Немой крик Марсонс Анжела

Глава 51

Брайант тяжело вздохнул и засунул в рот леденец. Это была его реакция на выход из помещения с вывеской «Не курить».

– Ты можешь представить себе что-нибудь более страшное, чем быть похороненным заживо? – спросил он, когда они подошли к машине.

– Да. Быть похороненной заживо вместе с тобой, – ответила Ким, пытаясь поднять себе настроение.

– Благодарю, шеф. Но я имел в виду другое. Как такое вообще может прийти в голову?

Стоун покачала головой. Такая смерть была слишком ужасна, чтобы ее осмыслить. Она считала, что большинство людей мечтает о смерти во сне в своей постели. Для себя же Ким желала смерти от пули.

Жертву № 2 надо было как-то обездвижить или отключить, пока она лежала в яме. Сознание вернулось бы к ней, когда она почувствовала, что окружена непроглядно черной землей. Она не могла бы ни видеть, ни слышать, ни шевелиться. Может быть, она попыталась закричать, что было бы естественной реакцией на тот ужас, в который она попала. Тогда ее рот должен был заполниться землей, и с каждой попыткой вдохнуть ее нос и рот забивались бы все большим и большим количеством грязи. Воздух постепенно выходил бы из ее тела, и судорожно открывающийся рот глотал бы только почву…

Ким закрыла глаза и попыталась представить себе страх, который охватил девочку, ту панику, которая должна была начаться у этого юного, полуодетого создания. Эту бездну женщина постигнуть не могла.

– Как только человек может превратиться в такое исчадье ада?! То есть я хочу сказать: когда такое начинается? – не умолкал сержант.

– Эдмунд Бёрк[68] был прав, – пожала плечами Ким, – когда сказал: «Для торжества зла нужно всего одно условие – чтобы хорошие люди сидели сложа руки».

– Что ты сказала?

– Я говорю, что эта жертва не могла быть его первой. Очень редко хладнокровное убийство является единственным свидетельством извращенного сознания. Наверняка были и другие проявления, на которые не обращали внимания или которые прощали.

Брайант кивнул, а потом повернулся к начальнице.

– Как думаешь, долго она умирала?

– Думаю, что недолго, – ответила Стоун, но про себя добавила, что для жертвы это все равно было как целая жизнь.

– Слава тебе господи!

– Знаешь, Брайант, я так больше не могу, – сказала Ким, тряся головой.

– Как именно, шеф?

– Я не могу называть жертвы по номерам: номер один, два и три. С них хватило этого, когда они были живы. У нас есть три тела и три имени, и я должна выяснить, кто есть кто.

Инспектор стала смотреть в окно. И неожиданно вспомнила…

Ее пятнадцатый день рождения пришелся на период между приемными семьями № 5 и № 6.

За два дня до этого события к ней подошел один мужчина из обслуживающего персонала.

– У Ким завтра день рождения, и все собирают ей на подарок. Ты сделаешь взнос? – спросил он у Стоун.

Она не отрываясь смотрела на сотрудника приюта целую минуту, надеясь, что он поймет, что только что предложил ей сделать взнос на ее же собственный подарок. Но понимания на его лице так и не появилось…

– Направление, шеф? – спросил Брайант, подъезжая к больничным воротам.

Получив информацию от Дэниела Бэйта, Ким поняла, что помочь ей может только один человек. Ее не смутила даже угроза, которую она получила накануне.

– Я думаю, Бриндли-плейс, Брайант. Пора нам побеседовать с близнецами, – сказала она.

Сержант кивнул, и его пассажирка снова повернулась к окну.

– Я должна знать их имена, – повторила женщина, глядя на дорогу перед ней.

Глава 52

Одетая в шелковую пижаму Никола Адамсон открыла дверь на второй стук. Ее волосы были в полном беспорядке, и, здороваясь, она широко зевнула.

– Прошу прощения, если мы вас разбудили… – начал Брайант.

«Если» здесь было совершенно неуместно, хотя была уже вторая половина дня.

– Поздно задержалась в клубе, – Никола еще раз зевнула и протерла глаза. – Вернулась где-то в пять, то ли ночи, то ли утра – как вам больше нравится.

Она заперла дверь и направилась прямо на кухню. Ким, хотя самой ей было всего тридцать четыре, задумалась, бывали ли в ее жизни времена, когда она вылезала из кровати в таком потрясающем виде.

– Ребята, я рада с вами поговорить, но сначала мне надо выпить кофе, – заявила хозяйка дома.

Стоун отодвинула в сторону сумочку и уселась на софу.

– Сегодня ко мне приходила ваша сестра.

– Она сделала… что? – Голова Никола дернулась.

– Ей не слишком нравится то, что вы нам помогаете.

Танцовщица покачала головой и отвернулась. Банка с растворимым кофе с грохотом вернулась на свое место в шкафу.

Ким показалось, что Бет уже не в первый раз вмешивается в жизнь своей сестры.

– И что же она вам сказала? – спросила девушка.

– Она велела мне оставить вас обеих в покое и не бередить старых ран.

Никола кивнула и, казалось, расслабилась.

– Это она так обо мне заботится. Я знаю, она бывает грубовата, но это от того, что она очень волнуется. – Адамсон пожала плечами и села. – С близнецами всегда так.

Вот именно, подумала инспектор.

– Но я девочка взрослая и сама предложила вам помощь, так что спрашивайте, – улыбнулась Никола. – Тем более что кофе уже у меня в руках.

– Ваша сестра недавно повредила ногу? – спросила Ким, подумав, не этим ли объясняется озлобленность Бет.

– Нет, это детская травма. Она здорово упала с яблони, когда нам было по восемь лет. Коленная чашечка оказалась разбита. Потом все срослось, но в холодную погоду кости болят… Итак, чем я могу вам помочь?

– У нас появилась новая информация о жертвах, – Брайант достал свой блокнот. – Вот мы и подумали, что, может быть, вы поможете нам опознать их.

– Ну конечно, если смогу.

– Первая жертва, по-видимому, самая высокая из них. Скорее всего, очень худая, с кривыми нижними зубами.

– Это Мелани Харрис, – уверенно произнесла Никола.

– Вы в этом уверены?

– Ну конечно, – кивнула девушка. – Она сильно страдала из-за этих зубов. Все девочки здорово над нею издевались, пока она не сошлась с двумя другими своими подружками. После этого издевательства прекратились. Она немного странно смотрелась рядом с ними и возвышалась над ними, как телохранитель. Нам тогда сказали, что она убежала. – Никола вдруг всхлипнула.

Ким и Брайант промолчали.

– И кто бы мог причинить Мелани зло? – спросила танцовщица, покачивая головой из стороны в сторону.

– Именно это мы и пытаемся выяснить, – отозвался сержант.

– Есть жертва номер два, Никола, – негромко продолжила Ким. – И она была беременна.

Адамсон наклонилась через стол, протянула руку к сумочке, которую отодвинула Стоун, и достала из нее сигареты и одноразовую зажигалку. Когда накануне они посещали эту квартиру, Ким не заметила никаких признаков того, что кто-то из жильцов курит.

Никола засунула сигарету в рот, а вот огонь смогла зажечь только с третьей попытки.

– Трейси Морган, – прошептала она.

Ким посмотрела на Брайанта, который удивленно поднял брови.

– Вы в этом уверены? – спросила инспектор.

– Уверена. Здесь нечем гордиться, но в детстве я была очень любопытна, – призналась Адамсон. – В моих школьных характеристиках всегда стояло что-то вроде: «Никола достигла бы больших успехов, если б занималась своими делами так же, как занимается делами других учениц».

– Дома у меня живет точно такое же чудо, – хихикнул Брайант.

– Так что я подсматривала и подслушивала у дверей, – пожала плечами девушка. – Помню, как Трейси говорила своим подружкам, что «залетела» – именно так она и сказала.

– А не знаете, с кем она встречалась? – спросила Ким. – Это может быть еще одной ниточкой.

– Нет. Я слышала, как она сказала, что собирается поговорить с отцом ребенка, но не стала задерживаться надолго, чтобы меня не поймали.

Никола загасила сигарету, и тут вдруг ей в голову пришла новая мысль.

– Что, есть еще и третья?..

Полицейские помолчали, давая ей возможность привыкнуть к этой мысли.

– А вы можете рассказать нам о… – начала Стоун.

– Ее звали Луиза, – кивнула танцовщица. – Третью из них. Не помню ее фамилии, но она была их вожаком, самой жесткой из всех троих. Никто не хотел связываться с Луизой. Даже когда те двое убежали – простите, я хотела сказать, ушли, – никто не смел с нею связываться. – Никола на мгновение замолчала. – Знаете, сейчас я вспоминаю, что она тогда настаивала, что ее подружки не могли убежать.

– А что в Луизе было такого особенного, что могло бы нам помочь с идентификацией?

– Ну конечно, ее зубной протез! – Адамсон раздавила сигарету в хрустальной пепельнице. – У нее выбили три передних зуба во время драки с девочками из другой школы. Она ненавидела себя без этого протеза. Одна девочка в Крествуде спрятала его однажды ночью – просто ради смеха. Так Луиза сломала ей нос.

– А вы что-нибудь знаете о том, что произошло с дочерью Уильяма Пейна?

– Вы имеете в виду ночного дежурного? – Никола нахмурилась и покачала головой. – Мы не так часто его видели. Точно я ничего не слышала, но помню, что однажды всю троицу за что-то продержали взаперти целый месяц. Они всегда хулиганили, но… но совсем не заслужили такого.

Брайант перевернул страницу в своем блокноте.

– А Тома Кёртиса вы помните?

Танцовщица прищурила глаза.

– Он был моложе, чем остальные сотрудники. Выглядел немного застенчивым, и многие девочки были в него влюблены. – Девушка внезапно подняла руки к горлу. – Нет-нет, вы же не думаете, что он может быть отцом!.. – Ее голос замолк, как будто ей трудно было закончить свою мысль.

Такая мысль уже приходила Ким в голову, но она предпочла промолчать.

Инспектор поняла, что большего от Адамсон в данный момент ожидать было нельзя.

– Спасибо, что уделили нам время, Никола, – сказала она, поднимаясь. – Прошу вас, никому не говорите о нашем разговоре, пока жертвы не будут опознаны официально.

– Конечно.

Стоун пошла к двери, но вдруг неожиданно повернулась.

– Кто была первой?

– Простите? – не поняла ее хозяйка дома.

– Кто исчезла первой? Трейси или Мелани? – уточнила Ким. О Луизе она уже знала, что та была последней.

Никола сморщилась от напряжения и ответила не сразу:

– Первой пропала Трейси. Мелани и Луиза подумали, что она сбежала из-за беременности.

Ким кивнула и пошла дальше.

– Инспектор… – окликнула ее девушка.

Стоун снова обернулась.

– Несмотря на то, что вам сказала моя сестра, я рада вам помочь всем, чем могу.

Ким поблагодарила ее кивком и вышла.

– Дальше куда? – спросил Брайант.

На часах его начальницы было больше трех часов дня.

– Давай в участок. – Она достала телефон и набрала номер Доусона.

– Приветствую, командир, – послышался в трубке его голос.

– Как там дела на раскопе, Кев?

– Вторую могилу засыпают, и Черис уже наполовину очистила третий скелет. Сюда выехал доктор Бэйт. Так как могила не очень глубокая, то они надеются вырыть его уже сегодня.

Ким понимала, насколько за эти дни вымоталась ее группа.

– Когда появится доктор Бэйт, можешь уехать домой, – разрешила она Кевину. – На раскопе не произойдет ничего, что не могло бы подождать до завтра.

– Командир, я лучше останусь, если вы не против.

Впервые Доусон отказывался от предложенного отгула.

– Кев, с тобой все в порядке? – удивилась инспектор.

И прислушиваясь к его голосу, вдруг поняла, что он неожиданно охрип.

– Командир, я наблюдал, как из земли извлекли тела двух молодых девочек, так что, если вы не возражаете, я останусь здесь до конца.

Иногда он ее просто шокировал.

– Хорошо, Кев. Я позвоню позже.

Ким разъединилась и покачала головой.

– Ты что, действительно так удивлена? – спросил Брайант.

– Да нет. Он хороший парень, хотя иногда ему не хватает рассудительности…

– … и ты в любой момент готова видеть его в своей группе, – закончил сержант.

Они не так уж часто дудели в одну и ту же трубу, но, если надо было, Брайант мог быть вполне объективен.

Ким выбралась из машины, и сержант запер двери.

– Проверь, как дела у Стейси, и напиши на доске имена. А потом отправляйся домой. – Ким хотела как можно скорее покончить с анонимностью трупов.

Она направилась к своему мотоциклу и остановилась возле него, отстегивая шлем.

Что-то было не так в том, что рассказала им Никола. Что-то не давало инспектору покоя; что-то, на что она должна была обратить внимание.

Как будто ее глаза увидели нечто, что не смог зарегистрировать ее мозг.

Глава 53

Второй раз за день Ким оказалась перед главным входом в больницу Рассел-Хилл. Она оставила мотоцикл на тротуаре, рискуя заработать штраф.

Войдя в клинику, Стоун прошла сквозь большую группу пациентов и посетителей, которые наслаждались табачным дымом под знаком «НЕ КУРИТЬ!».

Инспектор приблизилась к справочной, которая располагалась с левой стороны холла.

Женщина со значком на груди, который сообщал, что ее зовут Бренда, приветливо улыбнулась Ким.

– Как я могу увидеть Люси Пейн, которую привезли сегодня в первой половине дня?

– Вы ее родственница?

– Двоюродная сестра, – кивнула Стоун.

– Палата С-пять, терапия, – ответила Бренда, нажав несколько клавиш на компьютере.

Ким прошла мимо кафе и сверилась с планом здания на доске. Поднявшись на второй этаж, она пошла по коридору в восточном направлении, периодически уступая дорогу кроватям с пациентами, которых везли из операционных и перевязочных.

Вслед за одной из таких кроватей инспектор вошла в отделение. Помещение, в котором она оказалась, было полно механических шумов и негромких голосов. Тележка с лекарствами переехала из одной шестиместной палаты в другую.

Ким поняла, что подошла к самому концу времени, выделенного для посещений родственников. Все они сидели в полном молчании, давно рассказав обо всем, о чем хотели рассказать, и теперь ждали только, когда раздастся бой часов.

– Люси Пейн? – спросила сотрудница полиции, подойдя к дежурной сестре.

– Боковая палата, вторая дверь по коридору, – ответила та.

Стоун прошла мимо первой двери, которая вела в крохотную кухоньку. Подойдя ко второй, она подняла руку, чтобы постучать, и замерла за мгновение до того, как ее рука соприкоснулась с деревом. Люси, с головой, поддерживаемой пятью подушками, спокойно спала на громадной кровати. Датчик от монитора был прикреплен к ее указательному пальцу на правой руке. Справа, у нее за спиной, ритмично попискивал какой-то аппарат.

На крышке высокой прикроватной тумбочки стояла одинокая открытка с надписью «Поправляйся поскорее» и сидел серый плюшевый медвежонок. Ким вошла и осторожно двинулась мимо Уильяма Пейна, мирно похрапывающего в удобном кресле в углу. Остановилась у кровати и посмотрела вниз, на спящую фигуру.

Люси выглядела гораздо моложе своих пятнадцати лет. А ведь она так много страдала! И она не просила об этой жестокой болезни, которая медленно высасывала ее силы, постепенно лишая ее подвижности, так же как не просила и о матери, которая ее бросила. И уж естественно, она не хотела, чтобы три идиотки запихнули ее в мусорный бак. Сегодня Люси чуть не умерла. Она старалась кричать, но ее окружала мертвая тишина. Несмотря на тяжелую жизнь, которая ей досталась, эта смелая девочка продолжала бороться. И она смогла отойти от самого края просто потому, что хотела жить. То, что она смогла нажать кнопку экстренного вызова, подтверждало ее желание.

… Никто не давал Ким высоких шансов на выживание, когда ее вынесли из квартиры на верхнем этаже здания в Холлитри. Покачивания голов и глубокие вздохи сопровождали ее на всем пути до больницы, где девочку кормили внутривенно, мало надеясь на успех. Ее шестилетнее тельце весило всего около десяти килограммов. Ее волосы вылезали клоками, и у нее не было сил говорить. Но уже на третий день она села в кровати…

Ким взяла салфетку и вытерла слюну с подбородка Люси.

Наконец-то она поняла, что так сближало ее с этой девочкой, которую она знала всего пару дней. Люси была настоящим бойцом, и она не хотела играть теми картами, которые сдала ей судьба. Каждый день она, вопреки всему, боролась за свою жизнь, хотя все шансы и были против нее.

Ведь утром Люси вполне могла не нажимать кнопку экстренного вызова. Она могла поддаться своей болезни и выбрать путь в вечный мир, но этого не сделала, потому что ее поддерживало только одно. Надежда.

«Интересно, может ли девочка как-то улучшить качество своей жизни по сравнению с тем, что у нее есть сейчас? – подумала Ким. – Может ли ее существование быть более безопасным и приятным?» Этого инспектор не знала. Она знала только одно: в этой крохотном беспомощном существе был стержень, сплавленный из мужества и решительности, которым сама Стоун могла только восхищаться.

Положив салфетку на тумбочку, она почувствовала, что в комнате что-то изменилось. Храп за ее спиной прекратился.

– Вы знаете, что нам надо поговорить? – негромко произнесла женщина, не поворачивая головы.

– Да, инспектор, знаю, – ответил Уильям севшим голосом.

Ким кивнула и вышла из комнаты. Пора было возвращаться домой.

Ее ждали дела.

Глава 54

Бет листала журнал. Она не вникала в то, что в нем было написано, но хотела проучить Никола.

Младшая сестра почти физически чувствовала волнение старшей. С момента возвращения Бетани они еще не обменялись ни словом. Бет хорошо знала свою сестру. Никола хотела спросить ее, в чем дело, но боялась услышать ответ. А все дело было в том, что она не смогла бы его пережить.

Старшая Адамсон всегда ненавидела, когда люди на нее сердились. Она любила ублажать людей. Хотела, чтобы все были счастливы. И за эту черту своего характера она дорого заплатила. Они обе заплатили.

И опять заплатят из-за ее желания угодить абсолютно всем.

Бет была настолько разозлена, что не могла поднять голову. Так она и сидела, тупо уставившись в журнал. Никола не сможет молчать слишком долго. Бетани равнодушно перевернула страницу.

– Вчера со мной говорила Мира, – начала танцовщица. – Она сказала, что ты была с нею очень груба.

– Правильно, – согласилась Бетани. Если уж сестричка хочет говорить о ничего не значащих вещах, вместо того чтобы обсудить главные расхождения между ними, то она ничего не имеет против. Рано или поздно Никола все равно сломается.

– Зачем же быть такой недоброжелательной? Эта женщина ничего тебе не сделала.

– Она старая любопытная корова, которая сует свой нос во все дела, – пожала плечами Бет. – Какое тебе до нее дело?

– Она моя соседка, и я здесь живу, – ответила Никола и немного помолчала. – Ты что, сказала ей, что я собираюсь добавить твое имя в контракт аренды?

Младшая Адамсон улыбнулась про себя. Из-за этого старая сука наверняка перестала спать по ночам!

– Именно это я и сказала.

– Ты что, хочешь максимально осложнить мне жизнь, пока живешь со мной?

– Знаешь, Ник, я попросила тебя кое-што сделать, но ты мою просьбу проигнорировала. Ты попросила меня быть милой с этой старой шалашовкой, и я тоже проигнорировала твою просьбу. И в чем между нами разница?

– Ради всего святого, Бет, я знаю, что ты на меня сердита! Так скажи – за что?

Внутренне Бетани улыбалась. Она так хорошо знает свою сестру… И всегда знала.

– И какую из причин ты хочешь услышать? – спросила она, переворачивая страницу.

– Любую, которую ты решишь назвать. Любую, которая, наконец, прекратит эту пытку молчанием. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты на меня сердишься!

Бет действительно знала свою сестру слишком хорошо.

– Я же говорила тебе не разговаривать с ней, – проворчала она.

– С кем? – переспросила Никола. Вопрос прозвучал неестественно – старшая сестра прекрасно знала, кого младшая имеет в виду.

Бет перевернула еще одну страницу, зная, что это расстроит сестру еще больше. Никола хотела, чтобы она все внимание отдавала только ей. Никола выводило из себя то, что Бет во время разговора могла заниматься еще чем-то, а не думать только о том – как это делала сама Никола, – что происходит между ними.

– Ты имеешь в виду инспектора? – спросила танцовщица.

– Угу.

– Боже, Бет, как ты можешь быть такой спокойной?! Они находят тела в месте, в котором мы когда-то жили!

– И что из того?

– Мы знали этих девочек. Мы разговаривали с ними, мы ели с ними за одним столом. Как же ты можешь оставаться такой равнодушной?!

– Да потому, што для меня они никто! Они мне никогда не нравились, так почему я должна волноваться?

– Потому, что они умерли! И что бы они ни делали, смерти они не заслужили. Какой-то монстр закопал их в землю и забыл про них. Я должна постараться помочь.

– О них ты волнуешься больше, чем обо мне.

– О чем ты говоришь?

На этот раз непонимание старшей Адамсон было неподдельным. Вот в чем загвоздка. Они никогда не смогут двинуться дальше, пока Никола не признается в том, что совершила.

– Ты знала, што они со мной сделали, и тебя это нисколько не волновало.

– Бет, я не знаю, кто и что с тобой сделал. Расскажи же мне!

Бетани перевернула еще одну страницу и покачала головой.

– Спроси у инспекторши; может быть, она тебе это объяснит, тем более што ты решительно настроена принять во всем этом активное участие.

– Только потому, что я знаю, что все это как-то связано с нами.

Рука младшей Адамсон застыла в воздухе. Страница выскользнула из ее пальцев. То, что ее сестра почувствовала эту связь, само по себе было большим достижением. Она хотела, чтобы Никола помнила. Она хотела извинений. Она хотела услышать, наконец, слова, которых ждет вот уже десять лет.

Но еще не сейчас.

– Говорю тебе, Ник, не лезь во все это, – только и сказала Бетани.