очень нравилось. Мы даже кончали всегда одновременно.

В этот момент заиграла быстрая музыка, но мы с Вадимом по-прежнему топтались на месте в медленном танце.

– Надо же, какие интригующие подробности, – захихикала я.

– А ещё, Маша, ты собиралась за меня замуж.

– За тебя замуж?!

– Почему ты удивляешься? Ты называла меня маленьким мальчиком, шалунишкой. – Мордоворот покраснел.

– Шалунишкой?!

Бросив на него оценивающий взгляд, я прыснула со смеху.

Мордоворот обиженно запыхтел.

– Извини, пожалуйста, – погладила я его по плечу, – просто я и в самом деле ничего не помню. И что же произошло дальше?

– А затем ты связалась с каким-то козлом.

– С каким ещё козлом?

– Ну, не с козлом, а уродом…

– Он что, был такой страшный?

– Ну, это я так, образно говорю. В общем, ты поехала в Москву и познакомилась там с каким-то мужиком. В Питер не звонила, жила у него на квартире. Отец везде тебя разыскивал. Послал своих ребят, чтобы они кверху дном перевернули всю Москву, но тебя так и не нашли. Отец поседел за это время, да и мать сильно сдала. А затем отцу позвонили и стали требовать за тебя выкуп. Для виду он согласился, а сам хотел подстроить ловушку, но с той стороны что-то почуяли и за деньгами не пришли. После этого он готов был заплатить за тебя любую сумму. Мы привезли ровно столько, сколько просили, всё по-честному, но тебя больше не увидели. Твои предки искали тебя несколько месяцев и наконец обратились в Интерпол.

Следы твои отыскались в Греции. Ты лежала в тюремном лазарете в полнейшей наркотической коме. Тебе грозил большой срок.

– А почему я лежала в тюремном лазарете? Разве я сидела в тюрьме?

– Ты торговала наркотиками.

– Я торговала наркотиками?!

– Это правда.

– А почему я занималась этим именно в Греции? Каким ветром меня туда занесло?

– Не знаю, Маша. Говорят, ты была там всего несколько дней. К тому времени ты стала законченной наркоманкой. Мужик, с которым ты жила, посадил тебя на иглу, а затем, получив от нас деньги, послал тебя в Грецию якобы для того, чтобы ты передала наркотики местным торговцам. Тебя взяли на таможне в Афинах. В самолёте ты, видимо, ширанулась герычем и была невменяемая. Поэтому тебя сразу положили в лазарет, где ты впала в кому.

– А как же я провезла наркотики? Почему меня в Москве не повязали?

– Этого мне не сказали. Наверное, ты их куда-то спрятала. – Мордоворот настороженно взглянул на меня и, помявшись, спросил: – Маша, а тебя больше к наркотикам не тянет?

– Да я вообще не знаю, что это такое.

– Это хорошо. И зачем ты с этим мужиком связалась? Чего тебе не хватало?

– Не знаю, дружок, тем более ты говоришь, что мы кончали одновременно, – засмеялась я.

– А давай ещё попробуем? Я готов всё тебе простить, я же тебя люблю. Маша. – Мордоворот тяжело задышал.

– Я пока к этому не готова, – холодно сказала я и села на своё место.

Мама приобняла меня за плечи и поцеловала в лоб.

– Ну что, моя девочка, начала вспоминать?

– Есть немного.

– Как тебе Вадик? Ты его совсем не узнала?

– Ну… что-то такое есть, но общей картины не вырисовывается. Боюсь, что он герой не моего романа.

– Ну вот и правильно, Машенька, – обрадовалась мама. – Только, доченька, обещай, что ты больше никогда не приложишься к наркотикам.

– Никогда, мамочка, я обещаю.

К концу вечеринки Вадим вновь пригласил меня танцевать и немного смущённо сказал:

– Маша, ты меня сегодня ночью к себе в спальню пустишь?

– Нет.

– Почему? Мы ведь с тобой балдели в обществе друг друга.

– Я этого не помню.

– Но ведь мы с тобой кончали одновременно…

Я громко рассмеялась и вытерла выступившие на глазах слёзы.

– Господи, да когда это было-то!

– Так ведь вспомнить-то нетрудно. Стоит один только раз попробовать, и всё встанет на свои места.

– Нет, Вадим, пока у нас с тобой ничего не получится.

– Маша, ну как же так? – Голос мордоворота задрожал, как у ребёнка, лишённого сладкого.

– Ничего, перебьёшься как-нибудь, – усмехнулась я.

– Получается, что я больше не жених тебе?

– Получается, так.

По лицу мордоворота покатились крупные капли пота.

– Послушай, – настороженно начала я, – а если у нас с тобой такая любовь вытанцовывалась, то какого чёрта я уехала от тебя в Москву к другому мужику?

– Это я должен спросить у тебя.

– А что это за мужик?

– Не знаю. Твой отец до сих пор его ищет. Деньги-то подставные лица получали. Если бы он его нашёл, то живым бы в бетон закатал.

Вечеринка закончилась. Гости разъехались по домам.

Я поднялась в спальню и легла на кровать.

Деликатный стук в дверь заставил меня насторожиться. Неужели Вадим?

– Машенька, это мы, – пропела мама, и в комнату вошли мои родители.

Признаться честно, я немного струхнула, подумав о том, что сейчас состоится не самый приятный для меня разговор. Наверняка они заподозрили что-то неладное и теперь хотят вывести меня на чистую воду.

– Доченька, ты устала? – Мама ласково провела рукой по моим волосам.

«Кажется, пронесло, – облегчённо вздохнула я. – Родители любят меня как родную дочь. А я и есть им родная дочь, вернее, стану ей».

– Немного, – ответила я.

– Мы тут с папой подумали и решили, что пока тебе нужно побольше кушать и спать. Как только окрепнешь немного, можешь опять заниматься своим любимым делом.

– А какое у меня любимое дело?

– Ты же талантливая художница, доченька. Ты просто забыла.

– Машенька, – восхищённо выдохнул отец, – ты пишешь такие умопомрачительные картины, что у всех аж дух захватывает!

– Я пишу картины?!

– Ну да, доченька, маслом. Ничего, моя милая, вскоре ты, как и прежде, возьмёшь в руки кисть, подойдёшь к мольберту и почувствуешь, как звонко запоёт твоя душа. Я организовывал тебе персональные выставки, и ты всегда была на высоте.

– А вдруг я больше не смогу этим заниматься? – От волнения я чуть не заплакала.

– И не надо, – в один голос ответили родители, – главное, что ты осталась жива. А картины – бог с ними!

Родители пожелали мне спокойной ночи и удалились в свою комнату. Только я выключила свет и собиралась задремать, как вдруг под ухом оглушающе громко затрезвонил телефон. Вздрогнув, я посмотрела на него с непониманием: кому я могла понадобиться в двенадцатом часу?

– Машенька, это я, Вадик, – раздался в трубке голос мордоворота. – Я хотел было отъехать от твоего дома, но не смог. Тебе вот решил позвонить. Ты сейчас что делаешь?

– Собираюсь спать.

– Может, завтра пообедаем вместе где-нибудь в городе?

– Может, и пообедаем.

– Давай в твоём любимом ресторане.

– А какой у меня любимый ресторан?

– «Купава», любимая моя. А потом погуляем немножко. Ты как настроена?

– Нормально.

– Тогда я завтра подскочу.

– Подскакивай.

– А может, мне сейчас к тебе заглянуть?

– Зачем?

– Ну, сама догадайся.

– Не надо, – засмеялась я, – подскакивай уж лучше завтра к обеду. – И положила трубку.

Подтянув к подбородку одеяло, я в который раз вспомнила Макса. Мы не виделись с ним два с половиной года, и он уже, наверное, забыл о моём существовании. А я не могу забыть, я помню. Я бы отдала всё на свете за то, чтобы взглянуть на него хотя бы издали.

Хотя бы один разочек.

Не выдержав, я набрала мобильный Макса, поразившись тому, что по-прежнему помню его наизусть. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – равнодушно ответил записанный на плёнку женский голос. А может, Макс сменил телефон и этого номера больше не существует? Положив трубку на место, я перевернулась на живот и уткнулась в подушку. Странно, я привыкла откликаться на имя Маша.

Словно и не была никогда Леной, словно моя прошлая жизнь – нелепый, тяжёлый сон. Не было череды гостиничных номеров, не было иностранцев, не было сутенёров. Я родилась и выросла у богатых родителей, я прожила совсем другую жизнь. Правда, в отличие от Маши, имея таких крутых предков, я бы не стала садиться на иглу и сбегать из дома. И чего этой дурочке не хватало?

Закрыв глаза, я погрузилась в глубокий сон.

Глава 18

Разбудил меня лёгкий сквознячок, овевавший разгорячённые щёки, – окно в комнате было открыто. Вставать не хотелось, но и спать тоже. Закинув руки за голову, я вспоминала прежнюю жизнь. Сегодня первое августа – день моего рождения. В этот день я никогда не работала. Валялась на диване, слушала музыку, иногда смотрела телевизор. Ближе к обеду одевалась и ехала к Таньке. По дороге обязательно покупала что-нибудь вкусненькое. Не жалея денег, разумеется.

С пакетами в руках вваливалась к ней в квартиру и шла на кухню, где Танька специально для меня с самого утра пекла пирог с яблоками. По особому рецепту. С корицей. Запах у него был восхитительный… Заканчивали мы день в ресторане. Отплясывали там на полную катушку, веселились, как дети малые…

Таньке я звонила несколько раз из Питера, но она не брала трубку. Может, вышла замуж и уехала? За два с лишним года много воды утекло…

Ладно, не буду я больше ворошить прошлое.

Я – Маша, а у Маши день рождения в декабре. Кажется, в декабре. Мама что-то такое говорила.

Покопавшись в шкафу (его содержимое за последнее время обновилось), я вытащила коротенькое пёстрое платье от Кензо, надела его и с удовольствием покрутилась у зеркала. Неплохо, совсем неплохо! Да… А ещё говорят, что здоровье не купишь ни за какие деньги. Купишь, ещё как купишь! Видели бы вы меня пару месяцев назад!

Наскоро причесавшись и подкрасив губы, я вприпрыжку спустилась в гостиную.

– А вот и Машенька проснулась, – ласково проворковала мама и дала указание горничной подавать на стол. – А мы с папой без тебя не завтракали, решили подождать, пока ты проснёшься.

Допивая кофе, отец посмотрел на часы и, нахмурившись, сказал:

– Сейчас должны подъехать мои ребята. Дела, девочки мои, дела!

– Виталик, будь осторожен. Постарайся вернуться пораньше. Мы должны уделять Машеньке как можно больше внимания. Ей ведь так тяжело. Она словно заново родилась на свет.

– А можно я с Вадимом сегодня в ресторане пообедаю?

– Конечно, пообедай. Можешь ещё подружек навестить.

– А их у меня много?

– Близких три, а остальные просто знакомые. Все девочки воспитанные, из хороших семей.

– Нет, я пока не готова встретиться с подружками, – отрицательно помотала я головой и поднялась с места. – Я пока у дома погуляю.

– Погуляй, деточка, погуляй.

Прохаживаясь по двору, я увидела, как в ворота въезжает чёрный блестящий «мерседес». Из машины вышли прилично одетые мужчины. Один из них мне отлично знаком. Это был Толик. За два года он заметно изменился. Стал вальяжным, уверенным в себе, даже взгляд стал другим, насколько я могла разглядеть издалека.

Только бы он меня не узнал, мелькнула опасливая мыслишка. Хотя как он может меня узнать, если я сама не узнаю себя. В глубине души мне хотелось отвести его в сторону и расспросить о Таньке, но этого делать нельзя. Движимая любопытством, я подошла поближе.

Мужчины как по команде посмотрели в мою сторону.

– Вы, наверное, дочка Виталия Ивановича? – произнёс тот, что постарше; его я видела в первый раз.

Открыв было рот, я закашлялась, побоявшись, что Толик узнает меня по голосу. Да нет, ерунда, голос-то у меня тоже новый, как и тело.

– Да, я его дочка, – мило улыбаясь, ответила я.

– С выздоровлением. Вы прекрасно выглядите!

– Спасибо. Скажите, а как вас зовут? – обратилась я к Толику.

– Анатолий.

– Мы с вами никогда раньше не встречались?

– К сожалению, нет. Я у Виталия Ивановича работаю совсем недавно. Я раньше в Москве обитал.

– Вы хорошо знаете Москву?

– Ну, в общем, неплохо.

– Вы коренной москвич?

– Что вы, я родился в Риге. Но в Москве у меня родственники.

– И что за родственники? – насторожилась я.

– Тётушка моя. Брат был двоюродный, но его убили.

– Убили?! – Я театрально взмахнула руками. – За что? Убийство, я надеюсь, раскрыто?

– Увы, нет. Если бы я только знал, кто это сделал, я бы этим гадам головы поотрывал. Это около трёх лет назад произошло. Убийство с целью ограбления.

– Неужели никого не нашли?

– Не нашли.

– Кошмар… А вы не думаете возвращаться в Ригу?

– Нет. Мне и здесь нравится. Я при деле, неплохо получаю.

– Тогда я могу на вас рассчитывать. Если соберусь в Москву, обязательно возьму вас с собой. Вы мне покажете самое интересное. Договорились?

Толик, смутившись, залился краской. «Давай, давай, – усмехнулась я про себя, – ломай, дружок, голову, с чего бы это дочка местного дона Корлеоне оказывает тебе столь явные знаки внимания. Небось в штаны написал от страха, урод!»

Застёгивая пиджак на ходу, из дома вышел папа.

– Москва – большая деревня, Машенька, – сказал он и пригрозил мне пальцем. – Оклемаешься немного и поедешь вместе с мамой на Канары.

Я вновь посмотрела на Толика. За это время он умудрился побагроветь ещё больше.

– Поехали, пора, – толкнул его второй мужчина, и вся компания, включая папу, села в «мерседес».

…Вадим появился ближе к полудню. У него была стильная, современная иномарка, отдалённо напоминающая летающую тарелку.

– Машенька, это тебе, – сказал он и протянул мне роскошный букет орхидей.

– Спасибо, – улыбнулась я и, поцеловав маму, села в машину.

– Доченька, только недолго, чтобы я не беспокоилась. Вадим, ты отвечаешь за Машеньку головой! – Глаза у неё точно были на мокром месте.

Я открыла окно и укоризненно покачала головой:

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»