Рассказы освободителя Суворов Виктор
Честно говоря, для наступления Красной Армии там все направления неудобны: на одном фланге сухая безводная степь, за ней горный хребет, по центру и на другом фланге — сопки, болота, непроходимая тайга, полное отсутствие дорог. Путь преграждали широкие, глубокие, полноводные (особенно в августе) реки с сильным течением, в их числе одна из величайших водных преград мира — река Амур. Все направления возможных ударов Красной Армии можно было разделить на три категории: неудобные, очень неудобные и совершенно неудобные.
На тех направлениях, которые в какой-то степени подходили для наступления Красной Армии, японцы возвели почти неприступные укрепленные районы и готовились стойко их оборонять. На направлениях, которые были очень неудобны для наступления, оборона была слабее. А на левом фланге, где территория для наступления не годилась даже теоретически, японская оборона была еще более слабой.
Именно поэтому Генералиссимус Советского Союза Сталин и Маршалы Советского Союза Василевский и Малиновский выбрали это направление для нанесения главного удара. Именно поэтому тут была сосредоточена самая мощная группировка советских войск, в том числе 6-я гвардейская танковая армия, которая нанесла внезапный всесокрушающий удар через Хинган на Мукден, в обход укрепленных районов и главных группировок японских войск.
4
Советская Армия была создана для сокрушения очень мощного противника в ходе большой войны континентального размаха.
Однако большая война — это нечто вроде драки в темном подвале. Удар 6-й гвардейской танковой армии через Хинган — это редкий, почти исключительный случай, когда мы точно знаем, где самое слабое место противника, и уверены, что оно защищено минимальными силами. Но в большинстве случаев, как в прошлых, так и в грядущих войнах, мы не можем точно знать силы противника, не уверены, где именно он силен, а где слаб, не рискнем ручаться за то, что он предпримет в следующий момент. Потому надо не молотить кулаками в темноте, а прежде всего нащупать противника. Левой рукой шарим в пространстве, правой бьем в челюсть, как только определили, где она.
В бою и сражении кто-то должен организовать четкое взаимодействие и твердое управление танковыми, мотострелковыми, разведывательными, артиллерийскими и всеми другими подразделениями и частями. Командиров для такой работы готовили высшие общевойсковые командные училища. В мое время в Советском Союзе таких училищ было семь. В этих училищах изучали многое, от тактики до высшей математики, от иностранных языков до военной психологии и педагогики. Самые главные правила ведения боя вбивали еще на первом курсе, затем на всех последующих курсах тысячекратно повторяли. Правил этих было всего два.
Первое: твой успех в наступлении определяется не результатами действий всех подчиненных тебе войск, а только результатами тех, которые добились наибольшего успеха.
Второе: твои поражения в обороне определяются не результатами действий всех подчиненных тебе войск, а только результатами тех, которые отступили дальше всех.
Структура войск Советской Армии была организована так, что каждый командир имел в руках инструмент, которым он мог оказывать личное влияние на ход и исход боя, сражения, всей войны. Чем выше командир, тем более мощным инструментом он был наделен.
Вот как это выглядело на практике.
Мотострелковый батальон имел в своем составе три мотострелковые роты, минометную батарею и противотанковый взвод. Пропустим все, что в данном случае к делу не относится: штаб, взвод связи, медиков, ремонтников и все остальное.
Начинается наступление, артиллерия отработала по переднему краю противника и перенесла огонь в глубину. Мотострелковые дивизии подняты в атаку.
Каждый командир мотострелкового батальона бросает в бой все три свои роты. Это те самые руки, которыми он пытается нащупать слабое место противника. Вот залегла одна рота, остановленная вражеским огнем. Ротный — комбату: подбрось огоньку! Мол, поддержи минометами своими.
А вот уж нет! Успех командира батальона в наступлении определяется не по худшей роте, а по лучшей. Потому роте, которую остановил противник, ждать помощи от комбата не стоит. Не поможет! Помощь — лучшему!
Вот вторая рота напоролась на минное поле и тоже застряла.
Если остановится и третья рота, это будет означать, что батальон остановлен. Этому не бывать! И командир батальона вводит в действие свой ударный кулак — это минометная батарея и противотанковый взвод.
Минометная батарея не тратит свои боеприпасы поровну на поддержку огнем всех трех рот. Нет! Все боеприпасы — на поддержку только одной роты! И только той, которая добилась наибольшего успеха. На том же направлении действует и противотанковый взвод. В полном составе. Он по названию противотанковый. Это главное его назначение, но если нет впереди вражеских танков, он и по другим целям работать способен. И работает он только в интересах лучшей роты.
Когда я рассказывал об этом западным экспертам, в зале всегда стояла суровая тишина. Потом раздавались яростные крики: да как же так! Да где же гуманизм? А где братство боевое?
На это я отвечал: товарищи капиталисты, представьте, что вы владеете тремя небольшими фирмами, у вас есть какой-то резерв денег. Одна ваша фирма ни черта дохода не дает. И от второй никакой пользы. А третья фирма дает пусть жалкий, но какой-то доходишко. В какую из них вы вложили бы свои денежки? Ах, в ту, которая доход дает? И где же ваш гуманизм? Где братская христианская солидарность? Там же люди работают, их дома жены ждут и детишки плачут.
Так вот, командир советского мотострелкового батальона вкладывает все средства, то есть минометные мины и противотанковые снаряды, только в самый успешный бизнес. И не думайте, что советский комбат дурнее, чем ваши мелкие торгаши.
Надо иметь в виду еще и существенную разницу между бизнесом и войной. Если у вас три фирмы, а все ваши инвестиции идут только в одну, самую успешную, то две другие увянут. А на войне не так. Две роты остановлены, одна рота медленно идет вперед, на ее успех работает и минометная батарея, и противотанковый взвод батальона. Противник вынужден перенести весь свой огонь именно на эту роту. Вот это и есть помощь двум другим ротам, которые залегли. Огонь против них ослаб, и одна из них, а то и обе, медленно, а потом все более и более уверенно двигаются вперед.
Командиру батальона работа: смотреть, какая вырвется дальше. Как только это случится, он приказывает минометной батарее и противотанковому взводу перенести огонь и работать только на ту роту, которая пошла вперед быстрее.
Но ведь не виноват тот ротный, чья рота напоролась на минное поле или на более сильного противника! Правильно, не виноват. Ему не повезло. Это означает, что соседнему ротному повезло больше: перед ним ни минного поля, ни сильного противника. Оборона не может быть одинаково мощной повсюду. Может быть, ротный толковый попался или просто перед ним более удобные для наступления условия, но на его участке мы нащупали некую слабину, потому помогаем именно ему.
5
Вот тут самое время задать вопрос: а что случится, если противник на этом направлении всего лишь прикидывается слабым? Если он преднамеренно пропускает одну советскую роту вперед, чтобы она попала в огневой мешок под перекрестный обстрел с трех сторон?
Ответ: ничего страшного не случится. Просто на этом направлении будет остановлен весь батальон. Но наступает он не один. В мотострелковом полку — танковый и три мотострелковых батальона, артиллерийский дивизион, противотанковая и зенитная батареи, роты разведывательная, саперная, связи.
Для командира мотострелкового батальона три мотострелковые роты — это руки, пытающиеся нащупать уязвимое место противника, а минометная батарея — ударный кулак.
Для командира мотострелкового полка все три мотострелковых батальона вместе с их минометными батареями — это только руки, которые нащупывают слабое место противника. Один батальон попал в огневой мешок и понес большие потери. Второй остановлен, а третий медленно идет вперед. Если и он будет остановлен, командир полка будет вынужден послать в вышестоящий штаб такое сообщение, которое там получать не любят, на которое в Советской Армии принято отвечать матом.
Потому, как только два мотострелковых батальона остановлены, командир полка вводит в бой свой дробящий кулак — танковый батальон и артиллерийский дивизион. Вся ударная и огневая мощь полка — в помощь только одному мотострелковому батальону, тому, который действует лучше других, или просто тому, которому повезло оказаться на направлении, где у противника меньше сил, где его оборона слабее.
Тут надо обратить внимание на одну небольшую деталь. Танковый батальон мотострелкового полка существует ради того, чтобы действовать совместно с мотострелковыми подразделениями. Потому еще перед боем командир полка одну танковую роту из состава танкового батальона может временно передать в подчинение одному из мотострелковых батальонов — тому, который, по его мнению, находится на самом выгодном направлении.
Но командир полка никогда не разделит танковый батальон на три отдельные роты, чтобы поровну усилить все три мотострелковых батальона.
Танковый батальон мотострелкового полка в полном составе или без одной танковой роты — это ударный кулак командира полка. Если враг сопротивления не оказывает, танковый батальон немедленно идет в прорыв. Но если враг огрызается, тогда командир мотострелкового полка свой танковый батальон держит в резерве и бросает в дело только в решающий момент боя.
Стоп. А как командир узнает, какой момент стал решающим? Может быть, решающий момент еще не наступил? Или, может быть, решающий момент был пять минут назад? Как его уловить?
Легко!
Если все три мотострелковых батальона наступают, значит, все идет хорошо. Один мотострелковый батальон (пусть даже тот, который усилен танковой ротой) остановлен. Не беда.
Но вот остановлен и второй батальон. Вперед продвигается только один третий батальон. Если и его остановят, командиру полка достанется по шапке или по какому-нибудь другому месту. Не надо ему быть великим полководцем, чтобы это понять. Как только из трех мотострелковых батальонов остановлены два, командиру полка звоночек: пора. И в помощь тому мотострелковому батальону, который действует лучше других или просто случайно оказался на участке с более слабой обороной, командир полка бросает свой танковый батальон, действия которого поддерживает вся полковая артиллерия.
6
В мотострелковой дивизии — танковый, артиллерийский, зенитно-ракетный и три мотострелковых полка. Не считая ракетного дивизиона, разведывательного, саперного, связи, ремонтного, транспортного и других батальонов и отдельных рот.
Я не буду повторять простые истины о том, что три мотострелковых полка со всеми своими танками, артиллерией и минометами — это всего лишь руки, которые шарят в темноте, а танковый и артиллерийский полки — ударный кулак. Как только один из мотострелковых полков нащупает слабину во вражеской обороне, в решающий момент боя командир дивизии нанесет по этому месту удар танковым полком, атака которого будет поддержана полком артиллерийским.
В общевойсковой армии одна-две танковых и три-четыре мотострелковых дивизии, артиллерийская, ракетная и зенитно-ракетные бригады, отдельные полки и батальоны. Как они действуют, вы уже догадались.
Фронт — это одна танковая, одна воздушная и две, три или четыре общевойсковые армии, корпус ПВО, артиллерийская дивизия, противотанковая, ракетные и зенитно-ракетные бригады, бригада специального назначения (СпН) и много других частей и соединений. Как они действуют, повторять не буду.
В обороне все работало так же, но только в обратном порядке. Действия командира оценивали не по всем подразделениям, а по одному, на участке которого противник добился наибольшего успеха.
Минометная батарея и противотанковый взвод — это те инструменты, которыми командир мотострелкового батальона оказывает свое влияние на ход и исход боя. Зная, что оценивать результат оборонительного боя будут по результату подразделения или части, отступившей дальше всех, командир батальона не распыляет свои средства поровну между мотострелковыми ротами, но поддерживает только одну — ту, которой пришлось хуже других, ту, по которой нанесен более мощный удар противника.
По той же причине командир полка своими танками и артиллерией поддерживает не все три своих батальона, а только тот, у которого дела совсем плохи.
Про командира дивизии рассказывать не буду, вы уже все поняли.
А западные эксперты полвека изучали Советскую Армию и делали выводы: нет у них инициативы, в наступлении командир, рота которого остановлена огнем противника, просит у комбата помощи, но ее не получает... Разве это тактика?
7
Теперь пример из истории, который поможет усвоить изложенное выше.
12 января 1945 года внезапно, словно гроза морозной зимой, разразилась Висло-Одерская операция. В сражение вступили два самых мощных советских фронта: 1-й Украинский под командованием Маршала Советского Союза Конева и 1-й Белорусский под командованием Маршала Советского Союза Жукова.
С советской стороны — 2 миллиона 112 тысяч бойцов и командиров, 37 тысяч орудий и минометов, 7 тысяч танков и самоходных орудий, 5 тысяч боевых самолетов. Советским войскам предстояло взломать оборону противника с плацдармов на Висле, разгромить противостоящую группировку его войск, совершить рывок к Одеру, захватить плацдармы на его западном берегу и тем самым перенести боевые действия в центральные районы Германии, на ближние подступы к Берлину. Наступление развивалось стремительно сразу на многих направлениях.
25 января 17-я гвардейская механизированная бригада 6-го гвардейского механизированного корпуса 4-й танковой армии 1-го Украинского фронта, пройдя с боями 430 километров, первой вышла к Одеру и сходу его форсировала силами одного стрелкового батальона. Командир 17-й гвардейской механизированной бригады гвардии подполковник Чурилов Леонид Дмитриевич с группой управления переправился на западный берег вместе с этим батальоном. И немедленно доложил об этом командиру 6-го гвардейского механизированного корпуса гвардии полковнику В. Ф. Орлову.
Успех полковника Орлова определялся не по всем его бригадам и полкам, а только по лучшей бригаде. В данном случае даже не так: по лучшему батальону этой бригады.
Интерес командира корпуса — успех закрепить, плацдарм удержать. Потому приказ Чурилову: не дожидаясь подходя тяжелых переправочных средств, срочно перебрасывать на плацдарм остальные стрелковые батальоны и легкую артиллерию, прежде всего 57-мм противотанковые пушки, рыть окопы и траншеи днем и ночью, плацдарм держать хоть зубами! Готовить к переправе танковый полк бригады, при подходе первых понтонных подразделений переправлять танки любой ценой!
От командиров двух других механизированных бригад корпуса полковник Орлов потребовал совершить стремительный бросок к Одеру. Их задача — занять оборону на восточном берегу, правее и левее от места переправы бригады Чурилова, огнем с места поддержать 17-ю гвардейскую бригаду на западном берегу. Туда же на максимальной скорости были выдвинуты три танковых и два самоходно-артиллерийских полка, подчиненных непосредственно командиру корпуса.
Полковник Орлов, не теряя времени, доложил генерал-полковнику Д. Д. Лелюшенко, командующему 4-й танковой армией: Чурилов с батальоном на западном берегу!
Успех командующего танковой армией определяется не по всем корпусам, входящим в состав армии, а только по самому лучшему. В данном случае — по 6-му гвардейскому механизиро-ванному. Вернее, по одной его бригаде. Еще точнее — по одному батальону.
Интерес командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Лелюшенко — успех закрепить. Потому все, что только можно, — в помощь Чурилову. Прежде всего двинуть туда зенитно-артиллерийский полк танковой армии, чтобы со своего берега отражать воздушные налеты. Туда же — понтонно-мостовой полк для переправы танков на плацдарм, полк связи для организации бесперебойного управления. И главное — скорее перебросить на плацдарм весь 6-й гвардейский корпус, врыться в землю, отразить контратаки.
Но первым делом — звонок командующему фронтом Маршалу Советского Союза И. С. Коневу: один батальон на плацдарме, срочно перебрасываю другие! Да! Понял! Действую!
Успех подполковника Чурилова — это успех полковника Орлова и генерал-полковника Лелюшенко. И Маршала Советского Союза Конева.
Маршал Конев — командующему 2-й воздушной армией генерал-полковнику авиации С. А. Красовскому: батальон на западном берегу. Скоро будет бригада, затем и корпус. Приказываю: обеспечить истребителями полное господство в воздухе над плацдармом. Главная задача бомбардировщиков и штурмовиков — не допустить подхода вражеских танков, пехоты и артиллерии к месту переправы.
И Конев гонит на плацдарм всех не занятых в боях штрафников, специально для такого случая сбереженных, — роты и батальоны, укомплектованные как совершившими проступки и преступления рядовыми, так и разжалованными сержантами и офицерами: удержите плацдарм — всем прощение, возвращение воинских званий и наград.
Туда, к месту переправы, он полным ходом гонит полки и бригады 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 и много-много снарядов. С восточного берега они будут молотить любого, кто попытается сбросить Чурилова с плацдарма.
Но до того, как отдать все эти распоряжения, Маршал Советского Союза Конев Иван Степанович первым делом доложил Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза Сталину: один батальон форсировал Одер. Командир бригады переправился вместе с батальоном. Обеспечена ли противовоздушная оборона плацдарма? Так точно, товарищ Сталин! Есть ли радиосвязь? Так точно! Проложен ли кабель по дну? В первую очередь, товарищ Сталин!
И под разрывами снарядов, под пением мин и свистом осколков, оглохший связист просит к аппарату гвардии подполковника Чурилова. Успех подполковника — это успех Верховного главнокомандующего. И Верховный главнокомандующий поздравляет командира 17-й гвардейской механизированной бригады с досрочным присвоением звания гвардии полковника, интересуется, будет ли удержан плацдарм? Получив заверения, трубку не кладет: чем могу помочь, товарищ гвардии полковник?
Справедливости ради надо отметить: Верховный главнокомандующий слов на ветер не швырял. Если обещал помощь, то ее оказывал. Немедленно и с размахом.
И умел награждать. 6 апреля 1945 года гвардии половнику Чурилову Леониду Дмитриевичу было присвоено звание Героя Советского Союза, а после войны — звание генерал-майора.
8
Каждая стратегическая наступательная операция Красной Армии, начиная со Сталинградской, разрабатывалась и проводилась по той же схеме, по которой вода прорывает бетонную плотину: сначала вода проникает в мельчайшие трещины в бетоне, углубляя их, затем через образовавшуюся щель в прорыв с постоянно возрастающей скоростью устремляются первые сотни и тысячи литров воды, и, наконец, могучий поток в миллионы тонн сметает все на своем пути. Вот вам концентрация силы против слабости.
Мораль: если каждый командир взвода и роты будет иметь право требовать от вышестоящих поддержать огнем свое подразделение, значит командир корпуса, командующий армией или фронтом не сможет сконцентрировать свои резервы на узком участке фронта и никогда не прорвет оборону противника.
Или более близкий нам всем пример: основали какие-то талантливые ребята маленькую фирму по производству компьютеров и компьютерных программ. Основали, поработали и прогорели.
А другие ребята основали точно такую же фирму. Но что-то сделали правильно. Сами пока об этом не догадываясь. И получили какой-то доход. И какой-то дядя решил рискнуть и добавить своих денег. Деньги к деньгам липнут.
И пошло. Точно как в 17-й гвардейской механизированной бригаде 6-го гвардейского механизированного корпуса 4-й танковой армии в ходе Висло-Одерской операции.
* * *
Ядерное оружие изменило принципы ведения военных действий, как это сделала артиллерия в Средние века, пулеметы во время Первой мировой войны и танки во время Второй мировой войны. Однако эти перемены не затронули фундаментальные основы военного искусства. Принцип концентрации сил остался незыблемым: распыляй свои силы — проиграешь; собери свои силы в один кулак — победишь.
Новый освободительный поход в Западную Европу
Стратегическое наступление в планах советских военачальников
1
Советские военачальники совершенно справедливо полагали, что наступление — лучший способ обороны. Соответственно, никакого планирования или подготовки стратегических оборонительных операций на уровне общевойсковой армии и выше никогда не велось.
Чтобы сокрушить противника, советских генералов учили наступать.
Чтобы защитить свою страну от иностранной агрессии, советских генералов все так же учили наступать.
Именно поэтому Красная Армия потерпела столь сокрушительный разгром летом 1941 года: в Советском Союзе все было готово для проведения колоссальной стратегической наступательной операции, а стратегическая оборона не предусматривалась вообще, не было даже теоретических разработок на эту тему.
Война заставила советских военачальников вести оборону в масштабе фронтов, групп фронтов и даже перейти к обороне по всей линии боевых действий от Белого моря до Черного. Стратегической обороной Красная Армия остановила наступление противника, затем робко и неумело начала проводить наступательные операции, которые сначала медленно и неуверенно, а затем все быстрее приобретали гигантский размах и сокрушительную мощь.
После разгрома Германии опыт начального периода войны вновь был забыт и отброшен. Оборона — это уровень батальона, полка, бригады, дивизии, армейского корпуса, иногда — общевойсковой армии, но не выше. Задачи войны советское командование планировало решать только наступлением.
Поэтому, когда мы говорим о подготовке Советской Армией крупномасштабных военных операций на уровне фронта или стратегического направления, мы имеем в виду только стратегические наступательные операции.
Философия таких операций предельно проста: легко порвать карты, доставая из колоды одну за одной, но десяток карт, сложенных вместе, порвать трудно. И совершенно невозможно порвать целую колоду. Мало того: ни одна карта в колоде не пострадает если мы попытаемся рвать их все сразу.
Подобным образом советские военачальники готовились сокрушать противника лишь огромными массами войск, группируя их вместе словно колоду карт, где каждая дивизия защищена действиями множества других дивизий.
2
Советские военачальники во всех случаях придерживались единого сценария стратегической наступательной операции. В качестве примера возьмем Западное стратегическое направление.
Командование войск Западного направления находились в Польше, в городе Легница. В мирное время в подчинении этого командования было пять танковых и шесть общевойсковых армий (24 мотострелковые, две артиллерийские и 26 танковых дивизий), пять воздушных армий, две армии ПВО и один флот (Балтийский).
Все познается в сравнении. Пять танковых армий — это много или мало? Каждый может судить по-своему. Но если помнить, что во всем остальном мире после Второй мировой войны не было ни одной танковой армии, то мы будем вынуждены признать: пять танковых армий — это много.
В случае войны в распоряжение Главнокомандующего войсками Западного направления передавались несколько воздушно-десантных дивизий. В его интересах наносились ядерные удары силами Ракетных войск стратегического назначения и Дальней авиации. Кроме того, в подчинении Главнокомандующего находились вооруженные силы Польши, Чехословакии и ГДР. Одна только Польша выставляла 5 танковых и 11 мотострелковых дивизий, не считая авиации, флота, отдельных бригад и полков сухопутных войск. В случае войны сюда перебрасывались войска из внутренних округов Советского Союза — Прибалтийского, Московского, Приволжского.
В самый последний момент перед началом боевых действий на Западном стратегическом направлении в первом эшелоне разворачивались три фронта: два в Восточной Германии, один в Чехословакии. Еще один фронт — во втором эшелоне. Группа танковых армий — в третьем. На правом фланге — объединенный Балтийский флот. Каждый фронт первого эшелона имел в своем составе одну танковую, одну воздушную и две общевойсковые армии, несколько отдельных дивизий, бригад и полков.
По замыслам советских военачальников стратегическая наступательная операция должна была состоять из пяти этапов.
Первый этап должен был длиться несколько часов. В ходе этого этапа планировалось нанесение массированного ядерного удара одновременно силами Ракетных войск стратегического назначения, ракетных бригад фронтов и армий, ракетных дивизионов мотострелковых и танковых дивизий.
Целями такого удара должны были стать:
• Командные пункты и штабы, административные и политические центры, узлы и линии связи — иными словами, мозг и нервные центры противника и его вооруженных сил.
• Ракетные базы, хранилища ядерного оружия, базы подводных лодок и стратегических бомбардировщиков. Эти цели нужно было поразить для того, чтобы снизить до минимума возможность ответных ядерных ударов.
• Аэродромы, позиции зенитных ракет, линии РЛС ПВО — чтобы советская авиация смогла успешно наносить удары по силам противника.
Еще одной важной целью для советских ракетных войск стратегического назначения на этом этапе были главные морские порты — удар по ним должен был обеспечить изоляцию Европейского континента с тем, чтобы не допустить переброски крупных воинских формирований из-за океана.
Советские стратеги совершенно справедливо полагали, что первый ядерный удар должен быть нанесен неожиданно, он должен быть коротким и предельно интенсивным. Если растянуть его хотя бы на несколько часов, ситуация может радикально ухудшиться: части противника могут уйти из мест постоянной дислокации, авиация будет рассредоточена, высшее руководство скроется в специальных укрытиях, где уничтожить его будет очень сложно или вообще невозможно. Именно поэтому первый удар должен быть нанесен максимально возможным числом ядерных боеприпасов.
3
Второй этап должен был начаться немедленно после окончания первого и продолжаться несколько часов. В этот период по противнику должен быть нанесен массированный удар силами всех воздушных армий всех фронтов и дальней бомбардировочной авиации, которая передана в распоряжение Главнокомандующего войсками стратегического направления.
Воздушные силы, которые планировалось использовать для нанесения этого удара, должны были разделиться на несколько волн, идущих одна за другой. В первой волне должны были действовать все самолеты разведывательной авиации стратегического направления, причем не только самолеты, непосредственно предназначенные для воздушной разведки, но и те экипажи истребительных и истребительно-бомбардировочных частей, которые имели подготовку в качестве воздушных разведчиков — всего более тысячи машин плюс беспилотные летательные аппараты.
Главная задача этой волны — оценка результатов первого ядерного удара и выявление целей, которые не были уничтожены.
Сразу за этой волной должен был последовать вылет основных сил всех воздушных армий. Их оружие — как обычное, так и ядерное. Цели воздушного удара на этом этапе почти те же самые: нужно подчистить то, что не сметено первым ракетным ударом. Кроме того, авиация способна делать то, чего не могут ракеты, — обнаруживать и уничтожать подвижные цели: танковые колонны, сумевшие выйти из мест дислокации, группы самолетов, покинувшие аэродромы и перелетевшие на временные взлетно-посадочные площадки, оборудованные на автострадах, подвижные ракетные батареи, рассредоточенные средства ПВО.
В третьей волне снова идут разведчики — для того, чтобы зафиксировать результаты воздушных ударов.
Советские стратеги полагали, что массированная воздушная операция может быть проведена без значительных (по советским понятиям) потерь, поскольку многие радиолокационные станции противника к тому моменту будут разрушены, компьютерные системы и линии связи повреждены, а части противника — деморализованы.
Во время проведения воздушной операции личный состав советских штабов и разведывательных органов должен был с предельной точностью оценить поступающую информацию как о результатах первого ядерного удара, так и следующего за ним удара авиации.
В это же самое время ракетные части и соединения, наносившие первый удар, должны были готовить удар повторный. Некоторые ракетные бригады фронтов, общевойсковых и танковых армий, ракетных дивизионов мотострелковых и танковых дивизий не принимали участие в первом ударе потому, что находились слишком далеко от линии фронта. В момент нанесения первого удара все они должны были начать стремительное выдвижение к заранее определенным огневым позициям и по мере готовности наносить удары по назначенным для них целям.
4
Сразу после возвращения авиации на свои базы должен был начаться третий этап операции. Этот этап должен был длиться совсем недолго, как и первый. По своей силе он, конечно, не мог быть таким же мощным, как первый. Ибо в первом ударе самая важная роль была отведена 43-й и 50-й ракетным армиям (штабы соответственно в Виннице и Смоленске). Их интерес — отстреляться как можно скорее при первой возможности. Все, что стояло на боевом дежурстве, должно улететь в первые минуты, иначе противник все это накроет, и от мегатонных зарядов и стратегических носителей не будет никакого толка. Понятно, ракетные армии имели некоторое количество запасных носителей и зарядов для повторного залпа, однако этот резерв всегда был меньше половины первоначальной мощи.
С другой стороны, в повторном ракетном ударе могли принять участие те ракетные части тактических и оперативно-тактических носителей, которые успели выдвинуться из глубины территории.
На четвертый этап отводили от 10 до 20 дней. Он представлял собой наступательные операций отдельных фронтов.
Каждый фронт должен был сосредоточить все силы, чтобы обеспечить успешное наступление своей танковой армии. Общевойсковые армии проламывали оборону противника, а командующий фронтом вводил в сражение танковую армию на том направлении, которое представлялась наиболее перспективным для стремительного броска вперед. Вся артиллерия, подчиненная лично командующему фронтом, должна была работать в интересах танковой армии, расчищая для нее путь.
Задача фронтовых ракетных бригад — сокрушить любого, кто мешает рывку танковой армии.
Задача воздушной армии фронта — прикрыть прорыв.
Фронтовые противотанковые бригады предназначались для действий на флангах танковой армии. Десантно-штурмовые бригады имели задачи на захват мостов и ключевых транспортных узлов на пути рвущихся вперед танков. Диверсионные части всегда действовали в авангарде и на флангах танковой армии. Их задача — поиск и уничтожение штабов, узлов связи, ядерного оружия и средств его доставки.
Танковую армию фронта рекомендовалось вводить в сражение после того, как в обороне противника удается совершить реальный прорыв, когда силы фронта получат свободу маневра. Танковой армии следовало совершать рывок с максимально возможной скоростью и на максимально возможную глубину, не ввязываясь в ненужные бои местного значения и обходя стороной очаги сопротивления. Танковая армия фронта могла отрываться на значительное расстояние от главных сил фронта. Ее задача, ее цель — рассекающий удар, подобный удару топора по черепу: чем глубже, тем лучше.
5
Глубина задач общевойсковых армий в ходе фронтовой наступательной операции определялась в 500 километров. Глубина задач фронта — 800 километров. Танковая армия действовала на всю глубину фронтовой операции, то есть на 800 километров.
От командующих общевойсковыми армиями требовали таких же темпов наступления, каким был темп наступления танковой армии. Однако все понимали, что на практике эти темпы будут ниже, ибо общевойсковым армиям предстояло, кроме всего прочего, зачищать территорию и уничтожать очаги сопротивления и силы противника, попавшие в окружения.
Движение танковой армии должно быть подобно стремительному потоку, устремившемуся в брешь в плотине и сметающему все на своем пути.
Действия общевойсковых армий, напротив, должны напоминать спокойное и в то же время неудержимое затопление местности, накрывающее островки, подмывающее здания и сооружения до тех пор, пока они не развалятся.
6
Фронт второго эшелона Западного стратегического направления предполагалось развернуть перед началом войны в Польше. Его руководство должно быть советским (командование Северной группы войск), ядерное оружие — тоже. В его составе должны были находиться дивизии из состава Северной группы войск и Прибалтийского военного округа, а также дивизии Войска Польского. После прорыва трех фронтов первого эшелона в Западную Германии этот фронт второго эшелона должен был нанести удар на север — в Данию. После распада Варшавского договора входившие в него страны Восточной Европы открыли документы и планы этой операции, поэтому все сказанное здесь подтверждено документально (см. карту из архива Генерального штаба Вооруженных сил Республики Польша на стр. 14-15 вклейки 1).
В третьем эшелоне этой колоссальной группировки должен был находиться Белорусский военный округ. В его составе официально было четыре армии: 26-я воздушная, 5-я гвардейская танковая, 7-я танковая, 28-я общевойсковая. Уже одно это било по мозгам словно кувалдой: не может быть такого фронта, в котором танковых армий больше, чем общевойсковых!
Однако реальность была еще более суровой. И общевойсковая, и обе танковые армии имели одинаковую структуру: в составе каждой — одна мотострелковая и три танковых дивизии, не считая бригад и отдельных полков. То есть на самом деле все три армии были танковыми.
Так вот, в случае войны войска Белорусского военного округа не превращались во фронт, да и не могли в него превратиться просто из-за колоссального перевеса танковых дивизий над мотострелковыми. Это был не фронт. Это была группа танковых армий.
В первые несколько часов или дней войны один или несколько фронтов могли понести колоссальные потери, однако это не должно было заставить командование стратегического направления ввести в действие танковые армии из третьего эшелона, чтобы укрепить силы одного из фронтов, несущего наибольшие потери, или заменить их. Группа танковых армий должна была вводиться в сражение там, тогда и постольку, где, когда и поскольку силы фронтов первого эшелона добились максимального успеха, где плотина обороны противника была полностью взломана или, как минимум, в ней возникла очень обнадеживающая трещина.
Пятый этап — это ввод в сражение группы танковых армий.
К группе танковых армий командование могло присоединить силы танковых армий фронтов первого эшелона, которые уже были введены в сражение. При таком количестве одновременно действующих танков обязательно должен был проявиться эффект колоды карт. Более того, успешная операция группы танковых армий должна была поддерживаться всеми силами Главного командования войск стратегического направления и всеми вооруженными силами страны, включая резервы Верховного главнокомандующего. К концу операции в группе могло быть четыре или даже пять танковых армий. Даже если эта броневая кувалда в ходе боев теряла половину или две трети своей мощи, все равно остановить ее без нанесения ядерных ударов никто бы не смог.
Вот почему никакие сценарии эскалации ядерной войны советскими маршалами никогда всерьез не принимались и не рассматривались даже теоретически. Ядерные средства противника и средства их доставки во время войны подлежали немедленному уничтожению сразу после получения данных о месте их нахождения.
Вопрос: можно ли было рассчитывать на стойкость войск Восточной Германии, Польши и Чехословакии, включенных в состав советских армий и фронтов?
Ответ все тот же: если нанести ядерные удары внезапно и массированно, так, чтобы нашим братьям по оружию некуда было бы переметнуться, тогда на их верность пролетарскому интернационализму рассчитывать можно было вполне.
* * *
Холодная война продолжалась почти полвека. За эти годы в Главном оперативном управлении Генерального штаба ВС СССР неоднократно предпринимались попытки разработать планы разгрома западноевропейских государств без применения ядерного оружия. Силища-то вон какая! На Западном стратегическом направлении официально одних только танковых армий четыре. А на самом деле их шесть!
Рано или поздно в ходе отработки этих планов в штабных играх наступал момент, когда советские танки на картах даже без применения ядерного оружия прорывались к Рейну. И вот тут-то у советских стратегов в очередной раз и рождались сомнения в правильности выбранного сценария: хорошо, мы прорвемся, а вот если они теперь по нам ядерным оружием вмажут? Терять-то им уже нечего.
После очередной попытки разыграть безъядерный сценарий вторжения все возвращалось на круги своя: пока у Запада есть ядерное оружие, освободительный поход в Европу с обычным оружием невозможен, и приходится планировать такую войну, в которой Советский Союз использовал бы свое ядерное оружие для уничтожения ядерного оружия Запада.
Как обеспечить снабжение огромных масс войск в ходе стратегической наступательной операции
1
Прежде чем воевать, надо научиться снабжать армию. Это классика. Сам Бонапарт так считал.
Многие западные военные специалисты были уверены, что для проведения стратегической наступательной операции наподобие той, о которой рассказано выше, необходимо сконцентрировать колоссальные ресурсы, и советское командование в случае проведения такой операции наверняка столкнется с непреодолимыми трудностями в организации снабжения таких огромных сил.
Западные эксперты оценивали Советскую Армию по своим меркам. Они заблуждались, ибо исходили из своих представлений о том, как надо снабжать войска и пополнять запасы. А Советская Армия жила по своим законам и правилам, западным экспертам не понятным.
Начнем с главного. Повторим триста раз: только движение приносит победу. А чтобы двигаться, нужно горючее. Много горючего. Посмотрим на танки западных армий, а потом на советские танки. Разницу улавливаем невооруженным глазом. У советского танка над гусеницами полки, а на полках ничем не защищенные плоские топливные баки. Да еще и на корме две круглые бочки.
Западные умники над этим потешались: весь танк обвешан топливными баками! Попадет случайная трассирующая пулька, и танк полыхнет факелом! Ну не глупость ли?
Нет, граждане, не глупость. Танк — оружие стратегическое.
Объясняю. Западноевропейский рыцарь побеждал боем. Для этого ему был нужен огромный конь, железные доспехи, тяжеленный щит и длиннющее копье. А великие восточные завоеватели обходились без всего этого: небольшие кони, легкие всадники, никакой брони, никакого тяжелого вооружения. Но коней и всадников было много, и побеждали они не боем, а маневром. Стратегическим маневром. Они обходили тяжелых рыцарей стороной, уходили далеко вперед и грабили деревни и города. За ними не угнаться.
Для таких действий создавались и советские танки. Их было много, и их сила была в маневре. В стратегическом маневре. В январе 1945 года германский фронт был прорван, и четыре советские танковые армии рывком с плацдармов на Висле вышли к Одеру и форсировали его. В этом движении их могла остановить только нехватка горючего. Вот почему советские танки были обвешаны емкостями для топлива.
Но ведь это опасно! Правильно. Но советские военачальники не были идиотами. В советском танке есть внутренние баки под броней и внешние, без бронирования. Пока идут бои местного значения, пока враг перед вами, пока идет вялая перестрелка, держите свою горючку только в внутренних баках, а внешние пусть будут пустыми.
Но если однажды перед вами откроется великолепная перспектива, когда фронт прорван, когда впереди нет противника, когда надо рвануть к океану, тогда заполняйте все бочки доверху и неситесь вперед с гиком и посвистом, как те завоеватели, которые побеждали только маневром.
2
После Второй мировой войны в Советской Армии был введен стандарт: все боевые и транспортные машины во внутренних и внешних баках должны иметь запас топлива на марш в 500 километров. Это много. Это глубина армейской наступательной операции. Понятно, танки идут не по прямой. Они маневрируют. Но искусство большого танкового командира определялось тем, насколько успешно он сможет обойтись без петляния на местности.
Существовал показатель, который назывался коэффициентом маневра. Командир считался успешным, если коэффициент маневра у него был не выше 1,3. То есть у хорошего командира при выдвижении на глубину 100 километров танки должны намотать на гусеницы не более 130 километров.
Исходя из того, что танки и другие боевые машины во внутренних и внешних баках имеют запас топлива на 500 километров, советские командиры смело планировали броски на 200-300 километров без дозаправки.
Во время войны существовала практика на заключительном этапе операции, когда топливо у всех было на исходе, сливать остатки топлива из машин со слабой ходовой частью, разболтанной во время непрерывных маршей, и передавать их тем машинам, у которых двигатели, трансмиссия и ходовая часть в лучшем состоянии, с тем, чтобы они продолжали движение.
Горючее — кровь войны. Еще перед войной в Красной Армии создавались отдельные трубопроводные подразделения и части. В ходе войны они себя полностью оправдали. В последний год жизни товарища Сталина эти отдельные трубопроводные батальоны и полки были сведены в трубопроводные войска, которые имели общее руководство, собственные учебные заведения и знаки отличия.
Трубопроводные войска! До этого таких войск не было ни в одной стране мира. В 1970-х годах в составе трубопроводных войск Советской Армии было 24 бригады по четыре батальона в каждой, не считая отдельных батальонов и рот. Одна бригада была способна за сутки проложить трубопровод длиной 120 километров и прокачать по нему тысячи тонн горючки.
Уже в мирное время Советская Армия выводила к границам магистральные линии трубопроводов. Во время войны трубопроводным бригадам оставалось только подключиться к магистральным линиям и прокладывать новые ветки вслед за уходящими вперед мотострелковыми и танковыми дивизиями. От фронтовых магистралей каждая общевойсковая и танковая армия тянула свой рукав. На конце каждой нитки трубопровода оборудовалось множество заправочных станций, каждая из которых могла одновременно заправить топливом технику целого батальона и даже полка. И только на самых отдаленных участках в дело включались батальоны и роты подвоза горючего на автомашинах Урал-375.
В дополнение к этому в конце 1960-х годов в Советской Армии активно разрабатывались методы использования вертолетов для снабжения горючим наступающих войск. В Советском Союзе был разработан вертолет Ми-10 — летающий кран на длинных «ногах». Он мог поднять большой автомобиль, контейнер или любой другой крупногабаритный груз. Основное его назначение — доставка стратегических ракет на дальние позиции в тайге и других труднодоступных местах. Второе назначение — обеспечение наступающих войск, прежде всего горючим. Представим ситуацию: дивизия стремительно наступает. Один батальон останавливается для дозаправки, остальные уходят вперед. Садится вертолет с контейнером на 10-12 тонн горючего, оставляет его, а сам возвращается назад. Танки прожорливы. Т-62, например, имел емкость внутренних баков 675 литров и еще 685 литров во внешних емкостях. Всего 1360 литров. 10-12 тонн на батальон — это немного, но все же лучше, чем ничего. А вертолет работает, продолжая носить контейнеры.
В Советском Союзе был создан вертолет В-12, самый большой вертолет в истории авиации. Создавался он для тех же целей: первой и основной была доставка межконтинентальных баллистических ракет на удаленные базы, второй — заправка наступающих танков. Действовать он должен был по той же схеме. Дивизия наступает, один батальон останавливается в тылу для дозаправки, рядом садится большой вертолет, который приносит 30-40 тонн топлива. Дозаправленный батальон догоняет наступающие части, вступает в бой, тем временем какой-то другой батальон останавливается и заправляется горючим. Один вертолет делает пять-шесть рейсов в день. Высоты полета низкие. Скорость 250 километров в час. Летает вертолет над нашими тыловыми районами, которые прикрыты средствами ПВО.
Тяжелые и сверхтяжелые вертолеты не получили развития только потому, что использовать трубопроводные части было проще, дешевле и надежнее. Однако, если бы возникла необходимость, советская промышленность построила бы тяжелые и сверхтяжелые вертолеты в достаточных для снабжения наступающих армий количествах. К этому все было готово.
3
Вторым по важности было снабжение наступающих войск боеприпасами.
Во время войны и немецкими, и советскими генералами было подмечено, что чем стремительнее наступление, тем меньше расход боеприпасов. Часто на всю операцию войскам хватало одного боекомплекта, который находился непосредственно в танках и других боевых машинах.
Кроме того, каждый командир имел в своем распоряжении транспортное подразделение. После войны был установлен стандарт: в каждом полку — транспортная рота, способная единовременно поднять 200 тонн грузов, в каждой дивизии кроме того — транспортный батальон, способный поднять 1000 тонн грузов, в каждой общевойсковой и танковой армии была автотранспортная бригада и так далее. В ходе наступательных операций все эти части предполагалось использовались почти исключительно для доставки боеприпасов наступающим войскам.
Западные эксперты пытались представить, как будут снабжаться советские дивизии. Но представить не могли. Ибо в их понимании советским войскам приходилось бы тащить за собой слишком много груза.
Но это не так. Начнем хотя бы с того, что советский солдат не имел спального мешка и не нуждался в нем. Советского солдата можно было не кормить несколько дней. Ему были нужны лишь боеприпасы. Это решало множество проблем. Задача снабжения советских войск в любой операции сводилась к обеспечению их горючим и боеприпасами. При этом каждый командир или командующий не делил боеприпасы поровну между подчиненными, а направлял большую их часть на тот участок, где наступающие части добились наибольшего успеха. Все остальные довольствовались остатками.
4
Теперь посмотрим, как это все должно было работать на практике. Дивизия из второго эшелона, полностью укомплектованная личным составом и техникой, накормленная и заправленная топливом, с двумя тысячами тонн боеприпасов вводится в сражение. Она проводит в боях от трех до пяти дней без какого-либо отдыха для солдат и офицеров. Раненые после оказания первой помощи эвакуируются в тыл медицинским батальоном.
Роты, батальоны и полки этой дивизии не станут терять времени, ожидая запасные части для ремонта вышедшей из строя техники. Такую технику они просто бросают. Ею займутся ремонтные батальоны, следующие за наступающими частями — они отремонтируют то, что можно отремонтировать, разобрав при этом один неисправный танк, чтобы использовать его узлы для ремонта и восстановления двух или трех других таких машин.
В боях дивизия, действуя решительно, будет нести потери в живой силе и технике. Небольшая часть поврежденной техники будет отремонтирована и возвращена в дивизию. Через три-пять дней тяжелых боев оставшиеся в живых бойцы и командиры будут остановлены на достигнутых рубежах, а в сражение будет введена свежая дивизия из второго эшелона, сытая и хорошо отдохнувшая.
В остановленную дивизию вольют резервистов с боевой техникой. Ее подразделения и части доведут до приемлемой боеспособности и снова бросят в сражение.
Существует два способа восстановления боеспособности: доукомплектование и переформирование.
Доукомплектование проводится вблизи районов боевых действий, когда система управления полком или дивизией не нарушена.
Переформирование проводится в тылу, когда система управления нарушена, то есть обыкновенного дополнения солдатами, офицерами и боевой техникой для восстановления боеспособности будет недостаточно.
Какое оружие нам нужно
1
Я люблю оружие. Однажды я открою маленький музей. Первым моим экспонатом будет американский джип «Виллис». Это настоящее чудо техники. Разработанный в самом начале Второй мировой войны, он с честью прошел всю войну как верный и стойкий солдат. Его сбрасывали на парашютах, купали в соленой морской воде, он тонул в горячих песках ливийских пустынь и в болотах тропических островов Тихого океана. Он служил в горах Норвегии и Кавказа, в Альпах и Арденнах. Он дошел до Неаполя и Рима, до Варшавы, Праги, Парижа и Берлина. Никакой другой автомобиль не прошел столько военных дорог — вся Вторая мировая, Корея, Вьетнам, Синайский полуостров, Африка, Южная Америка, Индонезия, Индия, Пакистан. Какое только оружие не устанавливали на джипе! Безоткатные орудия, противотанковые ружья и ракеты, пулеметы... Джип служил разведчиком, десантником, диверсантом, связистом, санитаром, поваром, ремонтником. Он был добрым доктором и свирепым военным полицейским. На нем разъезжали офицеры и солдаты, на нем доставляли в тыл раненых и пленных, на нем генералы принимали парады, на нем увозили к месту казни приговоренных к смерти дезертиров.
За все то время, когда джип находился на военной службе, на вооружение армий мира было принято бесчисленное множество танков, орудий, самолетов и ракет. Все это оружие было сложным, дорогим, грозным и устрашающим, а джип был простеньким, сереньким (скорее — серо-зелененьким) и неприметным. Но все то столь мощное оружие приходило и уходило, а джип оставался в строю. Джип много раз собирались снять с вооружения, но заменить его было нечем: в пустыне он был надежнее верблюда, на широких просторах — быстрее леопарда, в Арктике — выносливее белого медведя.
Другим экспонатом моего музея будет автомат Калашникова. Не тот, с которым я вошел в Чехословакию в 1968 году, и не тот, из которого в Камбодже «красные кхмеры» убивали врачей. Это будет один из тысяч тех стволов, которые американская морская пехота захватила во Вьетнаме. Во время вьетнамской войны некоторые американские солдаты, не доверяя своей капризной автоматической винтовке М-16, предпочитали использовать трофейные калаши. Это был рискованный ход. Кто будет снабжать патронами? Эту задачу каждому, решившему взять в руки калаш, приходилось решать самостоятельно. Несмотря на это, американские солдаты на такой ход решались. Они знали: жизнь одна, а калаш в бою не подведет.
В чем секрет автомата Калашникова? Секрет в том, что он прост и надежен, как старый товарищ. На войне это самое главное.
В моем музее будут собраны образцы оружия из самых разных стран мира — Германии и Великобритании, Франции и Японии, но самое большое количество экспонатов будет из Советского Союза. С коммунистами я расхожусь во взглядах, но советское оружие люблю.
Советские конструкторы давным-давно, много десятков лет назад, поняли одну истину: на войне работает только то, что просто и надежно. Ибо простой механизм лучше того, который с выкрутасами. Ибо простой план лучше сложного. Ибо яловый сапог на войне лучше ботинка со шнурочками. Выбор оружия для грядущей войны подобен выбору жены.
Как мы выбираем себе жен? Можно найти утонченную и сложную натуру. Что будем иметь? Будем иметь проблемы.
Мой совет: юноши, выбирайте жену простую и надежную. И давайте расставим точки над «ё»: я не говорю, что жена, оружие или план военной операции должны быть примитивными — я говорю, что они должны быть простыми, а это не одно и то же. Найти простую и верную жену, разработать простой, но беспроигрышный план, создать простой и надежный автомат вовсе не легко. Это как книгу сочинить: заумными фразами вам любой профессор напишет, ума большого не надо, а вот чтобы все просто и ясно было — это сколько труда надо вложить, сколько времени истратить!
2
Однажды в Западной Германии американцы пригласили меня посетить военный городок, посмотреть, как живут американские солдаты, рассказать о Советской Армии. Побывал. Посмотрел. Убедился: живут хорошо. Рассказал о порядках в советских казармах, о квартирной проблеме советских офицеров. (Этому они, понятно, не поверили.) В заключение они с гордостью показали мне свою боевую машину пехоты «Бредли». Машина красивая, удобная, водить ее легко. И я ее хвалил. Особенно хвалил боевое отделение, в котором находятся места командира и наводчика. В том отделении неописуемая красота. Чего же там только нет! Все светится и переливается разноцветными огонечками. Столько там рычажков, кнопочек, циферблатов и лампочек, что можно то боевое отделение использовать для съемок фантастического фильма про космические путешествия. Ни дать ни взять — «Аполлон-13», на котором астронавты на Луну летали.
Так я им и сказал. А они обиделись. И объяснили, что солдат у них — профессионал. Он способен в бою за всеми этими огонечками и стрелочками уследить.
У меня и на это ответ нашелся. Вот на улице стоит длинный-предлинный автомобиль, который владелец лично модернизировал, установив и на моторе, и на крыше дополнительные фары, напихав множество циферблатов на приборную доску. Ради чего? Только ради того, чтобы перед девками выпендриваться. Теперь посмотрим на приборную доску гоночной машины, на которой великий гонщик, рискуя жизнью, носится по улицам Монте-Карло ради серебряного кубка и многомиллионного вознаграждения. У него на приборной доске один только индикатор. Один! Который ему покажет, что топливо на исходе. А еще в той машине есть звуковой сигнал, который сообщит водителю, что двигатель горит. Вся эта предельная простота достигнута только потому, что предназначена машина для профессионала высочайшего класса. Его работа — победить или погибнуть, вмазавшись в стенку. Все его внимание во время гонки сосредоточено не на приборах управления машиной, а на ситуации, которая мгновенно меняется на его пути и вокруг его машины. Ему некогда рассматривать показания множества приборов и датчиков.
Именно так конструктор советского танка или БМП стремится сократить до минимума количество приборов в боевом отделении. Некогда экипажу в бою на те распрекрасные цветные огонечки любоваться. Экипажу в этой машине на смерть идти! Ему в ней умирать. Все внимание командира и наводчика — не на разноцветную космическую красоту приборов, а на поле сражения.
3
Главными требованиями к советскому оружию были простота в производстве и обращении. Солдата легко обучить пользоваться таким оружием, его проще обслуживать и ремонтировать.
Все оружие мира можно разделить на три категории[18]:
• порнографическое,
• демократическое,
• человечное.
Что есть оружейное порно? Это германский танк «Тигр-Б», который иногда по ошибке называют «Королевским тигром». Численность вермахта во время войны доходила до десяти и даже одиннадцати миллионов солдат и офицеров. А этих танков было выпущено 489 штук. Всего. Был этот танк таким дорогим и сложным, что больше не получилось выпустить. Кроме того, на заключительном этапе войны не хватало квалифицированной рабочей силы, электроэнергии, производственных площадей, многих материалов.
И получилось так, что на двадцать тысяч солдат и офицеров вермахта приходился один такой танк. И пропаганда его расхваливала. И в кино его показывали. И газеты расписывали его выдающиеся качества. И после войны поклонники битых гитлеровцев восторгом исходили: да у него такая пушка! Да у него такая броня!
Правда, про его физическую немощь помалкивали. Про неспособность ходить по мостам — тоже. Из-за непомерного веса «Тигр-Б» имел неудовлетворительную проходимость, гусеницами ломал дороги, проваливался на мостах.
Читать бесплатно другие книги:
