Одноклассники Графф Хельга
В вестибюле, как обычно, со своим единственным оружием – вязальными спицами в руках – сидел обдрипанный и злой «шеф гестапо», которая на наше появление и глазом не моргнула, забыв даже обыскать наши вещи, так как спонсорам везде у нас дорога, спонсорам кругом у нас почет. Денисовна, пребывающая в состоянии радостного возбуждения и ожидания мзды, встретила нас ликующими возгласами:
– Наконец-то! А я вас тут заждалась! Решили вопрос?
– Решили! – ответили мы хором, и я, улыбаясь, показала на сумку.
Мечты иногда превращаются в явь, только для тебя, тетя, они с гордым видом прошагают мимо.
– А еще ребятишек взять не хотите? Хоть пару штук? – спросила Потапова, как будто предлагала к продаже цыплят.
– Да нет пока!
– Жаль… – разочарованно протянула она, желая всучить нам, наверное, весь свой приют, включая и воспитателей.
– Давайте уже займемся делом, – влезла Розалия, – Ольга Рафаиловна, прошу.
Я открыла сумку и вывалила на стол заведующей тугие пачки. Теперь нужно заставить ее взять их в руки.
– Не стесняйтесь, пересчитайте, – спокойно сказала я, – вдруг мы ошиблись? Знаете ли, деньги не считают лишь воры и… – к сожалению, от волнения я забыла, как полностью звучит это выражение.
Как же ей хотелось иметь много и сразу! Трясущимися руками директриса, вскрыв упаковку, начала пересчитывать деньги, и тут я громко сказала:
– Всё в порядке!
Через пару минут дверь распахнулась и появились люди в камуфляже, в масках и с автоматами в руках. «Вот ты и допрыгалась, корова», – позлорадствовала я, переглянувшись с подругой, которая, очевидно, подумала о том же. Вслед за ними появился Кирилл Матвеевич, сунувший под нос остолбеневшей директрисе красную книжицу. Наталья Денисовна была настолько ошеломлена происходящим, что до сих пор держала в руках пачку аппетитных пятитысячных купюр. Вот и всё, кончилась твоя власть! Офицер приступил к дознанию.
– Гражданка Потапова, объясните, пожалуйста, происхождение финансовых средств, находящихся в ваших руках и на вашем столе.
Вместо ответа Денисовна кинулась в атаку.
– Да вы знаете, кто мой муж? – спросила она угрожающе. – Он заместитель прокурора, и вы ответите за произвол!
Но Кирилл Матвеевич не дрогнул.
– Это вы мне сейчас дадите ответ на интересующие меня вопросы.
Пойманная с поличным взяточница помолчала, потом нашлась.
– Деньги эти спонсорские, на нужды нашего детского учреждения, а вот и сами спонсоры тут стоят, спросите у них! – словно желая продырявить своим взглядом, выразительно посмотрела на нас в надежде, что мы подтвердим ее версию.
«Не смотрите на меня, глазки поломаете…» – вспомнились слова одной забавной частушки. Тогда Кирилл обратился к нам.
– Вы подтверждаете ее слова? – спросил он строго.
– Нет, – ответили мы в один голос, – не подтверждаем! Эти деньги в сумме пяти миллионов рублей госпожа Потапова пыталась получить у нас за усыновление нами троих детей этого детского дома. Проще говоря, за эту сумму она нам их продала…
– Ах, вы, сучары! – Денисовна зверем кинулась на нас, но ее вовремя перехватили. – Твари, мрази! – орала Крошка Цахес. – Я все равно вас достану! Урою!! Вам не жить!!!
Ну и молодец, наконец-то раскрылась полностью, обнажив свое гнилое и черное нутро! Кирилл попросил нас удалиться, и за тетеньку основательно взялись профессионалы. «Слава богу, всё позади», – вытерла я со лба капли пота. Немного успокоившись, мы пошли к детям. Весть о том, что здесь проводится спецоперация, уже облетела детдом, и на лицах работников читалась лишь одна мысль: «Свершилось!»
Наши малыши ждали нас с нетерпением. К Розалии на шею бросился ее маленький сыночек Игорек, и ни в какую не хотел покидать найденную им мамочку, он ведь сам ее выбрал. Самое интересное, кинулся тогда не ко мне, хотя мы и стояли рядом, а именно к ней. Возможно, почувствовал, что Роза – его человек, а может, это реинкарнация, и к Розалии через этого мальчишку все же вернулся ее погибший сын Игорь?! Вот так и сидел у Розалии на коленях, крепко обняв ее за шею, как будто боялся снова остаться один без самого дорогого человека на свете – мамы. Подруга вся светилась, а я была безумно рада, что в ее жизнь пришло настоящее долгожданное выстраданное женское счастье. Ну, так или иначе, а чудесам, как и подвигу, есть место в этой жизни.
Немногословная Марта и маленькая Таня еще толком и не понимали, какие перемены происходят в их жизни. Здесь же около нас крутился и мальчик-с-пальчик Ванечка. Он подходил ко мне, вздыхал, снова приносил очередной «подалок» из имеющегося скудного ассортимента игрушек, с надеждой и немой просьбой: «Возьми меня к себе» заглядывал мне в глаза, как в моем недавнем сне. Я была на распутье. Что делать? Не могла же я забрать к себе всех ребятишек этого ужасного приюта! Всех, конечно, нет, но этого карапузика… не знаю… надо хорошенько подумать и решить окончательно.
Во второй половине дня наши с Розой планы разошлись, и каждая занялась своими делами. Она с Игорьком пошла по магазинам. Сперва чтобы одеть мальчишку, а потом – сводить его в кафе-мороженое. Боже мой, как же мы в детстве и юности обожали мороженое! В Ленинграде всегда был огромный выбор этого восхитительного молочного продукта, и стоило тогда это божественное лакомство сущие копейки: «Сахарная трубочка» – 15 копеек, «Эскимо» на палочке – 11 копеек, а потрясающий «Шоколадный батончик» – 28 копеек. Были и замечательные торты-мороженое, и все обалденно вкусное! Я побывала во многих странах мира, но могу сказать, что такого мороженого, как и сладостей, больше нет нигде. Только в России! Эти дети, наверное, и не знают, что это за вкуснотища такая. Если уж яблок не видели, о каком мороженом может идти речь?
Пожелав подруге удачи, сама вместе с Алешкой отправилась на кладбище, где похоронили Еву. Самый печальный и горестный уголок этого городка доброжелательно встретил нас умиротворенностью и мертвой тишиной, вековыми елями и многочисленными могилами впритык, между которыми не было возможности даже пройти. Отовсюду на нас смотрели лица тех, кто обитал уже в ином светлом мире, взирая сверху на нашу такую суетную и беспокойную «муравьиную» жизнь. Кроме необъятного пространства бывшего Союза, изображать лики умерших на надгробных памятниках и плитах не принято нигде, поэтому на кладбищах Германии, да и других стран Европы, представляющих собой огромные лужайки, покрытые вечнозеленой травой, стройными рядами стоят безликие каменные надгробья, на которых можно прочитать лишь имя усопшего, даты жизни и смерти. Нет даже эпитафии. Нет никаких оград – как символ того, что каждая могила, как и лежащий в ней, принадлежит Вселенной, а не как наши почившие, оберегающие право на свое последнее, окруженное металлической оградой пристанище.
Наши могилы особенные и несут полную информацию об ушедших, включая и причину смерти, поэтому сердце сжимается от боли, когда видишь лица безвременно ушедших молодых людей и детей, трагически погибших и не успевших даже толком узнать, что такое жизнь. Слезы наворачиваются на глаза, когда читаешь последние, терзающие душу прощальные слова, сказанные осиротевшими родственниками своим любимым и бесконечно дорогим людям, ушедшим безвозвратно. Боже, как страшно, как горько! За каждой такой смертью стоит огромная душевная боль и скорбь тех, кто остался жить. Тем, кто ушел, уже все равно, а тем, кто пережил огромную утрату, еще нужно научиться жить с этой болью до самого своего конца.
Я уже решила для себя, что никакой могилы у меня не будет. Хочу слиться с природой, а потому попросила исполнить мою последнюю волю в своем завещании, чтобы, когда наступит этот скорбный час, рассеяли мой прах над родным и любимым городом Санкт-Петербургом, как и Левушка, который превратился теперь в траву, деревья, не желая гнить в могиле, чувствуя горькие страдания своих родных и близких. На погостах России много необычных памятников, но самый потрясающий надгробный монумент, который своей жуткой трагической реальностью запомнился мне навсегда, я увидела в Вестминстерском Аббатстве в Лондоне. Метра три в высоту, выполненный из мрамора, он представлял из себя скульптурную композицию.
На верхней части, как будто на балконе, находились фигуры. Умирающая женщина полулежала на руке мужчины, который всем телом пытался загородить ее от смерти, вылезающей из окна в нижней части монумента и плотоядно глядящей на свою очередную жертву. Скульптура старухи-смерти была выполнена с таким удивительным мастерством, что вызывала своим омерзительным видом настоящий ужас у живых. Эта удивительная композиция до глубины души потрясла меня своим пронзительным трагизмом. Вот так любой из нас живущих пытался бы защитить своих близких от самого ужасного явления в нашей жизни – смерти, но, к величайшему сожалению, это нам, увы, не по силам!
Молча, без слов, дошли до Евиной могилки – небольшого холмика с маленьким деревянным крестом у изголовья, на котором не было даже фотографии, а лишь скупое указание дат жизни и смерти. Имя: Самсонова (Яшина) Ева Арсеньевна – и всё, больше ничего! Я положила на холмик свой единственный «подарок» – букет алых гвоздик. В Германии эти цветы считаются похоронными, их преподносят как последний дар усопшему, провожая в дальний путь, откуда нет возврата… Попросила Лешку оставить меня на несколько минут одну. Хотела побыть с Евой наедине, даже не сомневаясь, что она меня слышит.
– Не беспокойся, деточка, твоя девочка будет жить со мной в моей семье, и всё у нее будет хорошо, я постараюсь ей заменить тебя. Прости, никогда не думала, что всё так страшно закончится! Мы будем с Мартой к тебе приезжать…
С кладбища возвращались с Алешкой молча. Искоса наблюдала за ним. Скорби о Еве не было и в помине. Действительно, не любил ее и жениться на ней не хотел и не собирался. С другой стороны, я понимала его душевные порывы. Он, как постоянно твердил мне, много лет хотел соединить свою жизнь с моей. Я была женщиной самостоятельной и состоятельной, а не вечной занудной просительницей, какими являются (и не всегда по своей вине!) большинство наших жен и невест.
Чтобы понять мотивы стойкого нежелания мужчины идти под венец, надо поставить себя на его место. Ну кому понравится бесконечное «дай»?! Купи колечко (обязательно с бриллиантом, можно, правда, и с бриллиантовой пылью), купи белье, купи пальто, сапоги, машину, квартиру, дачу, огород, дом, дворец, яхту… Бесконечные настойчивые просьбы берут свое начало обычно с первой встречи с избранником, но, как правило, не имеют конца! Сразу вспоминаются юродивый из «Бориса Годунова», на одной ноте тянущий «подайте копеечку…», или Паниковский из «Золотого теленка», требующий у подпольного миллионера Корейко деньги: «Дай миллиончик…», точно так же выпрашивающие материальные блага у окружающих, как ненасытные невесты и жены у своих задрюченных женихов и мужей. Женихи еще имеют возможность выкрутиться из положения без серьезных последствий, а вот мужья до конца жизни должны тащить на себе это неподъемное бремя обеспечения семьи (иногда и в неразумных пределах!), и шанса соскочить без последствий нет!
Чего греха таить, я и сама шопоголик-маньяк, и даже однажды видела пугающий сон: что прохожу мимо витрины магазина, а ко мне со всех сторон бросаются платья, юбки, пальто, блузки и брюки с протянутыми ко мне руками и ногами и настойчивым криком: «Купи меня!» И что же? Проснувшись, быстро почесала в магазин и отоварилась по полной программе, но… извините, за свои собственные средства!
Женщины – существа довольно странные. Их совершенно не кренит в сторону духовности, есть только материальные потребности, и они никогда не заканчиваются. К прокладкам различных конфигураций необходимы трусики всех цветов радуги и различной формы под любой наряд; к трусикам, естественно, бюстгальтеры всевозможных расцветок плюс с бретельками и без, на косточках и без; колготки и чулки, сексуальные чулки без пояса и с поясом, черные, телесные, в сеточку, в полосочку, в горошек, с денами и без; блузка, юбка, кофта, джемпер, костюм: на утро, день, вечер, ночь, работу, отпуск, вечеринку, путешествие – список можно продолжать бесконечно! Далее идут более серьезные вещи, такие как пальто, куртка, дубленка и меховое манто – самая жутчайшая и кошмарная покупка для небогатого среднестатистического российского джентльмена! Правда, когда пятидесятилетняя женщина утверждает, что носит пальто с восьмого класса и при этом очень счастлива, это уже перебор и с большим трудом верится в такое «счастье». Обувь – вообще отдельная тема, начиная с задрипанных домашних тапочек и заканчивая белыми. Она может, наверное, навсегда подорвать здоровье любого нормального мужчины и просто довести его до нервного срыва, учитывая, что весь бабский гардероб должен периодически, даже нет, постоянно обновляться, а не по принципу: «Какие новые туфли? Ты еще коньки не сносила!»
Отдельный и деликатный предмет разговора – методы ухода за внешностью. Еженедельный маникюр и педикюр, уход за волосами, прически, завивки, стрижки, разорительный маркетинг из собственного, как правило, совсем прохудившегося кармана, широко рекламируемых косметических средств, обещающих за две недели превращение из семидесятилетней бабушки в юную девушку двадцати лет. Самое интересное, что бабушек изображают те же девушки, но мы упорно верим в этот бред «сивой кобылы» и платим, платим, платим, часто со слезами на глазах, но всегда с огромной надеждой, хотя порой и с грустью, расставаясь с великим трудом накопленными или с криком отнятыми у спутников жизни финансовыми средствами. Косметические салоны с их массажем, удалением морщин, лифтингом, ботоксом, мезотерапией, пилингом, лазером, наращиванием ногтей, волос, ресниц и невероятными ценами заставляют несчастных любителей женской красоты содрогаться от ужаса, как и от результатов маниакальной деятельности бесчисленных клиник пластической хирургии с чудодейственным превращением еще более или менее нормальных теток в монстров с отвратительными, вывороченными, словно взрывом гранаты, губами, татуированными бровями, необъятной резиновой грудью сотого размера и выступающей, как таз для стирки белья, искусственной попой – и все это носит, как правило, регулярный характер. Жуткий список «необходимого» бесконечен, как Вселенная! А ведь кроме жен, имеющих очень даже приличные аппетиты, большинство любвеобильных сударей обладают любовницами, потребности которых просто безмерны, и скромные жены по сравнению с ними своими желаниями напоминают беспомощных младенцев.
А еще есть престарелые родственники и детки, которым надо давать, давать и давать… В конце концов, имеются дом, квартира, дача, машина, и если горемычный муж не слишком богат или небогат вовсе, то можно считать, что песенка его уже спета! Наши мужчины – существа слабые и под непомерным грузом проблем, основная часть которых ложится именно на фундамент обеспечения семьи, а порой и не одной, чрезвычайно быстро ломаются, не желая тянуть жесткую лямку семейного добытчика всю свою тяжкую, беспросветную жизнь, поэтому в большинстве своем просто исчезают из семьи или не женятся вовсе. Именно по этой причине, вероятно, во всем современном мире сейчас так популярны гражданские браки без взаимных обязательств.
Раньше в эпоху социалистического прошлого жизнь мужчин вообще была рабской. Все заработанные деньги он непременно нес в семью и вручал супруге, получая в день на обед лимитированную сумму в 1 рубль, влача таким образом совершенно жалкое существование и не имея ни единой возможности на интересную и насыщенную жизнь. Верховодила, как правило, жена, то есть «шея», которая вертела «головой», то есть мужем, как хотела. Она одевала, кормила и развлекала «раба» на свой хороший или дурной вкус, а интимные утехи давались ему в награду за хорошее поведение, а посему стоит ли удивляться такому поведению нынешних мужчин, не желающих становиться узниками семьи? Их стойкое стремление не обременять себя ничем, а особенно семьей, конечно, небезосновательно!
– И как ты теперь? – спросила я у приятеля.
– Что как? Всё у меня нормально, есть девушка, – сказал он спокойно.
Его ответ застал меня врасплох. Прошло всего лишь несколько месяцев с момента смерти сожительницы, с которой он прожил несколько лет, а у него уже есть другая!
– Странно…
– И что же тут странного, Оля?! – раздраженно ответил Алексей, впервые за долгое время не назвав меня ласково Олечкой, а сухо Олей. – Я мужчина, и в моей жизни должна быть женщина, а любимая или нет, принципиальной роли не играет, хотя, конечно, хотелось бы чувств с обеих сторон.
Вон оно как! Значит, разницы, кто рядом, нет, и все равно, существует ли любовь. И тут мне стало совершенно ясно, что мой давний друг и бывший любовник – обычный эгоист, никого кроме себя никогда не любивший и не любящий. Бедная Ева была необходима ему только для реализации мужских потребностей, а я лишь идеей-фикс, потому что досталась в свое время не ему, а другому, была первой любовью и, как сказал Фима: «Всё первое никогда не забывается!» В дальнейшем провести со мной свою оставшуюся жизнь ему было бы весьма комфортно, ведь в таком случае не нужно становиться ни «рабом», ни «добытчиком»!
– А о Еве хоть вспоминаешь? По-моему, тебе было хорошо с ней.
– Не часто. А что, собственно, вспоминать-то? Ничего в ней особенного не было. Ева как Ева, что теперь об этом говорить. Ее уже нет и не будет, а мне надо строить свою дальнейшую жизнь.
Вот ведь как! О человеке, с которым прожил вместе несколько лет, ни одного доброго слова: «Ева как Ева». Да… мужчин есть за что ненавидеть! Я живо представила себе, если уйду раньше, как Фима точно так же скажет своей очередной бабе: «Оля как Оля, ничего особенного…», как все-таки обидно и противно одновременно! Все хорошее забывается мгновенно, а в памяти остается или негатив, или полное равнодушие. Конечно, было бы гораздо хуже, если бы он начал ее критиковать за то, что она была «теткой», как говорит его отец, за неразборчивость в искусстве, за то, что неважно выглядела, за ее голубцы, не такие вкусные, как у меня, и так далее, ведь было к чему прицепиться. Но ни хорошего, ни плохого о ней Алексей так больше и не сказал, соблюдая, наверное, негласные земные правила: «О мертвых говорят или хорошо, или никак». Так и подмывало спросить его о новой даме сердца, но мой ядовитый язычок объявил забастовку. Информация о существовании у него очередной подруги неприятно задела меня, но не его, и Алешка здесь же на кладбище начал делиться со мной впечатлениями.
– Могу сказать тебе, что с ней я почти счастлив!
– Почему почти?
– Потому что она моложе меня на двадцать лет! Я очень боюсь ее разочаровать и не хочу потерять. Мне кажется, что впервые за всю мою жизнь люблю по-настоящему!
Когда кажется, креститься надо! Каждое его бездушное слово отзывалось во мне глубокой неприязнью. Более пятнадцати лет этот лживый трепач твердил мне «люблю», а впервые в жизни, оказывается, влюбился в нее!
– Ты и не представляешь себе, что она вытворяет в постели! Не говоря уже о внешних данных! Просто богиня во всех отношениях! Прости, но даже с тобой не было так классно, как с ней! – оживился он.
Какая звонкая, смачная, приправленная многолетней обидой и местью пощечина мне, женщине, которая много лет любила, прощала его зигзаги и предательства, закрывала глаза на унижения, которым он меня подвергал, и половину жизни от чистого сердца ему помогала!
Такого скотского, хамского откровения я не ожидала. Каков подлец! Мне захотелось поскорее завершить разговор и избавиться от его общества, но не тут-то было. Алексей постепенно входил в раж, углубляясь в дебри любовных отношений с новой пассией.
– Знаешь, Ольга, я бы даже хотел иметь от нее ребенка…
Двоих тебе, старпер несчастный, конечно же, не хватает и надо на старости лет слепить еще одного! Как, старый хрен, поднимать-то их будешь?!
От злобных мыслей отвлек голос приятеля:
– …мы усиленно работаем над этим, и я верю в успех, – он улыбнулся, – может, впервые в жизни сумею построить настоящую семью и буду счастлив!
Со мной, значит, у него не было ничего: ни любви, ни счастья, ни радости, НИ-ЧЕ-ГО!
– А знаешь, что? – он схватил меня за руку. – Я хочу тебя с ней познакомить. Ее зовут Аля, Алевтина, вот такое прекрасное русское имя!
Ни за что, перебьешься! После всех слов, сказанных сегодня в мой адрес, я и номер твоего телефона навсегда позабуду, а не то что буду встречаться с твоей новой любовью. Обойдешься, дружок! Я задохнулась от ярости! Если между любовью и ненавистью, как говорит народ, один шаг, то он сейчас мною сделан!
– Нет, даже и не проси! – сказала я жестко. – У меня нет для гостей времени, надо заниматься удочерением Марты и еще одного ребенка. Я не могу уделить тебе ни минуты, прости, – закончила тактично, но он, умоляюще глядя на меня, вновь попросил:
– Оля, я прошу тебя!
– Извини, но нет! – твердо заявила я.
С кладбища разошлись, кто куда. Больше видеть своего приятеля я не могла и не хотела. Жаль, что за пройденные годы так и не смогла раскусить этого паразита!
Глава 66
Ночью начались дебаты с участием душевных половинок и моей совести. Состав участников прений не менялся. Моя душа оказалась небезучастной к уголовной судьбе директрисы Потаповой, поэтому срочно прислала своих представительниц, которые высказали нам с совестью все, что думают о нас.
– Страшный ты человек, Ольга, и очень говнистый! Обязательно нужно кому-нибудь жизнь испортить! – накинулись на меня хором. – Из-за тебя уже два невинных человека сидят за решеткой! – они, видимо, имели в виду Золотовскую, но пока еще поторопились с Потаповой. – Ты же не представляешь себе, что такое тюрьма. Женщин прямо жалко!
Ну почему же не представляю, очень даже. Один мой кузен, отсидевший в общей сложности восемнадцать лет (остался при этом нормальным человеком, так бывает иногда, правда, редко), как-то сказал мне: «И врагу не пожелаю оказаться в тюрьме!» и был на 100 % прав. Но ведь те, кто идет на преступления, и не представляют себе, что такое лишение свободы и с чем его «едят». Когда люди планомерно, день за днем, двигаются к финальной точке своих злодеяний, они просто не задумываются, что же такое полное отсутствие свободы. Никто не верит, что его это тоже может коснуться, а понимать начинают лишь тогда, когда видят небо в «клеточку», и очень справедливое выражение: «Сколько веревочке ни виться, а конец будет» становится крайне актуальным.
– Нечего тут ерунду молоть! – кинулась на мою защиту совесть. – Ольга поступила правильно, кстати, это, прежде всего, моя заслуга! – похвасталась она своей победой.
– Победа больно сомнительная, – съязвили противницы, – а что, нельзя было воздействовать как-то по-другому? Например, объяснить, что они не правы и так поступать нельзя!
Такое впечатление, что мы находимся в пионерском лагере и разбираться с преступницами должны только пионерскими методами: пожурить, объяснить, а если не поняли – взять на поруки.
– А извиниться перед ними не нужно? Может, для них еще спеть и сплясать?! – с долей здравого юмора спросила совесть. – Вот уж абсолютно верное в отношении вас выражение: «Когда вы говорите, такое впечатление, что бредите!»
– Что-то ты больно разговорчивая стала, – огрызнулась та, что агрессивнее и злее. – Должна была остановить эту старую дуру, а не толкать ее на такие ужасные неблаговидные поступки, как наушничество, предательство и подстава!
– Действительно, – поддержала ее соратница, – что уж такого плохого сделали эти несчастные? Одна забрала своего собственного ребенка, которого ты, – она решила меня укорить, – со своим коварным муженьком-бабником отняла у бедной девочки. Это ее дело, как распорядиться своим чадом, а другая хотела отдать в хорошие руки ребятишек, хоть и за деньги, желая им добра. Что здесь преступного? Но она эта, как ее… Потапова, бедняжка, и не догадывалась, с каким жаднючим монстром столкнется, думая, что имеет дело с порядочной женщиной. Не знала ведь, страдалица, что у Ольги и снега зимой не выпросишь, не то что рублевичи! А эта бабулька – исчадие ада – ловко выкрутилась, решив засадить несчастную в тюрьму, чтобы не платить за такое ее усердие!
От возмущения у меня, как говорят, «в зобу дыхание сперло».
– Вы обалдели?! Только подумайте, что вы вообще несете! Действительно, что ли, бредите? Ведь одной, вроде бы по статусу матери, было все равно, что случится с ее ребенком, плевать, в какие руки он попадет и как сложится судьба несчастного малыша в дальнейшем, а другая годами обворовывала брошенных, обездоленных и обделенных этой жизнью детей, строя свое личное благополучие и благосостояние на их несчастье! И вот что, – предъявила я им свой ультиматум, – если вы будете нести ерунду, больше с вами дел иметь не собираюсь!
Они испуганно молчали, подавленные моей пламенной речью.
– Что же вы? Языки проглотили? Сказать нечего? – порадовалась нашей маленькой победе совесть.
Пару минут была тишина, затем, не желая ссориться, выступила та, что потише:
– В принципе, может, вы и правы! И впрямь, нехорошо торговать детьми и обкрадывать их! Да нет же, – голос разума окреп, – конечно, правы, и правильно, что их, ворюг, посадили! Побольше бы таких борцов за справедливость! – похвалила она наш с совестью тандем.
– Какая же ты хамелеонша! – зло бросила бывшая соратница. – Вообще нет никаких принципов! Ты уж, в конце концов, определись: или «дзынь», или «дзянь», а не плавай, как говно в проруби, не зная, к какому берегу пристать. Я вот остаюсь на своей принципиальной позиции и не собираюсь, как вы обе, подпевать этой, – она небрежно кивнула в мою сторону, – тупой наглой старушенции, и очень жаль, – посетовала напоследок, – что здесь нет одного известного политика на букву «Ж», он бы вам показал кузькину мать!
На сегодняшней дискуссии счет оказался 3:1 в нашу пользу.
– Олечка, ты спишь? – тихо спросила Розалия.
– Нет, пока не спится, – ответила я, зная, что за этим вопросом непременно последует следующий: «А почему?», но Роза сказала:
– Пока ты добиралась, сюда звонил Алексей.
Я крайне удивилась тому, что еще не успела вернуться с кладбища, как снова понадобилась ему, и поинтересовалась:
– Да? И что ему нужно?
– Очень просил уговорить тебя прийти к нему в гости. Сказал, будет рад видеть нас обеих.
– Нет, никаких гостей! Пошел он, знаешь куда?..
– Знаю, – кротко ответила подруга, но любопытство пересилило: – Но почему? Даже мне интересно, давай сходим!
– Сказала нет, значит нет! А для ясности тебе сообщаю, что у него уже другая баба, моложе его на двадцать лет, и он хочет ею перед нами похвастаться!
– Вот так да! – Роза была ошарашена. – Он же постоянно скулил о безумной любви к тебе!
– Теперь уже не только не скулит, но и вопит от счастья, как ему кайфово с ней и что она вытворяет в постели. Сказал, что так хорошо не было даже со мной!
– Ну и ну, вот ведь гад какой! Надо же, а по виду и не скажешь! Прямо так и сказал?
– Абсолютно! И ты хочешь, чтобы я отправилась к нему знакомиться с ней?! Да пошел он куда подальше! Я тебе уже говорила: о преданности и верности он понятия не имеет! Да еще хочет от нее ребенка.
– Неужели? – глаза у Розалии стали, как блюдца. Она задумалась и вдруг выдала: – Тем более пойдем, посмотрим на эту чувырлу!
– Почему ты думаешь, что она чувырла? – возмутилась я. – Вот мы, бабы, всегда так: еще не видели соперницу, а уже считаем ее ниже себя, некрасивее, недостойнее! А может, она потрясающая женщина! Неспроста ведь он хочет иметь от нее ребенка!
– Вот, что я тебе скажу, подруга, – разозлилась Розалия.
– И что же?
– А то, что все дело только в физиологии, и главный ее крючок для него – это молодость и резвость. В постели, наверное, хороша, а что еще нужно пенсионеру-алиментщику? Мужика делает настоящим мужчиной лишь его «маленький друг»… – она сделала паузу, – только поверь мне, к любви это не имеет никакого отношения, во всяком случае, с ее стороны. Просто ей нужно от него что-то материальное и не более, а ему от нее – молодое тело, я в этом даже не сомневаюсь!
– Откуда ты знаешь?
– Примеры были, – продолжала горячиться Розалия. – Помню, вот Арнольд, – ударилась она в воспоминания, – мой восьмой муж, – потом задумалась: – Или девятый? Или восьмой? Вот ведь склероз проклятый, не помню уже, какой по счету…
– Как девятый? – я была ошарашена откровенностью подруги. – Сколько же раз ты была замужем? – раньше никогда этим у нее не интересовалась и вопросов на эту тему не задавала.
– Так… – начала она загибать пальцы, – ммм… да… Петр… Сергей… Михаил… – когда пальцы на руках закончились, я уже ждала, что она примется за пальцы на ногах, но Розалия закончила счет и, очень удивившись себе, сказала: – Выходит, Олежка одиннадцатый?!
Ни фига себе! Одиннадцатый!!!
– А они все… живы? Или ты Синяя Борода в юбке?
– Да живы, – засмеялась она, – правда, частично мною ограблены, но для их же пользы. Теперь должны активно работать, а значит, будут дольше жить.
«Однако железная логика у этой неунывающей «разбойницы с большой дороги»», – с уважением подумала я.
– Слушай, а что я хотела рассказать? Вот вечно сбиваешь меня с мысли! Какая разница, сколько мужей, главное – опыт бесценный! Вспомнила, – радостно засмеялась она, – так вот, Арнольд, да, точно девятый, точно, – убедила себя Розалия, – тоже клюнул на дешевую, но сердитую, младше себя на двадцать пять лет. Так она этого лоха голым оставила, он теперь в коммуналке обретается! Этой «саранче» ведь наши деды на хрен не нужны, дай только что-нибудь отжать! Только лишь материальные желания. А у меня, знаешь, интересно так получается. Через каждые три года амплуа мужей чередуются: то бабник, то рогоносец! Я ведь тоже человек творческий и терпеть не могу рутину, – тут же оправдала она себя.
– Значит, через три года опять Олегу начнешь изменять?
– По теории вероятности должен он, не дай бог, конечно! Вот мой десятый муж Джабраил…
– Кто?
– Джабраил. Ну… он восточный человек и ему хотелось установить здесь свои мусульманские порядки, чтобы я, как корова, валялась на лужайке своего дома, уминая сладости и не имея возможности выйти за территорию, а по ночам доставляла бы ему настоящее блаженство, радуя танцем живота. Да-да, не удивляйся, они прямо помешаны на этом! Даже заставил меня записаться в кружок, чтобы я научилась виртуозно исполнять этот дурацкий танец. Кроме того, хотел завести гарем и взять еще трех жен, им это по закону разрешено, – охотно пояснила она мне, мусульманке, наши обычаи, – но, к счастью, я встретила Олежку и влюбилась!
– Олег – отличный дядька! – подтвердила я. – И долгожителем, наверное, будет! У него же еще бабушка и мать живы!
– Вот в этом-то и проблема, – грустно сказала Роза. – Матери – восемьдесят, а бабке – почти сто, но шустрая, как электровеник. Помнишь, букет невесты поймала? Это она молодость вспомнила, в волейбол с подружками играла в двадцатых годах прошлого столетия, навыки еще не забылись! Правда, и проблемка имеется – зубы периодически теряет. Говорю ей: «Алевтина Ромуальдовна…
– Между прочим, Лехину пассию тоже Алевтиной зовут, бывают же такие совпадения! – перебила я Розку.
– …приклеивайте челюсти, а то если выроните, сломаются!», а она мне: «Ничего, если сломаются, новые мне сделаешь, ты же богатая! Да за такого внучка, что я тебе подарила, ты должна меня не только зубами обеспечить, но и молодым мужем!» Вечно завернет зубы в салфетку, спрячет – и с концами! Они исчезают, как в Бермудском треугольнике. Теперь весь дом «зубастый»! Да, – засмеялась подруга, – замуж очень хочет. К гадалке даже ходила, а та предсказала: «Ждите, бабуся, жених не за горами, скоро явится. Этот год переломный – начало новой жизни!» Радости у нее было столько, сколько у нас смеху, да еще примета такая классная получилась, не каждая молодая девка букет поймает, а эта перечница умудрилась! Вот жду, когда столетний жених явится, только ей хочется не старше шестидесяти, но уж тут как получится. Главное – чтобы детишек не настрогали! И будет у меня тогда «дом пенсионеров».
Я рассмеялась. Розка молодец, знает, как поднять настроение! Хоть мне и не хотелось встречаться не только с новой подружкой Алешки, но и с ним самим, я согласилась.
– Ладно! Сходим, наберемся «положительных» эмоций.
– Вот это по-нашему! Эх, повеселимся! – и вдруг серьезно спросила: – А как с Ванюшей? Возьмешь его?
– Не знаю, Розочка, не знаю пока… Их у меня и так много. Еще надо Таню и Марту привести в порядок и морально, и физически, только… этот мальчишка… даже снится. Есть еще пару дней подумать, но мне кажется, что уехать без него я уже вряд ли смогу.
Розалия помолчала и неожиданно попросила:
– Олечка, отдай его мне, пожалуйста! Родить я уже не смогу, но хочу, чтобы у Игорька был братик. Вдвоем им будет намного веселее и интереснее, все-таки погодки, пусть растут вместе. Я прошу, умоляю тебя, пожалуйста! – с отчаянной мольбой посмотрела на меня.
Что я могла ответить? Я была счастлива, что этим ребятишкам досталась такая прекрасная мать, как Розалия, а братья… братья – это на всю жизнь!
– Конечно, моя дорогая! Это абсолютно верное решение. Я так рада за тебя, а еще больше за пацанов!
Она коснулась моей руки.
– Спасибо, моя золотая! Как хорошо, что ты у меня есть!
– И ты у меня! Кстати, завтра зайдем с малышами в магазин, хорошо? Надо купить для ребят все самое необходимое. И сходим в мастерскую при кладбище, закажем памятник Еве.
Но в ответ я услышала лишь мощный храп: подружка уже блуждала в царстве Морфея. Мне вспомнилась история, приключившаяся с нами в Германии. У Розалии, видимо, были проблемы с дыханием, и если бы организовали конкурс храпа, то она, несомненно, завоевала бы главный приз. Мы возвращались из Нюрнберга, и получилось так, что нам достались разные места, но в одном вагоне скоростного поезда. Крайне уставшие, мы еще выпили по бокалу пива, после чего моментально отключились. Не успела я закрыть глаза, как услышала родной Розкин храп, буквально сотрясающий стены поезда! Наши попутчики переполошились. Находящиеся подальше никак не могли понять, что же такое происходит, приняв ужасающие звуки за начинающийся апокалипсис, а те, что вынуждены были сидеть рядом с беспокойным источником, даже и не думали приблизиться к ней, чтобы разбудить, наверное, размышляя о том, что если тетка так храпит, то драться она умеет еще лучше, поэтому, зажав уши руками, сидели тихо, затаившись на своих местах. Пришлось мне идти к Розке и будить ее.
– Розалия, не спи! Ты всех немцев перепугала, они в панике!
Розка посмотрела на меня мутным, бессмысленным, сонным взглядом и, едва ворочая языком, произнесла:
– Так им и надо, мщу за наших!
Встряхнув подругу еще раз, я отправилась восвояси, но когда до моего места оставалось всего ничего, вновь вздрогнула от мощного Розкиного храпа. Пришлось срочно вернуться. Так продолжалось довольно долго! Я, как кретинка, бегала туда и обратно, не в силах ни разбудить храпушку, ни сесть в свое кресло и отдохнуть. Когда в сотый раз все повторилось, плюнула и осталась на месте, пытаясь покемарить. Немцы пребывали в диком отчаянии! Они не в состоянии были ехать целых два часа в такой кошмарной обстановке и один за другим стали покидать вагон со страшно храпящей теткой. В конце концов, к моменту прибытия поезда в наш город в вагоне оставались только трое: Розка, я и один дядечка в сильном подпитии, очевидно, как и мы, русский, поскольку немцы никогда так не напиваются. Он находился почти в невменяемом состоянии, и все происходящее было ему вообще по барабану. Вот и представьте себе, если уж мы, русские, своим храпом можем разогнать европейцев, то уж точно мы – нация НЕПОБЕДИМАЯ!
Утром раздался долгожданный телефонный звонок, и нам сообщили, что вопрос усыновления решился для нас, и главное, для ребятишек положительно. Наша миссия здесь скоро будет окончена, но мы не собирались оставлять этот детский дом без нашего присмотра и спонсорской помощи и решили с Розой взять его под личную опеку. На место арестованной Потаповой исполняющей обязанности заведующей временно назначили уже знакомую нам воспитательницу Василису Васильевну. Теперь за судьбу ребятишек можно было не беспокоиться: они в надежных руках. В мастерской при кладбище заказали скромный памятник для Евы, а проследить за установкой решили поручить Алексею.
В гости к другу собирались тщательно, чтобы выглядеть молодо, красиво и респектабельно.
Глава 67
Снова знакомая дверь, за которой нас с Розой ждали двое влюбленных: «Иван-царевич» и «Красавица-жаба». Однако мы ошиблись. Кроме самой парочки – гуся и цесарочки – толкались еще люди. В квартире мы очутились нос к носу с невнятной теткой лет сорока. Ей, конечно, можно было дать и больше, но поскольку Алешка сказал, что Алевтина на двадцать лет моложе, ориентировались именно на этот возраст. Я сразу же поняла, что это за «штучка», когда, увидев меня на пороге, она воскликнула:
– Так вот ты какая, любовница моего мужа!
Вот идиотка! Зачем только мы сюда притащились?! Я сильно пожалела о своем поступке.
– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, – внимательно обозрев меня с ног до головы, она вынесла свой бабский вердикт: – И что интересно нашел в тебе мой дурачок? Так себе… ничего особенного, а это кто? – переключилась хозяйка на Розу.
– Медведь в пальто, – хамством на хамство ответила та. – В тайге кони, вроде, не водятся!
Алевтина сжала губы и промычала:
– Ишь ты, хоть и старая, да шустрая!
Подруга пропустила мимо ушей сделанный невестой «комплимент» и нагло улыбнулась:
– Вот тут, милашка, ты не ошиблась! Очень шустрая!
Пока они пикировались, я подумала, какой же Алешка подлец и трепло: уже успел рассказать этой дуре о наших отношениях! Зачем?! Мне стало крайне неуютно, но теперь после такой «потрясающей» встречи я могла сказать точно: новая подруга Алексея – настоящая чувырла! Мужчин всегда тянет на таких больных на всю голову морально-нравственных уродин. Их не устраивают женщины умные и думающие, интеллигентные и деликатные. Нет! Подавай наглых самок, которые только и умеют, что хорошо давать!
Внешне Алевтина выглядела кобылой, и я с Лешкиной характеристикой «богиня» была в корне не согласна. Одета вульгарно в обтягивающее (уже не юное тело!) платье, на ногах открытые босоножки размера этак 43, из которых торчало буквально полстопы с вызывающим педикюром ярко-красного цвета. Я понимаю, если бы пальцы еще выглядели эстетично и красиво, но такие стопы надо прятать в носки или туфли, но лучше в валенки. Широкоскулое лицо с лошадиной улыбкой, правда, подкачало зубами (как я заметила, некоторые элементы жевательного инструмента отсутствовали). Ну это в норме! Это в порядке вещей, ведь зубная проблема – тема вечная для безденежных жителей любой страны, в том числе России и Германии. Протезирование – вещь дорогостоящая и не каждому по карману, а посему больничная касса самостоятельно решает, достоин гражданин носить такое чудесное украшение, как зубы, или нет!
Мне стало ясно, что у моего давнего приятеля вообще нет вкуса. Вернее, есть специфический, но не у него, а у его «маленького друга», которого интересуют лишь определенные вещи. На кладбище он так восторженно описал мне «принцессу», как будто поймал Жар-птицу, а в руках-то оказалась всего лишь глупая жаба, которая вряд ли превратится в Василису Прекрасную!
Мы вошли в комнату. Ба! Да тут знакомые все лица! В центре, как пахан воровской «малины» с гитарой в руках, сидел уже знакомый мне по трагическим обстоятельствам по имени Лида влюбленный в меня Борис. Рядом с ним еще один незнакомый худосочный интеллигент в круглых очках, очень похожий на ученую улитку. Ученые улитки – изобретение, любимые существа и источник вдохновения в творческой деятельности моей маленькой Элечки. Она их рисовала, лепила из пластилина и выпекала из теста. Характерным отличием от улиток неученых были круглые очки, которые важно сидели на глупых мордочках, и обязательный в лапках портфель. Мужчина, как мне показалось, имел «голубой» оттенок или манеры, присущие им, но я была не уверена, поскольку Алешка представителей этой особой породы просто ненавидел и никогда не позволил бы такому человеку находиться в своем окружении. Я всегда очень лояльно относилась к сексменьшинствам, но после бесчисленных показов по телевидению и в интернете оргий гомосексуалистов и раскрутки таких специфических отношений испытываю стойкую неприязнь и отвращение к любви такого рода, потому как считаю, что стоять на коленях или раком перед представителями своего же лагеря как-то не вяжется с гордым званием «мужчина»! Борис, буквально ошалев от радости, кинулся ко мне со словами:
– Олечка, дорогая, как я рад тебя видеть! Какими судьбами? Я так пожалел, что забыл тогда спросить твой номер, но теперь мы исправим эту оплошность, правда? – и он хитро подмигнул мне.
Да не дай бог! Алешка насторожился.
– А когда это вы успели пообщаться? – подозрительно спросил он.
– У тебя же встречались, помнишь? – не стал выдавать меня Боря.
Алексей немного успокоился. Вот ведь! Он такой же, как я. Вроде встретил тетку своей мечты, и ничего уже нас с ним не связывает, а все равно меня ревнует!
Интеллигента звали довольно странным именем Килиманджаро. Я знала только гору с таким названием, даже побывала у ее подножия.
– Это ваша кличка? – бестактно спросила я.
– Нет, конечно! – обиженно и с некоторой долей возмущения возразил он. – Просто мой отец увлекался альпинизмом и Африкой, отсюда и имя.
Ну ладно, Килиманджаро звучит лучше, чем Лимпопо, я бы сказала, поэтичнее. Боже ж ты мой, чего только люди не придумают! Хотя у нас в училище тоже были парни из Дагестана по имени Казбек и Эльбрус. Вот и живи с таким дурацким для русского парня именем, а отчество, небось, Иванович, и в целом все звучит примерно так: Сидоров Килиманджаро Иванович, просто музыка для ушей! Он протянул мне свою худосочную ладошку, вяло коснувшись моей руки. Ненавижу такие рукопожатия, даже не знаешь, кто перед тобой: то ли мужик в юбке, то ли баба в штанах, словом, ни рыба ни мясо!
Розалия как ни в чем не бывало по-хозяйски устроилась за столом.
– Чем тут угощают? – настойчиво, как потом оказалось, совершенно зря, спросила она.
– Сейчас-сейчас, – засуетилась Лешкина «жена», – слышь, Алексей, налей им по штрафной, – и убежала на кухню.
В гостях я ем очень редко. Если честно, брезгую. В первую очередь, пока хозяева не видят, переворачиваю тарелку и смотрю, насколько она чистая, и если увижу ободок из засохшего жира и грязи, есть никогда не стану! Быстро проделав надлежащую процедуру, убедилась, что все в порядке, в отличие от хозяйки, которая выглядела более чем небрежно и, я бы даже сказала, неопрятно. Из кухни показалась Алевтина. На подносе стояли две гигантские суповые тарелки, больше похожие на тазики для замачивания белья, заполненные до краев белесым куриным бульоном, в котором плотным толстым слоем лежал рис. Именно лежал, а не плавал, и воткнутая в «суп» ложка стояла, не падая, как приграничный столб. Просто жуть! Я и так ненавижу куриный суп, а вкупе с рисом подобное угощение вызвает у меня буквально рвотные спазмы!
– Нет-нет, – решила я увернуться от «аппетитного» блюда, – у меня аллергия на курицу, не хочу оказаться в больнице!
– Дурочка, да ты только попробуй, – начала уговаривать меня «повариха», – язык ведь проглотишь!
Но я не могла заставить себя взять в рот даже ложку этой гадости. Кроме того, мне стало страшно, что если «проглочу язык», как обещает мне любимая «жаба» Алешки, то онемею и ничего не смогу узнать о ее планах в отношении нашего друга. Розка с мукой посмотрела на меня, лихорадочно подыскивая правдоподобную версию для себя.
– Извини, но я тоже не буду! Я вообще после 18 часов не ем, у меня диета! Нарушить не могу, врач запретил.
И что, спрашивается, интересовалась, чем здесь угощают?!
– Вот черт бы вас побрал! – в сердцах пожелала нам «заботливая» хозяйка. – Только добро на вас перевожу. Чё морды-то воротить?! – и тазики-тарелки перекочевали к холостякам.
Этот тощий гомосексуальноподобный интеллигент Килиманджаро в один момент смолотил содержимое тазика. Ну и аппетит! Хотя что говорить-то, не в коня корм! «Наверное, глисты», – подумала я и совершенно расслабилась, порадовавшись, что мы с Розкой отделались легким испугом, избежав желудочно-кишечных неприятностей, и больше ничем подобным угощать нас здесь уже не будут, но не тут-то было! Началась вторая серия кулинарной битвы. Перед нашим носом очутились такие же огромные, больше похожие на подносы, блюда с тремя здоровыми кусками пирога-ассорти на каждого. Тесто сантиметров десять, а на поверхности жалким тощим слоем болтается непонятная начинка. Какой уж тут аппетит!
Никак не могу понять, почему некоторые хозяйки не в состоянии просто поставить угощение на стол, чтобы гости сами брали столько, сколько им захочется. Зачем же их «насиловать», навязывая свою не всегда замечательную стряпню! Аля этого решительно не понимала.
Алексей, наверное, сошел с ума, не иначе! У меня просто не было слов от его такого странного выбора «второй половины».
Мне интересно было узнать о ее дальнейших планах в отношении жениха-алиментщика, и я решила с ней не церемониться:
– А вы что, с Алексеем официально поженились?
Она замялась, но, собравшись с духом, начала врать:
– Да, женаты!
Я с удивлением посмотрела на приятеля.
– Как же так, Леша, – упрекнула его, – почему нам ничего не сказал, на свадьбу не пригласил?
Алешка покраснел и пролепетал:
– Мы только собираемся, еще не расписались!
В разговор встряла «невеста»:
– Но для нашей чистой и искренней любви это не играет никакой роли! Правда, Лешенька?
Лешка, смутившись окончательно, согласно кивнул.
– И ребенка собираешься родить, как сказал Алексей?
– Да, – с гордостью ответила она, – но только тогда, когда перепишет квартиру на меня, он обещал.
Все ясно. Как мы с Розкой и предполагали, очередная «охотница» за материальными ценностями. Тут мне на ногу изо всех своих сил наступила Розалия.
– Что, без квартиры слабо? – спросила она вызывающе.
– Нет, не слабо, но у меня должны быть гарантии! А если вдруг мы с ним разбежимся, куда я с дитем пойду, опять в общагу?
– А ты что, в общежитии живешь?
– Ну да, – призналась она, – ей богу, надоело уже! Хорошо вот, что Лешу встретила. Поэтому сначала квартира, а потом и ребятишки!
Я, конечно, сочувствую всем, кто до сих пор обитает в общежитии, но для себя сделала вывод, что скоро нам с Фимой из наших кровных придется покупать Алексею новую квартиру, потому как этот дурак жилья своего вот-вот лишится. Чтобы спасти приятеля от неприятностей, решила его выручить.
– Не получится, – сказала строго.
– Это… почему? – Алевтина уставилась на меня, как змея, потом вопросительно посмотрела на «жениха».
Я заметила, как на Алешкином лице появилось недоумение.
– Да потому, что куплена она им на мои деньги в кредит, и он не может ею распоряжаться и переписать на тебя, ясно?!
– Как так? – обратилась она к своему любовнику. – Ты же, паразит, сказал, что она твоя и обещал на меня переписать, значит, обмануть хотел? С дитем на улице оставить? Ах ты, сучонок!
– Алечка, ну что ты, Оля же шутит! – Лешка злобно посмотрел на меня.
Читать бесплатно другие книги:
