P. S. Я все еще люблю тебя Хан Дженни

37

Тем вечером мне звонит Крис:

– Выкладывай! Кто у тебя?

– Не скажу. – В прошлом я уже совершила такую ошибку, выболтав Крис слишком много, и только помогла ей проложить путь к победе.

– Да ладно! Я помогу тебе, если ты поможешь мне. Я хочу свое желание!

Сильная сторона Крис в том, что она отчаянно хочет победить, но это также ее слабость. В киллеров надо играть спокойно и расчетливо, а не рубить сгоряча. Я говорю это как человек, который наблюдал за всеми деталями, но сам никогда, конечно же, не выигрывал.

– Вдруг у тебя мое имя? К тому же я тоже хочу победить.

– Давай просто поможем друг другу в первом раунде, – не унимается Крис. – Клянусь, у меня нет твоего имени.

– Поклянись одеяльцем, которое ты не разрешаешь своей маме выбрасывать!

– Клянусь своим одеяльцем Фредериком и дважды клянусь своей новой кожаной курткой, которая стоила больше, чем моя машина. У тебя мое имя?

– Нет.

– Поклянись своей уродливой коллекцией беретов.

Я возмущенно вскрикиваю.

– Я клянусь своей очаровательной и изысканной коллекцией беретов! И кто же у тебя?

– Тревор.

– А у меня Джон Макларен.

– Давай объединимся, чтобы их устранить, – предлагает Крис. – Наш союз будет действителен только в первом раунде, а потом каждая за себя.

Хм. Она говорит серьезно, или это ее стратегия?

– А вдруг ты врешь, чтобы меня выманить?

– Я поклялась Фредериком!

Я колеблюсь и потом говорю:

– Пришли мне фотографию бумажки с именем, и тогда я тебе поверю.

– Хорошо! А ты пришли свою.

– Ладно. Пока!

– Погоди! Скажи честно. Мои волосы выглядят как дерьмо? Это ведь неправда, да? Джен просто гнусный тролль, так ведь?

Я колеблюсь на долю секунды.

– Именно так.

Мы с Крис плюхаемся в ее машину. Мы в одном квартале от моего дома, Тревор будет проезжать здесь, чтобы срезать путь в школу, где у него тренировка по легкой атлетике. Мы припарковались на чьей-то подъездной дорожке. Крис говорит:

– Что ты хочешь пожелать, если выиграешь?

Она говорит это таким тоном, что я понимаю: она сомневается, что я выиграю.

Я думала о желании всю прошлую ночь, пытаясь уснуть.

– В июне в Северной Каролине будет ярмарка рукоделия. Я могу заставить Питера отвезти меня. Иначе он ни за что туда не поедет. Мы можем взять фургон его мамы, чтобы было место для всех вещей и принадлежностей, которые я куплю.

– Ярмарка рукоделия? – Крис смотрит на меня, как будто я муха, залетевшая в ее машину. – Ты истратишь желание на ярмарку рукоделия?

– Эта идея так, для разминки, – вру я. – А вообще, если ты такая умная, что бы ты пожелала на моем месте?

– Я бы сделала так, чтобы Питер никогда больше не говорил с Женевьевой. Круто же, да? Скажи, я злой гений?

– Злой – да, гений – едва ли.

Крис пихает меня, и я хихикаю. Мы толкаем друг друга, но вдруг Крис замирает и говорит:

– Два сорок пять. Пора!

Крис открывает дверцу, выходит и прячется во дворе за дубом.

Во мне бурлит адреналин, когда я выскакиваю из машины Крис, хватаю велосипед Китти из багажника и везу его за несколько домов. Затем я бросаю его на землю и неуклюже ложусь сверху. Потом я достаю пузырек искусственной крови, который купила специально для этого, и выливаю немного себе на джинсы – старые джинсы, которые я собиралась отдать в благотворительный магазин. Увидев приближающуюся машину Тревора, я начинаю отчаянно всхлипывать. Из-за дерева Крис шепчет:

– Не переигрывай!

Я тут же перестаю всхлипывать и начинаю стонать.

Машина Тревора останавливается рядом со мной. Он опускает стекло.

– Лара Джин? Ты цела?

Я хнычу:

– Нет… кажется, я вывихнула лодыжку. Очень больно! Ты можешь отвезти меня домой?

Я стараюсь прослезиться, но плакать по команде гораздо сложнее, чем я думала. Я пытаюсь думать о грустном: Титаник, старики с альцгеймером, умирающий Джейми Фокс-Пикл, но не могу сосредоточиться.

Тревор подозрительно меня осматривает.

– Почему ты ехала на велике в этом районе?

О нет, я его теряю! Я начинаю говорить быстро, но не слишком.

– Это не мой велосипед, а моей сестренки, Китти. Она дружит с Сарой Хейли. Ты знаешь, сестра Дэна Хейли? Они живут вон там. – Я показываю на их дом. – Я везла велосипед Китти. О боже, Тревор, ты что, мне не веришь? Неужели ты меня не подвезешь?

Тревор осматривается по сторонам.

– Клянешься, что это не уловка?

Попался!

– Да! Я клянусь, что у меня нет твоего имени. Пожалуйста, помоги мне встать. Мне очень больно.

– Сначала покажи лодыжку.

– Тревор! Нельзя увидеть вывихнутую лодыжку.

Я хнычу и устраиваю спектакль, будто мне очень сложно встать, и Тревор наконец-то выключает двигатель и выходит из машины. Он наклоняется и ставит меня на ноги, и я наваливаюсь на него всем весом.

– Спасибо, – говорю я ему. – Видишь? Я же говорила, у меня нет твоего имени.

Тревор тащит меня за подмышки, когда Крис подкрадывается к нему из-за плеча, как ниндзя. Она набрасывается на него, выставив обе руки, и с силой хлопает его по спине.

– Попался! – ликует она.

Тревор вздрагивает и роняет меня, и я едва не падаю по-настоящему.

– Черт! – вскрикивает он.

Крис радостно восклицает:

– Ты труп, неудачник!

Мы хлопаем друг друга по ладони и обнимаемся.

– Обязательно радоваться прямо у меня перед носом? – бормочет он.

Крис протягивает руку.

– А теперь давай, давай сюда.

Вздыхая, Тревор качает головой и говорит:

– Поверить не могу, что купился на это, Лара Джин.

Я хлопаю его по спине.

– Прости, Тревор.

– А если бы у меня было твое имя? – спрашивает он меня. – Что бы ты тогда стала делать?

Хм. Я об этом не подумала. Я бросаю Крис обвиняющий взгляд.

– Погоди-ка! Что, если бы у него было мое имя?

– Это риск, на который необходимо было пойти, – отвечает она невозмутимо. – Ну что, Трев, какое ты собирался загадать желание?

– Ты не обязан рассказывать, если не хочешь, – предупреждаю я его.

– Я собирался попросить билеты на футбольный матч Университета Вирджинии. У отца Макларена абонемент на весь сезон! Черт тебя подери, Крис.

Мне становится его жалко.

– Может, он все равно тебя возьмет. Ты спроси…

Тревор тянет руку в карман, достает бумажник и протягивает Крис согнутый обрывок картона. Прежде чем она успевает его открыть, я быстро говорю:

– Не забывай, если там мое имя, ты не можешь меня убить. Здесь демилитаризованная зона.

Крис кивает, разворачивает картонку и усмехается.

Мое терпение на исходе.

– Это я?

Крис кладет картонку в карман.

– Если это я, ты не можешь меня убить! – Я начинаю пятиться от нее. – Мы договорились союзничать в первом раунде, а ты еще не помогла мне с моей жертвой.

– Знаю, знаю. Там не твое имя.

Я не убеждена. Однажды ей уже удалось так меня обдурить. Когда дело касается игры, ей нельзя доверять. Я должна была это запомнить. Вот почему я всегда проигрываю: я слишком недальновидная.

– Лара Джин! Я же сказала, у меня нет твоего имени.

Я качаю головой.

– Садись в машину, Крис. Я поеду домой на велосипеде Китти.

– Ты серьезно?

– Да. В этот раз я планирую выиграть.

Крис пожимает плечами.

– Как хочешь. Но я не смогу помочь тебе с твоей жертвой, если ты мне не доверяешь.

– Ну и ладно, – отвечаю я, перекидывая ногу через велосипед Китти.

38

Пока одного из нас не выведут из игры, мы с Питером можем говорить только по телефону или в школе. И это буду не я. Я веду себя сверхосторожно. Я сама езжу в школу и обратно. Я оглядываюсь по сторонам прежде, чем выйти из машины, и пулей бегу к входной двери. Китти я завербовала в разведчики: она первой выходит из машины или из дома, чтобы удостовериться, что горизонт чист. Я уже пообещала ей долю своего выигрыша, каким бы он ни был.

Пока я играю только в защите. Я еще не пыталась вывести Джона Макларена. И не потому, что я боюсь. По крайней мере, не игры. Я просто не знаю, что ему сказать. Мне неловко. Хотя, может, мне и не придется ничего говорить. Может, я слишком много о себе возомнила, решив, что он во мне заинтересован.

После обеда Крис бежит через весь коридор и резко тормозит, когда видит меня с Лукасом на полу у наших шкафчиков. Сегодня мы делим виноградный фруктовый лед. Крис садится с нами.

– Я вылетела, – заявляет она.

Я ахаю.

– Кто тебя осалил?

– Чертов Джон Макларен! – Она выхватывает лед у Лукаса из рук и доедает его в один укус.

– Нахалка! – вскрикивает Лукас.

– Рассказывай все! – тороплю ее я.

– Джон осалил меня утром, по пути в школу. Я остановилась на заправке, и, стоило мне отвернуться, как он выскочил из машины. Я даже не заметила, что он за мной следил!

– Погоди, а как он узнал, что ты остановишься на заправке? – спрашивает Лукас.

Он знает о нашей игре. Это может пригодиться, когда придет время устранять Женевьеву, потому что они живут по соседству.

– Он выкачал бензин из моего бака!

– Ого! – восхищаюсь я.

Мне тепло на сердце от того, что Джон так серьезно подошел к делу. Я беспокоилась, что никто не захочет играть, но, похоже, все включились. Интересно, какое у Джона желание? Наверное, что-то хорошее, раз он так старается.

– Это круто, – кивает Лукас.

– Я даже злиться на него не могу, настолько это гениально! – Крис смахивает волосы с лица. – Мне только обидно, что теперь я не смогу заставить Джен отдать мне бабушкину машину.

Лукас выпячивает глаза.

– Это было твое желание? Машина?

– Эта машина имеет для меня сентиментальную ценность, – объясняет Крис. – По воскресеньям бабушка возила меня в ней с собой в салон красоты. Она по праву принадлежит мне, но Джен настроила бабушку против меня.

– Что это за машина? – интересуется Лукас.

– Старый «Ягуар».

– Какого цвета?

– Черного.

Если б я не знала Крис так хорошо, я бы подумала, что она вот-вот расплачется. Я обнимаю ее одной рукой.

– Хочешь, куплю тебе мороженого?

Крис мотает головой.

– Я сегодня собираюсь надеть короткий топ. Не хочу, чтобы живот торчал.

– Если ты выбыла, кто теперь у Джона? – спрашивает Лукас.

– Кавински, – отвечает Крис. – Я не могла до него добраться, потому что он постоянно с чертовой Джен, и я была абсолютно уверена, что мое имя у нее. – Она смотрит на меня. – Прости, Эл-Джи.

Лукас и Крис глядят на меня полными жалости глазами.

Если у Крис был Питер, и Джон ее устранил, значит, Питер теперь у Джона. Это значит, что я либо у Питера, либо у Женевьевы. И, так как Джон у меня, значит, у одного из них кто-то другой, а значит, они действуют заодно. А это значит, что они доверяют друг другу и сказали друг другу, кто им достался.

Сглатывая, я говорю:

– Я с самого начала знала, что они остались друзьями. И у Джен сейчас тяжелый период, вы в курсе?

– Что еще за период? – спрашивает Крис, слишком высоко задрав одну бровь.

– Питер говорит, семейные проблемы. – Однако ее лицо ничего не выражает. – Значит, ты ничего не слышала?

– Ну да, на прошлой неделе она странно вела себя на дне рождения тети Венди. Была большей стервой, чем обычно. За весь вечер ни с кем и словом не обмолвилась. – Крис пожимает плечами. – Возможно, что-то и происходит, но я не знаю что. – Она сдувает волосы с лица. – Черт! Поверить не могу, что не получу машину.

– Я отомщу Джону Макларену за тебя, – клянусь я. – Твоя смерть не будет напрасной.

Она смотрит на меня осуждающе.

– Если бы ты раньше его вывела, этого бы не случилось.

– Он живет в получасе отсюда! Я даже не знаю, как доехать до его дома.

– Не важно, я все равно частично виню тебя. – Звенит звонок, и Крис встает. – До скорого, чики!

Она идет по коридору в противоположную сторону от класса, где будет следующий урок.

А Лукас встает на ноги и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Настоящий джентльмен.

39

Это мой первый официальный пятничный вечер в Бельвью, и все идет… не так хорошо, как я надеялась. От начала прошло уже полчаса, а пришли пока только Сторми, мистер Моралес, Алисия и Нельсон, у которого «альцгеймер», и его сиделка привела его сюда, чтобы сменить обстановку. Тем не менее он одет в щегольскую синюю спортивную куртку с медными пуговицами. Когда всем руководила Марго, народу приходило тоже не так много. Миссис Магуайр была постоянным посетителем, но в прошлом месяце она переехала в другой дом престарелых, а миссис Монтеро умерла на праздниках. Но я обещала Джанетт, что внесу новую жизнь в пятничные вечера, и что в итоге вышло? Меня охватывает чувство тревоги, потому что, если Джанетт узнает о такой низкой посещаемости, она вообще отменит пятничные вечера, а у меня появилась классная идея для следующего – военная вечеринка. Если сегодня все провалится, она не разрешит мне ее устроить. Да и вообще, когда на твою вечеринку приходит четыре человека, один из которых спит, это полный провал. Сторми либо не замечает этого, либо ей все равно, она просто поет и играет на пианино. Как говорится, шоу должно продолжаться.

Я пытаюсь чем-то себя занять, сохранять улыбку на лице. Ля-ля-ля, все замечательно! Я выстроила стеклянную посуду аккуратными рядами, чтобы было похоже на настоящий бар. Многое я принесла из дома: нашу единственную хорошую скатерть (без заметных пятен, недавно выглаженную), небольшую вазу-бутон, которую я ставлю рядом с тарелкой печенья с арахисовым маслом (сначала я сомневалась насчет арахисового масла из-за аллергий и всего такого, но потом вспомнила, что у старых людей редко бывает пищевая аллергия); серебряное ведерко для льда с выгравированными инициалами мамы и папы, и подходящую под него серебряную миску, куда положила нарезанные лимоны и лаймы.

Я прохожусь по всему зданию, стучась в двери самых активных постояльцев, но большинства нет дома. Видимо, если ты активный, ты не будешь сидеть в квартире в пятницу вечером.

Я высыпаю соленый арахис в хрустальную миску в форме сердца (вклад Алисии, которая принесла ее из своих запасов вместе с щипцами для льда), когда в комнату заходит Джон Абмроуз Макларен в светло-голубой оксфордской рубашке и синей спортивной куртке, почти такой же, как у Нельсона. Я чуть не вскрикиваю во весь голос. Прижимая руки ко рту, я резко опускаюсь на пол, прячась за столом. Если он меня увидит, то может убежать. Не знаю, что он здесь делает, но это идеальная возможность его устранить. Скрючившись за столом, я перебираю в голове варианты.

А затем пианино перестает звучать, и я слышу голос Сторми:

– Лара Джин? Лара Джин, где ты? Вылезай из-под стола. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Я медленно встаю на ноги. Джон Макларен пялится на меня.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, поправляя воротник рубашки так, будто она его душит.

– Я работаю здесь волонтером, – отвечаю я, все еще сохраняя безопасную дистанцию. Не хочу его спугнуть.

Сторми хлопает в ладоши.

– Вы что, знакомы?

– Мы друзья, бабуль, – говорит Джон. – Раньше мы жили в одном районе.

– Сторми – твоя бабушка?

Мой разум взрывается. Значит, Джон и есть внук, с которым она хотела меня свести? Из всех домов престарелых во всех городах всего мира! Мой внук похож на молодого Роберта Редфорда. Похож. Еще как похож.

– Она моя сводная прабабушка, – говорит Джон.

Сторми в ужасе оглядывается по сторонам.

– Тихо! Я не хочу, чтобы все знали, что ты мой пра-чего-то там.

Джон говорит тише.

– Она была второй женой моего прадедушки.

– Мой любимый из всех мужей! – говорит Сторми. – Да упокой Господь душу этого старого стервятника.

Она переводит взгляд с Джона на меня.

– Джонни, будь лапушкой, принеси мне водку с содой, и лимонов побольше.

Она снова садится за пианино и начинает играть «Когда я влюбляюсь».