Экипаж черного корабля Березин Федор

14. Пересеченная местность

То, что встретила в своем разведывательном походе группа Фейна, конечно не шло в сравнение с шоком полученным передовой линией нападения отряда при штурме резиденции, однако по масштабности это оказалось не менее внушительно.

Во время перемещения по Скупой долине Фейн руководствовался только двумя вещами: картой и собственным опытом, изрядно разбавленным интуицией. Ни по солнцам, ни по компасу он ориентироваться не мог. На счет светил, понятно почему, ни Фиоль, ни Гиганта Эрр, ни, не так давно разгоревшегося в небе, карлика Лезенгаупа никто в последнее время с территории Эйрарбии не наблюдал. Компасный секстант теперь тоже стал не совсем надежным инструментом, ведь после полыхнувших в стратосфере ядерных снарядов, доставленных в верхние слои неба не столько республиканцами, сколько самой противовоздушной обороной Империи, стремящейся уничтожить пикирующие боеголовки до подрыва, магнитные пояса планеты изменили конфигурацию, да, к тому же, и собственное количество их стало много больше. Надежных проводников из местного населения у Фейна покуда не имелось, да и, честно говоря, он мало надеялся, что они появятся в скором времени. По этим причинам, он прибыл на запланированное место гораздо позже намеченного срока. Непредвиденные задержки в пути придали ему некоторую уверенность по поводу пропажи предыдущих разведчиков. Вдруг они тоже, просто подзадержались по неучтенным, объективным причинам. Однако он знал, что в отличие от новой группы, передовая тройка должна была продвигаться вдоль отмеченных на карте дорог, а не по пересеченной местности.

Топографическим ориентиром служила деревня, точнее, по обозначению карты, «энерго-поселение – номер тысяча два». Именно туда первично направлялся Порэл. Фейн приблизился к «ЭП-1002» с другой стороны. Раньше, если бы не пропали разведчики, он бы предположил, что деревня давно брошена местным населением. Ведь, по определению, в энерго-поселениях принудительно выращивался только какой-нибудь из видов тото-мака, овоща из которого, вроде бы, промышленным способом выпаривался бензин. Растить что-либо другое в таких местах запрещалось, так что с продовольствием здесь, после развала государственных структур снабжения, неминуемо происходила беда. Кому нужны какие-то крестьяне, когда в первую очередь необходимо снабжать армию и флот? Теперь, после исчезновения Порэла, Фейн усомнился в своем предположении. Вдруг в Скупой долине, как раз и сохранился очаг относительно управляемой структуры и неизбежно вспыхивающие в подобных местах крестьянские бунты удалось ввести в рамки? Или же произошло обратное, используя отвлекающие геополитические факторы, стихийное восстание добилось локального успеха. И в том и в другом случае, группе Фейна следовало опасаться централизованного отпора.

Поскольку на радиосвязь командор Лумис наложил вето, Фейн, подойдя к «ЭП-1002», все еще не имел понятия о новом, произошедшем недавно, чрезвычайном происшествии. Из-за гористой местности со штабом отряда изначально исключалась связь в ультракоротком диапазоне, а после случившегося, Карбан, да и Лумис опасались выходить в эфир на средних и на всех прочих волнах, теперь уже вполне сознательно, а не в силу некоего предчувствия. Можно сказать, они предавали группу Фейна, лишая его донельзя важной информации, однако в ином варианте, то есть при выходе в эфир, они рисковали выдать неизвестному противнику само наличие отряда. Там, в пещере, в штабе Лумиса Диностарио, надеялись на опыт, а может и везение Фейна. Получается, они рисковали частью ради целого. Но понятно, что и об этом тоже группа разведчиков ведать не ведала.

Спустившись с предгорий, но по-прежнему находясь выше энерго-поселения, Фейн, сознательно нарушив предупреждения Лумиса, приказал установить на треногу и задействовать переносной радиолокатор. Проработав на излучение две секунды, станция выключилась – командир группы все-таки опасался бдительности Карбана, следящего за эфиром где-то в двадцати пяти километрах западнее. Неизвестно чтобы случилось, если бы локатор проработал на излучение дольше.

При столь коротком обзоре, слушающий наушник оператор не мог, конечно, засечь почти ничего, однако с большой гарантией он вряд ли «упустил бы» движущиеся объекты. Конечно, впереди могли располагаться какие-нибудь затаившиеся снайперы или пулеметчики, но с точки зрения Фейна, такое предположение попахивало мистикой, ведь с такой же вероятностью, засада могла встретиться им на пути и ранее. Но ведь никто, не мог знать, где и как пройдет группа, хотя, Гигант Эрр свидетель, почти весь отряд Лумиса имел представление о конечной цели «путешествия» Фейна.

Вот теперь, после радиоразведки, командир группы пустил вперед передовую тройку. Средства ультракороткой связи у них имелись, однако их тоже разрешалось «расчехлять» только в чрезвычайных обстоятельствах.

15. Сканирование

– Что было после? – спросил командир отряда, тщательно обрабатывая корочкой хлеба опустевшую консервную банку. Специально ли начальник совместил доклад с приемом пищи или день у него забит так, что делать это раздельно не получалось, Руган не знал, однако ему тоже перепала половина тушенки из большого сиамского омара и обижаться было грех.

– Когда они оказались ближе к зданиям, я слышал, как шипели иглометы, – продолжил он своим бесцветным голосом. – Звук, кстати, странный. Не утверждаю, но мне кажется, это какая-то новая марка. Похоже, нападение явилось для защитников полной неожиданностью, так что иглометы шипели редко. Ни гранаты, ни что-либо подобное не применялось. Хотя допустимо, в глубине зданий использовались какие-нибудь газовые, – Руган пожал плечами. – Все прошло очень быстро. Примерно через десять-двенадцать минут, те из напавших, кто штурмовал здание, вернулись. Они что-то несли. Предполагаю, что это были завернутые в материю трупы, но, скорее всего, пленные. Несли их на плечах и очень резво. Здоровые ребята попались. Ну, далее вы знаете, командор. Вы ведь самолично осматривали место.

– Руган, что еще кроме странных иглометов показалось вам необычным?

– Костюмы эти конечно. Я поначалу пенял на подсевшие батарейки, но с ними все в норме. Получается, их защитная одежда совершеннее нашей.

– Тут я не удивляюсь, Руган, – Лумис Диностарио отложил жестяную банку. – Не известно, сколько циклов назад складировали нашу трофейную форму. А ведь наука, Руган, идет вперед. Шла, точнее.

– Действовали эти здоровяки очень слаженно. Ясно, что это армия, элитные части. И к тому же, смело. Я так понимаю, они появились на месте позже нас. Если бы случилось иначе, они бы и нас всех перерезали. Выходит, они произвели налет без рекогносцировки? Или я ошибаюсь? Так разве проводится нападение?

– Вообще-то допустимо, в некоторых обстоятельствах. Но продолжай, я потом кое-что поясню, – мощные кулаки Лумиса Диностарио массажировали друг друга.

– Значит, прибыв позже нас, они знали не меньше, так? Все о расположении постов. Я даже предполагаю, они обошлись вообще без потерь. Хотя может, они забрали собственных раненых и убитых, тогда это объясняет, что они несли. Ну, о том, что тела Мара Дечеви мы не отыскали, вы знаете. Вряд ли из произведенной там мясорубки хоть кто-то умудрился сбежать. Значит, Большой Кошелек или захвачен, или его там не присутствовало вообще. Так, командор?

– Наверно, Руган.

– Меня такое сбивает с толку. Я все размышлял, кого там получалось захватить в качестве пленных. Может женщин, мы, кстати, ни одной не нашли? Не поверю я, будто миллиардер не возил с собой хотя бы единственной любовницы. У них у всех по этому пунктику – сдвиг. Следовательно, женщин они умыкнули однозначно. Видимо, с потенцией у этих элитных вояк все в норме, – то что Руган пошутил следовало догадываться по смыслу, а вовсе не по тону или выражению лица. Юморок ему не шел.

Лумис Диностарио посмотрел собеседнику в глаза.

– Наверное, это все что мы знаем, командор, – закончил Руган.

– Нам, похоже, сильно повезло, полковник. Я уже собирался давать приказ об атаке, когда меня насторожило сообщение Карбана. Его пассивная аппаратура слежения что-то засекла. Я решил перестраховаться, переждать. Наверное, на счастье, мы не использовали локатор. Карбан предполагает, что с их техникой они бы нас неминуемо обнаружили. Поэтому я и по радио не дал никаких объяснений. С передачей зуммера и то существовал риск. Мы с Карбаном общались по проводам, но даже такое нежелательно. Он предполагает, эти неизвестные вначале прощупали все локатором, причем локационная станция располагалась вверху.

– В горах?

– Нет, на воздушном судне. Хотя вначале, по инерции, наши технари прикинули именно возможность гор. Использовался какой-то новый диапазон и, похоже, он не насторожил телохранителей Кошелька. То, что у них достаточно систем контроля, мы убедились при осмотре остатков резиденции. Потом, наверное, этот же летательный аппарат сбросил десант. Перед самой атакой наша аппаратура засекла высокочастотные импульсы, что-то типа взрывов в радиодиапазоне, причем, остронаправленных. Наши специалисты предполагают, что это срабатывали какие-то широкодиапазонные устройства, выводящие из строя технику слежения. Именно после этого мы выдали вам сигнал – «Затаиться!». Думали, уже не дойдет – опасались, что и ваши наушники отключились. У них все было так спланировано, что сразу после импульсного удара началась атака. Техническая охрана Мара Дечеви даже не успела предупредить коллег – времени не хватило.

– Командор Лумис, скажите, у вас, то есть, у нас, есть хоть какие-то мысли, кто это был? – вопрос Ругана звучал абсолютно бесстрастно, не получалось догадываться, какие бури теснились у него внутри. Лумис снова позавидовал уникальной выдержке: только такой человек и мог прикончить императора атомной миной.

– Пока, полковник Руган, я знаю не больше вашего. И ты прав, Руган, мы имеем дело с какими-то элитными войсками, но кто это и зачем им потребовался Большой Кошелек гадать покуда бесполезно. А нападение, можно делать без рекогносцировки, когда у тебя избыточный запас сил и совсем не волнуют собственные потери. Но, как видишь, в радиодиапазоне они все-таки сканирование провели.

16. ЭП-1002

Только более чем через сутки Фейн смог доложиться начальнику отряда о том, что видел. Сам он, после осмотра «энерго-поселения – тысяча два», сделал вывод совпадающий с тем, к которому до него пришли Лумис с Карбаном – от радиосвязи следует пока воздержаться. Теперь, глядя на живого Лумиса, командир боевых разведчиков испытывал благодарность к спрятавшимся в покрове пыли богам за оказанную милость. Ведь он не предупредил об опасности отряд, оставил его в неведение относительно вершащихся в Скупой долине ужасов. По превратности судьбы получалось, что Фейн своим молчанием отплатил Лумису за его собственное умалчивание – теперь они стали квиты. Между прочим, и тот и другой прекрасно понимали свою взаимную виновность, однако ни один не чувствовал раскаяния и уж тем более не держал камень за пазухой и обиды на другого: для обоих общая цель была гораздо важнее частностей. Ведь все обошлось, и очень возможно, сделай кто-то из них по-другому, его выход в эфир мог бы навлечь на всех незапланированные беды. А уж каковы они могли быть, наглядно показал осмотр «энерго-поселения – тысяча два», вернее того, что когда-то им значилось.

Там, в «ЭП-1002» неизвестный, но старательный наемник царящей на Гее энтропии поработал на славу. Конечно, главный удар по поселению нанес упавший когда-то с неба холод, он мигом остудил возомнившую о себе жизненную экспансию, загнал ее в подобающие реализму угасающей Вселенной рамки. Так что, то, что совершили в населенном пункте неизвестные, но явно хорошо вооруженные представители разумного вида животных, могло считаться не более чем заключительным аккордом. Свидетелей случившегося Фейн не нашел. Но требовались ли они по существу произошедшего? По большому счету, нет. И Фейн, и его подчиненные за последнее время наблюдали сотни развалин, причем, невероятного масштаба, сами они, умея создавать хаос относительно скромного уровня, не очень дивились, когда кто-то кичился, демонстрируя нечто относительно грандиозное. Здесь, в «ЭП-1002» этот кто-то не имел даже предпосылок для производства шедевра. Здесь стоял ни какой-нибудь цветущих мегаполис Горманту, смытый впоследствии чудовищным искусственным цунами – так, пришибленная холодом деревенька, где тут можно развернуться, по сути? К тому же, – что удивило и бросилось в глаза внимательным зрителям, – тот, кто добивал энерго-поселение, не использовал наличную мощь до предела. Да, эти неизвестные, по всей видимости, прикончили всю, еще сохранившуюся, скопившуюся в нескольких кое-как отапливаемых сооружениях, жизнь, однако они не задействовали имеющееся у них тяжелое оружие. Откуда про этот неиспользованный потенциал могли узнать люди Фейна? Смерзшуюся почву там и тут распахали следы тяжелых гусеничных машин. Трудно поверить, что это сделало нечто сугубо гражданское, вероятнее всего, тяжелые танки.

Те, кто приехал на них, явно не собирались никого щадить. Но зачем требовалось уничтожать забытую всеми богами деревеньку? На этот вопрос ни сам Фейн, ни кто-либо из его людей ответа не знали. Более того, у них даже не получалось сказать, как давно произошло нападение. Сейчас, когда угасло солнышко Фиоль и спрятал лицо Красный Гигант Эрр, холод бережно хранил скрюченные тела, а черное остывшее небо совсем не желало накрывать их одеялом из снега. Наверняка среди десятков найденных разведчиками трупов могли попасться и такие, которые лежали тут с первых дней похолодания: кто и как мог отличить их от «новых»? Искать входные отверстия от боевых иголок? Имелось ли время заниматься в темени столь экспертно-специальными штучками?

Однако они все же бегло осмотрели все найденные тела – это могло дать ответ на судьбу пропавшей ранее троицы. Их находка подвела бы черту не только по этому вопросу, но еще и по тому, когда совершено нападение на производителей тото-мака? Однако никого из людей Порэла, ни тем более его самого, не нашли. Сейчас, сидящие в пещере командиры могли, как и прежде, теряться в догадках об их дальнейшей судьбе. Тем не менее, диапазон возможных ответов сузился. Здесь, в несколько отрезанной от мира долине, вершили свои дела какие-то неизвестные отряду силы. У них имелись танки, летательные аппараты и, наверняка, много чего еще. Они однозначно опасны, и не только для избранных, типа уведенного из-под носа Ругана Мара Дечеви, а и для каждого встретившегося на пути: разве не об этом говорила судьба «ЭП-1002» и передовых разведчиков отряда? Конечно, не зная точно, получалось выдувать предположения подобно воздушным шарикам, и населять Скупую долину кучей невероятных и разноплановых напастей, но, загоняя воображение в рамки, не следовало ли связать все происходящее воедино и допустить, что во всем произошедшем виновна только одна, неизвестная сегодня опасность? Наверняка, это был самый рациональный путь.

Тем не менее, при любом раскладе, становилось понятным: принятые отрядом маскировочные мероприятия не оказались лишними. Кроме того, требовалось подумать, что теперь делать вообще? Вдруг, стоило подобру-поздорову мчаться отсюда прочь, сверкая пятками? Может, и стоило, но не следовало ли вначале, по традиции принятой у мстителей, убедиться, что цель номер «два» – Мар Дечеви – однозначно мертв?

Каким образом надо, а главное возможно, такое совершить? Это уже было другим, следующим вопросом – техническим.

17. Созревание

Вообще-то восстанию следовало начинаться одновременно – изнутри и снаружи. Снаружи это в тех подразделениях – танковых «пятернях», которые занимались очисткой местности от человекообразной расы эйрарбаков. Разумеется, тут был не главный плацдарм для осуществления переворота. Основным по праву считался захват самого гига-танка. Здесь не получалось использовать любимые «Циклопы-10», с их дальнобойными арсеналами напичканными смертью, все нужно делать простым пехотным снаряжением, и лучше совсем тихо с помощью молниеносного напряжения мышц и мертвых удавьих хваток – так можно без шума продвинуться гораздо дальше по чужим «экипажным» палубам.

И все же, там где тонко, там и рвется. Даже солидный перевес танко-пехоты над комитетчиками не дал значительных преимуществ. Сложности все те же: узость и ограниченное количество коридоров – малым числом охранников удается достаточно долго (иногда – до подхода подкрепления) удерживать люковые проемы. Кстати, как только начался бой, заговорщикам повезло спонтанно призвать в свои ряды дополнительные сотни соратников. Можно констатировать, что психологически созревание бунта пришлось в самый раз. Основному количеству «пассажиров» надоели непонятные пертурбации гига-машины неясно куда и зачем, а тем счастливчикам, что иногда высовывали нос наружу, приелся жесткий контроль РНК-шников. К чести зачинателей заговора, они учитывали в своих расчетах общий настрой танкового народа и были уверены в массовой поддержке выступления против засилья «друзей». Однако даже массовости и удачного захвата нескольких арсеналов не хватило для благополучного сноса всех существующих преград. Легко шло поначалу, пока растерянные комитетчики не понимали в чем дело. Но надо помнить их опыт в подавлении бунта «купольников», и хотя теперь, в отличие от того раза, все для них возникло спонтанно, поклонники Честного Меча сработали на редкость быстро. Между прочим, то, что танкисты жестоко расправились с передовыми, застигнутыми врасплох постами, сыграло против мятежников, теперь «меченосцы» знали, что стоять надо насмерть, ибо пощады не будет.

И совсем недалеко, всего лишь в районе «шестой» палубы, пространственная экспансия бунта захлебнулась, отрыгнулась кровавой пеной, после нескольких, повально вымерших атак. И на некоторое время всё зависло в равновесии. Оттуда, снизу, избыток мощи не мог прорваться выше, к нервным узлам чудовищной машины, а жесткий когтистый кулачек комитета не имел сил придушить, и даже загнать назад вырвавшуюся из под контроля стихию.

18. Странники луны Мятой

По мере того, как отряд Лумиса, осторожно и тихо, но все более и более расширял зону своих интересов, перед ним открывались новые и новые картины разрушений. В основном – косвенные последствия ведущейся на материке ядерной войны, но попадались и свеженькие следы локального геноцида. Но однажды раскинувшаяся вокруг вселенная ужаса, видимо в качестве борьбы со скукой, преподнесла «исследователям» совсем нестандартный сюрприз…

– Это всё – правда, Фейн? – спросил Лумис Диностарио.

– Когда я сочинял сказки? – командир группы разведчиков знал, что обижаться на начальника не стоит, ведь он сам не поверил, когда ему доложили подчиненные. – Командор, я сам не поверил, когда мне сказали, – произнес он вслух. – Я вам говорю, это гигантское сооружение, я не знаю, сколько метров оно в высоту, не имелось ориентиров. Понятное дело, я не могу объяснить, почему его нет на картах: наша ведь не настолько старая. Думаю, нужен не один месяц, а то и не один цикл, чтобы возвести такую бандуру. К тому же, мне кажется, она не из стекломильметола, и уж точно не из камня.

– Что же это такое? – задумался Лумис, все еще не слишком веря.

– Может что-нибудь военное, секретное? – предположил Фейн. – Пожалуй, больше ничем не объяснишь отсутствие этой штуки на карте. Мы с ребятами, на обратном пути, сколько не ломали голову, ничего другого не придумали, я имею в виду, путного.

– И никто не пытался подобраться ближе?

– Я же уже докладывал, по склону, с того края, где мы сидели, не спуститься – почти вертикальная стена. Обойти с любой стороны – очень далеко, да и неизвестно, есть ли там поблизости подходящий спуск. И, честно говоря, я не решился. Думаю, если что случись, не сможем доложить вообще ничего. Сейчас, когда вы в курсе, пожалуйста, приказывайте. Рискнем, если что, – Фейн тяжело вздохнул.

– Что такое, товарищ Фейн? – улыбнулся Лумис.

– Не нравится мне эта штука. Знаете, что говорят некоторые?

– Разве в отряде уже пошел слух? – нахмурился Лумис Диностарио.

– Некоторые из тех, кто были со мной, разумеется, – пояснил Фейн. – Мне, право, даже неловко, я ведь ко всяким легендам, сами знаете, как отношусь.

– Ну, не тяни, сходу разворачивай Мятую истинной стороной.

– Говорят, что это гости.

– Какие гости? – не понял Лумис.

– Гости с луны Мятой, вот так. Эта штука – летающая, и они прибыли на ней собирать в ад оставшихся живых.

– Что за глупость? – сказал Лумис, но улыбка улетучилась, наверное, была плохо наклеена.

– Я же не сказал, что верю, командор Лумис, – сделал попытку оправдаться командир боевой разведки, – я просто доложил, что лопочут подчиненные. У нас люди разные, многие будут напуганы, гарантирую.

– Это уж точно, – нахмурился Лумис. – Именно поэтому штуковину и надо исследовать. Ты не пробовал осветить ее локатором?

– У нас его, в этот раз, не имелось.

– Слушай, Фейн, но как же ты ее видел? Ведь несколько километров до нее, по твоим же словам, – сейчас темно!

– Я уже пояснял, командор. У меня еще не происходило галлюцинаций, но за час до того, в небе появилось зеленое солнце.

– Может подрыв водородной бомбы? – со слабой надеждой предположил Лумис Диностарио.

– Командор, подрывов за последние месяц-два я насмотрелся достаточно – различу. Эта штука горела чрезвычайно долго и совсем ровным светом. Это было новое солнце.

– Да, ты уже говорил. Допустим так, но это ведь еще хуже.

– Я не знаю, командор, – пожал плечами Фейн. – А что собственно хуже?

– Здесь вообще нет объяснений.

– Я рассказываю то, что наблюдал. Ничего не сочиняю. К тому же, я не один. Нас трое. Да и то, это только на счет постройки, а зеленое солнце наблюдали еще двое. Или, думаете, все-таки, какая-нибудь наведенная галлюцинация?

– Я не знаю, что думать, – взялся за виски Лумис Диностарио. – мать-звезда Фиоль, слушай, у нас же есть астроном!

– Я тоже, еще по дороге, прикидывал на счет него, командор, – внезапно развеселился старший разведчик. – Давайте спросим у него на счет пришельцев с Мятой луны.

– Не пори ерунды, – махнул ладонью в его сторону Лумис, а сам подумал, что, в принципе, почему бы нет.

– Я понимаю ваш скепсис, командор, – таинственно улыбнулся Фейн, – но как вы объясните то, что эту громадину осветило именно зеленое солнце?

И тогда Лумис Диностарио воздержался от парирования: все жители планеты Гея ведали, что в небесах отсвечивает зеленым только луна Мятая и именно там, согласно божественному распорядку, помещается ад.

19. Умственный фонд Эйрарбии

Астроном прибился к ним – точнее – его подобрал отряд – в дальних окрестностях радиоактивного пепелища столицы Империи. Лумис изначально не планировал никаких гуманитарных миссий по спасению чего бы, и кого бы-то ни было. Не имелось у отряда ни сил, ни возможностей помочь сотням тысяч несчастных – счастливчиков уцелевших при взрывах, по которым их тройная мощь, со всеми поражающими факторами, прошлась вскользь, не превратив с настенные, зажаренные обои, в обгоняющие ветер летающие куклы, в пепельную золу, подвешенную в черной стратосферной печали, или еще в тысячи вещей, в которые легко и просто обращается человеческое тело, если не поскупиться высвободить очень много энергии в очень малую долю секунды. И уж тем более Лумис не предполагал участвовать в сохранении умственного фонда Эйрарбии, тем паче не сегодняшнего, а былого, почти эфемерного, эдакого унесшегося в тартарары, покрытого пылью циклов, времени забытой славы имперского до-атомного расцвета. Когда в толпе бредущих непонятно куда, но понятно почему, беженцев, Лумис увидел астронома, он, конечно же, сразу его узнал. Безусловно, повстанец Лумис высматривал в толпе не его, а хоть кого-то из собратьев по убитой намедни революции. Однако их простуженные судьбой лица не наблюдались.

Допустимо было пройти мимо, или приостановиться, давая видению затеряться в тысяче понурых затылков, однако это лицо, единственное знакомое среди моря чужой скорби, лицо вынесенное из того, похороненного пеплом блокадного героизма, побудило Лумиса дернуться; мягко, но с суровой непреклонностью цели, вклиниться в податливую тягучесть киселя толпы; выстоять, отжать покатостью плеч напирающую волну, и необъятным монолитом застыть поперек циркуляции иссохшего от тягот планетарного бытия астронома. Конечно, тот тоже его узнал.

– Молодой человек, – сказал он, когда людской прибой впечатал его в мертво стоящую, мускулистую преграду, – я не совсем понял, для чего вы тогда меня спасли? После уничтожения обсерватории – которое я вам, кстати, не прощаю – злой рок тянет меня из муки в муку, так что может вам вовсе не стоило меня выручать? А?

Разглядев академика, а особенно ощутив запах планетарного эксперта вблизи, Лумис сразу понял, что при обычном раскладе судьбы, не смотря на явно приобретенный в последние недели иммунитет к бытовым тяготам и врожденную философскую отрешенность, до конечного финала, ученому остается очень немного.

– Придется выручать вас снова, хотя к лучшему это или нет, я покуда не знаю, – предрек он словно разговорившаяся скала. – Следуйте за мной, надо отсюда выбираться. Держитесь за руку.

А когда они вырулили из потока и оказались около, недавно конфискованных у каких-то бандитов, вездеходов, Лумис добавил, обращаясь к одному из молодых соратников по истреблению избранных:

– Будете присматривать за пожилым. Заодно, если не лень, почерпнете каких-нибудь никчемных, но крайне забавных знаний. Человек интересный. Накормите и напоите его. Внутри машины, понятное дело, иначе эта толпа несчастных захлебнется слюной.

С тех пор астроном и следовал с ними везде, ибо распрощаться с ним теперь значило свести на нет все то, что уже вложено в восстановление его физического облика, ведь времена теперь стали еще похуже тех, в которых профессора подобрали. Ценность же его, как узкого специалиста-теоретика, вместе с ценностью его науки, и раньше на практике сводящаяся к нулю, теперь упала в отрицательную область – ни Фиоль, ни Красный Гигант Эрр, ни, тем более, какие-либо планетарные элементы системы над Геей уже не наблюдались.

20. Без сучка и без задоринки

Привычность обстановки значительный плюс, даже больший чем перевес в вооружении, тем более что второй составляющей здесь не присутствовало. И все становится просто. Особенно сейчас в тесноте скученного подвижного железа. Это свои, танко-механики, у кого за плечами тысячи часов тренажерного пота и десятки минут прессованности боев, нутром ловят и предвидят за секунды, когда рукоятка, обернувшись волчком, оживит какую-нибудь большую твердую деталь. Тем, кому такая впаянная в нутро «Циклопа» жизнь внове, нужно время для приспособления. Конечно, среди расовых наблюдателей есть и такие, кого, пусть факультативно, но натаскивали в изучении общего устройства боевых машин. С ними сложнее. А с львиной массой – с теми, кого втиснули в специально освобожденное креслице кого-то из экипажа, просто чтобы таращиться глазами вокруг – с ними никаких проблем. Не нужно марать руки кровью, стукая в висок зажатой в кулаке гранатой. Не надо рисковать окружающими приборами, ибо неизвестно пробуравит ли приставленный вплотную игломет жертву насквозь. Нужно просто внезапно и без предупреждения крутануть башню и одновременно произвести выстрел каким-то из калибров. И тогда, не успевшего среагировать человека инерция шатнет в сторону и тут же его голову – неважно, в шлеме или без – припечатает, сомнет в кашу, отдача гавкнувшего орудия. И все! Куда унесся снаряд, значения не имеет – он был здесь фоновым героем.

Но нужно действовать по обстановке. Ведь не всегда возможно так удачно, мгновенно, без сучка и без задоринки, превратить приставленного к экипажу наблюдателя в кисель. Требуется прикладная оперативность ума. Иногда подвижность внутренней механики является только промежуточным этапом: допустим, неожиданным вращением башни зажать пальцы РНК-шника и обездвижить его посредством болевого шока. Конечно, хорошо если удастся сходу, метнув пятидесятитоннось башни на девяносто градусов, вырвать таким манером руку. Тогда добить так и так придется, хотя бы из гуманизма. (В первом случае, только из обязательства перед товарищами и из педантичной приверженности плану). В единичном примере, произошедшее даже можно выдать за чудное схлестывание в узел нескольких независимых случайностей. Разумеется, подозрительно и расследование неминуемо! Но попытаться-то…

Короче, уход из под власти Расового Наблюдательного Комитета в отдельно взятом танке не представляет особой сложности. В любом случае, против одного приставленного «друга» в сокращенном на стрелка-радиста экипаже остается шестеро. Соотношение в пользу восставших – на лицо. Проблемы возникает при синхронизации действий в «пятерне», тем более в «квадратной» и тем паче в еще больших формированиях. Но если все загодя договорено, то…

В общем, те мятежники, что произвели свое черное дело снаружи, в темноте расстелившейся долины, одержали над «друзьями» победу вчистую. Или почти вчистую. Подумаешь, в какой-то из машин какой-то резвый комитетчик успел воспользоваться иглометом: в экипаже шестеро, в разных углах – в процессе обстрела всех секторов из сидячего положения, он продырявил собственную ногу. Эффект тот же. Три-пять иголок одновременно – вызывают болевой шок.

Если бы на палубах оставшегося в ущелье Верблюжьей Шеи гига-танка все произошло так же лихо, то…

21. Подход точной науки

– Я хотел с вами побеседовать, товарищ звездочет, – произнес Лумис, приглашая астронома присесть на разложенные на полу пещеры сиденья, выдранные когда-то из какого-то транспортного средства. Имя и фамилия ученого не имела для Лумиса Диностарио никакого значения, так же как его возможная былая слава в узких кругах мировых светил, уже само его занятие высвечивало такую грань индивидуальности, что атрибуты обычного человека совершенно не требовались. – Побеседовать по серьезной для нас теме.

– Понял вас, командор, – тряхнул солидно подбритой бородкой астроном. Обскоблить растительность пришлось в связи с частыми и неизбежными «напяливаниями» изолирующего противогаза, а называть Лумиса командором, для того чтобы хоть как-то выделить его их толпы «молодых людей». – Вы хотите поднять давно откладываемый вопрос о моей ненужности в вашем вынужденно узком кругу? Я вас весьма полностью понимаю, так что можете не извиняться. Как только вы скомандуете мне уйти, я сделаю это тут же. Можете не объяснять, я знаю, что количество продовольствия в вашем коллективе пополняется от случая к случаю, и совершенно нерационально тратить его, даже в небольшой дозе, на немолодого человека, не могущего принимать участия в активной деятельности по до-уничтожению чудом сохранившихся государственных структур. Я готов. Единственное, о чем попрошу, выдать мне некоторое количество воды, тогда я смогу отойти достаточно далеко от лагеря, на случай, дабы вас не кольнул укол совести, если случайно, в процессе странствий, мое остывшее тело попадется вам на глаза.

Лумис выслушал монолог ученого с неослабным вниманием.

– Ценю ваше самопожертвование, астроном, – кивнул он не дождавшись продолжения, – однако мы к вам уже попривыкли, так что не торопитесь. Все там будем. Вам тем более не к лицу – у вас есть цель. Это наша – не зависит от внешних условий непосредственно, а ваша как раз – очень. Помните, вы говорили, что пыль рано или поздно, по законам тяготения и энтропии, упадет? Ну, вот и дожидайтесь, когда на небе снова засияет мать Фиоль.

– Процесс может затянуться, – удрученно развел руками профессор, – и не знаю уж, на сколько.

– Вот и питайте надежду, – воодушевил его Лумис Диностарио. – Этот эксперимент получится провести без всяких приборов. Даты фиксируйте, вот и будет научный факт.

– Поражен вашим оптимизмом, молодой… э-э, командор, – глаза звездного специалиста заблестели. – Если бы вы были помоложе, а я – тем паче, можно было бы взять вас в ученики. С вашим упорством в достижении целей, я бы, после, рекомендовал вас в аспирантуру, а там глядишь…

– Я хотел у вас кое о чем спросить, гражданин космолог, – решился остановить умчавшийся от реальной действительности монолог Лумис.

– Да-да, я слушаю. Но должен предупредить, если вопрос касается того, когда, хотя бы прикидочно, излучение солнц сможет снова достичь поверхности, и альбедо планеты вернется к прежнему значению, то у меня совершенно отсутствуют какие-либо данные. Надо провести хотя бы несколько десятков запусков аэрозондов за границы тропопаузы, проделать спектральный анализ пыли. Затем, совершенно нет, до обидного в наши милитаристские времена, сведений, о количестве произведенных взрывов, о соотношении воздушно – которые нас, кстати, в этом вопросе, меньше интересуют, – и наземно расположенных гипоцентров. Хоть бы ниши боевые оппоненты – браши, похвастались по радио, сколько бросили на нашу голову. Тогда бы получилось, хотя бы грубо, учтя естественный пропагандистский трезвон, противодействие средств перехвата и прочее, приблизительно рассчитать тоннах, точнее мега-тоннаж, подброшенной вверх пыли. Хотя, – ученый комедийно быстро пожал плечами, – я припоминаю, что однажды, мы для себя, для развлечения и из интереса, к тому же маскируя вычисления всякой плановой галиматьей – не хотелось быть высланными на энерго-поселения за разбазаривание рабочего времени – произвели расчет падения на Гею небесного тела относительно малого размера: диаметр – пять километров, плотность – базальт, встречная скорость столкновения с планетой – сто километров в секунду. Дело в том, что как раз тогда один, примерно такой, блуждающий астероид разминулся с нами всего на двадцать световых секунд, это нас и подтолкнуло. Но понимаете, мы ввели несколько аксиом, например о том, что падение должно состояться над океаном – вероятность попадания в него больше из-за площади и так далее. Здесь, у нас сейчас, случай несколько…

– Мне очень интересно, господин ученый, – любезно прервал космогоника Лумис, – но вот, в чем вопрос.

– Ах да, я уж подумал, что вы его задали, – озадаченно умолк на полуслове имперский академик.

– Нет, не успел пока, – пояснил Лумис. – Послушайте, мои люди, двое суток назад наблюдали солнце зеленого цвета. Это возможно? Или…

– Где? Какой был угол над горизонтом и время? Условия наблюдения? Азимут места? – старик просиял, а глаза его вспыхнули, словно у пыльного, забытого и заваленного хламом зайца-барабанщика, которому внезапно вставили новую батарейку.

– А зачем это надо? – скромно робея перед готовящимся колдовством, поинтересовался Лумис Диностарио.

– Если наблюдения точны, удастся рассчитать, спектр какого из светил пробил пылевую взвесь. Я почти уверен, пыле-дымовой шлейф поляризовался особым образом. Если бы получилось замерить магнитный потенциал… Задави меня Мятая луна, почему тогда мы не захватили из лаборатории кое-что из переносных приборов?

– Кто же знал? – несмело оправдался Лумис. – А на счет угла возвышения, сейчас вызовем Фейна, пусть отчитается.

22. Союзники

– Что скажете, генерал Тутор? Вам происходящее ничего не напоминает? – верный друг Меча шутил, но чувствовалось, что под маской непринужденного веселья кроется кипящая через край злость.

– Повторный урок, так я понимаю? – положа руку на сердце, Тутор-Рор был озадачен. По наивности он считал, что уже выполнил свою миссию – он привел «Сонный ящер» к месту назначения – и теперь может, разумеется, учитывая специфику условий, почивать на лаврах. Все оказалось не так просто.

– Знаете, генерал, если бы я за вами не следил ночи и дни напролет, то подумал, что вы имеете отношение, – главный РНК-шник сжал свою кисть так, что послышался хруст.

Старший канонир «Сонного ящера» пожал плечами.

– Ладно, к Оторванной Голове Черепахи болтовню. Давайте свои чертежи. Будем смотреть, что мы можем сделать? Я считаю, генерал Тутор, что в этот раз мы по одну сторону баррикад? Вы ведь слышали их требования? – Мурашу-Дид имел в виду один из пунктов ультиматума «пассажиров». Там значилась, выдача командира «боевой горы» в живом, но допустимо и в мертвом виде.

Некоторое время оба просматривали большие листы хронопластин; иногда комитетчик задавал вопросы, тыкая в схемы пальцем; Тутор-Рор давал пояснения.

– Мурашу, мы не знаем точно, что там делается внизу. Не знаем их потерь. Не знаем сколько «пассажиров» их поддерживает. Вдруг у них там новые свары между собой?

– Хотелось бы думать, Тутор, но… – комитетчик с подозрением посмотрел на генерала. – Вы в курсе, наши танки не прислали положенный позывной?

– Но ведь вы сами распорядились, и указание было выполнено, о снятии раций с большинства машин?

– Искусственно упрощенные там все-таки остались. И это особый позывной выдаваемый моими людьми с оговоренной периодичностью.

– Думаете…? – главный канонир «горы» поднял голову от чертежей.

– Все может случиться, генерал Тутор. Честно говоря, раздави меня наш спутник – Оторванная Голова, я не понимаю, каким образом они такое сделали. У меня там, в основном подготовленные «ученики» и даже «друзья». За сколько, по-вашему, танки могут добраться сюда, в ущелье? Как думаете, наш «Соня» сможет отбить нападение?

– Нападение «Циклопов»? – Тутор-Рор все еще не верил. До него не доходило элементарное для дилетанта, но невероятное для специалиста предположение, о том, что «Ящер» в ближайшее время будет воевать с собственными боевыми машинами.

– Может, поручить вам заняться отражением внешней атаки, а, генерал? А я уж как-нибудь порешу внутри.

– Сглотни меня Красный Пожиратель! Мурашу, у нас в долине две «квадратных пятерни». Считаете, они все под контролем «пассажиров»?

– Мы не знаем точно. Давайте, попробуем осмотреть окрест вашими штучками-дрючками, а, генерал Тутор?

– Если только в самом скудном режиме.

– Это как?

– В режиме сверхмалой мощности, – «разжевал» Тутор-Рор.

– Почему так? А, опять маскировка? Чтоб ее, – расовый наблюдатель в сердцах стукнул по столу.

– Будьте последовательным, «верный друг». Когда вы настояли на съеме с танков длинноволновых передатчиков, то опасались технической разведки. С «загоризонтником» та же самая история, – генерал-канонир нагнулся и поднял с пола упавшие схемы. – Вообще, мы сумеем отбить любую танковую атаку запросто, не стоило бы вообще шевелить антенны. Они все равно не дадут нужного разрешения. Здесь горы, множество мешающих «сигналов-зайцев», – Тутор-Рор имел в виду отражения радиоимпульсов от ландшафта.

– Ладно, генерал, я и сам верю – атаку извне мы отобьем в любом варианте. А вот…

– Не в любом, – очень серьезно посмотрел на РНК-шника бывший единоначальник «Ящера». – Не забудьте, что ваши люди остановили «пассажиров» по пути наверх. Но есть спорные отсеки, к примеру, реакторы.

– Да? – у Мураши-Дида задергался глаз. – То есть, они могут обесточить всю вашу инженерию?

– Если захватят «главный» и «дежурный», то да?

– И что следует сделать? Может, потравим их газом? Получится, безопасно для этих палуб разрядить вниз химическую «цистерну»?

– Не паникуйте, Мурашу-Дид, – скривил губы Тутор-Рор. – Давайте, пока суть да дело, распорядимся запустить резервный реактор. Он все-таки в центре «Сони», до него им, наверное, не добраться.

– Вы голова, генерал Тутор, голова! – комитетчик заметно приободрился. – И все же, почему нельзя травануть нижние палубы?

– Химия у нас в таких дозах, что заразим весь «Ящер». Потом ни вентиляцию не включить, ни вообще что-то сделать. Вещества очень стойкие, будем пятьдесят дней кряду ходить в спецодежде. Да и вообще, верный друг Честного Меча, это же наши люди, не «баки» какие-нибудь.

– Для меня они сейчас, те же недочеловеки, только проникшие нам в «брюхо».

– Ах, да вспоминаю, как вы истребили тех ребят, которые пробирались по броне.

– Ну, – Мурашу-Дид осклабился, демонстрируя полированную черноту зубов. – Не скромничайте, генерал, тут и ваша заслуга. Не следовало их вызывать. Ладно, сейчас не время для ссор, правда, генерал Тутор-Рор? У нас куча дел.

– Почему бы ни попробовать договориться с мятежниками?

– Да? Выполнить пункты их требований? Как на счет выдачи вашей головы, генерал?

– Там и ваша значится, друг Меча.

– Что верно, то верно, генерал-канонир, – кивнул Мурашу-Дид. – Но раз нельзя газом, так и так, придется договариваться. Пожалуй, предложу их лидерам должности в «куполе».

– А почему нет? Мы ведь свои, сыграем мировую, – Тутор-Рор даже несколько воспрянул духом.

– Конечно, – заулыбался во весь рот РНК-шник. – Будем управлять гига-танком вместе.

– Согласен, раз уж нас приперли к стене. Мы разъясним наши цели и…

– И наступит благодать! Снова засияет тройное солнце! – комитетчик захохотал, причем почти искренне.

Старший канонир «горы» смотрел на него молча.

– Если б к стене приперли только нас, наверно пришлось бы кланяться, но они тоже на лопатках, генерал Тутор. А поэтому, на переговоры они должны пойти. Но как только, я выявлю и заполучу их лидеров, я сверну им шеи, – главный расовый наблюдатель сомкнул пальцы и изобразил как он это сделает.

– Думаете, Мурашу-Дид, они вам так сильно доверятся, что не оставят в кармане козырей?

– Мне – нет, а вот вам, генерал Тутор, они поверят. По крайней мере, больше чем мне. Но мы ведь с вами теперь настоящие союзники, да? – и Мурашу-Дид снова напряг кисти так, что щелкнули суставы.

23. Космонавигатор

К гордости Лумиса, разведчики Фейна подкачали только в пределах приборной ошибки. Однако в связи с тем, что в их распоряжении не имелось почти никаких инструментов годных для астронавигации, то эта самая приборная ошибка имело достаточно большое значение. И все же, они действительно пометили угол места и азимут нового явления, и конечно, время, так как по инструкции, чистосердечно скопированной Лумисом у эйрарбакских пехотных соединений, обязаны были фиксировать взрывы, летательные аппараты и все такое прочее, что могло дать какие-то знания об окружающем мире. Это особо касалось атомных взрывов. От того, как точно определялись их мощность и удаленность, соотносительно к направлению ветра, зависела жизнь и смерть: неверно выбранное направление отхода могло завести отряд в полосу выпадения радиоактивных осадков. Так что астронома снабдили хоть какой-то информацией. Пользуясь только памятью и калькулятором Лумиса, он обязался к завтрашнему дню выдать положение каждой их трех звезд на интересующее утро.

Интуитивно не особо надеясь на удачу, и потому, не сильно разочаровавшись, когда ответ оказался отрицательным, командир отряда поинтересовался, не слышал ли ученый о каких бы-то ни было громоздких научных сооружениях в этих местах.

А на счет, все-таки заданного любопытным Фейном вопроса о том, могут ли Эйрарбию посетить гости с луны Мятой, космолог ответил так:

– Вопрос крайне интересен в плане широкого толкования и абсолютно скучен, если отвечать односложно. К тому же, последнее вам ничего не докажет. Потому, попытаюсь, в пределах моей компетенции и популяризаторских задатков, разложить тему на спектральные составляющие. Что есть полеты в Самой Большой Пустоте вообще? Возможны ли они? Тому, кто скажет вам, что на них наложены некие природные табу, можете с успехом рассмеяться в лицо. Антитезис до ужаса прост: наша собственная планета несется в пространстве с умопомрачительными скоростями, иногда несколько ускоряясь, а иногда замедляясь в своем орбитальном движении вокруг общего центра масс системы. Теперь на счет того, вероятны ли полеты, как техническое достижение реально нашей цивилизации.

– Извините, профессор, – снова перебил неугомонный Фейн. – А как на счет брашей?

– Вас это, должно быть, до крайности удивит, тем не менее, в контексте – нашей цивилизации, мы рассматриваем все государства Геи как единое целое.

– Не понял? – действительно удивился Фейн вслух, а Лумис Диностарио про себя.

– В технонаучном потенциале никакая из, так называемых, местных цивилизаций принципиально не обходит другую, и значит, разницы нет. Кроме того, мы, конечно, рассматриваем проблему не на сегодняшний день, когда общество впало в окончательный коллапс, и даже не на недавнее время топчущейся на месте научной стагнации. Не будем тут о причинах, скорее всего окончательный сброс «за борт» фундаментальных исследований привел, в конце концов, и к технологическому застою. Но мы берем проблему в комплексе, как неиспользованную потенциальную возможность. Дело в том, что по сути мы, вся цивилизация в целом, и даже каждая из сверхдержав в отдельности, могли бы начать освоение ближнего края Самой Большой Пустоты в любой момент. Дело вот в чем. Поскольку мы умеем запускать в стратосферу гигантские массы, измеряемые десятками тонн, такого потенциала вполне хватит, чтобы заслать на орбиту вокруг Геи, что-нибудь несколько меньшее. На счет полетов людей, имеются несколько ограничений. Допустим, они не выдержат разгона внутри больших снарядов, даже если залить газолитом искомую внутренность до края. Но давно имеет место принципиально другой путь – использование ракет, то есть поэтапной прибавки ускорения. А пушки получилось бы применять для выброса в космос грузов, – свою лекцию астрофизик «экранизировал» выразительной жестикуляцией. Таким манером он продемонстрировал, что такое орбита, что такое, теоретически предсказанное великим Баруком, но так и не проверенное практикой, планетарно-стационарное зависание, а так же многое-многое другое. Оба наблюдателя слушали его лекцию открывши рот, хотя и не в буквальном смысле. А дорвавшийся до чужих ушей вещатель взялся за просветительскую деятельность по-настоящему:

– Кроме того, имеется ограничение связанное с высоким уровнем радиации в космосе. Как ни как, вблизи нас три звезды и они, помимо того, взаимодействуют. Иногда мы засекали, так называемые, Рентгеновские бури. Конечно, под слоем атмосферы мы ловили только их отголоски. Однако умея выбрасывать в верхние слои воздуха многотонные болванки с помощью пушек, мы, наверное, могли бы выводить в космос хорошо защищенные бронированные капсулы, а поднятый ракетами экипаж, производил бы там, – имперский академик указал вверх и соединил два костлявых кулачка, – стыковку. После чего, хорошо защищенные от излучения экипаж мог бы спокойно вращаться по орбите буквально циклы. Целые циклы! Представляете?! Далее, допустимо, что в будущем, эти корабли, дозаправившись с помощью новых стыковок, могли бы менять орбиты, а в последствие, по мере отработки методов и умения покидать близкое к Гее пространство – путешествовать по Трехсолнцевой Вселенной. Между прочим, умело используя притяжение звезд и даже планетарных компонентов, они сумели бы мигрировать по всей нашей системе почти без затрат топлива, ведь хоть какое-то из светил могло бы находиться в нужном для гравитационного маневра месте. С помощью близкого пролета около звезд – что, безусловно, потребовало бы еще более сильного бронирования – получилось бы разгонять эти… я бы выразился – «корабли-пустотолеты» – до умопомрачительных скоростей – сотен, а то и тысяч километров в секунду.

– В секунду? – переспросил Лумис скривившись.

– Разумеется, – отмахнулся космонавигатор. – Даже жаль, что такие показатели для перемещений в системе трех солнц не очень нужны, разве что для экономии продовольствия и кислорода в нутре космических снарядов. Так что наука, та, что смотрит дальше пропагандисткой завесы усопшего ныне императора, вовсе не имеет чего-то принципиально противного освоению Самой Большой Пустоты.

– Теперь, вы спросили о Мятой луне? – внемлющий лекции Фейн кивнул. – Настоящая наука, а не какая-то паро-нормальная, не видит в Мятой ничего особо интересного, разве что ее аномально сильное влияние на мифотворчество на ранней стадии развития государств. У жителей юга она, как всем известно, имеет аналогично тотемное значение и зовется Оторванной Головой Черепахи. И загробная тюрьма для грешников у них, между прочим, помещена там же. Кстати, это сходство религий намекает на общее генетическое и культурное древо нашего происхождения, или, на идентичность психических функций высшего порядка, что, в свою очередь заставляет задуматься над наукообразными подтверждениями расовой теории, – астроном воткнул указательный палец в зенит. – Простите, коллеги, я несколько отвлекся. Так вот, по планетологической гипотезе, признаваемой львиной долей астрофизиков, луна Мятая – просто астероид неправильной формы, захваченный когда-то Геей, вот и всё. Зато на счет второй луны – Странницы – мнения науки до сих пор не сошлись. У тех же, упомянутых выше брашей, она зовется Бледной Матерью. Возможно, она тоже захвачена в процессе полета, но допустимо, что она образовалась одновременно с Геей. Орбита ее несколько ближе: именно поэтому она несется по небу как угорелая, и конкретно по сей причине и именуется Странницей. Пожалуй, уже на сегодняшнем этапе, какое-то из особо мощных орудий могло бы послать навстречу ей небольшой снаряд-зонд. Прежде, чем он разбился бы о поверхность, размещенные в его носу камеры передали бы отличные снимки поверхности вблизи. Представляете себе, чужой мир явился бы как на ладони! – Космофизик показал аудитории свои собственные ладони – они были старые и не слишком чистые.

– На счет жизни на Мятой, – он скептически скривил губы. – Отсутствие атмосферы и воды, излучение, малая сила тяжести. Хватит? Хотя если смотреть с предложенной вами точки зрения, то… Пожалуй, её гипотетические жители могли бы, имея пушки сравнимые с нашими, посылать в полеты по Трехсолнцевой гигантские массы. Конечно, их первичной целью стала бы Гея. Она совсем под боком. Но привыкшие к очень малой гравитации, они, похоже, не смогли бы тут прижиться. Зато они могли бы освоить Странницу. Хотя, разумеется, она не на много лучше самой Мятой. Снова отсутствие атмосферы и т. д. и т. п. Вы спросите, как на счет других планет? Отвечу. Из четырех открытых на сегодня больших планетарных компонентов, три, исключая нашу милую Гею, имеют чрезмерно хаотичные орбиты. То же самое, выводит и все малые планеты из рассмотрения в качестве кандидатов на обладателей собственной жизни. Так что, похоже, близких цивилизаций в Самой Большой Пустоте нет, она необитаема, по крайней мере в пределах Трехсолнцевой Вселенной, – астроном вздохнул так, как будто только что, не более минуты назад, установил эту скорбную истину. Два его собеседника тоже не вставили реплик, и совместным молчанием почтили память так и не родившихся, и даже не зачатых планетами-соседями цивилизаций.

– Конечно, вы можете спросить меня, а есть ли развитые существа еще где-то? Ну, или хотя бы, жизнь?

– Да, было бы интересно, – подтвердил командир разведчиков.

– Наука и техника нашего уровня развития покуда не способна обнаружить другие звезды. Наверное, они очень-очень далеко, если они вообще есть. И уж если даже свет от них не сумел пронзить такие дали, то что говорить о каких-то снарядо-ракетах.

– Очень жаль, – констатировал по поводу такого пессимизма Фейн. – Очень, очень жаль. Но, забери меня Мятая, что же тогда стоит возле скал?

Лумис смолчал, в процессе лекции у него в голове мелькнула какая-то зацепка, и теперь он старался выудить ее из памяти. Пока попытки не привели ни к чему.

24. Нежное место

И что? Думаете, Тутор-Рор начал сильно ерепениться? Не в его правилах значилось показывать норов просто так. Подумал, покумекал и… Что для него оставалось главным всегда и всюду за последнее время? Друзья соратники втянутые в бунт? Кто сгинул в водовороте боев; кто предал, по разным уважительным причинам. Например, Огер-Дуд – броне-полковник – кремень, а не человек. Что оказалось? Какая сфера для него важнее всего? Он сам признался, когда Мурашу-Дид, скорее всего для собственного развлечения, не так давно свел их вместе. (Сам РНК-шник не присутствовал, но наверняка подсматривал за ними с помощью какого-нибудь кристаллофона). В душе Тутора-Рора давно отшумела буря злости за тот, маршальский «тянитолкай» сбитый при участии броне-помощника. Было даже интересно, он так давно не видел своего заместителя. Верный друг Меча держал их врозь, чтобы в непредвиденном случае всегда оставался дублирующий вариант инженера-тактика могущего управлять гига-машиной.

– Чем вас взяли на испуг, Огер? – поинтересовался старший на борту канонир, не наблюдая на лице заместителя шрамов.

– А вы как думаете, генерал Тутор-Рор? Что у меня явилось слабым местечком?

– Затрудняюсь, Огер, – пожал плечами генерал-канонир.

– Я тоже как-то не думал, – мрачно сощурился броне-полковник, – а вот наш милый Мурашу-Дид нисколько не затруднялся, а сразу выявил. Вот что значит долгое, кропотливое наблюдение.

– Уж признайся, все равно РНК в курсе, а я сейчас в вакууме, кому расскажу?

– Вас-то, генерал-канонир, как я понимаю, приперли, когда разложили на пыточном столе кого-нибудь из молодежи, да? Или вашу милую планшетистку, так? – предположил броне-помощник. – Вы у нас человек мягкий, не можете терпеть чужих мук, так?

– Так, – кивнул Тутор-Рор, хотя в действительности все случилось несколько не так. Не людей он любил-голубил – вверенную, подпирающую небо машину. Ему предначертано свыше, до собственной кремации, быть ее преданным рабом. Но так глубоко Огер-Дуд докопать не мог.

– Вот видите, так, – обхватил голову руками броне-полковник. – Вы благородный, и повод у вас достойный. А у меня… – Огер-Дуд глянул на генерала неожиданно покрасневшими глазами. – Они вставили мое нежное место в тиски и сказали, что боль, которую я испытаю, ерунда – коротенькое приключение, хотя они будут шинковать мои прелести долго и со смаком. Главное, что я больше никогда не смогу сблизиться с женщиной. И знаете что, Тутор-Рор? Они даже не успели приступить, а я уже сдался. Я оказался до ужаса слаб, – полковник снова сжал ладонями виски. – Правда, что в том «тянитолкае» летел маршал?

– Да, целая комиссия из ШОНО, – подтвердил главный канонир «Ящера».

– Но вы представить не можете, что хуже всего, генерал Тутор? Я имею в виду свой индивидуальный случай? Они мне действительно ничего не сделали, но на баб меня больше не тянет. Вообще.

Вот так получилось с Огером. У любой силы имеется слабое, нежное местечко. А поскольку у генерала-канонира Тутора им являлась любовь и отдание себя до капельки чудовищному яйцу «горы», то что он должен был делать? В случае долгого внутреннего противостояния – одна половина в подчинении танкистов-мятежников, другая у РНК – гига-танк неминуемо превращался в беззащитную, перед серьезной внешней силой, скорлупу. «Ящер» требовалось спасать – даже ценой очередной подлости.

И Тутор-Рор провел переговоры с нижними ярусами.

25. Пропаганда и география

Командир отряда Лумис Диностарио слушал правительственное сообщение. Сквозь шелест природных и неприродных помех (как их теперь различить?) голос диктора прорывался довольно уверенно, лишь иногда неожиданно меняя тональность, нырял в шепот – где-то там, в скрытых мглой небесных далях, радиоволны сталкивались со свихнувшимися магнитными поясами. В принципе, не требовалось сильно напрягать слух – в течение суток важные новости неминуемо повторялись. Однако у Лумиса хватало других дел; сидение у приемника могло относиться к культурному досугу, и не более того, так что если уж слушать, то нужно делать это с максимальным толком. Параллельно с сортировкой звуковых колебаний в ушных раковинах, мозги Лумиса проделывали дополнительную работу по анализу полученной информации.

«…На всех трех плацдармах нашего материка, враг умело блокирован, его прорывающиеся части рассеиваются, уничтожаются, а иногда даже берутся в плен. Флот, со стороны моря, делает все возможное для отсечения коммуникаций снабжения, вынуждая человекоподобных ценить каждый имеющийся у них снаряд и каждый килограмм галетного печенья…».

Что разумного можно извлечь из такого сообщения? Плацдармов, так же как и неделю назад, три. Расширились они или нет? Увеличились ли силы сконцентрированные на них? Каковы размеры самих плацдармов? Ничего из этого понять не получалось. Интересны моменты о прорывающихся частях противника. Насколько далеко они прорвались? Лумис мысленно сверился с картой. Нет, не может быть! Ведь не на две же с половиной тысячи километров. Хотя второй плацдарм относительно близко – всего-то тысяча. Но ведь с той стороны, как впрочем и со всех остальных, размещены малопроходимые Горы Овальной Цепи. Разумеется, там есть туннели, по некоторым слухам два, по другим три штуки – в Эйрарбии все так секретно. Но неужели наш доблестный ИШКО – Имперский Штаб Континентальной Обороны – будет столь туп, что не перекроет или уж, на крайний случай, не подорвет их совсем, до захвата брашами? Но, пусть даже так, пусть туннели захвачены, как это объяснит наличие гигантского сооружения по другую сторону гор?

Лумис выключил приемник – задача требовала гораздо более серьезного подхода.

26. Далекий верный друг

Было бы удобно, интересно и даже весело, вести беседу с Дуком Сутомо по обычной, прямой и нешифрованной линии связи. Однако объявленный вне закона террорист Лумис Диностарио и заместитель начальника радиотехнической разведки флота вынуждены были считаться с внешними, и специфическими для каждого обстоятельствами. Кроме всего, Лумис не собирался подводить адмирала-инженера под виселицу или того хуже – «ванну-растворительницу», тот был ему симпатичен и, к тому же, крайне нужен для дела. Часто, и пожалуй в самых важных случаях, именно информация полученная от Сутомо наводила отряд мстителей на след схоронившегося в сутолоке атомного хаоса хищника, а однажды вовремя посланное адмиралом предупреждение увело Лумиса из почти захлопнувшейся ловушки. А потому они не могли, не имели права и возможности разговаривать открытым текстом. Их сообщения были умело шифрованы, предельно кратки и совсем не обязывали «собеседников» к какой-то периодичности в общении. Последний раз до того Лумис «общался» с адмиралом-инженером ровно неделю назад. Тем не менее сейчас, таинственные события происходящие среди Гор Овальной Цепи торопили и требовали хоть какой-то внешней подсказки.

В пересказе на нормальный язык, сообщение-запрос Лумиса выглядело так: «В Скупой долине и предгорьях действуют какие-то неизвестные вооруженные силы. Экипированы великолепно. На вооружении танки, летательные аппараты. Цели их не ясны. Местное население безжалостно истребляется, однако тяжелое оружие не используется. Ими же похищен, возможно, убит, объект номер «два». Прошу сообщить хоть что-нибудь по поводу происходящего здесь. Кроме того, в устье ущелья Верблюжьей Шеи находится гигантское (!) сооружение. Примерная высота сто-двести метров, ширина у основания – пол километра или более. Что это?».

Ответ Дука Сутомо пришел на следующий день, необычайно быстро, учитывая меры, которые он применял для сохранения в тайне своего общения с террористами. Вот что там значилось: «Армия ничего не знает о происходящих в Скупой долине событиях. С небольшими подразделениями, которые находятся (находились) там связи теперь нет. Тем не менее, несколько дней назад одним из филиалов военно-морской разведки перехвачены доселе не дешифрованные сигналы исходящие из данного района. В связи с вашей информацией пытаюсь «раскусить» таинственную передачу в срочном порядке».

27. Беглецы

В результате проведенных переговоров генерал-канонир, шатко валко, но достиг соглашения о прекращении огня. Попутно, прояснились некоторые скользкие моменты. К примеру о том, что мятежные «пассажиры» не имеют четкой программной линии дальнейших действий даже в случае победы. Кроме того, оказалось что не все они выступают объединенным фронтом: параллельно основным переговорам одна офицерская группа, из состава десанта, предложила свои услуги на случай, если «экипаж» решит подавить восстание; а больше половины танкистов и пехотинцев вообще отсиживались в сторонке, со странным спокойствием ожидая чья возьмет. Одновременно подтвердилось, что во внешнем мире бунтовщикам сопутствовала удача – они захватили все танки находящиеся в Скупой долине. Тем не менее, мятежники благоразумно не решились атаковать подвижную крепость извне. Скорее всего, такая атака положила бы конец революции вообще, поскольку именно в долине – как прояснилось – находился теперь предводитель-мессия – воскресший волшебным образом броне-лейтенант Хорис-Тат.