С любовью, Рози Ахерн Сесилия

Рози: Это просто с ума сойти. Даже не верится. Потому что я упала, нас поймали, и мне пришлось сидеть дома, а тебя наказали тем, что послали работать в отцовский офис, где ты встретился с Бетани. Ты сказал тогда, что ты на ней женишься.

Алекс: Правильно, так я и сказал.

Рози: Да уж!

Алекс: Ну, на самом деле я сказал это, просто чтобы тебя проверить, но, поскольку тебе вроде бы было все равно, я стал за ней ухлестывать. Надо же. Смешно. Я и забыл, что это сказал! Бетани это понравится! Спасибо, что напомнила.

Рози: Нет-нет, это тебе спасибо, напомнил…

Алекс: Ну, пока.

Вам пришло ICQ-сообщение от: РУБИ.

Руби: Послушайте, мисс, сколько можно ждать? Я должна делать вид, что работаю! Ты выяснила, что тогда было?

Рози: Да, выяснила. Я самая идиотская идиотка на целом свете. Аааааа!

Руби: И я ждала так долго, чтобы это услышать? Тоже мне новость!

Дорогая Кэти.

Самого счастливого шестнадцатилетия!

Твоя мама

Дорогая внучка!

Поздравляем с шестнадцатым днем рожденья!

Любящие тебя бабушка и дедушка.

Моей подружке.

Дорогая Кэти!

С днем рожденья!

Любящий тебя Джон

Милая Кэти!

С днем рожденья, зануда! Еще несколько месяцев, тебе снимут скобки, и я не буду знать, что ты ела на обед.

Тоби

Доченька!

Поздравляю! Тебе шестнадцать!

Надеюсь, Джон не пытается тебя поцеловать!

Твой папа

Дорогие мама и папа,

я больше никогда не заговорю с Рупертом. Счастливые шестнадцать, черт побери!

Кэти настояла, чтобы я отдала ей деньги, которые планировала истратить на подарок, сказала, сама поедет в город и выберет себе что-то из одежды, и я обрадовалась, потому что обычно я ночами не сплю, придумывая «идеальный» подарок, который она как пить дать возненавидит и забросит под кровать. В общем, в итоге она вошла в дом за руку со своим здоровилой (Джоном) и так улыбалась во весь рот, что я немедля почувствовала подвох. Она приподняла топ, спустила немного джинсы, и я это увидела.

Чертову татушку! Омерзительную, пакостную, невыразимо уродливую – я только что поняла, что говорю, как ты, мама! – татуировку. Правда, ма, она ужасно уродливая. При этом еще сочится кровью и начинает опухать. Очевидно, Руперт сказал, что тем, кому исполнилось шестнадцать, согласие родителей не требуется. Я пошла вниз в интернет-кафе проверить, в самом ли деле это так. Похоже, что да, но я найду какую-нибудь лазейку, чтобы подвесить его за одно место…

Хозяин интернет-кафе, толковый парень, поинтересовался, все ли у меня в порядке, и на вид был всерьез озабочен, так что я даже подумала, не начало ли это чего-нибудь романтического. Но потом поняла, что луплю по клавиатуре так, что он, наверно, беспокоится за свою собственность.

Еще тошней оттого, что в тот день я пыталась готовиться к последнему экзамену, а дребезжание, доносившееся из салона тату, ужасно мешало. И ведь я понятия не имела, что под этот визг уродуют тело моей дочери.

При этом немыслимо сказать Руперту, что я об этом думаю, потому что нельзя выразить мою ненависть к татуировкам, не ранив его в самое сердце, ведь он сам – ходячая татуировка.

Но мало этого! Кэти еще и язык себе проткнула. Это Руперт сделал бесплатно. В подарок, черт бы его взял. Говорит она так, словно во рту у нее горячая картошка. В общем, представьте: входит ребенок в дом, неестественно скалясь, еле выговоривает: «Аам, аатри, а ату еаа», а потом поднимает маечку. И как я, по-вашему, должна реагировать?! Джона разукрасили тоже: у него на бедре клюшка для травяного хоккея и мяч. Вам лучше не знать, на что это похоже, тем более что Руперт нарисовал мяч слишком близко к клюшке и с неправильного ее конца, если вы понимаете, о чем я.

Наверно, могло быть хуже: они могли написать имена друг друга. И рисунок у Кэти мог быть пострашней, чем клубничка размером с мой ноготь.

Может, я преувеличиваю? Но что же тогда, интересно, почувствовали вы с папой, когда я сказала вам, что беременна?

Вот теперь, когда я об этом подумала, у меня возникла идея, не похвалить ли мне Кэти? Не поощрить ли за примерное поведение? Как бы то ни было, надо возвращаться наверх, где орет музыка, и продолжать заниматься. Не верится, что еще немного – и учеба позади. Два года пролетели как сон, страшный сон, должна я сказать: тяжеловато далось мне заниматься ночами, днями работать и при этом не переставать быть матерью. Представьте, у меня будет выпускная церемония! Вы с папой наконец-то сможете увидеть, как я, в бесформенной мантии и шапочке, получаю диплом. Правда, на четырнадцать лет позже, чем планировалось, но все-таки лучше поздно, чем никогда.

Впрочем, я этого диплома не получу, если не сдам экзамены, а экзамены я точно не сдам, если и дальше буду отлынивать! Все! Пошла учиться!

Ваша Рози

От Рози

Кому Алекс

Тема Папа

Случилось что-то ужасное. У тебя на работе сказали, что ты в операционной, поэтому, пожалуйста, как только сможешь, позвони мне, ладно?

Мама позвонила в слезах минуту назад. У папы сильный сердечный приступ, его увезли в больницу. Она в шоке, но велела мне не дергаться, потому что завтра у меня первый экзамен. Не знаю, что делать. Не знаю, насколько это серьезно, врачи еще ничего не говорили. Может, ты позвонишь в больницу и что-то выяснишь? Ты же в этом спец. Не знаю, что делать. Пожалуйста, поскорей прочитай этот мейл. Я больше не знаю, кому еще позвонить.

Не хочу, чтобы мама была там одна, хотя к ней уже отправился Кевин. И страшно не хочется, чтобы папа был там один. Ох, я совсем запуталась.

О господи, Алекс, пожалуйста, помоги. Я так боюсь потерять папу.

От Алекс

Кому Рози

Тема Re: Папа

Пытался дозвониться, но у тебя занято. Сохраняй спокойствие. Я позвонил в больницу и переговорил с д-ром Фленнери. Это лечащий врач твоего отца. Он объяснил мне, что с Деннисом.

На мой взгляд, тебе нужно собрать сумку с самым необходимым и сесть на ближайший автобус до Голуэя. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Забудь про экзамен, это важнее. Сохраняй трезвую голову, Рози, ты нужна родителям. Скажи Стефани, пусть тоже приедет, если сможет. Позванивай мне ночью, ладно?

Глава 43

Дорогой Алекс,

гроб не может быть шире 76 см, изготавливается из прессованных опилок, облицовывается шпоном и пластиком, пригодным для кремации. Ты знал это? Допустимы железные болты, в небольшом числе, и деревянные распорки, для прочности, но только внутри гроба.

На крышке гроба должно быть указано полное имя усопшего. Надо полагать, чтобы не перепутали. Но самое ужасное из того, что лучше бы мне не знать, – это что изнутри гроб обивают материалом под названием «кремфилм», а также подкладывают абсорбирующую ткань или ватные прокладки, потому что из тела может сочиться влага.

Я ничего этого не знала.

А потом, сколько же надо заполнить бланков! Форма А, В, С, F и еще всякие медицинские. Про D и E никто ничего не сказал. Не думала, что нужно столько доказательств, чтобы поверили, что ты мертв. Я думала, тот факт, что ты перестал жить и дышать, – достаточный признак. Оказывается, нет.

По-моему, это похоже на переезд в другую страну. Папа выправил все документы, надел свой лучший костюм, договорился о способе доставки и отправился к месту своего назначения, где уж оно там есть. Ох, как хотела бы мама отправиться вместе с ним, но она знает, что нельзя.

На похоронах она всем твердила: «Он просто не проснулся. Я звала его снова и снова, но он не проснулся…» Она не переставая трясется с того самого дня и постарела на двадцать лет. И при этом кажется маленькой. Как потерявшееся дитя, которое озирается, не зная, куда идти, будто ее бросили в незнакомом месте и она не знает дороги.

Наверно, так оно и есть. Наверно, мы все чувствуем то же.

Я никогда не была здесь прежде. Мне тридцать пять лет, и я никогда не теряла такого близкого мне человека. За свою жизнь я была на десяти похоронах, и все это были дальная родня, друзья друзей и родственники друзей, без которых я жила себе как жила.

Но папа?! О господи.

Ему было всего шестьдесят пять. Это совсем не старость. И он был здоров. С какой стати здоровый шестидесятипятилетний мужчина засыпает и больше не просыпается? Утешает только мысль, что во сне он увидел нечто столь прекрасное, что не захотел возвращаться. Это было бы как раз в его духе.

Знаешь, зрелище душевно разбитых родителей совершенно выбивает из колеи. Наверно, потому, что им по роли полагается быть сильными. Когда ты маленький, ты пользуешься родителями как меркой, по их реакции судишь, насколько плохи дела. Падаешь, разбиваешь коленку и поднимаешь глаза на них, чтобы понять, больно тебе или не очень. Если они пугаются и кидаются к тебе, ты плачешь. Если смеются: «Бедная земля! Эк ты ее припечатала!» – встаешь и идешь себе дальше.

Когда узнаешь, что беременна, и чувствуешь внутри себя эмоциональную пустоту, ты смотришь на лица родителей. Если оба, мама и папа, обнимают тебя и говорят, что все будет хорошо, обойдется, они помогут, становится ясно, что еще не конец света. Но если родители другие, конец света – вот он, руку протяни.

Родители для своих детей – барометры эмоций, которые действуют как эффект домино. Никогда в жизни я не видела, чтобы моя мама столько плакала. Это пугает меня, я плачу тоже, что, в свою очередь, пугает Кэти, и она плачет с нами. Мы плачем все вместе.

А папа – он, казалось, будет жить вечно. Человек, который мог отвинтить крышку, не поддававшуюся никому другому, и починить все, что поломано, должен был делать это всегда. Человек, который сажал меня на плечи, катал на спине, издавая жуткие звуки, подбрасывал в воздух и ловил, вертел так, что кружилась голова, и я падала, хохоча…

И и вот теперь, не успев поблагодарить его и как следует попрощаться, я запоминаю размер гроба и медицинские формы.

Я все еще тут, в Голуэе, с мамой. На диком, диком западе. Стоит роскошное лето, и в этом – какое-то дикое несоответствие. Погода вразрез с настроением. С речного берега доносятся голоса детей, в небе кружатся птицы. Что-то кощунственное в том, чтобы радоваться миру и видеть солнце, когда случилось такое горе.

Примерно о том же думаешь, когда в церкви во время отпевания услышишь, как гукает младенец. Ничто так не возвращает к жизни, как довольный лепет ребенка в месте, где люди скорбят. Жизнь продолжается, напоминает дитя, и будет продолжаться… но не для того, с кем мы сейчас прощаемся. Люди приходят и уходят, это известно каждому, и все-таки нас потрясает, когда это случается. Согласно стертому клише, единственная надежная вещь в жизни – это смерть. Так и есть, ничего не попишешь, это условие жизни, но как часто мы позволяем себе сломаться, столкнувшись с этим!

Я не знаю, что сделать и что сказать маме, чтобы ей полегчало. Я и не думаю, что в мире есть способ добиться этого, но, глядя, как она плачет и плачет, я чувствую ее боль, и это меня убивает. Может, у нее кончатся слезы?

Алекс, ты про сердце все знаешь, и что у него внутри, и что снаружи. Что делать, чтобы помочь человеку, у которого разбито сердце? Есть у тебя такое лекарство?

Спасибо, что приехал на похороны. Твой приезд был прямо как бальзам на душу. Жаль, что увиделись при таких обстоятельствах. И спасибо твоим родителям, что прилетели. Мама была очень тронута, в самом деле. И спасибо, что отшил Этогокакеготам, не хватало мне еще споров в церкви. Спасибо, конечно, ему, что пришел, но отец бы выскочил из гроба, чтобы указать ему на дверь.

Стефани и Кевин несколько дней назад разъехались по домам. Я побуду подольше. Не могу оставить маму одну. Соседи к ней очень добры. Я знаю, она будет в хороших руках, когда я наконец уеду. Я пропустила все экзамены и, судя по всему, если хочу получить диплом, должна буду снова пройти курс за последний год. Не думаю, что оно того стоит.

В общем, через несколько дней придется ехать в Дублин: понятно, что дома почтовый ящик забит счетами. Надо вернуться до того, как мне все поотключают и выселят за неуплату.

Еще раз спасибо тебе за помощь. Разве это не типично, Алекс, что именно трагедии сводят нас вместе?

Твоя Рози .

От Рози

Кому Алекс

Тема Папа

Я только что вернулась из Коннемары. Почтовый ящик и правда забит. И среди кучи счетов было вот это письмо, отправленное за день до того, как умер папа.

Дорогая Рози.

Мы с мамой до сих пор смеемся, вспоминая твое последнее письмо про татуировку Кэти. Я так люблю твои письма! Надеюсь, ты уже пережила травму, которую твоя вполне оперившаяся дочь нанесла тебе, впервые приняв решение! Очень хорошо помню, как это произошло с тобой. Кажется, ты сделала это даже раньше, чем Стефани! Ты всегда торопилась попробовать все новое, посмотреть новые места, моя бесстрашная Рози. Я думал, ты окончишь школу и отправишься вокруг света, только мы тебя и видели. Я страшно рад, что этого не произошло. Это была такая радость для нас, что ты жила с нами. Ты и Кэти. Единственное, о чем я горюю, – это что мы уехали, когда ты в нас нуждалась. Мы с мамой спрашивали себя сотни раз, правильно ли мы поступили. Надеюсь все-таки, что правильно.

Знаю, ты всегда думала, что мешаешь нам и подводишь нас, но это неправда. Правда в том, что я с радостью наблюдал, как растет моя маленькая дочка, как она становится взрослой и наконец матерью. Вы с Кэти – отличная парочка, а она – образец отличного воспитания. Чернильное пятнышко на коже не затмит доброты и света, которые она излучает. Настоящая награда своей матери.

Каждому из нас жизнь сдает разные карты, и, несомненно, тебе сдача досталась самая непростая. Но ты смеялась и сияла в самые тяжелые моменты. Ты сильная девочка, и стала еще сильней, когда этот идиот (мама велела называть его «Этоткакеготам») так гнусно с тобой поступил. Ты собралась, отряхнула прах с ног и начала все заново, устроила дом для Кэти, нашла новую работу, обеспечила дочь и еще раз заставила своего отца тобой гордиться.

И вот теперь осталось всего несколько дней до экзаменов. После всех твоих треволнений ты получишь диплом. Я буду с гордостью смотреть, как тебе вручат его, Рози. Я буду самым гордым отцом на свете.

Целую тебя,

папа.

От Рози

Кому Алекс

Тема Диплом

Теперь ни за что не сдамся. Мудро сказал Джонни Логан: что такое еще год? Подумаешь! Сдам эти экзамены и получу доплом по гостиничному делу. Папа не захотел бы, что я из-за него срезалась.

Именно прощания с ним мне так сильно недоставало. Теперь ясно, что оно состоялось.

Какой чудесный, неописуемо щедрый дар.

От Джули

Кому Рози

Тема Остаешься со мной?

Хорошо, согласна, останешься еще на год, но потом, как только получишь диплом, – сразу уволю. Я не шучу. Мне уже пятьдесят пять, не так много у меня времени, чтобы дождаться, когда ты исполнишь свою мечту.

Учиться в этом году тебе будет совсем легко. Потому, во-первых, что все уже проходила, а во-вторых, и это более важно, теперь за тобой стоит отец с его пожеланиями. Лучшей мотивации не придумать.

Не могла бы ты мне, кстати, объяснить, чем так привлекают тебя гостиницы?

От Рози

Кому Джули

Тема Очарование отелей

Понимаешь, мне страшно нравится это чувство, которое появляется, когда я вхожу в гостиницу. Гостиницы для меня – это воплощение роскоши и великолепия. Мне нравится, что люди балуют тебя, ухаживают за тобой. Что все такое чистое, ни пылинки, такое абсолютно безупречное. Совсем не похоже на то, как дома, – ну, во всяком случае, у меня.

Мне нравится, что люди там отдыхают, я воспринимаю гостиницу не как рабочее место, а как рай – и ты в нем хозяйка.

Сверкающие ванные комнаты меня возбуждают. Просторные пушистые халаты, шлепанцы, гели, шампуни и ополаскиватели! А где еще, войдя в спальню, найдешь на подушке плитку шоколада? Словно тебя навестила Зубная фея [3] и Санта-Клаус в одном лице! Круглосуточное обслуживание и пружинистые ковры, разобранные к вечеру постели и вазы с фруктами, мини-бар и рестораны! Я чувствую себя как Чарли [4] на шоколадной фабрике. В твоем распоряжении все, что захочешь. Только и надо что снять телефонную трубку, набрать магический номер – и тот, кто ответит, с восторгом выполнит просьбу.

Остановиться в отеле – это высшее удовольствие. Работать в нем – каждодневная радость. Как только я закончу учебу, меня сразу направят в какую-нибудь гостиницу менеджером-практикантом, так что я точно знаю: в конце пути меня ждет работа.

Вам пришло ICQ-сообщение от: РУБИ.

Руби: Привет, незнакомка.

Рози: Ох, привет, Руби, прости, что так долго молчу.

Руби: Не извиняйся. Я, что ли, не понимаю? Как твоя мама?

Рози: Да не очень. Резервуар со слезами еще не пересох. Она, кстати, приедет ко мне погостить ненадолго.

Руби: К тебе?

Рози: Да.

Руби: Как же вы поместитесь? Свободной комнаты ж нет?

Рози: Мы так давно с тобой не общались, Руби! Столько всего произошло! В общем, после многодневных споров-разговоров с Брайаном-плаксой я наконец сдалась и разрешила Кэти провести с ним лето на Ибице. Наверно, я спятила, потому что, сколько бы Брайан ни уговаривал меня, что он отец, что он понимает, какую ответственность берет на себя, и что не спустит с Кэти глаз, я слишком хорошо помню, как он сбежал, когда узнал, что я беременна, и объявился, только когда Кэти исполнилось тринадцать. Какая мне разница, как он понимает ответственность! Не говоря уж о том, что по ночам он работает, так что непонятно, как он будет не спускать с нее глаз.

Руби: Неизмеримое достоинство Брайана как отца в том, что он владелец модного ночного клуба в той части острова, где как раз полно шестнадцатилетних девиц. Так что он человек опытный и очень хорошо знает, на что обращать внимание. Он не допустит, чтобы его дочь распустилась. Поверь мне. А потом, она ж там будет одна, а много ли одна нагуляешься?

Рози: Ты в самом деле хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос? И потом, Джон собирается к ней через пару недель, и Тоби с Моникой тоже. Но как я могла топнуть ногой и сказать «нет», если Брайан ради Кэти провел тут большую часть года! Летом ему надо и поработать. Приходится идти на компромиссы. А потом, пусть Кэти посмотрит, как живет ее отец. И еще Брайан сказал, что проследит, чтобы Кэти дали возможность попрактиковаться в диджействе, а уж это для нее – предел мечтаний.

Руби: Ну что, уговорила себя?

Рози: А что, похоже, что я себя уговариваю?

Руби: Именно.

Рози: Ну, не хочется ныть (мы же знаем с тобой, что это не про меня), но скажу все-таки, что летом мне будет одиноко. Даже мама побудет совсем недолго перед тем, как уехать. Дело в том, что родители во время круиза подружились с компанией людей, которые сейчас нашли маму и позвали ее с собой в Южную Африку. Это как раз то место, где страшно хотелось побывать отцу. Он всегда смотрел канал «Нэшнл джиогрэфик» и мечтал побывать на сафари. Ну вот теперь и побывает. Потому что мама берет с собой его пепел и развеет его там, где бродят слоны и жирафы. Ей страшно нравится эта идея, и отговаривать ее я не стану. Кевин немного расстроен, ему хочется, чтобы было место, где мы могли бы отца навещать, но мама настаивает, что так она исполнит мечту отца. Не понимаю, честно говоря, с чего Кевин поднял такой шум. Он так редко виделся с отцом, когда тот был жив! Сомневаюсь, что он зачастил бы на кладбище. Ну, если подумать, наверно, именно в этом его проблема. Мучит вина.

Короче говоря, мама не хочет жить одна в Коннемаре, поэтому на две недели до отплытия приедет ко мне. А потом я останусь одна. И раз сейчас лето и в школе занятий нет, значит, остается только учиться.

Руби: А тебе не кажется, что это отличный повод выйти на люди?

Рози: Знаю-знаю. Но, видишь ли, то, что я одна, – это мой собственный выбор. Когда мне было восемнадцать, все вокруг говорили только о мальчиках, не о младенцах. В двадцать два говорили о колледже, а не о дошкольниках. В тридцать два все говорят о браке, а не о разводе. И наконец, когда мне тридцать пять и я наконец-то готова говорить о мужчинах и колледже, все как раз хотят говорить о младенцах. Я все перепробовала. Я пыталась болтать с мамашами, когда мы ждали наших детей у школы. Ничего не выходит. Никто не понимает меня так, как ты, Руби.

Руби: И даже мне это не всегда удается. Ты необыкновенная, Рози Данн. Уникальная, и все тут. Но я здесь, рядом с тобой, и, если мы с Гэри чудесным образом не выиграем Всеирландский чемпионат по сальсе и не отправимся в Мадрид, на европейский, я никуда не собираюсь.

Рози: Спасибо.

Руби: Пожалуйста. Но если продолжить тему встреч с новыми людьми… Не пора ли сделать еще попытку? С последнего раза прошло уже несколько лет!

Рози: Прости, подруга, но разве по твоему наущению я не встретилась с Адамом? Кстати, за исключением этого действительно приятного вечера, свидания – совсем не та затея, о которой стоит скучать.

Руби: В самом деле?

Рози: В самом. Секс с Этимкакеготам был совершенно механический. Он двигался в такт чертову будильнику рядом с кроватью, который тикал так громко, что мешал мне спать (по ночам, конечно, не во время секса). Секс с Брайаном-плаксой – просто пьяная возня в темноте, я его и не помню совсем. Наверно, ночь с Адамом была особенной, он был совсем другой, чем эти двое, но не думаю, что встречу своего донжуана. Да мне и наплевать. Чего не знаешь, о том не горюешь.

Руби: Но разве то, чего ты не знаешь, не задевает чуточку – самую-самую чуточку – твоего любопытства?

Рози: Нет. Не задевает. У меня дерьмовая работа с дерьмовой оплатой, дерьмовая квартира с дерьмовой рентой. У меня нет времени на дерьмовый секс с дерьмовым мужчиной.

Руби: Рози!

Рози: Что? Я серьезно.

Руби: Не верю своим ушам. Я просто потрясена этой новостью. Раздавлена. Ладно, в выходные пойдешь со мной в клуб.

Рози: В клуб? Ты что, правда думаешь, что, припершись в место, где все моложе меня на десять лет, я почувствую себя лучше? Думаешь, горячие молодые парни заинтересуются расплывшейся тридцатипятилетней матерью-одиночкой? Сомневаюсь. Горячим молодым парням интересны женщины с грудью, которая не свисает до пояса.

Руби: Брось, не преувеличивай. Тебе тридцать пять, а не девяносто пять! Я с Тедди познакомилась как раз в ночном клубе, и, хотя он определенно не Брэд Питт, недостатки внешности покрывает достоинствами в спальне.

Рози: В самом деле? Ты хочешь сказать, что Тедди хорош в постели?

Руби: Ну а чего ради я с ним живу? Не для бесед же.

Рози: Да уж. Но о сексе я думала в последнюю очередь…

Руби: Вот это и следует поменять. Все, давай пойдем хорошенько повеселимся.

Рози: Честно, Руби, спасибо тебе большое, но лучше не надо. Я правда не в настроении ни с кем встречаться. И даже если б была – куда я его приведу? Сюда, где в соседней комнате спит измученная горем мать?

Руби: Смысл в том, что ты говоришь, конечно, есть, но рано или поздно все равно начнешь радоваться жизни. Ты еще помнишь это слово? Радоваться?

Рози: Никогда его даже не слышала.

Руби: Ладно. Тогда в субботу пойдем в кино, а потом я снова выставлю тебя на рынок.

Рози: Идет, но тогда договоримся, что я иду только за полную цену. Никаких скидок. И если покупателей не найдется, на аренду не соглашусь.

Руби: А как насчет самозахвата?

Рози: Самозахватчики преследуются по закону.

Руби: Так и вижу тебя с ружьем в руке: «Пошел прочь с моей территории, мерзавец!»

Рози: Правильно понимаешь.

Глава 44

Милая мамочка,

прости, что не написала раньше, но я так ужасно занята с тех самых пор, как приехала, что ни секунды не было сесть за письмо. Тут настоящая жара, так что я изо всех сил стараюсь загореть до того, как прилетит Джон, и встретить его в аэропорту настоящей чернокожей островитянкой!

Отец встретил меня, как договорились, и это было ужасно смешно. Странно было видеть его одетым – ну, в смысле раздетым, – потому что он был в шортах и сандалиях. Я не знала, что у него есть ноги. Ты бы расхохоталась, если б его увидела. Он был в такой темно-синей гавайской рубахе с желтыми цветами, хотя сам настаивает, что она черная. Между прочим, теперь я тебе верю, что на твоем выпускном смокинг у него был темно-синий: он вообще не различает цвета.

У него ярко-синяя (по его словам, черная) открытая машина, кабриолет, клевый, я ведь до того в кабриолетах не ездила. Остров красивый до невозможности. Отец живет в хорошем месте, близко к центру. Это такой квартал из десяти белых вилл с общим бассейном. В доме напротив живет классный на вид парень, целыми днями только плавает и загорает. Весь шоколадный и мускулистый и такой красавчик, что я весь день сидела на бортике и пускала слюни. Отец кипит и твердит ему, чтоб надел рубашку. Пытается сделать вид, что шутит, но до смешного злится.

Тоби с Моникой прилетят на будущей неделе, это классно, если, конечно, Моника не будет открывать рот. Они остановятся в отеле в городе, там вокруг полно модных клубов. Да, знаю, но прежде, чем ты завопишь, прочти это. В тот же день, как я приехала, отец провел меня по всем окрестным барам и клубам и познакомил меня со всеми менеджерами и вышибалами. Я думала, он это для того, чтобы они меня запомнили и пускали, но, когда на прошлой неделе попыталась зайти в какой-нибудь бар, меня никто не впустил. Никто! Я подумала, может, они в контрах с отцом и делают это ему назло, но вчера вышибала из одного клуба пришел в клуб к отцу познакомить его со своим пятнадцатилетним сыном, который тоже приехал на лето. А потом услышала, как отец распорядился, чтобы этого парня ни в коем случае не впускали.

Так что по вечерам я бываю только в отцовском клубе. Вчера мне разрешили стоять в будке диджея, смотреть, как он работает. Это конец света. Клуб вообще клевый. Народу каждый день столько, что на танцплощадке не повернуться, но это никого не волнует. Кажется, чем тесней клуб и душней, тем популярней.

Главного диджея зовут Шугар (он ОФИГЕННЫЙ!). Он всю ночь показывал мне, что и как надо делать, и даже дал постоять за пультом пару минут. Задача была в том, чтобы никто этого не заметил, и я изо всех сил старалась делать все так же профессионально, как Шугар, но когда подняла глаза, то увидела, что на меня пялятся, потому что отец со здоровенной камерой просит, чтобы люди позировали перед будкой, в которой я работаю. Очень было неловко.

Познакомилась с папиной подружкой. Ей двадцать восемь лет, зовут Лайза, она танцует в клубе. Танцует на подиуме в самом центре помещения, который возвышается метра на три выше пола, в кольце огня, сама в чем-то тигровом (платьем это не назовешь). Она из Бристоля, переехала сюда, когда была как я, чтобы стать танцоршей. Сказала, что работала в другом клубе (думаю, стриптизершей) и там познакомилась с отцом и он предложил ей работу (даже думать не хочу, как и где они познакомились!).

Она придумала добавить в свой номер змею, потому что купила новый костюм из чего-то под змеиную кожу. Я посоветовала ей вместо змеи танцевать с папашей (определенно в этот момент в меня ты вселилась). В общем, отец говорит, она полоумная, и змею покупать не хочет, и они ссорятся из-за этого всю неделю. У меня не хватает духу сказать ей, что в клубе все такие поддатые, что не заметят, со слоном она танцует или с питоном. А она твердит, что все равно хочет со змеей, чтобы потом иметь основания написать об этом в своем резюме. Отец поинтересовался, не собралась ли она поступить в цирк. Они такие смешные!

Я только что вдруг поняла, что мы с тобой никогда не ездили вместе в отпуск. Вообще говоря, ты, по-моему, нигде и не была, кроме как в гостях у Алекса и Стеф. Надо же! Мы с тобой непременно должны поехать куда-нибудь на будущий год, когда я окончу школу и буду свободна как ветер! А ты как раз получишь свой диплом – то-то отпразднуем!!! Надеюсь, тебе не мешают заниматься. По крайней мере, я не отвлекаю от дела. Если у Руперта орет музыка, просто стукни в пол, и он убавит. Я именно так всегда делаю.

Скоро еще напишу. Я по тебе скучаю!

Целую,

Кэти.

Дорогая Рози,

пишу тебе из Кейптауна. Это в Южной Африке, хотя трудно поверить. Вся группа очень ко мне внимательна, об этом не беспокойся. И благодаря тому, что все они знали Денниса по прошлому круизу, такое облегчение говорить о нем и вспоминать всякие смешные случаи, которые с нами приключались! Тут есть еще одна дама, которая тоже потеряла мужа, и это ее первая поездка в одиночку, так что порой мы с ней, бывает, всплакнем. Так хорошо, что она здесь, потому что мы понимаем друг друга.

Очень скучаю по Деннису. Ему бы здесь понравилось. Но в каком-то смысле он и так здесь, со мной. Пускай Кевин думает, что я спятила, но я все-таки развеяла прах твоего отца. Часть по воздуху, часть в воду, часть по земле. Он теперь всюду вокруг меня. Я твердо знаю, что именно этого он себе и желал. Он говорил, я не должна допустить, чтобы он гнил в земле или хранился в урне на каминной полке. А так он теперь летает по всему миру. Видит больше, чем я сейчас. Это его последнее приключение.

Иногда бывает трудно, хочется позвонить тебе и от души поплакать, но то, что я здесь, все-таки очень отвлекает. А потом, это такое хорошее место, чтобы погоревать, если душа лежит к этому. Кевин совсем меня не понимает. Он считает, я должна обрядиться в черное и каждый день ходить на кладбище, как жалкая старуха. Но я не стану. Честно, я даже не понимаю, откуда у него такие представления о жизни. Нам осталось здесь три недели, и все уже поговаривают о том, чтобы снова куда-то отправиться! У многих есть контакты в туристическом мире, так что можно рассчитывать на отличные предложения. Отчего бы мне не растратить наши сбережения, потому что там, куда мы уходим, они ни к чему.

Надеюсь, Кэти на Ибице нравится, а Брайан за ней присматривает. Кажется, он-таки превратился в пристойного, трудолюбивого человека, так что я бы на твоем месте, милая Рози, не волновалась. Будь добра, перешли Кэти вложенное письмо, ладно? А то я не уверена в адресе.

Думаю, ты много занимаешься, а тишина в квартире тебе в радость. Хорошо бы и Руби оставила тебя в покое, не таскала по ночным клубам!

Удачи тебе во всем, милая.

Люблю, скучаю,

мама.

От Руби

Кому Рози

Тема Пока!

Рози, пишу второпях, просто чтобы ты знала, какая у нас новость! Сегодня нам с Тедди обломились горящие путевки в Хорватию. Две недели всего за 199 евро на каждого, включая билеты и размещение. Ну не задаром?! Это потому, что лететь надо прямо сегодня! Так что я бросаю вещички в чемодан, одновременно пишу тебе, в голове все кипит… Как ты думаешь, удастся мне пристойно выглядеть на пляже? Может, совсем не есть в самолете, посмотрим тогда, что получится… Может, втиснусь в купальник…

В общем, пока, и желаю тебе хорошенько позаниматься, подружка. Наверно, ты в восторге оттого, что я уезжаю, отвлекать тебя будет некому. Надеюсь, повеселишься, когда Алекс с семейством явится на каникулы, однако помни, он женатый мужчина, так что не делай ничего такого, чего не сделала бы я!

Береги себя,

Руби.

Рози, привет с Гавайев!

Как видишь, у нас переменились планы. Почему моя чокнутая жена решила, что отдыхать на Гавайях лучше, чем в Ирландии, – выше моего разумения!

Погода просто фантастическая, отель – мечта. Я взял грех на душу и стащил для тебя кой-чего, найдешь в бандероли. Как-никак, гель и шапочка для душа с Гавайев! Надеюсь, шапочка не мала. И рестораны тут тоже очень и очень.

Наверно, ты рада, что мы не приедем, потому что так ничто не помешает тебе заниматься. Хорошо бы Кевин оставил тебя в покое и перестал донимать нравоучениями. На мой взгляд, твоя мама права.

Обнимаем тебя,

Алекс, Джош, Тео (и, смею добавить, Бетани ).

Рози! Привет с Кипра!

Погода хорошая. Отель приличный. Еда съедобная. Пляж нормальный.

Надеюсь, ты наслаждаешься покоем и тишиной (если Стеф и ее гвардия не вторглись в твой дом). Между прочим, надо поговорить про то, как мама развеяла папин прах.

Кевин

Привет из евродиснея!

Ох, сестричка, как же тут здорово! Я себя чувствую как десятилетка! Вчера познакомились с Микки-Маусом и все с ним сфотографировались (как видишь, у меня вид совсем блаженный, Пьер даже заволновался). Дети как в раю. Тут столько всего, не успеваешь даже оглядеться! Мы даже решили остаться еще на несколько дней, так что, прости уж, не сможем заехать в Дублин на выходные.

Надеюсь, учеба твоя продвигается, а ты наслаждаешься тишиной и покоем. Не позволяй Руперту из соседней квартиры превращать ее в концертный зал. Просто скажи ему, что занимаешься, и все.

С любовью,

Стеф, Пьер, Жан-Луи и Софи

Привет, Рози!

Я заходил утром, но тебя не было, так что решил написать.

На несколько недель уезжаю с хором. Едем петь в Казахстан. Потом посмотрим страну, думаю, это будет незабываемо.

Лавку свою закрываю, так что могу тебя обрадовать: пока меня нет, никакого шума ни из лавки, ни из квартиры! На всякий случай оставляю тебе ключ.

Удачи тебе в учебе, наслаждайся покоем и тишиной. Увидимся, когда вернусь. Может, к тому времени ты уже решишься позвать куда-нибудь того парня из интернет-кафе. Мне кажется, он на тебя запал – все время про тебя спрашивает.

Руперт

Рози Данн.

За вами долг в 6 евро за тот день, когда вы в последний раз пользовались интернетом. Просьба немедленно уплатить. В противном случае мы предпримем меры, предусмотренные законом.

Росс (из интернет-кафе на первом этаже).

Приветствуем вас в чате Удачно разведенных дублинцев. В настоящий момент посетителей нет.

Посетитель ЛЮТИК.

Лютик: Куда, черт побери, все подевались?

Глава 45

Вам пришло ICQ-сообщение от: ТОБИ.

Тоби: Спорим, на обед ты ела сэндвич с салатом?

Кэти: Откуда ты знайешь?

Тоби: ЗНАЕШЬ, а не ЗНАЙЕШЬ. Да вижу, что кусочек латука застрял у тебя в брекете. Странно, что ты не перешла на пюре и всякую такую пищу. Могла бы сосать через соломинку. Тогда твой рацион остался бы тайной.

Кэти: Ровно через неделю ты потеряешь возможность меня дразнить. Конец! Скобки снимают. После трех с половиной лет за решеткой мои зубы, мои наконец-то прямые зубы получат свободу!

Тоби: Да и пора. Жду не дождусь увидеть, как их снимут.

Кэти: Слушай, ну какая тебе нужда вызнать все до того, как поступишь в колледж? Смысл обучения в том, чтобы учиться!

Тоби: Ну, меня ведь еще не приняли, верно? Я могу завалить экзамены и не пройти.

Кэти: Ты пройдешь, Тоби.

Тоби: Посмотрим. А ты сама-то решила, куда пойдешь? Давай решай.

Кэти: Вот мучение! Как это можно в шестнадцать (ну, в семнадцать в твоем случае) решить, чем будешь заниматься до конца своих дней? Вот я, например, если чего и хочу, так это вырваться из школы, а не планировать, как поступить в следующую. Повезло же тебе! Ты всегда знал, чего хочешь!

Тоби: Только благодаря тебе с твоими кривыми зубами. А потом, ты знала, чего хочешь, гораздо раньше меня. Стать диджеем.

Кэти: Но ведь этому не выучат в колледже, верно?

Тоби: А кто говорит, что тебе надо в колледж?

Кэти: Все. Наставник по профориентации. Мама. Папа. Учителя. Господь. Руперт. Даже Сенджей из индийской закусочной, и тот сказал, что мне надо учиться, а о маме он за меня позаботится.

Тоби: Ну, Сенджея я бы слушать не стал: у него мотивы корыстные. Наставника – тоже: его работа как раз в том и состоит, чтобы каждую неделю по полчаса пообсуждать с тобой всякие учебные курсы. Ты что, думаешь, ему не все равно, куда ты пойдешь? И какая разница, что там думает Руперт? Твой папа просто соглашается с твоей мамой, а мама говорит, что надо идти в колледж, потому что думает, ты сама этого хочешь. И не обращай внимания на Бога – твоя мама всегда говорит, что он там только посмеивается.

Кэти: Но мама так много работала, чтобы наконец выучиться тому, к чему лежит ее сердце! Для нее это была настоящая битва. Еще в моем возрасте рвалась к этому, но тут я помешала, а теперь моя очередь, и мне нечего ей сказать! По-моему, она думает, я должна прыгать от радости, что могу поехать учиться, а мне кажется, это все равно что добровольно забраться в застенок… Папа сказал, можно снова приехать к нему на лето и несколько вечеров в неделю работать в клубе за барной стойкой. Тогда Шугар натаскивал бы меня в свободные дни. Говорит, если я в самом деле хочу этим заниматься, надо отнестись к делу серьезно.

Тоби: Он прав.