Экипаж черного корабля Березин Федор

101. Неизвестность

Хорис-Тат по-прежнему терялся в догадках, что конкретно произошло с внешней стороны «Сонного ящера». Если бы не последующие события, можно было бы наивничать насчет случайного совпадения моментов перемещения «альпинистов» с ракетно-снарядной атакой эйрарбаков, но…

Однажды, во время настороженной дремы между какими-то теплыми трубами, броне-лейтенант Хорис предположил, что против них применили гига-калибр. Фугасный снаряд вышел из ствола и тут же взорвался. Хорис-Тат не был специалистом по гига-пушкам, но считал такое допущение возможным. В других обстоятельствах можно было бы гордиться: оказывается их отряда так боялись, что даже рискнули подвергнуть опасности весь «Ящер».

Однако то, что происходило сейчас, волновало еще больше. Все-таки, с кем теперь следовало воевать? Может быть в подвижной крепости уже заключен мир, и теперь он является эдаким реликтом, воюющим с тенями? Что следовало делать? С кем, у кого и как выяснять обстановку? Вдруг наоборот, внутренняя битва в самом разгаре и его неплановые боевые действия играют какую-то положительную роль? Но где получить новые, расширенные инструкции?

С другой стороны, судя по относительной беспечности и удивленным лицам встречающихся техников, сражения вряд ли приобрели серьезный масштаб. Может быть, все замяли, а все трупы списали на не могущих быть привлеченными к ответственности эйрарбаков? Тогда лучший вариант, даже для такого честного на первичный взгляд генерала-канонира, это замести следы до конца, то есть сдернуть со сцены последнего активного актера, к тому же не знающего сценария и лишенного помощи статистов. Если они, эти неизвестные теперь, объединенные силы, не побрезговали обратить в пыль «квадратную пятерню» спешенных танко-десантников, что им стоит довершить партию и выловить одиноко бродящего по коридорам броне-лейтенанта?

Однако Хорис-Тат вовсе не собирался им подыгрывать.

102. Торговля

– Ну, что, генерал-канонир, поговорим? – сейчас Мурашу-Дид выглядел не столь веселым как раньше, но о чем это могло рассказать, ведь почти наверняка, тогда присутствовало не истинное выражение, а маска.

– На какую тему? – Тутор-Рор держал себя в руках, но предательское сердце все же ускорило ритм – оно предчувствовало впереди почерневшую палитру боли.

– О вас, разумеется, Тутор. Что делать-то будем?

– Знаете, Мурашу, я почему-то надеялся, что Расовый Комитет задает вопросы, на которые можно ответить односложно: «да», «нет». К столь размазанным, двусмысленным или даже много-смысленным загадкам я морально не готов.

– Ну, генерал, как проверенный командир «боевых гор», вы должны быть готовы ко всему. Не разочаровывайте меня, пожалуйста, а то я буду плохо спать, неуверенный в доблести наших армейских героев, – Мурашу-Дид снова оскалился улыбочкой. – Скажите-ка мне, Тутор, в чем была цель вашего восстания, кроме истребления приверженцев Честного Меча?

– Вы что, еще не в курсе? Я снова удивлен. Неужели, Комитет столь нерасторопно работает?

– Генерал Тутор, если вы пытаетесь меня уколоть, оскорбляя РНК, можете не тратить красноречие. В чем была цель?

– Цель, мой любопытный боевой товарищ, донельзя проста, даже тривиальна – спасти собственную шкуру, – Тутор-Рор пошевелил плечами, руки давно затекли, а внизу занемели. Мурашу-Дид не зря имел большой РНК-шный стаж, он тут же понял в чем дело и отдал распоряжение: с генерала-канонира сняли наручники. – Спасибо! – кивнул он другу Меча и принялся растирать немного распухшие кисти.

– Генерал Тутор, – придвинулся к арестованному Мурашу-Дид и одновременно подал какой-то знак охране. Те мгновенно удалились на предельное для просторной кают-компании расстояние, прислонились спинами к самой далекой стене. – Я спрашиваю серьезно, какова вероятность осуществления вашего провалившегося плана? Понятное дело, в части касающейся фазы выхода из войны.

– Я что – Рыжая Мать или гигант пожирающий кровь – и ведаю утвержденными свыше орбитами? Откуда я могу знать будущее?

– Послушайте, генерал Тутор, однажды я изучал одно дело, совсем не из военно-морской плоскости – из научной. Там один разоблаченный горе-ученый, в своих неопубликованных работах, доказывал, что можно изобрести говорящую машину, которая будет имитировать человеческий разговор похожим на применяемый вами метод. То есть, на каждый вопрос, она будет задавать сходный противо-вопрос. Этот, сосланный за оба Южных полярных круга чудак, утверждал, что в таком диалоге нельзя будет установить, кто с вами беседует – машина или живой человек. Вы, генерал, случайно не знакомы с тем, забытым миром, пройдохой?

– Нет, не имел чести, – пожал плечами Тутор-Рор, про себя удивившись познаниям «верного друга».

– И, тем не менее, понятно, о чем я сказал, генерал? Ваше дело сейчас, отвечать на мои вопросы. Не заставляйте меня прибегать к другим методам выколачивания ответа. Я хочу знать о вероятности выполнения второй фазы вашего безумного плана. Как вы сами считали, насколько он выполним?

– Думаю, некоторый шанс имелся, – снова двинул плечами генерал-канонир. – По крайней мере, он был больше, чем выжить в нескольких десятках боев с «баками». Тут шанс вообще нулевой. Слушайте, Мурашу, может, у вас имеются какие-нибудь стенограммы моих разговоров с другими? Там все сказано, зачем мне повторяться.

– Опять, Тутор, вы задаете встречные вопросы. Не прикидывайтесь этой теоретически предсказанной машиной. Как вы не любите механизмы, вам все же не дано в них превратиться.

– Слушайте, Мурашу, к чему клонятся ваши собственные вопросы? О чем идет речь?

– Знаете, что мне пришло в голову, генерал? А не нанесу ли я вред Республике Брашей если отправлю вас на родину? Может, лучше вы покаетесь в грехах и снова приступите к своим обязанностям.

Это было совсем неожиданное предложение. Зная повадки Мурашу, Тутор-Рор предположил, что сейчас последует какое-нибудь подленькое встречное условие.

– А что? Ваша организация разгромлена, – разглагольствовал далее друг Честного Меча, – приставим к вам охрану, и будете работать спокойно. Правильно? А уж потом, после войны, разберемся со старыми грешками. Вдруг к тому времени вы их успешно перевесите ратными заслугами, так ведь?

– Почему нет? – решил подыграть Тутор-Рор. – На сторону Эйрарбии я не переходил, может это зачтется?

– И то верно, – продемонстрировал черноту зубов Мурашу-Дид. – Так согласны?

– Ясное дело, – кивнул генерал-канонир. – По рукам?

– Конечно, генерал, – удлинил лицевой оскал РНК-шник.

Они играли в какую-то игру, но в чем был ее смысл, для Тутора-Рора оставалось загадкой. Он решил удвоить ставки.

– Но у меня есть условие, мой друг Мурашу-Дид.

– У вас условие? – заулыбался пуще прежнего комитетчик. – Не слишком ли, Тутор?

– Нет, вовсе нет, – встречно улыбнулся генерал-канонир. – Ведь все для пользы родимой Республики.

– Ах, для пользы? Тогда, весь внимание, – стелил далее старший РНК-шник.

– Для успешного управления «боевой горой», мне нужны мои помощники и еще кое-кто из арестованных вами.

– Правда? – ничуть не изменился в лучезарности Мурашу-Дид. – Может и так, только у меня к вам, любезный Тутор, тоже кое-что имеется.

– Внимаю, – внутренне напрягся генерал – сейчас можно было ожидать чего угодно, даже удара под дых или же куда пониже.

– Я ознакомился с вашим планом, генерал-канонир. Меня он тоже устраивает. Как на счет продолжения с его исполнением? Разумеется, с единственной поправкой – во главе операции буду стоять я, хоть я и ниже по знанию. А на счет ваших подчиненных дружков. Не все из них смогут приступить к выполнению обязанностей немедленно, а многие вообще не смогут. Слабенькие оказались, – пояснил с ухмылочкой начальник местного РНК. – Но касательно ваших подопечных мы поговорим позже – это детали. Как на счет моего главного предложения? Готовы вы вести «Сонного ящера» в Скупую долину?

– Когда?

– Да хоть сейчас, генерал.

– А как же высадка наших войск, которую мы должны прикрывать?

– Разве она вас еще интересует, Тутор? Стоит ли рисковать зря? – и тут Мурашу-Дид наконец-то захохотал. Смех был неприятным, издающий его человек не слишком баловал себя такими экспериментами.

В этот момент генерал-канонир догадался, для чего это делается. Предложение верного друга Меча было абсолютно искренним, но уверенности в положительном ответе не имелось. Именно смех и являлся прикрытием возможности отрицательного ответа: в случае чего, свести все к милой армейской шуточке, следовательскому приколу. Ведь случаются и неудачные.

И в мозгах Тутора-Рора вновь замаячили перспективы.

103. Угроза стабильности

Если бы верный друг Честного Меча Мурашу-Дид и даже генерал-канонир Тутор-Рор знали, чем закончатся похождения броне-лейтенанта Хориса-Тата, они бы бросили на борьбу с ним все что возможно. Однако ни тот, ни другой этого не ведали, как и все мы не ведаем будущего. А в отношении генерала-канонира дела обстояли еще хуже, он вообще не знал о том, что хоть кто-то из отряда Хориса, а тем более он сам, остался в живых. К тому времени, когда броне-лейтенант только начал проявлять себя как реальный фактор, генерал уже потерпел поражение, и в принципе, в его будущем четко маячил призрак сотрудничества с победителями. Вот главу Расового Наблюдательного Комитета «проделки» Хориса-Тата волновали, да и то волновали бы меньше, если бы он знал, что нападения, там и тут совершаемые на друзей Меча, производит всего один человек: Мурашу-Дид подозревал, что на средние палубы проникли человек десять из вроде бы уничтоженного отряда. Потому, посланные на отлов пришельцев РНК-шники искали целую банду. Это в какой-то мере «работало» на одиночку Хориса. Там, где способен схорониться один, не спрячется десяток.

Кроме того, действовали и другие факторы. Ведь война на борту «горы» по-прежнему, несмотря на уже льющуюся большими порциями кровь, продолжала вестись тайно, и обе стороны старались не втягивать в нее занятых повседневной службой людей. Гига-танк не висел в пространстве в какой-нибудь космической пустоте, вокруг него был мир, причем до крайности враждебный. И конечно, главную опасность представлял не какой-то танковый броне-лейтенант, причем без танка, а Империя Эйрарбаков, точнее, те из ее боевых щупалец, которые еще функционировали. Нужно было продолжать маскироваться, ставить помехами эйрарбакским средствам разведки, следить за эфиром и заранее выявлять ползающие где-то за горизонтом опасности. И еще понятно, что у верного друга Меча не бесконечное количество сил, а «Ящер» вначале требовалось захватить целиком, а потом целиком же контролировать. Короче, и без мигрирующего где-то в вентиляционных шахтах лейтенанта, проблем у Расового Комитета хватало. Кто знал, что маленькая мышка, ускользнувшая из капкана, несет в себе будущую угрозу стабильности?

Об этом не знал не только РНК, не только «купол», но даже сам Хорис-Тат. Возможно, именно из-за таких проявлений хаоса, мир и не может стать предсказуемым?

104. Перспективы

– Нет, генерал Тутор, мне ваша Скупая долина прямо-таки нравится, я в нее заочно влюблен, – разглагольствовал председатель комитетчиков Мурашу-Дид, поигрывая пластиной с объемным картографическим изображением. – Действительно, удобное место. И главное, широкий проход всего один. Река протекает. Значит, этот подъем мы перекроем и никто к нам не сунется? А вот мне интересно, радиоактивные облака смогут перебраться через эти горы?

– Не знаю, – прикрыв глаза, соврал Тутор-Рор. Из прочитанных когда-то выкладок Мозгового «пузыря» он знал, что самые мощные атомные взрывы выбрасывают пыль в стратосферу – гораздо выше любых Гор Овальной Цепи, а тем более этих, прошедших стадию горообразования давно. – Будем молиться Рыжей Матери не покладая рук.

– Не покладая рук? – захихикал Мурашу-Дид. – Это вы здорово придумали, Тутор. И действительно, что еще остается, коль женщин у нас на борту не густо. Вы шутник, генерал Тутор, я ранее, в процессе изучения ваших характеристик и анкет, как-то об этом не догадывался.

– Я тоже, – поддакнул Тутор-Рор из своей полудремы.

– Ладненько мы там заживем, – хихикал далее РНК-шник, – большой дружной коммуной. Знаете что это? Их разоблачение это классика. Операция изучается где-то на первых курсах академии наблюдателей. Была такая большущая секта, мечтала, что когда-нибудь все люди, даже недоразвитые эйрарбаки, будут жить общей, дружной семьей. Но перед этим, сектанты планировали провести тотальную замену правительства и вырезать большой слой относительно устроившихся в жизни обывателей. Грамотные люди рассказывают, что подобные банды существуют до сей поры, и даже в добиваемой нами Империи.

– Спасибо за лекцию, друг Меча.

– Подкалываете, Тутор? Ну, что же, вам карты в руки, вы ведь командир нашей «горы», – ухмыльнулся Мурашу-Дид. – Так вот, далее. Заживем мы, значит, припеваючи. Если кто сунется, наш «Соня» пробудится и отразит нападение, правда? Снарядов хватит, так? Слушайте, генерал Тутор, а сможет «Ящер» стрельнуть через горы, если что?

– Сможет. Но зачем? Мы ведь собираемся исчезнуть отсюда тихо, как мыши. Ну а там, если кто-то и полезет через горы, то это будет мелочь. Там пройдет только пехота, а у нас будут «Циклопы», по всей долине.

– Понятно, генерал. Теперь, что делать с местными? Я уверен, их не нужно всех утюжить танками, надо ведь кого-нибудь оставить для работы, так?

– Не ожидал от РНК-шника такой сердобольности, – поднял веки генерал-канонир. – Вы что думаете, я сам людоед? Однако жизнь заставит нас истребить почти всех, кто там проживает.

– Да?

– Да, друг Меча Мурашу, – жестко, словно подчиненному, пояснил Тутор-Рор. – Нам конечно нужны будут рабочие руки, но ведь это уже потом, когда кончится период «задувания солнц». До этого никакое сельское хозяйство не сможет функционировать, разве что, мы сумеем что-то изобрести какими-нибудь методами гидропоники – энергии в реакторах у нас хватит на что угодно. А местное население просто нечем будет кормить некоторое время, и возможно, довольно продолжительное.

– Жаль, жаль. Возникнут проблемы потом, когда Пожиратель и Рыжая Мать снова засияют, – призадумался Мурашу-Дид. – Кстати, может тогда их и не стоит истреблять? Сами вымрут.

– Не мне вам объяснять, Мурашу, – веско сказал Тутор-Рор. – Голод и отчаяние могут толкнуть даже плохо вооруженных людей на серьезные действия. Не забывайте, не все из нас там будут сидеть за пятнадцатиметровыми стенами подвижной крепости. Кроме того, в истории «боевых гор» уже имелся прецедент. Однажды на берег Северного материка, в Голубую Долину выполз наш гига-танк. Противников у него не было, по крайней мере, их не обнаружили. Но что-то с ним случилось.

– Да, помню этот случай, – кивнул РНК-шник, – изучал в счастливые будни закалки юности в ордене Меча. Одна из комиссий установила, что внутри взорвалась бомба произведенная в Эйрарбии. Как она туда попала, выяснить не удалось. Разумеется, это только одна из версий.

– Так что «зачистку» делать придется.

– Хорошо, генерал Тутор, тут вы меня убедили. И кстати, у меня есть вопрос. На какой срок у нас на борту запасено продовольствие?

– Сравнительно с энергией реактора, достаточно малый. Между прочим, это одна из причин по которой нам, покуда, не нужно полностью прерывать общение по командной линии.

– Что есть какие-то мысли?

– Да, Мурашу, имеются.

105. Среда обитания

Хотя естественные науки обоих мега-континентов терялись в догадках, от кого могли произойти люди планеты Гея, среди огромного количества предположений отсутствовало то, что предками человека явились крысы. Однако если бы кто-то из ученой братии пронаблюдал за поведением броне-лейтенанта Хориса несколько последних дней, эта гипотеза появилась бы непременно. Как могло быть иначе, если его постоянной, то есть «естественной», средой обитания стали вентиляционные трубы гигантской «боевой горы»? Не все они были достаточно широки, для заполнения броне-лейтенантом, точнее, их поперечного сечения не хватало для поглощения его плеч. Пришлось вначале снять, а потом и совсем забросить бронежилет – ведь в случае внезапного обнаружения друзьями Меча, он бы все равно не успевал одеться, – потом выкинуть еще некоторые ранее нужные вещи. Очень мешала передвигаться и теплая одежда, напяленная когда-то группой для преодоления внешнего холода мира, в котором случилось «синхронное задувание солнц». Но одежду оставить не получалось. Кое-где, хотя бы на время сна, приходилось кутаться, ибо по воздушным колодцам носились туда-сюда вихревые потоки, и некоторые из них сильно напоминали дыхание полярной ночи. Безусловно, встречались и достаточно горячие – отсосы из каких-то приреакторных далей. Эти были не лучше холодных, и возможность, выжить в них долго, отсутствовала вовсе. (Нет, нет, конечно не из-за радиации – просто из-за жары).

Хорис-Тат радовался, что прихватил в одном из своих набегов две большущих фляги с водой, но ведь они были не вечны, а помощь извне все не приходила. Генерал Тутор явно втянул его в какую-то авантюру, а теперь предал, бросив на произвол судьбы. Этого нельзя было понять, а главное нельзя простить, за тех, истребленных таинственной силой товарищей. Если бы сейчас в одном из вентиляционных проемов внезапно обнаружился кабинет генерала-канонира или его командный пункт, лейтенант Хорис сомневался бы не более одной секунды. И не важно, какое количество вооруженной свиты окружало бы командира «боевой горы». Однако Хорис понятия не имел, как по системе вентиляции добраться до «купола» – центрального пункта боевого управления гига-машиной. Вполне вероятно, что это являлось вообще принципиально невозможным.

Самое главное, что на некоторое время лейтенант Хорис вообще потерял цель своего существования. Поначалу его новой одинокой жизнью просто-напросто двигали внешние обстоятельства. Так случилось во время первого столкновения с друзьями Честного Меча, и практически так же, несколько раз после. Покуда ему везло – его игломет и реакция не давали осечек. Но следовало ли полагаться на продолжение чуда? Скорее всего, абсолютно нет. Тем более, не стоило делать ставку на активные действия, то есть самому намеренно искать боевого соприкосновения с противником. Только полный идиот мог надеяться на истребление двухсот или более комитетчиков (он не знал, сколько их в действительности) в одиночку. Ясно, чем бы это закончилось, и, кстати, очень скоро.

Так что, по большому счету, единственной целью его теперешнего существования могло быть только выживание. Как получалось это осуществить находясь в вентиляционной трубе и имея при себе: один постепенно истощающийся фонарик; один игломет – причем уже не тяжелый двенадцатиствольный, а легкий «коридорный», так как обоймы к первому давно иссякли; десять запасных «магазинов»; две фляги воды и совсем никакой пищи? Кроме всего, среди того бесчисленного множества, которое у него не имелось, значилась и схема этой самой вентиляционной системы, в которой он теперь жил.

Все это было совершенно невесело. И тем не менее крысы живут приблизительно так, и при этом еще обзаводятся потомством. Жизнь полна чудес.

106. Подготовка

– Мой любезный друг Меча, – холодно, но почти без язвительности сказал Тутор-Рор, – Нам все-таки придется задержаться на берегу, и более того, нам предстоит изображать из себя паинек перед ШОНО и всеми остальными звеньями управления.

– Это для чего же, генерал Тутор? – маскируя удивление, спросил Мурашу-Дид.

– Смотрите, какую, приблизительно, телеграмму мы им пошлем, – Тутор-Рор положил на стол исписанную хронопластину.

– Так, – подытожил РНК-шник, пробежав глазами текст. – Значит, у нас сгорел отсек с продовольствием. Неплохо. И они пришлют?

– Куда им деваться, – пожал плечами генерал-канонир. – Понятно, меня, как командира, пожурят за разгильдяйство. Пожиратель Крови с ними, добраться до меня они не могут. Но представьте, что со штабистами руководящими высадкой сделает ШОНО, если самая активная в этом районе «боевая гора» потеряет боеспособность оттого, что личный состав умирает с голоду? Сейчас война, штаб оборонительно-наступательных операций шутить не будет – полетят головы. Так что, уверен, они найдут способ передать нам продукты.

– Но все же телефонограммку мои люди подкорректируют, генерал, на всякий пожарный случай. Вдруг вы там что-то зашифровали.

– Без проблем, Мурашу, – запросто согласился генерал-канонир.

107. Упущенные наукой чудеса

Однако чудо случилось. Когда батареи его фонаря приблизились к пенсионному возрасту – начав быстро уставать и давать сбои, у сжатого стенами туннелей броне-лейтенанта, – практически ничего не видящего, а слышащего только шелестение проскальзывающего мимо воздуха, – неожиданно и асимметрично прочим органам, обострился нюх. Быть может люди планеты Гея произошли все-таки не от крыс, а от овчарок? Это маловероятно, и к тому же, в головах современных Хорису-Тату ученых таковая гипотеза даже не смогла бы зародиться – все собаки этого мира давным-давно вымерли, по странной случайности здесь не осталось ни болонок, ни пинчеров; профессия кинолог отсутствовала тут начисто. Так вот, обоняние броне-лейтенанта, то ли в связи с голоданием, то ли по случаю смазывания палитры раздражителей из внешнего мира, а быть может, из-за перенесенной недавно контузии, обострилось до невероятности. Хотя возможно, внезапно родившееся чувство ориентации в этих железных катакомбах обязано было целому комплексу причин, а не только носу? Всё может быть. Могло сказаться привыкание, эдакая ускоренная адаптация к окружению, а поскольку сущность жизни в ней самой, то есть в стремлении выжить, то какие-то подсознательные, непонятные логике факторы, просеяли через разум уменьшившееся количество информации, зато с большей старательностью, через несколько дополнительных сит. И вот неожиданный результат на лицо. Правда, возвращаясь к нюху…

Немногие знали, что в последнее время ученые другого профиля – естествоиспытатели – обнаружили странные причуды живого мира. Какая-нибудь редкая бабочка умела находить партнера за десятки километров и, скорее всего, по запаху. Когда в расчетах имитировали процесс, то есть равномерно, и естественно теоретически, размазывали молекулы выделенные самкой по этим кубо-километрам, то концентрация получалась ниже порога чувствительности чего-либо – иногда на метр приходилась одна единственная молекулярная цепочка фермента. Это было колдовство, но оно работало – бабочки разыскивали друг другу, оплодотворялись и продолжали плодиться. Может быть, в случае лейтенанта Хориса действовало нечто аналогичное?

На это есть одно опровергающее обстоятельство: в своих странствиях по-пластунски, зрелый самец Хорис-Тат дополз не до женских «казарм» гига-танка, а только до, расположенных в самом низу, шлюзовых камер для выпуска тяжелой гусеничной техники. Точнее, он добрался лишь до одной камеры. Стоит ли распространяться, какое число вентиляторов, гоняющих воздух туда и сюда, он по дороге попортил, сколько их лопастей выгнул, ибо его сильное тело никак не проскальзывало в наличествующие промежности? Скорее всего, не стоит, все и так представляют что немало, и путь на этот счет болят головы у техников заведующих вентиляцией «горы».

Теперь лейтенант Хорис-Тат уже четко щупал своими волшебными ноздрями до боли знакомые, и чуждые непосвященным, раздражители – запахи тяжелых танков марки «Циклоп-10». Кроме того, он мог кое-что видеть. К сожалению, наблюдать всю раскинувшуюся перед глазами просторность (после жизни в трубах, находящееся перед глазами помещение раздулось до размеров центральной площади небольшого города) он не мог – не получалось вертеть собственную голову и менять угол обзора. Кроме того, наблюдать было вообще неудобно. Дело в том, что он смотрел на помещение сквозь вентиляционную решетку, сам же был стиснут и распластан совсем не горизонтально, а под углом в сорок пять градусов – именно так, согласно глупому проекту конструктора, со шлюзом стыковывалась вентиляционная труба. Кроме того, примыкала она сверху, а значит, получалось, что он висел над помещением вниз головой. Понятное дело, что это не могло длиться чрезмерно долго. Требовалось что-то предпринимать.

108. Тектонические сдвиги

И снова он восседал посреди «штаба-купола» в своем любимом, до ненужности удобном кресле. Настолько удобном, что использовать все его преимущества – откидную спинку, облегающие одеяльные складки, встроенный «трясун» (прибор имитирующий баюканье коляски) – в условиях постоянного пребывания поблизости дежурной смены управления «горой» было просто невозможно. Как бы это выглядело, если бы посреди перекрестных докладов о состоянии реакторов, в мерцании индикаторных трубок, а главное, на глазах выжатых суточной сменой людей, командир гига-танка завалился бы на бочок и похрапывал под ритмичное поскрипывание пружин и жужжанье встроенного вентилятора? Хотя для некоторой категории офицеров, грезящих широкими золочеными погонами, именно такое зрелище стало бы самым полезным – наглядная демонстрация преимуществ удачного карьеризма. Кто знает, может, именно оно подогрело бы в них поблекшую жажду к освоению строевой и расовой подготовки?

Снова он возвышался над занятыми работой и ожиданием приказов людьми. Возвышался не только в фигуральном, но в буквальном смысле – его кресло и стол помещались на вращающейся, по прихоти хозяина, кафедре, размещенной посредине центрального командного пункта. А вокруг, на гораздо менее удобных креслах, но тоже неплохих, снабженных антиперегрузочными приспособлениями и даже выскакивающими из подлокотников надувными спасательными подушками (нельзя забывать, что «гора», при всей своей монументальности и необозримости изнутри, могла на ровной местности разогнаться до трехсот километров в час) трудились люди – специалисты, сменяемые через несколько часов или суток, в зависимости от тяжести возложенных обязанностей. Например сейчас, в боевой обстановке, смены происходили чаще, дабы всегда иметь под рукой относительно отдохнувших и менее предрасположенных к ошибкам операторов.

В общем, во внешнем фиксируемом глазами мире, все было как прежде, там, вдалеке нескольких миновавших дней. Но внутри генерала-канонира произошли тектонические сдвиги. И не только внутри. И здесь в окружающем, замкнутом пространстве «боевой горы» незримо изменилась аура взаимоотношений. Внешне, для ненаблюдательного, с отсутствием интуиции, человека, или не могущего сейчас попасть на борт новичка, все происходящее пребывало в цикличной статике: сыпались грамотно-расторопные доклады; мельтешила по экранам доступная только пониманию специалистов суть, выраженная в цифрах; плескало по грубым металлическим кружкам бесплатное ночное счастье – горячее сладенькое какао (раз в четыре часа, не чаще, дабы не перегружать выданные природой мочевые пузыри); шаркали по истертой резиновости пола, болтались в бесхозности и самостоятельности под креслами, ненужные в эти часы придатки туловища – ноги. Все, все было в норме, но все-таки не так.

Да, не все знали, что произошло конкретно, почти никто не ведал полной версии случившегося, так, высвечивали у каждого в голове калейдоскопические осколки, могущие составить массу узоров отстоящих от реальности на достаточно безопасном для хозяина мыслей расстоянии. Кто-то стал свидетелем коридорных перемещений подозрительных личностей с иглометами навскидку; кто-то даже узрел, или услышал перестрелочную суету с шипением и визгами; кто-то опешил, когда мимо деловито проволокли вроде бы знакомого, но уже абсолютно бездыханного человека. Но основная масса многотысячного экипажа, занятая круглосуточной работой, что она видела? В лучшем случае слышала, что кто-то, в свою очередь, слышал о том, что еще кто-то видел…

Слухи они слухи и есть. И бессмысленно их давить, только неумные, быстро слетающие с тронов диктаторы с ними борются. Умные – ими управляют. Вчера были одни слухи, а сегодня другие. Любое событие, пропускаясь сквозь умело отъюстированную призму, раскладывается в бесконечный спектр возможных интерпретаций. Какая будет превалировать – зависит от вас!

Сейчас превалировала, ширилась и свешивала ножки над другими следующая версия: на борту «горы» выявлена, давно сидящая на крючке у РНК, банда распространителей электро-наркотических приспособлений; банда большая, раскинувшая щупальца-присоски по всему «организму» «Сонного ящера»; среди опознанных членов имеются даже люди из управленческого офицерского звена; по законам военного времени, за действия могущие привести к снижению порога боевой готовности, может быть применена публичная смертная казнь; тех из экипажа, кто знает что-либо о случаях распространения или употребления «электро-заразы», РНК и командование призывает поделиться информацией – анонимность, а возможно, повышение по службе гарантируется. Не просто неплохая, а прямо-таки гениальная версия!

Генерал-канонир не знал, изобрел ли ее сам Мурашу-Дид, либо кто-то из его подчиненных – это, по большому счету, не имело значения. Многих, ох многих из экипажа и подвижного десанта «горы» версия такой направленности насторожила и заставила предпринять лихорадочную активность: кого, скоренько написать анонимный рапорточек на не в меру возомнившего о себе непосредственного начальника; кого пометаться по отсекам, разыскивая местечко, куда бы перепрятать, а лучше вообще испарить, стереть из памяти и реальности этот чертов приборчик с присосками, клеящимися на стриженную черепушку. Этой версией, внезапно вознесенный в апогей власти, РНК сразу же развязывал себе руки для неограниченного террора. Нет, конечно, Комитет его не начал – не было причин: он по-прежнему вел его избирательно. Но вот повод для большой читки теперь имелся.

Ну, а в чем же была реальность? Она была в том, что со своего возвышенного кресла, Тутор-Рор не наблюдал некоторых из «своих», тех кого он втянул в заговор. Он даже не мог узнать, живы ли они сейчас, в каком состоянии их тела, а уж тем более, души. Наверняка большинство из них все-таки оставались в здравии. Они являлись заложниками, теми, кто обеспечивал лояльность командира «боевой горы». А те, кто корчился, привязанный к «детекторам дознания», оказались платой. Платой за проигранную битву и платой за сегодняшнее предательство генерала-канонира.

Мог ли он отказаться от сделки с вознесенным на трон Мурашу-Дидом? Запросто! Что он терял? Подумаешь, жизнь. Все, рано или поздно, с ней расстаются, и даже прощаются с ней под пытками. Мало ли таких? А из солидарности с молодыми, поверившими ему, соратниками нужно бы было вообще брать на себя повышенные обязательства. Но, не взял. Что-то помешало. Долг перед остальным, ведать не ведающем о перевороте и контр-перевороте, экипажем? Кто же еще выведет его из раскинутого в округе пепелища? Кто сбережет от эйрарбакских супер-калибров? А может еще один долг, тот от которого планировалось на определенном этапе улизнуть? Перед присягой, родимой противолежащей на шарообразности Геи суше? Перед столицей островной, водоплавающей в секретных морях-океанах? Ведь можно теперь действительно, пусть и для своих «горно-боевых» целей, но истребить, перемолотить в труху, еще пару-тройку дивизий Империи, и этим, пусть немного, но снизить «баковский» напор на высаживающиеся по берегу пехотные легионы. Так что все-таки помешало? Конкуренция долгов? Соратники по заговору или все остальные?

Но Тутор-Рор знал, что даже эта конкуренция долгов – не главное. Это только вывеска, реклама для внутреннего пользования, маскирующая совсем другую причину предательства. Страшное слово! Но то, что это предательство сомнений не оставалось сразу. Главное, как не повернись события – а все едино – предательство. В случае успеха того, не удавшегося заговора – предательство по отношению к Республике, и даже к волне десанта накатывающейся на берег. Сейчас, в случае непринятия предложения Мурашу – по отношению к экипажу. Ну, а в настоящем, согласившись на сотрудничество и поклонившись РНК – точнее лично другу Меча – предательство товарищей по духу. Как не верти, а везде клин. И даже если сделать неожиданный ход – наложить на себя руку (сейчас уже имеется возможность: наручники сняты и куча различного оборудования под рукой, включая сильные токи и сверх-частоты), то и тогда это предательство, причем в кубе. Ведь даже соотносительно с корчащимися под ловкими ручками учеников Честного Меча и то. Почему ушел, уклонился от их участи?

Но дает ли оправдание предательству безысходность выбора? Судя по маскируемым под бесстрастностью чувствам, абсолютно не дает. И генерал-канонир цедил через трубочку подслащенное какао, заваливая тяжелый, неперевариваемый ком внутри оперативными разведывательными сводками.

109. Очищение

Шлюзовая камера являлась необходимым атрибутом «боевой горы». Еще бы, ведь гига-машина предназначалась для войны в зараженной радиацией, химией и прочей мерзостью местности. Прибывающие из вне танки запускались вначале под надежность брони, а уже здесь подвергались мойке, дегазации, дезактивации и санобработке. Существовали разные ступени тщательности этих процессов. В самых строгих, каждый «Циклоп-10», обязан был торчать в шлюзе почти час, однако в реальности на это не было ни времени, ни средств. Времени потому, что танки ездили по Эйрарбии не в одиночку, и как бы это выглядело, если б несчастную «квадратную пятерню», вернувшуюся из далекого похода, держали перед воротами много часов. Конечно, общее количество шлюзов на «Сонном ящере» равнялось восьми. Но ведь каждая «пятерня» имела свое собственное место внутренней дислокации, а «гора» – вовсе не испещренное автострадами сооружение, не из каждого места можно попасть в произвольно выбранное другое на четырехгусеничной машине. Бесконечность ожидания своей очереди, когда вот она – перед носом, безопасность от ударной волны атомных взрывов, а главное, от распыленных в воздухи нуклидов, очень плохо действует на психологическое состояние танкистов: в следующий раз их, чего доброго, не выгонишь на боевое задание.

К тому же, есть еще и материально-технические факторы. Лучший из распространенных растворителей – вода. «Ящер», покуда, не пополнял ее внутренние запасы, а значит та, что имелась на борту, гонялась по замкнутому циклу. То есть, даже вода уже несколько зараженная чем-либо, после проведения фильтрации-очищения, снова бросалась в дело. Потому, с каждым разом, дезактивация, по сути, проводилась всё хуже. Кстати, если бы гига-танк и всосал в себя какое-нибудь подвернувшееся под руку озерцо, то и это решило бы проблему не до конца – вся окружающая местность являлась зараженной в той или иной мере. Так что стоило потерпеть до лучших времен, когда период полураспада ядер, несколько нивелирует заражение, а пока гонять по кругу свои собственные водные ниагары.

По всем этим причинам, на обработку одного танка отводилось десять минут, и ни секундой больше. Потом стена брони распахивалась, и «Циклоп» катил дальше. Здесь он снова замирал, поскольку оказывался на мощном подъемнике, способном двигать по вертикале больше тысячи тонн груза за раз. Отсюда танки забрасывались двадцатью-тридцатью метрами выше, согласно схеме их расположения, а порой даже сорока – там находились ремонтные мастерские.

Так что, на приемном шлюзе хватало суеты. Правда, в основном это была суета механизмов, а не организмов. Давно миновали времена, когда «Циклоп» поливали из шлангов облаченные в защитные костюмы техники – всё творила не слишком разумная, но надежная автоматика. А пока наведенные загодя брандспойты обрабатывали танк, его измотанный экипаж дремал. В принципе, единственными, кто обязан был нести какое-то наблюдение, значились только водитель и командир, но чего им следовало опасаться теперь, когда за «Циклопом» задвинулась толстущая бронеплита?

А операторы шлюза, руководящие обработкой запущенных машин? Только за последний час, сюда попала шестая – им уже наскучило пялиться в черно-белые экраны.

Поэтому, в шуме бьющих под давлением струй, никто не услышал, как вывалилась, зазвенев, выломанная с помощью игломета (не за счет стрельбы, а в силу рычажного момента) решетка и как за ней, мешком, абсолютно неловко, ляпнулся попривыкший к ползучему образу жизни Хорис-Тат.

А когда брандспойты выдохлись, то в окутавшем все паре (не забывайте, что подвергаемый обработке танк явился из холодного мира «синхронного задувания солнц», а здесь, внутри, была нормальная, пригодная для жизни температура), никто не обратил внимание на мелькнувшую тень полуголого человека. Миг, и он уже лежал, втиснувшись между башней и принайтованной поперечно, запасной сталерезиновой гусеницей.

Рыкнула короткая сирена. Броне-лейтенант замер, опасаясь что, наконец, пришел его черед умирать. Он ошибся, сирена выла на всякий случай: было замечено, что иногда, за время короткой стоянки, вымотанный экипаж успевает заснуть в полном составе.

Затем впереди двинулась в сторону тяжеленная створка. И трансмиссия танка включилась в дело.

110. Бессонница

Уже абсолютно вымотанный Тутор-Рор наконец-то добрался до собственной каюты. Теперь можно было поспать, пусть и не с чистой совестью, зато удовлетворившись в самоистязании. Он не давал себе заснуть более суток. Несколько раз за последние часы глаза норовили сомкнуться, слипнуться веками и более не поддаваться на провокации, бодрствующего самому себе на зло, разуму, но генеральский рефлекс стискивал виски железом и давил, покуда воспаленные очи снова не растворялись миру. А мир вокруг генерала-канонира был в эти сутки однообразен до жути – «купол» – центральный командный пункт (ЦКП), иногда для смены фона – пост боевого скоординированного управления оружием (ПБСУО). И если уж на ЦКП было в эти часы скучно, ни одного интересного сообщения от радио-разведчиков, ни каких заметных перемещений Восемнадцатой имперской армии, то что говорить о ПБСУО? Тишь да гладь. Не только ни одного выстрела хоть каким-то калибром, а даже прицеливания. Ничего! Дежурной смене можно ногти маникюрить и полировать бляхи, умным исключениям – пялить глаз в секретные наставления и «Правила стрельбы по загоризонтным целям». И в этой тиши-глади шатался, пугая «зеленых» летёх, неприкаянный командир «Сонного ящера», противясь не только природе, но и названию собственной боевой машины.

И ведь зря, зря он себя изматывал. Знал же, предчувствовал, что ничегошеньки в эту смену не произойдет. Да собственно, и интуиции особой не надо было иметь. Поскольку сам гига-танк все еще утрясал внутри себя накипевшие в последние дни проблемы, то внешняя активность его свелась к нулю – предельная маскировка, вот и вся активность – то и внешний мир, раскинувшаяся во все стороны пустыня холода, тоже его не трогал. Обычно, такие дни Тутор-Рор использовал для подтягивания хвостов, всегда накапливавшихся в большой механизированной организации дел. Ведь можно спуститься в недра «горы», вздрючить за нерадивость механиков или реакторщиков? Неплохо внезапно проинспектировать оружейников: лично царапнуть смазочку на гига-снаряде; извлечь белоснежный, накрахмаленный платок, покуда великанские шестерни бесшумно сдвигают прочь двухсоттонную зарядную крышку, провести им по краю бесконечности зеркала круглой внутренности полутораметрового ствола (и невдомек гига-кононирам, что не наличие пыли проверяет начальник, а именно плавность хода чудовищной крышки, и даже не это – куда её тонны денутся? – визуальное наличие такой вот, не представимой разумом и даже механикой прошлого штуки, способной в мгновение разгонять в небо пятидесятитонные, неподъемные цилиндры). Можно попытаться (никогда не удавалось, почему-то) неожиданно нагрянуть с инвентаризацией в канцелярию, к бухгалтерским крысам, если не хочется пачкать платочки и потеть подмышками, спускаясь по вертикали лестниц в бездонности гига-машины. Много чего было можно. Только не сейчас – раньше, до перепереворотов.

Теперь, допустим, тоже можно, только если обосновать данную нужность перед Мурашу-Дидом. А очень не хочется обосновывать, да и как обосновать? И как, вольготно размахивать крахмалом платка, когда за спиной будут направленцы от РНК, друзья или подруги Меча? Как корчить из себя снизошедшего в реакторную святого небожителя, когда сам под колпаком? Вот и пришлось сидеть на центральном командном, ждать изменений внешней для «горы» ситуации. Не изменилась. Но как спать сном праведника, когда где-то внизу пялятся незакрытыми веками в жалящие лампы, принесенные в жертву соучастники неудавшегося мятежа?

Вот и пришлось позволить себе это только сейчас, почти через полтора суток бессонницы и многодневности недосыпаний до того.

111. Беглец

Ой, не зря броне-лейтенант Хорис-Тат обитал в вентиляционной системе «Сонного ящера». За время нахождения там, он явно повысил свои, и до того уникальные, способности к выживанию, возможно, он даже научился видеть ходы противника наперед. Ведь что не говори, а следы его пребывания в трубах остались. Поломанные там и тут вентиляторы, которые явно двигали в сторону, дабы пробраться дальше. А в танковом шлюзе номер «один», нашли выломанную решетку и, хуже того, в спешке брошенную одежду и обоймы к полицейскому игломету. И друзья Честного Меча пошли по следу. Однако в этот день через шлюз пропустили десять машин. Не все они после неминуемого подъемника поехали в одну сторону, и даже не все попали на один и тот же этаж. Кроме того, на диво предусмотрительный Хорис-Тат покинул оседланный им танк еще до того, как тот замер в конечном пункте поездки.

Здесь, в бортовом танковом парке, среди десятков машин, не мудрено было потеряться. Для начала, броне-лейтенант обогатился одежонкой – вокруг хватало рассеянных техников, там и тут из под корпусов и из люков торчали их неприкаянные, бездельничающие ноги. Теперь, облачившись в спецовку и дополнительно к наличествующему слою грязи измазав смазкой лицо, ничего не стоило перейти из одного танкового парка в любой другой, и даже поменять этаж. Короче, через не столь большое время, Хорис уже дремал внутри одного из «знакомых» «Циклопов».

Друзья Честного Меча, которых направили по его следу, заплутали. Если бы они могли действовать гласно, то шанс имелся бы наверняка. Объявили бы по всей «горе», что «бортовой серийный убийца» спрятался где-то в танковых ангарах и…

Однако реакцию «населения» гига-машины нельзя было предсказать. Пришлось бы рассказывать историю о уничтоженных «активной броней» танкистах, а такая прибаутка наверняка бы не понравилась большинству. Так что Расовый Комитет действовал достаточно осторожно. Потихоньку осматривал мастерские, боксы и танки – один за другим, всё, под видом поисков «электро-наркотиков». До Хориса-Тата очередь должна была добраться не скоро.

112. Переговоры

Однако, он зря надеялся – поспать не удалось. Он успел улечься в расстеленную кровать, плюя на торчащего в комнате ученика Честного Меча, когда в каюту прибыл новоиспеченный начальник «Сонного ящера».

– Отдыхаем? – спросил Мурашу-Дид привычно приземляясь в кресло. – Солдат спит – луны всходят-заходят – служба идет! – он уже приклеил на бледность лица улыбочку-оскал. – Как наш боевой поход? Когда, генерал Тутор, мы двинемся к милой вашему сердцу свободе?

Тутор-Рор прикрыл веки, дабы не радовать РНК-шника бессильной злобой. Хотелось стукнуть его чем-нибудь поувесистей, и понятно, не единственный раз.

– Мы еще так и не прояснили оперативной обстановки, Мурашу-Дид, – вяло отбоксировал самый старший канонир гига-танка.

– А почему так, а, генерал Тутор?

– Честно говоря, будет чудом, если мы вообще что-то выведаем, ведя пассивную тактику. Нам надо делать разведку боем, нам надо заставить их атомные батареи выдать себя.

– Но это же опасно? – притворно удивился друг Меча.

– Все опасно, – устало отозвался Тутор-Рор, внезапно осознав, что уплывает в сон. Нужно было раскрыть глаза, но сил не было.

– Генерал Тутор, что это вы раскисли? Приболели? – похохатывая сказал Мурашу-Дид приподымаясь с кресла. – Вставайте, вставайте, не расслабляйтесь сильно, вы ведь при исполнении, – он тряхнул генерала за плечо. Тутор-Рор сразу вскинулся, он не привык к столь фамильярному обращению. – Что это вам приспалось, генерал? – продолжал издеваться РНК-шник. – Может пригласить вашу милую даму? Подсобить в лечении? – он залился веселым, но искусственным смехом.

– У вас, что ко мне дело, или вы пришли посмешить меня? – не сдержался Тутор-Рор.

– Полегче, генерал. А то, знаете, можно ведь вашу «царевну» все-таки привлечь по делу… Ну, допустим, распространения «электрической заразы». Да? А можно просто переменить её место жительство, к примеру, на казарму механиков. Не подумайте, что я люблю только своих меченосцев. Я абсолютно бесстрастен! – Мурашу-Дид снова заржал.

– Пусть уж живет, где живет, – сказал генерал вставая и протягивая руку за брошенным кителем.

– Бросьте фамильярности, – остановил его кисть Мурашу-Дид, – мы ведь с вами друзья-соратнички. Или нет?

– Куда от вас денешься, – вздохнул Тутор-Рор. – Так о чем мы?

– Когда, генерал Тутор, мы поедем кататься подальше от этого минированного бережка?

– Поверьте на слово, а можете, если надо расспросить других специалистов – без активной разведки мы ничего не сможем.

– Почему нельзя просто двинутся к цели? Имперцы, похоже, о нашем местоположении понятия не имеют. Тихим, в смысле бесшумным ходом, мы сможем идти по тридцать км в час, так?

– Да, сможем. Но в один прекрасный момент, без передовой разведки, мы напоремся на хороший ядерный фугас.

– Ну и пессимист вы, генерал.

– Я реалист.

– Не смешите. Какой вы реалист, показало подготовленное вами восстание. Пессимист, пессимист!

– Короче, друг Мурашу, двигаться напропалую нельзя. Дайте мне оперативную свободу для ведения разведки.

– Вы требуете?

– Пусть будет «прошу». Вам от этого легче?

– Еще как легче, генерал Тутор. Еще как. Но, срази меня Оторванная Голова Черепахи, мне это не нравится.

– Что именно?

– Разведка ваша. Точнее, разведчики. Именно среди них выявилось более всего участников бунта, так?

– Но бунт вы подавили. Чего боятся, то?

– Вы что, Тутор, меня совсем за дебила после-атомного принимаете, да? – почти натурально удивился Мурашу-Дид. – Сейчас для нашей родины-мамы мы с вами оба на крючке. И к вам, а главное, ко мне, можно смело применять высшую меру с предварительным дознанием. И ляжет моя головушка под заточенную сталь Честного Меча, – с мечтательной романтикой пояснил комитетчик. – Ведь откуда я знаю, вдруг ваши голубчики выйдут на связь и доложат?

Надо сказать, что в последние часы, в соответствие с негласным указанием верного друга Меча, «Сонный ящер» только загружал возвращающиеся с боевых заданий машины внутрь и совершенно не выпускал наружу. Эта ситуация сильно волновала генерала-канонира с точки зрения тактического развертывания.

– Хорошо, давайте хоть одну «квадратную пятерню» танковой разведки задействуем. Еще лучше три «квадрата».

– А на танках, что, нет раций?

– Не смешите Рыжую Мать, Мурашу. Какой нормальный танкист будет слать призыв в диапазонах волн распространяющихся далеко? Он что, хочет получить пикирующий бронебойный снаряд в башню? Ну, посадите своих людей в каждый танк, в самом деле. Ведь что-то надо делать?

– На счет людей все правильно, – закинул ногу за ногу РНК-шник, он явно нервничал. – Но этого мало.

– Что еще?

– Надо снять рации с танков.

– Да, нет, это идиотизм. Наши экипажи обучены, они не будут без дела лезть в эфир. Притяни меня Оторванная Голова, ведь могут случиться обстоятельства при которых без радио просто не обойтись.

– Например?

– Вы же не дурак, Мурашу-Дид. Это ведь разведка, вполне может случиться, внезапный встречный бой. Ну, представьте какая-нибудь «пятерня», а то и «квадратная», погибнет, а мы не будем даже знать от чего. Такая разведка не только не прибавит нам информации, а сгустит неопределенность.

– Послушайте, генерал, может вы и правы, но… – Мурашу-Дид начал раскачивать ногой, разговор ему не нравился. – Хоть мы и любящие друг друга друзья-товарищи, я вам, все-таки, не доверяю до конца. Комплекс у меня такой, последствия долгой и праведной работы в Комитете. И если вы все-таки настаиваете на выпуске танков, то… За сколько можно снять радиоаппаратуру с двадцати пяти боевых машин? Столько ведь в «квадратной пятерне», правильно?

– Не прикидывайтесь совсем бестолковым в технических нюансам, Мурашу-Дид, – скривился Тутор, – я вас уже раскусил. Времени на съем уйдет не очень много. Но тогда может, будем использовать в качестве связного «тянитолкай»? Он все же побыстрей и в случае…

– Еще лучше. Генерал, я ведь не полоумный. Все «тянитолкаи» и вообще всё летающее, включая зонды, под особым контролем моих людей. Вам это понятно? Так же, как и кабины связи.

– Уяснил, но без связи воевать все-таки нельзя. Давайте сделаем так, снимем с «Циклопов» аппаратуру для связи в диапазонах способных работать более прямой видимости.

– Вы правильно заметили, Тутор-Рор, что я уже кое в чем наблатыкался, – засветился знакомой улыбочкой превосходства глава РНК. – Тогда наши танки смогут «работать» не слишком далеко, правильно?

– Согласен, «верный друг», – устало закивал Тутор, – но не забывайте, что наша «гора» довольно высокая штуковина, тем более с выдвижными антеннами. А помимо того, можно будет использовать ретрансляторы. Поставим на предельной дальности «пятерню» для связи, она и будет пересылать сообщения с укативших вперед.

– Да? – задумался председатель бортового Расового Комитета.

– Это замедлит общение, но все же, воевать будет можно, – поскольку собеседник молчал Тутор-Рор продолжил. – Вас не убедить. Но есть ли выход? Давайте начнем готовить разведывательный «квадрат» прямо сейчас. Вы согласны? – Тутор-Рор начал натягивать брюки. Они были мятые, и генерал поморщился. – Послушайте, друг Честного Меча, вы уже допросили моего денщика? Может, можно его возвратить?

– Убедили, генерал, – снова, теперь уже явно искусственно, оскалился чернотой ухоженных зубов меченосец. – Убедили и в первом, и во втором. Но денщика не верну, нет у меня к нему сердечного доверия. Но зато, выделю вам одного человека на эту должность.

– Вашего человека?

– Разумеется.

– Свались мне на голову Голова Черепахи, Мурашу. Денщик – дело интимное. Ваш человек будет стирать мне трусы?

– Он будет делать все, что угодно, генерал! – РНК-шник вдруг залился веселым смехом. – Совершенно все, что угодно!

113. Боевой товарищ

Не смотря на усталость, он спал достаточно чутко, наверное, голод не давал организму полностью отключиться. Правда, эту беду несколько сгладило найденное вблизи кресла водителя печенье. Зато воды найти не удалось, а выбираться во внешний мир, броне-лейтенант предусмотрительно опасался. Можно было терпеть, и он терпел. А еще у него просто не осталось сил. Он так измочалился за последние дни. Поэтому, он выбрал лучшую из возможных тактик – сидеть на одном месте подремывая. К тому же, спал он чутко. Это пригодилось. Как не старались конструкторы создать абсолютно бесшумную машину, тем не менее, почувствовать, когда над головой откупоривается люк, всегда удавалось.

Тот, кто спустился сверху был, к счастью, один, и, нырнув внутрь, оказался к Хорису спиной. Последний имел время и возможность стукнуть его чем-нибудь потяжелей – таких предметов имелось достаточное количество, однако он успел опознать пришельца и повременил с приданием чужой голове непредусмотренных природой неровностей.

Боевой товарищ Модэ-Мум, младший броне-лейтенант по званию, не имел тяги к науке, а потому навечно застрял в должности командира танка. На радость его благодушию, у него начисто отсутствовало честолюбие, а потому вечность зависания на одной и той же карьерной ступени, его нисколько не тревожила.

– Руки вверх, – тихо, но веско сказал над его ухом Хорис-Тат. – Сидеть и не рыпаться.

– Мать моя Рыжая звезда! – ойкнул Модэ и поднял руки. Они стукнулись о захлопнувшийся люк.

– За голову! – распорядился Хорис. – Расскажи-ка мне, друг Модэ, что творится в нашем замкнутом мире?

– Хорис? – не смело, и не поворачивая голову, предположил младший броне-лейтенант. – Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Но если рыпнешься, продырявлю насквозь, – совсем недружелюбно ответил ему опознанный. – Так что происходит на «Соне»?

– Все как обычно – воюем, – не оборачиваясь, пожал плечами Модэ. – А говорили, что ты погиб.

– Я погиб?

– Да, сказали, что тебя и еще многих срочно послали утюжить «баковскую» батарею. Там вы и полегли.

– Кто сказал?

– Да все говорят. Только мы еще удивились, почему твой танк – на месте. Да и не только твой. Взглянуть на тебя можно?

– Можно, – согласился броне-лейтенант. – Но руки, так и держи, – он уже успел ощупать кобур Модэ-Мума на предмет наличия маленького – «командирского» – игломета. Оружие отсутствовало.

– Так, где ты пропадал, лейтенант? – спросил боевой товарищ.

– Меня разыскивают «Чесоточные Мечи», да и пожрать охота, – пожаловался Хорис.

– Там, под сиденьем у моего «водилы» всегда имеется…

– Печенье, что ли? – уточнил на всякий случай Хорис-Тат. – Я его уже…

– Принести чего-нибудь?

– Какой ты быстрый, Модэ. Побежишь в РНК?