Передача лампы Раджниш (Ошо) Бхагаван

Глава 32

Превращение воды в вино — не настоящее чудо

Ошо, для меня остается загадкой, как учение Иисуса, религия, могла видоизмениться так, что принесла миру столько смерти и уродства. Неужели Иисус посеял эти семена уродства? Или это неосознанность христиан? Было ли просветление Иисуса иного качества, чем просветление Лао-цзы, Бодхидхармы или Будды?

В случае Иисуса просветления не было, и что бы ни случилось после него — полностью и исключительно на его ответственности. Он посеял семена фанатизма.

Само заявление Иисуса: «Я Единородный Сын Божий» — фанатично и не имеет никаких оснований. Во-первых, Бог — это только гипотеза, и я никогда не слышал, чтобы у гипотез были сыновья или дочери. И акцент Иисуса на «единородном сыне» делает невозможным ни для кого другого заявить, что он еще один сын Бога — я не думаю, что в те дни были известны методы контроля над рождаемостью. С одной стороны, они говорят, что Бог всемогущий, но его могущество воплотилось только в одном сыне!

Заявление Иисуса было сделано только для того, чтобы выделить себя среди всех пророков, которые были до него. Они были только пророками, посланниками Бога; он же был связан более глубоко; а кровь всегда весомее любого послания. Также он настаивал все те три года, которые учил, что он тот самый мессия, которого так ждали иудеи.

Иудеи не были готовы принять его, но он продолжал настаивать. Немногие люди, последовавшие за ним, были некультурными, необразованными, бедными людьми. Они последовали за ним в надежде, что, возможно, он сын Божий, возможно, он мессия, и он выполнит свои обещания: «Блаженны бедные, ибо они унаследуют царство Божье»; «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому человеку пройти сквозь врата рая».

Он утешал бедных людей, у которых не было никакого разумения. В Иудее было полно ученых, раввинов — никого он не убедил. Его учение и реальность не совпадают. Он учит: «Блаженны кроткие», — но сам не кроток. Он учит: «Возлюби своих врагов, как ты любишь самого себя», — но он проклинает бедное фиговое дерево, потому что еще не пришла пора, и на нем нет плодов! И он начинает злиться: «Я и мои последователи пришли сюда голодными, а ты не готов угостить нас своими плодами — это негостеприимно с твоей стороны».

Но проклинать дерево, когда не сезон плодоносить, — что может поделать бедное дерево? И это человек, который учит «любить своих врагов», он не может простить даже бедное фиговое дерево, которое не совершило никакого преступления.

Он сам был необразованным, некультурным, но он вбил себе в голову это безумство, что он единственный сын Божий, что он мессия, которого ждали иудеи. Он передал эти идеи последующим поколениям христиан.

Все его чудеса поддельные. Чудеса не происходят. Существование никогда ни для кого не меняет свои законы, даже для единородного сына Божьего. Я говорю с абсолютной уверенностью, что все его чудеса поддельные, потому что, если бы человек сотворил эти чудеса, все иудейское общество признало бы его мессией.

Даже сегодня, если человек способен ходить по воде, обращать воду в вино, насыщать тысячи людей одной или двумя буханками хлеба, воскрешать мертвых, вы думаете, он будет распят? Он будет коронован! — его чудеса докажут то, о чем он говорит. Но ни одна иудейская книга времен Иисуса не упоминает даже его имени — он даже не был событием. Человек, воскрешающий мертвых, — если он не событие, то что тогда событие? Человек распят, но возвращается, воскрешенный, — как можно не сделать это темой всех газетных заголовков? Но не упоминается даже его имя. Причина понятна: он никогда не совершал никаких чудес. Все эти чудеса были приписаны ему учениками, чтобы сделать его утверждения весомыми — что он единственный сын Божий, что он мессия.

Они две тысячи лет старались сделать христианство особенной религией, уникальной, намного превосходящей любую другую религию, по причинам, которые все фальсифицированы. Будда никогда не ходил по воде, Моисей никогда не воскресил ни одного мертвого, Кришна не воскрес: если умер, то умер навсегда. Даже попытка доказать, что его родила мать-девственница, — это просто способ сделать Иисуса особенным, уникальным; он не был плодом половой жизни. Это антисексуальный подход, антижизненный подход. Все рождены в сексе; это значит, что все рождены в грехе. Как сын Божий может родиться в грехе? Поэтому он рождается у матери-девственницы.

Две тысячи лет все это служило опорой, не имеющей никакого отношения к религии. Даже если вы можете ходить по воде, что из этого? — вы будете просто глупо выглядеть. Если вы можете превращать воду в вино, вы окажетесь за решеткой, потому что вы совершаете преступление. Рождение у матери-девственницы сделает вас незаконнорожденным, а не великим богом. Столькие люди умирали во времена Иисуса: если он был способен возвращать людей к жизни, то, похоже, он был очень скуп, ни капли щедрости. Он воскрешает только одного человека — своего личного друга. Заговор очевиден. Лазарь — его личный друг, и все это чудо подготовлено заранее, если оно вообще имело место быть.

Он не был мертв. Две сестры Лазаря были последовательницами Иисуса: они поместили его в пещеру и стали ждать Иисуса. Иисус пришел через четыре дня, а за четыре дня тело стало разлагаться, оно смердело. И Иисус просто позвал его: «Лазарь, выходи!» И, похоже, что Лазарь был абсолютно готов, просто ждал; и он вышел из пещеры.

Если бы человек был способен воскрешать мертвых, он должен был бы продемонстрировать… Должно быть, умерло много людей, он мог бы оживить их. Почему именно друг? В чем смысл? — Лазарь даже не изменился после того, как его воскресили из мертвых. Мы ничего не слышим о нем: что он трансформировался, что у него началась теперь новая жизнь. Ничего не случилось: он остался тем же человеком, с той же отвратительной завистью, ревностью, глупостью, бесчувственностью. На него не снизошел свет.

Даже воскрешение Иисуса абсолютно поддельное. Я видел его могилу — она находится в Кашмире, в Индии. Он прожил в Кашмире до старости, до ста двенадцати лет. Иудейская семья, а иудеи — большая редкость в Индии, и по ту пору заботилась о двух могилах. И это очень странное совпадение: Моисей умер в Кашмире, и Иисус тоже умер в Кашмире. А причина этого совпадения в том, что кашмиряне, по сути, и есть иудеи. Они представляют собой одно из племен иудеев, которое заблудилось, пока Моисей искал Израиль.

Это длилось сорок лет. Через сорок лет почти все, кто отправился с ним в путь, либо умерли, либо были на грани смерти, были слишком стары; в силу вошло новое поколение. Да и Моисей устал блуждать вдоль и поперек по пустыням Среднего Востока. Каким-то образом он убедил людей: «Это Израиль, обетованная земля Божья».

В ней не было ничего прекрасного. И иудеи не простили Моисею — потому что он прошел все нефтяные земли. И они никогда не простят ему; иначе сегодня иудеи были бы самыми богатыми людьми в мире, вся нефть принадлежала бы им. А этот великий пророк, Моисей, не смог увидеть текущую под землей нефть и предсказать будущее. Они оказались в Израиле, в бесплодной местности.

Мне кажется, из-за того, что новое поколение было очень недовольно Моисеем, он, просто в качестве отговорки, оставил их обустраиваться в Израиле, а сам сказал: «Я поищу то племя, которое заблудилось в пустыне». И, следуя по пути того племени, он добрался до Кашмира; они обосновались именно там.

Кашмир, безусловно, похож на Божью землю. Это рай на земле. Когда первый мусульманский захватчик Индии, Бабур, достиг Кашмира, он не мог поверить своим глазам. Он прожил свою жизнь в пустыне, и после этого увидеть буйство красок Кашмира… Не задумываясь, он сказал: «Если рай вообще существует, то это здесь и только здесь».

Даже сегодня вы убедитесь, что кашмиряне больше похожи на евреев, чем на индийцев. Джавахарлал Неру, первый премьер-министр, был по происхождению кашмирянином, он выходец из того же рода; Индира Ганди — только посмотрите на лицо, посмотрите на нос. Они все кашмиряне.

Моисей добрался до племени, и он увидел, что они нашли Израиль, но было слишком поздно. Должно быть, он был очень стар; было слишком поздно признавать свою ошибку. Да пророки и не должны признавать, что они ошиблись, они непогрешимы. И он поселился там и умер в Кашмире.

Иисус тоже добрался до Кашмира. Он был распят, но иудейский способ распятия таков, что обычно здоровому человеку требуется сорок восемь часов, чтобы умереть на кресте, потому что смерть наступает вследствие медленного вытекания крови из рук и ног. А Иисусу было только тридцать три, и он был вполне здоров и молод.

Это был заговор с Понтием Пилатом, потому что Понтий Пилат не был иудеем, он был римлянином, а Иудея находилась во власти Римской Империи. Он не понимал, что было не так в Иисусе. Он не совершил никакого преступления, и если он передвигается на своем осле и говорит людям: «Я единородный сын Божий», то, если тебе хочется ему верить, верь; если тебе не хочется ему верить, ты не обязан. Но он не уголовник.

Самое большее, можно было подумать, что он слегка чудаковат, фантазер; или что он просто шут. Должно быть, он и выглядел как шут — разъезжая на осле в сопровождении двенадцати глупцов, ни у кого из которых не было никакого образования, ни у кого из которых не было никакого представления о том, что такое религия. Это было посмешище! Люди смеялись и веселились — в этом не было ничего, что можно было бы воспринять серьезно. Понтий Пилат не хотел распинать Иисуса, поэтому он дал распоряжение — потому что он чувствовал, что распинает действительно невинного человека, — чтобы Иисуса приковали к кресту в пятницу как можно позднее. Это откладывали и откладывали, и когда в итоге его приковали к кресту, он оставался там только шесть часов. Никто никогда за всю историю не умирал на иудейском кресте всего лишь за шесть часов.

А затем наступила суббота, и иудеи прекратили всякую деятельность. В этом и заключалась его стратегия: они должны были опустить тело Иисуса. Возможно, он чувствовал слабость: кровь вытекла, но он не был мертв; и его поместили в пещеру. А дальше было просто для Понтия Пилата — потому что пещеру охраняли римские солдаты — позволить последователям Иисуса как можно скорее вывезти его из Иудеи.

Те раны зажили, и он прожил долгую жизнь. Но в Индии он жил очень тихо. Он научился на горьком опыте, что если говорить: «Я единородный сын Божий, я последний мессия, тот, кого вы ждали», то это приведет к распятию и ни к чему другому. Чуда не произошло.

Даже на кресте он злился на Бога: ему казалось, что Бог предал его. Все это было в его уме: Бога нет — вопрос предательства не стоит; но в своем уме он был так фанатично убежден, что после ожидания в течение нескольких часов крикнул в небо: «Отец, ты покинул меня?» — потому что никакого чуда не происходило. Похоже, он надеялся, что будут спускаться ангелы, играть на арфах, сидеть на белых облаках. Ничего не произошло.

В Индии он вел себя тихо вместе с теми, кто последовал за ним. Фома последовал за ним. Вы будете удивлены, когда узнаете, что индийское христианство — самое древнее христианство в мире, Ватикан придет триста лет спустя. Он послал Фому в южную Индию и ясно дал понять: «Не говори о том, о чем мы говорили в Иудее». Но в Индии это не проблема.

Однажды так случилось, что я остался в одном городке, университетском городке — были каникулы, и городок использовался для индуистской международной конференции. Там было, по меньшей мере, девять человек, которые думали, что они боги. Индуистов это не заботит. Они сказали: «В этом нет вреда, это безобидно». Кто-то верит в то, что он бог, — вместо того, чтобы распять его, они поклоняются ему. Это более мучительно, помните, потому что теперь он должен вести себя как бог, а он всего лишь человеческое существо, поэтому ему приходится подавлять свою человеческую природу, свою биологию, свою физиологию — все. Но индуисты не причиняют ему никакого вреда; он делает это сам.

Только в одном городке девять человек объявили себя богами… и не возникает никаких проблем, кто настоящий бог, потому что индуисты верят в тридцать три миллиона богов — кого это волнует? Это не единоличное правление одного бога. Только индуистские боги демократичны. Все другие боги деспотичны — только один настоящий. Они не потерпят еще одного.

Тридцать три миллиона — таково было население Индии в давние времена. Они придумали точно такое же количество богов. То есть у тебя может быть твой собственный специальный бог — неповторимый и единоличный, не нужно делиться им ни с кем другим. Они могут выбирать себе бога. И в Индии столько религий.

Иисус бывал в Индии и раньше, и после распятия он снова вернулся. Он знал, что в Индии это никого не заботит. Если ты говоришь, что ты мессия, они могут ответить: «Прекрасно — оставайся им!» Никто не почувствует себя обиженным. На самом деле, они сами думают, что они мессии, поэтому в чем проблема? «Ты бог, мы боги — прекрасно. Давайте пожмем друг другу руки! Всегда двое лучше, чем один!»

Фома полностью адаптировался к индуистскому образу жизни. Он стал носить другую одежду; он даже носил индуистскую нить, которая символизирует индуиста. Он накладывал красную точку на лоб, что символизирует определенное религиозное течение индуистов. Он побрил голову и носил деревянные сандалии, которые носят только индуистские монахи. Он старался научиться у индуистских мастеров всему, чему только мог. На юге Индии он старался донести учение Христа, истолковывая его в понятиях индуизма, и он преуспел.

Керала — провинция, где жил Фома, — на девяносто процентов христианская. Но он никогда не заявлял, что он пророк или что-то в этом духе. В Индии это не имеет значения. Там пророки на каждой улице, боги на каждом базаре. Никто не обращает на это внимания; это их личные проблемы. Если кто-то думает, что он бог, — это его личная проблема.

Поэтому воскрешение было полностью сфальсифицированным, но на протяжении двух тысяч лет это была опора. Во всех этих опорах христианства нет ничего, что можно было бы назвать духовным.

А теперь у христианских теологов в Европе проходит конференция, где они должны принять решение отбросить все это, потому что из-за этого религия кажется несерьезной. Есть религии, где гораздо более высок полет сознания, где гораздо глубже проникновение в суть человеческого существа.

Именно Иисус несет ответственность за христианский фанатизм, потому что он сказал своим последователям: «Скоро вы будете со мной в раю». Мне нравится слово «скоро», но я не могу растянуть его на две тысячи лет — может быть, на несколько дней, но не на две тысячи лет. «И в судный день я выберу тех, кто следует за мной, это моя паства, и они войдут в рай; а те, кто не следует за мной, навсегда погрузятся в вечную тьму и геенну огненную. Нет оттуда спасения». Просто абсурд.

Вы видите всю абсурдность. В христианстве есть только одна жизнь — семьдесят лет. Треть ее проходит во сне, треть проходит в обучении. Из оставшегося времени много уходит на добывание средств к существованию; то немногое, что остается, уходит на придирки, ссоры, просмотр телевизора, бритье бороды два раза в день. У вас нет много времени, чтобы нагрешить. Как вы можете нагрешить? — нужно время.

Бертран Рассел прав. Он говорит: «Если самый строгий судья примет решение по поводу тех грехов, которые я совершил, а также включит те, которые я только намеревался совершить, но не совершил, он не сможет отправить меня в тюрьму более чем на четыре с половиной года». А христианство посылает вас в ад в качестве наказания за грехи, совершенные за целую вечность. Не может быть оправданий. Это самая абсурдная мысль, которую когда-либо порождала религия.

Именно Иисус заронил эту мысль в умы своих последователей. На протяжении этих двух тысяч лет христианство стремилось обратить людей в христианство, потому что это единственный способ избежать ада, единственный способ быть избранным Иисусом в судный день. Если Иисус не выберет вас, ваша участь предрешена: вас поглотит вечная тьма, геенна огненная. Христианские святые изобрели для ада всевозможные пытки. И это будет длиться вечно, деваться некуда, выхода нет; стоит только попасть в ад — и уже не выбраться из него никогда.

Это абсолютно нелогично, но так как это сказал Иисус, христиане столетиями разными способами принуждали людей принимать христианство. Их намерения благие: они хотят спасти вас, даже если вы не хотите быть спасенным.

Как-то раз, когда я был преподавателем в университете, я сидел на лужайке, и ко мне подошел христианский миссионер и заговорил со мной. Я нахожу, что это очень типично для христианских миссионеров — они не слушают вас, они продолжают говорить и продолжают открывать Библию и зачитывать отрывки.

Я сказал: «Сначала должны послушать вы. Я не хочу быть спасенным. Это элементарный вопрос, который вы должны задавать человеку, прежде чем тратить его время. Я не хочу быть никем спасен. Если я не могу спасти себя сам, то я не хочу быть спасенным. И я не хочу становиться паствой („sheep“ переводится как „овца“ и как „паства“), я человеческое существо. Поэтому иди и говори с паствой».

Сначала они силой — крестовые походы, религиозные войны — принуждали людей стать христианами. Миллионы людей были убиты христианством, сожжены заживо, потому что они никак не поддавались спасению. Странная разновидность спасителя! Странная разновидность сострадания! Если не хочешь быть спасенным, будешь сожжен заживо.

Многое изменилось. Теперь они не приходят с мечом в одной руке и Библией в другой. Они приходят с хлебом насущным в одной руке и Библией в другой — чтобы спасти бедных, спасти сирот. Все их усилия… и я повторю снова: их намерения не дурны, просто они идиоты.

Религия — это процесс трансформации, это не вопрос веры в Иисуса Христа, или веры в Магомета, или веры в Кришну, которые могут спасти вас. Они просто утешение, чтобы вы могли, утешая себя этим, продолжать свою жизнь так, как вам хочется.

Истинный искатель стремится найти способы, чтобы трансформировать свое уродство в красоту, свою жестокость в ненасильственность, свое бессердечие в сострадание, свою ненависть в любовь.

Настоящее чудо не превращение воды в вино; настоящее чудо — превращение ненависти в любовь; превращение вашего бессознательного в осознанность — вот настоящее чудо. И это человек должен сделать сам. Никто другой не может это сделать. Будды могут только показать путь, они не могут сделать это за вас. Есть вещи, которые нельзя сделать за вас.

В одном из экзистенциальных романов есть прекрасная идея будущего. Богатый человек говорит своему слуге: «Иди и займись любовью с моей женой».

Люди, присутствовавшие при этом, не могли поверить своим ушам: «Что ты сказал? Ты посылаешь своего слугу заняться любовью со своей женой?»

Он ответил: «Я могу себе это позволить. Бедные люди должны делать это сами. Я достаточно богат, чтобы это делали за меня».

Слуга тоже был слегка шокирован, поэтому он все еще стоял на месте. Богатый человек закричал: «Что ты стоишь? Ты не будешь заниматься любовью с моей женой; ты просто мой представитель. Поэтому просто пойди и сделай это за меня — не вздумай делать это за себя».

Бедный слуга вынужден был пойти, раз хозяин приказал.

Но как можно заниматься любовью за кого-то? И если любовью можно заняться за кого-то, то и рай, и духовная трансформация, и просветление могут быть достигнуты кем-то другим за вас, потому что вы можете себе это позволить?

В мусульманстве то же самое представление: есть только один бог — Аллах, и есть только один пророк — Магомет, и есть только одна священная книга — Коран. Это три основных составляющих.

Если вы посмотрите на жизнь Магомета, вы не обнаружите поиска Гаутамы Будды, вы не обнаружите поиска Махавиры. Иисус и Магомет не исследователи внутреннего существа.

История гласит, что он жил в горах, пас овец — простой бедняк, и ему был голос: «Я Бог, и все, что я скажу, ты должен запомнить и пересказать». Магомет был настолько потрясен — потому что вокруг никого не было, — что припустил к дому. Он был возбужден, весь трепетал. Жена укрыла его многими одеялами, но он все еще дрожал. Она спросила: «В чем дело? Ты ушел из дома в полном порядке. Что случилось?»

Он ответил: «Нечто очень странное. Со мной говорил Бог, и он сказал: „Ты мой последний посланник“, — и он будет передавать мне послания, которые я должен хранить».

У Магомета было девять жен. И он оказывает особую милость своим ученикам — у них может быть четыре жены.

У одного из его учеников, Низама из Хайдарабада в Индии, было пятьсот жен — в этом веке. Это так глупо и уродливо. С женщинами обращаются, как со скотом.

Этот Низам из Хайдарабада был старик, но продолжал брать в жены молодых девушек. Возможно, он был самым богатым человеком в мире, потому что в его штате находятся самые большие алмазные копи. Все великие алмазы пришли из Хайдарабада — Кохинор и другие. У него самого было столько алмазов, что раз в год их нужно было выносить на солнечный свет и проветривать. Они не были подсчитаны, потому что посчитать было невозможно — так их было много. Подвалы дворца были заполнены алмазами, и их доставали и рассыпали по всем террасам его дворца. Я видел эти террасы; дворец один из самых больших в Индии. В его руках были все деньги, в его руках была вся власть. Он был стар, но он мог купить любую женщину. Он мог дать достаточно денег любому мужчине и купить его дочь. Я думаю, что он даже не помнил имена всех своих пятисот жен, и я не думаю, что все жены видели его. Возможно, первые и видели.

Но в любом случае он не стоил того, чтобы на него смотреть: урод, и настолько суеверный, что, вы не поверите, ночью он клал одну ногу в бочку с солью, на всю ночь. Причина была в том, что он очень боялся призраков, а если одна ваша нога находится в соли, то призраки к вам не приблизятся.

Когда я там был, он уже умер, но я спросил его сына:

— Вы положили бочку в его могилу? — во дворце призраков не так уж много, но на кладбище ведь только призраки, больше никого, и темной ночью старик, один…

— Ты прав! Мы совершенно забыли о бочке с солью! — воскликнул сын.

— Еще не поздно! — сказал я.

Мусульмане не делают мраморных могил или чего-то такого, просто земляные могилы — чтобы выказать смирение. Поэтому я сказал: «Договорись, чтобы могильщик поставил одну из его ног в бочку с солью».

Он сказал: «Я так и сделаю. Я сам сплю с бочкой, потому что призраки очень опасны; и, безусловно, на кладбище сплошные призраки, больше никого».

Все что угодно… Сколько жен ты можешь иметь — как это связано с религией? Обе эти религии, христианство и мусульманство, — побочный результат иудаизма. И окончательная ответственность ложится на иудаизм, прарелигию обеих, потому что иудеи вбили себе в голову, что они богоизбранный народ. От этой простой идеи пошел весь фанатизм. Стоит вам начать думать, что вы богоизбранный народ, что Бог наделил вас чем-то особенным, чего нет больше ни у кого, как вы утверждаетесь в собственном превосходстве, и появляется угроза.

Религиозный человек — самый смиренный человек. Он не мессия, он не спаситель. Самое большее, он палец, указывающий на луну.

Не уделяйте много внимания пальцу. Смотрите на луну и забудьте о пальце — потому что смысл пальца в том, чтобы указать на луну.

По-настоящему религиозный человек просто показывает путь, путь, который прошел он сам, и то с условием, что вы не будете точно ему следовать. Я даю тебе лишь туманный намек, потому что твой путь не может быть точно таким. Ты другой человек, у тебя своя уникальность. Мое переживание может поддержать тебя в твоем поиске, мое толкование пути может помочь тебе найти свой путь.

Но ни один религиозный человек никогда не пытается никого обратить.

Обращение — уродливое слово. В нем скрыто духовное рабство.

Я бы хотел, чтобы вы осознавали: не нужно проявлять излишнюю заинтересованность в чьем-то спасении. Это вмешательство в чужую жизнь. Вы можете пояснить свои переживания, вы можете поделиться своим опытом; и, если другой найдет в этом что-то полезное, если сердце другого начнет биться от чего-то в этом, это его дело. Это не обращение, это просто человеческое общение.

Религии продолжают делать одну мерзость за другой. А когда это делается во имя религии, люди принимают это — что бы это ни было, как бы глупо это ни было. Дайте этому доброе имя — и оно сработает.

Например, иудаисты продолжают совершать обрезание. Что за вздор? Это символизирует то, что если что-то подкрепляет вашу мысль о принадлежности к известному кругу, если у вас есть некоторая особенность, то она может приобрести религиозный оттенок.

Я слышал… Один епископ жил напротив раввина, и они соперничали во всем. Епископ продал свой старый «форд» и купил новый «шевроле». Раввин как раз выходил, когда епископ орошал водой «шевроле». Раввин спросил: «Что ты делаешь?»

Епископ ответил: «Я крещу „шевроле“, который купил. Я делаю из него христианина».

Это было чересчур для раввина. На следующий день ему удалось приобрести кадиллак, и, когда выходил епископ, раввин вышел с садовыми ножницами и начал резать выхлопную трубу. Епископ спросил: «Что ты делаешь?»

Он ответил: «Обрезание. Этот кадиллак будет иудеем».

Человечество находилось в руках у этих людей, и хватка все еще крепка.

Новый человек может появиться, только если такие дурацкие верования полностью исчезнут из человеческого сознания. Человек может развиваться духовно; никакая вера не нужна — индуист он, мусульманин или христианин. По сути, все верования — это барьеры. Стоит вам только поверить во что-то, как вы перестаете это искать; когда вы верите во что-то, нет необходимости это искать. Если вы верите и продолжаете искать, то ваша вера не полноценная, не тотальная, в ней есть сомнение; в этом случае ваша вера только гипотетическая.

Религии остановили человеческие стремления и искания, дав человеку веру — а любая вера опасна.

Мой метод таков: начните без верований, начните с ясности ума, начните с разума. Будьте открыты всему, что встречаете на пути, но без всякого предубеждения. Только тогда открывается возможность найти истину. И спасает именно истина — не Христос, не Магомет, не Кришна.

Именно истина есть спасение.

Именно истина делает вас свободным от всего мусора, от разложившегося прошлого. Она дает вам новое рождение.

Однажды я сидел в одиночестве возле Ганга в Аллахабаде, в очень уединенном месте, и увидел, как мужчина прыгнул в реку. Я подумал, что, наверное, он купается, но он начал кричать: «Помогите! Спасите меня!» — он тонул.

Я не верю, что можно кого-то спасти, но я подумал, что это не тот случай. Поэтому я прыгнул вслед за ним и вытащил его. Это было трудно, он был большим и толстым, но кое-как я его вытащил. А он начал злиться на меня.

— Зачем ты меня спас? — воскликнул он.

— Ничего себе! Ты же кричал: «Спасите! Помогите!» Я не тот, кто спасает, но здесь больше никого нет, и я подумал, что это не та ситуация. Но почему ты злишься?

— Честно говоря, я хотел покончить с собой, — ответил он.

— Тогда, — спросил я, — почему ты начал кричать: «Помогите! Спасите!»? Ты должен был покончить с собой — я бы не побеспокоил тебя. Я просто сидел в тишине, я не мешал тебе.

— Ничего не поделаешь. Я хотел покончить с собой и с полной решимостью прыгнул. Но, когда меня коснулась холодная вода, я обо всем забыл. А когда я начал то погружаться, то всплывать, я не знаю как, но я начал кричать: «Помогите! Спасите!»

— Не волнуйся. Подойди сюда.

— Ты это о чем?

— Просто подойди ко мне поближе.

Он подошел. Я толкнул его обратно в воду. Он погрузился, но потом снова начал кричать:

— Спаси меня! Помоги мне! Что ты делаешь?

— Теперь я не буду переживать. В первый раз я ошибся — пожалуйста, прости меня за ту ошибку. Теперь я буду просто здесь сидеть и смотреть, как ты кончаешь жизнь самоубийством.

— Это не так, — вскричал он, а было сложно говорить что-либо, потому что он то уходил под воду, то всплывал. — Это не шутка! Спаси меня. Я не хочу кончать с собой!

Кто-то другой прыгнул в воду и спас его.

— Не делай этого, потому что этот человек хочет покончить с собой.

— Нет, я бросил эту затею, — сказал тот человек. — Это слишком сложно, я найду способ попроще. Постоянно то вверх, то вниз — это для меня чересчур.

— Я могу подкинуть тебе хорошие идеи, как покончить с собой.

— Ты очень странный человек. Сначала ты толкаешь меня в реку — я никогда не думал, что кто-нибудь может это сделать.

— Я взял и сделал… когда я понял, что поступил неправильно, я должен был это исправить. Я вернул тебя в исходное положение. Но я могу предложить тебе вариант получше. Совсем недалеко отсюда проходит железная дорога, ложись на рельсы. Это железнодорожный узел, достаточно большой; каждую секунду там проходят поезда.

— Это хорошая идея, но в данный момент я голоден.

— Дело твое. Ты можешь пойти домой, поесть, а если ты боишься, что поезд припоздает, возьми с собой второй завтрак. Ложись на рельсы, положи завтрак рядом; если поезд будет задерживаться, ты сможешь подкрепиться. Я могу дать тебе любой совет, но делать за тебя ничего не буду.

Каждый имеет право прожить свою жизнь согласно своему собственному свету.

Мы можем сделать этот свет ярче, но, отрезав человеку голову, вы не поможете ему стать религиозным. Раздавая хлеб, предлагая услуги, или работу, или образование, открывая больницу, вы не помогаете людям стать религиозными; вы просто играете в игру с массами, а это политическая игра — массовая политика.

Не так давно я рассказывал, что в средневековье по приказу папы убивали тысячи женщин, потому что они были ведьмами. И каков был критерий? Как они определяли, что женщина — ведьма? Критерий был таков, что любой мог сообщить, что эта женщина — ведьма, и тогда эту женщину пытали, пока она не сознавалась, что ведьма. И это признание означало, что у нее был контакт, сексуальный контакт с дьяволом. И как только она признавала это, ее сжигали. Они принуждали ее признаться, пытали ее, а затем наказывали.

Существовали специальные суды, организованные папой; любая женщина или мужчина могли сообщить суду, что они хотят развода. В средневековье был только один путь: женщина должна была признаться, что мужчина импотент, или сам мужчина должен был признаться, что он импотент.

И когда суд разбирал такой случай, собирались большие толпы, чтобы посмотреть на эту сцену — все вуайеристы, не было ни одного свободного места. Все судьи, епископы и кардиналы занимали свои места — это было для них отличным развлечением. Мужчина должен был раздеться и перед толпой доказать, есть у него потенция или он импотент. Если он говорил, что у него потенция есть, а его жена говорила противоположное, он должен был предъявить свой эрегированный пенис суду. Что это за религия, и что они делают?

Прежде всего, это на самом деле трудно, когда за тобой наблюдает толпа и ты боишься — это очень деликатный вопрос. Даже мужчина, у которого все в порядке с потенцией, может не добиться эрекции, когда за ним в глубокой тишине наблюдает такое множество соглядатаев.

А если у него была эрекция, ему нужно было сделать следующий шаг: извергнуть семя прямо там, перед судом. Но и этого было недостаточно. Был последний, третий шаг: он должен был перед судом заняться любовью со своей женой. Что это за мерзость во имя религии?

Там ставили стол, на него ложилась обнаженная женщина, и мужчина занимался там всеми видами гимнастики, чтобы доказать свою силу. В большинстве случаев это не удавалось даже мужчинам с потенцией — из-за толпы, наблюдают так много людей, и так страшно: «Если я не смогу, весь мир будет знать, что я импотент». И это делали религии.

В Индии были миллионы прекрасных статуй Будды, Махавиры, других мистиков — они все были уничтожены. У одной нет головы, у другой нет рук. Они осквернили тысячи храмов — храмов, которые были построены сотни лет назад.

В Каджурахо — я годами изучал храмы Каджурахо — было сто храмов. Семьдесят из них были полностью разрушены. Тридцать храмов индуисты из страха покрыли грязью; они находились в долине, поэтому и уцелели. Теперь их восстановили, грязь убрали.

Посмотрев на эти тридцать храмов — даже на один храм, — ты понимаешь, что они уничтожили. Семьдесят храмов!.. Над одним храмом, должно быть, трудились тысячи скульпторов более сотни лет. Там столько прекрасных статуй. Нет ни единого необработанного дюйма во всем храме, а храмы большие; стены в них покрыты тысячами статуй; и каждая статуя — произведение искусства, ничего подобного не существует нигде в мире.

И одно дело — утверждать, что вы не поклоняетесь образам, другое дело — уничтожить чьи-то образы. Это его дело — поклоняться или нет. Вы можете объяснить ему, что это бесполезно; но уничтожать его образ бесчеловечно — это значит уничтожать человеческие права, данные с рождения.

Глава 33

Мне нужен ваш разум, не ваша покорность

Ошо, в поисках своего главного врага я вспомнил, что в детстве, когда мой отец бил меня ремнем или иногда даже плетью, я не плакал и никак не показывал ему, что мне больно. Как только он отпускал меня, я пел, снова и снова думая: «Лучше умереть, чем покориться». Этот ежедневный самогипноз, длившийся многие годы, должно быть, способствовал появлению изощренной позиции пассивного сопротивления.

Находясь рядом с тобой, я не имел удобного случая понаблюдать за этим сопротивлением, потому что открытость тебе и твоей работе — единственное, что для меня сейчас имеет значение. Вот чего я боюсь: насколько глубоко во мне эта детская решимость не покоряться? И как я могу выпустить ее на поверхность?

Позиция непокорности есть в каждом. Это естественно. Это просто значит, что природа хочет, чтобы вы были самими собой, а не чьим-то представлением о себе.

Поэтому, когда в детстве возникает ситуация, что вы должны постоянно бороться против покорности, это убеждение опускается очень глубоко. Это естественное убеждение. В нем нет ничего неправильного. Нужно очень четко себе уяснить, что в нем нет ничего неправильного. Оно может быть использовано правильно, может быть использовано неправильно, но само убеждение очень естественное.

Люди могут использовать вас, опираясь при этом на ваши естественные инстинкты; люди также могут помогать вам расти в правильном направлении, используя те же естественные инстинкты.

Поэтому первое, что тебе нужно сделать, это отбросить мысль, что ты подавил в себе нечто неправильное. В этом нет ничего неправильного. Это прекрасно, что ты не покорился, что ты сопротивлялся, что ты сохранил свою отождествленность невредимой и хорошо защищенной.

Что касается мира, то до этого момента все абсолютно правильно. Проблема возникает только с неправильным учителем, который снова просит вас покориться.

Правильный мастер никогда не просит вас покориться. Самого его присутствия достаточно.

Ему не нужно просить ни о какой покорности. В его присутствии вы чувствуете себя настолько принятым, что вопрос о том, чтобы отвергнуть его, вопрос о том, чтобы возвести стену между ним и вами, не возникает. Нет пассивного сопротивления.

Проблема возникает только в том случае, если вы попадаете к неправильному учителю; к тому, кто не мастер; к тому, у кого нет присутствия; к тому, кто еще не реализовался сам; к тому, кто просто повторяет чьи-то слова, цитирует писания — к человеку, который в кавычках. Он будет настаивать на покорности.

Каждому, кто настаивает на покорности, сопротивляйтесь, потому что само усилие навязать себя кому-то другому направлено против человеческого достоинства.

Я не хочу, чтобы вы покорялись. Я хочу, чтобы вы были собой, чисто и просто только ваше естественное существо. Этого достаточно. Это протянет мост между мной и вами.

Я здесь не для того, чтобы духовно вас порабощать.

Я здесь, чтобы сделать вас свободными от любого духовного рабства.

Люди, которые просят покорности, просят рабства во имя духовности. И миллионы людей на земле живут в духовном рабстве — под разными именами: христиане, индуисты, иудаисты, буддисты. Неважно, как они называются, но они отказались от своей свободы, они отказались от своей осознанности, они отказались от своего права выбирать, что правильно, а что неправильно.

Настоящий мастер просто указывает вам, что правильно и что неправильно. Принимать это или нет, оставлено на усмотрение вашего разума, не вашей покорности.

Мне нужен ваш разум, не ваша покорность. Мне нужна ваша осознанность, не ваше рабство.

Поэтому нет абсолютно никакой проблемы. Как бы глубоко ни проникло это убеждение, позволь ему там остаться; это прекрасная защита в обществе, где каждый стремится каким-то образом подчинить другого, властвовать над другим. Это хорошо — иметь высокую сопротивляемость: что бы ни случилось, вы останетесь собой.

Ошо, после двух недель гипнотических сессий с Кавишей я могу свидетельствовать свое сопротивление расслаблению. В поисках причины этого я осознал, что для меня расслабиться означает быть ленивым и бесполезным.

В моей семье охотнее болели бы, чем выпустили из рук свою так называемую силу, полагая, что быть занятым и неистовым означает успех. Я усвоил их наставления слишком хорошо и теперь еще раз нуждаюсь в том, чтобы ты уточнил это слово.

Не мог бы ты объяснить, что на самом деле значит расслабление?

Расслабление — это не что-то значительное. Это простое явление. Это просто сон наяву. Тебе каждый день нужно несколько часов сна. Попробуй постичь сам феномен сна.

Ребенок в утробе матери спит двадцать четыре часа в сутки в течение девяти месяцев. После рождения медленно-медленно часы сна начинают сокращаться — он будет спать двадцать два часа, он будет спать двадцать часов, он будет спать восемнадцать часов, он будет спать шестнадцать часов.

А когда он становится взрослым, это обычно семь или восемь часов. Так будет до тех пор, пока он не начнет чувствовать свой возраст. У каждого человека это происходит по-разному, потому что кто-то умрет в семьдесят, кто-то умрет в восемьдесят, а некоторые приятели настолько упрямы, что умирают в девяносто, в сто, а есть и такие, которые живут больше ста лет.

Когда человек начинает чувствовать себя старым, уставшим, его сон начинает сокращаться еще больше: он спит от трех до четырех часов, затем постепенно от двух до трех часов.

Почему так происходит? — в утробе матери ребенок спит двадцать четыре часа в сутки, а старый человек спит только два или три часа за ночь?

Причина в том, что во сне ваше тело отлично функционирует без вашего вмешательства. В течение девяти месяцев в утробе матери тело работает так много — оно не будет столько работать всю оставшуюся жизнь, — потому что за эти девять месяцев тело должно пройти все ступени эволюции, которые прошло человечество с самого начала.

Теперь ученые говорят, что жизнь зародилась в океане и ребенок в самом начале выглядит точь-в-точь как рыба. За девять месяцев он проходит от двух до трех миллионов лет прогресса. Тело вовлечено в такую работу, что оно не хочет никакого вмешательства, а если ребенок бодрствует, получится вмешательство.

Тело пожилого человека по мере старения не наращивает больше никаких новых тканей, никаких новых нервов. Старые нервы отмирают, и они не заменяются новыми. Внутренняя работа тела убывает, потому что человек скоро умрет. И подготовка к смерти сокращает часы сна. Как для подготовки к жизни нужны были двадцать четыре часа сна, теперь для подготовки к смерти сон почти не нужен.

Расслабление — это обдуманное усилие, направленное на то, чтобы позволить телу делать свою работу без вашего вмешательства. Вы просто становитесь отсутствующим; вы покидаете тело, как будто это мертвый труп, — и это необходимо. Так как человеческая жизнь становится все более и более напряженной, все более и более неистовой, все более и более быстрой, обычного сна недостаточно. Расслабление ведет вас в более глубокую область сна.

Hypnos означает сон. Это слово просто означает сон, но сон другого рода — сознательно выполняемый, не биологически, но психологически. Биологически сон может дойти только до определенной степени, но психологически сон может проникнуть очень глубоко. Все зависит от вас.

Общество, безусловно, готовит вас к активности, к стремлениям, к скорости, к продуктивности. Оно не готовит вас расслабляться, ничего не делать и отдыхать. Оно клеймит всякого рода безмятежность как лень. Оно осуждает людей, которые не исступленно активны, потому все общество исступленно активно, пытаясь куда-нибудь добраться. Никто не знает куда, но все озабочены: «Давай скорей!»

Я слышал, как один мужчина со своей женой ехали по дороге настолько быстро, насколько это было возможно. Жена повторяла мужу снова и снова: «Смотри на карту».

А муж отвечал: «Тихо. Замолчи! Я водитель. Не имеет значения, куда мы едем, главное, что мы едем со скоростью. Главное — это скорость». Никто в мире не знает, куда он направляется и зачем.

Есть очень известный анекдот о Джордже Бернарде Шоу. Он ехал из Лондона куда-то еще, и пришел контролер. Шоу посмотрел во всех своих карманах, в сумке, он открыл свой чемодан. И контролер сказал: «Я знаю вас. Все вас знают. Вы Джордж Бернард Шоу. Вы человек с мировой известностью. Билет, наверное, где-то есть, вы просто забыли, куда положили его. Не волнуйтесь. Бросьте».

Джордж Бернард Шоу ответил этому человеку: «Вы не понимаете, в чем проблема. Я ищу билет не для того, чтобы показать вам. Я хочу знать, куда я еду. Дурацкий билет — если он потерялся, потерялся и я. Вы думаете, я для вас ищу билет? Скажите мне, куда я еду».

Контролер сказал: «Это уже слишком. Я просто пытался помочь вам. Не беспокойтесь. Может быть, вы вспомните позже, к тому времени, когда достигнете станции. Как я могу вам сказать, куда вы едете?»

И все находятся в одинаковом положении. Это хорошо, что вокруг нет духовных контролеров, проверяющих: «Куда вы направляетесь?» Иначе вы бы стояли там без ответа. Вы направлялись, в этом нет сомнения. Всю вашу жизнь вы куда-то направлялись. Но в действительности вы не знаете, куда вы направляетесь.

Вы доберетесь до могилы — это единственное, в чем можно быть уверенным. Но это единственное место, куда вы не направлялись, место, куда никто не хочет попасть, но куда в итоге попадает. Это конечная станция, куда прибывают все поезда. Если у вас нет билета, дождитесь конечной станции. И вам скажут: «Выходите. Поезд дальше не идет».

В моей деревне было прекрасное кладбище прямо возле реки. Это было очень тихое место, и никто не приходил туда, пока его не приносили. Никто не хотел туда приходить. Я обнаружил, что это прекрасное место для медитации, для расслабления, для отдыха. Прекрасные мраморные надгробья, большие деревья с великолепной тенью. Это было прекрасное место.

Мой отец был очень зол, когда узнал — когда я вдруг исчез, и меня нигде не могли найти… Кто-то сказал ему: «Ты не найдешь его, что бы ты ни делал, потому что есть одно место, где ты никогда не будешь искать, и это кладбище. А я видел его, потому что постоянно хожу к реке». Он был рыбак. Он сказал: «Я видел много раз, как он направляется на кладбище и там исчезает».

Мой отец сказал: «Странно. Зачем он ходит на кладбище? Пусть идет домой». Никто даже не пытался искать меня на кладбище; никто не хотел туда идти.

Когда вечером я вернулся домой, все были злы и остановили меня снаружи.

— Сначала помойся. И ты ходил на кладбище каждый день?

— В конце концов человеку придется туда пойти, — ответил я. — Почему вы так злитесь? Вы все туда пойдете. Я просто посещаю то место, где в итоге будет отдыхать человек. Я уже учусь там отдыхать. Когда-нибудь я буду отдыхать под мрамором, сейчас я отдыхаю на мраморе. Это невероятно прекрасное и тихое место.

— Нас не интересуют эти странные объяснения. Сначала помойся.

— Я могу принять ванну. Я буду принимать ванну каждый день — это для меня не проблема. Это не помешает мне ходить на кладбище, потому что ваш храм постоянно переполнен — это базар, он на базаре. Везде полно людей — куда бы ты ни пошел, везде люди. Это единственное место, где людей много, но они все расслабляются, в глубоком расслаблении, безо всякой возможности снова подняться.

Ночью моя мать спросила: «Но тебе, наверное, страшно?»

Я ответил: «Почему мне должно быть страшно? Эти люди мертвы. Человек должен бояться живых, потому что это люди, которые могут сделать что-нибудь. А эти бедняги, они не могут сделать ничего. Они не могут даже выбраться из своих могил. А вы боитесь их. Они просто расслабляются, вечно расслабляются».

Все общество включено в работу. Это общество трудоголиков. Оно не хочет, чтобы вы учились расслаблению, поэтому с самого детства оно вкладывает в ваш ум антирасслабляющие идеи.

Я не призываю вас расслабляться целый день. Делайте свою работу, но выкраивайте некоторое время для себя, а это можно сделать только в расслаблении. И вы удивитесь: если вы сможете расслабляться час или два часа из двадцати четырех, это даст вам более глубокое проникновение в себя.

Это изменит ваше поведение внешне — вы станете более умиротворенным, более безмятежным. Это изменит качество вашей работы — она станет более искусной и более изящной. Вы будете совершать меньше ошибок, чем совершали раньше, потому что теперь вы будете более уравновешенными, более центрированными.

В расслаблении чудотворные силы.

Это не лень.

Со стороны может выглядеть, будто ленивый ни над чем не работает, но его ум движется настолько быстро, насколько это возможно, а расслабленный человек — его тело расслаблено, его ум расслаблен, его сердце расслаблено.

Расслабление происходит на трех уровнях: тело, ум, сердце — два часа человек почти отсутствует. За эти два часа его тело восстанавливается, его сердце восстанавливается, его разум восстанавливается, и все это восстановление сказывается на его работе.

Он не будет неудачником — даже если он больше не будет неистовым, он не будет бессмысленно бегать туда-сюда. Он пойдет прямо туда, куда он хочет пойти. И он будет делать то, что должно быть сделано, он не будет размениваться по мелочам. Он будет говорить только то, что должно быть сказано. Его слова станут четкими; его движения станут изящными; его жизнь станет поэзией.

Расслабление может трансформировать тебя до таких прекрасных высот — и это настолько простая техника. В ней нет ничего лишнего; всего несколько дней это будет казаться вам сложным из-за старой привычки. Чтобы сломить старую привычку, вам понадобится несколько дней.

Продолжай использовать технику гипноза для релаксации. Она обязательно придет к тебе. Она привнесет новый свет в ваши глаза, новую свежесть в ваше существо, она поможет вам понять, что такое медитация. Это только первые шаги за дверью храма медитации. Все более и более глубокая релаксация становится медитацией.

Медитация — это обозначение самого глубокого расслабления.

Ошо, меня всегда удивляет, насколько радикальное воздействие могут оказывать химические препараты — не только на тело, но и на ум.

Например, в моих новых противозачаточных таблетках по сравнению со старыми содержится двойное количество эстрогена, и сразу же после принятия таблетка повергла мои тело и личность в хаос — не просто симптомы физического характера, как, например, тошнота, но еще и чувство отупения и снижения жизненных сил, неустойчивое состояние напряженности и чувство, что ты полностью «выключен».

Это настолько раздражает — чувствовать себя такой беспомощной во власти нескольких химикатов и гормонов. Между тем, я была удивлена, заметив, что, когда я нахожусь здесь, с тобой, на этих встречах, все симптомы исчезают. Они есть до и после, но не во время твоего присутствия.

Что есть такого в тебе, что влияет даже на воздействие химии? И есть ли что-то, чему мы и наука можем научиться, чтобы помогать людям быть более независимыми в таких обстоятельствах?

Всю структуру нашего тела и ума составляет материя. И пока вы не выйдете за пределы своей системы тело-ум и не станете свидетелем — за пределами того и другого, — они будут глубоко влиять на ваше поведение, ваш образ мысли, ваши эмоции, ваши настроения. Гормоны, химикаты и все прочее — компоненты нашего тела, но не компоненты нашего сознания.

Вот почему, когда ты находишься здесь, со мной, ты совершенно забываешь о теле, совершенно забываешь о гормонах, и без усилий с твоей стороны случается определенный выход за пределы. Ты достигаешь состояния тишины, наблюдательности. Вот почему их воздействие больше не ощущается — потому что ты очень далеко, за границей их воздействия.

Один западный искатель истины в начале этого века передвигался по Ближнему Востоку, по Индии, по Тибету, по Японии, по Китаю, и он сообщал о многих странных переживаниях и людях, которых он встречал.

Один из тех, кого он описывает, — широко известный индуистский мистик, Брахма Йоги. В двадцатые годы двадцатого века он был известен всему миру. Он обладал исключительной способностью: мог выпить любой яд, и ни один яд не влиял на него. Он перемещался по всему миру из университета в университет, из лаборатории в лабораторию, чтобы продемонстрировать это специалистам. И все были озадачены: яды, которые мгновенно убивают… а этот человек пил в двадцать, тридцать раз больше, и на него это даже не влияло. Он даже не терял сознания.

Он умер в Калькутте по чистой случайности. В университете Калькутты он показал свою способность, выпил яд, но никто не знал его секрета. А секрет был прост. Он состоял в том, что он мог продолжать свидетельствовать без колебаний тридцать минут. За эти тридцать минут он выпивал яд, заканчивал выступление, поспешал в гостиницу и все извергал.

Йоги знают, как извергать, это один из компонентов их подготовки: выпить столько воды, сколько вы сможете, а потом ее изрыгать. Я видел, как люди выпивали две, три бочки воды с живой рыбой; потом они изрыгали воду, и рыба выплывала живой.