Без правил Мур Лина

Глава 45

Оливия

«У тебя есть я», – его голос, такой нежный и ласковый, стоял в голове, пока Гранд нес меня на руках в номер.

Два чувства: любовь и страх – жили во мне. Он не такой плохой, каким его все считают, каким считала я. Даже если взять во внимание все произошедшее между нами, не имела права думать, что он заслужил свою судьбу. Обман отца. И если Гранд об этом узнает, он возненавидит меня, хотя… разве сейчас он любит? Нет. Он сам это сказал, сам признался в том, что ко мне у него только химическая реакция. Не более того.

Душа болела настолько, что это было невыносимо. Жить с осознанием, что все вокруг тебя лгали, да и ты не лучше, – худший сценарий любовного романа.

Но в одном я была уверена: ради Гранда буду держаться от него подальше, а потом уеду, сохраню и похороню его образ внутри. И навсегда перестану быть прежней. Сломлена. Изранена. Убита отцом. Мне безумно было жаль Патрицию, и сейчас я хотела, чтобы она вышла замуж за отца, ведь она его так любила. Да и он, наверное, тоже. Хотя… неужели из-за любви можно предать самого себя? Отказаться от принципов, от души и идти по головам? Вот что означает игра без правил, не дать себе возможности стать человеком, а быть запрограммированным роботом, верно шагающим к цели. И с ужасом понимала, что не отличаюсь ни на йоту. Приехала сюда, чтобы унизить человека, растоптать и стать такой же, как отец.

Все изменилось, полностью, навсегда. В единственном папа был прав – гены не заткнуть. И во мне его кровь, его жажда мести.

Покачала головой, и это не прошло незамеченным для Гранда.

– Все хорошо? – тихо спросил он и поставил меня на ноги в номере.

– Да. – Я старалась не смотреть на него. Не могла от стыда и тяжести внутри поднять голову на него, взглянуть в глаза и соврать. – Я пойду в душ, – быстро сказала я и скрылась в ванной комнате.

Подойдя к зеркалу, тяжело вздохнула и посмотрела на себя. Горькая усмешка на губах и блестящие от слез глаза. Больно. Меня раздирало внутри, и я отчаянно желала отдать все за амнезию, а лучше впасть в кому.

Не в силах смотреть более на свое отражение, разделась и встала под теплые струи воды в надежде, что эту грязь с меня можно смыть. Но, к сожалению, этого не произошло, хотя я настойчиво терла себя предложенной отелем мочалкой. Внутренний, врожденный яд, что внутри, никогда не стереть.

Уставшая и обессиленная еще больше, чем раньше, надела трусики и закуталась в халат. Хлопнула дверь, и поблагодарила Бога, что Гранд все понял правильно и ушел.

Но, видно, все потусторонние силы отвернулись от меня, потому что, когда я вышла он был там же, только теперь улыбался слишком осторожно, а невысокий столик был сервирован и забит всевозможной едой. Мне каждую минуту показывали, насколько я ужасна.

«Да почему ты такой хороший? – захотелось крикнуть ему. – Зачем ты это делаешь? Зачем еще больше изводишь меня? Зачем?»

Но только удивленно вскинула брови и моргнула, прекращая новый поток слез.

– Решил, что ты проголодалась, – нервно объяснил он. И как бы мне хотелось сказать, что нет. Но спазмы в желудке говорили об обратном.

– Спасибо, Гранд, – осталось только произнести и приблизиться к столу.

– Ливи, хочешь поговорить? – тихо спросил он, когда я села на пол и уставилась в тарелку с бефстрогановом и картофельным пюре.

– Нет, – вздохнув, ответила я. – Тебе не нужно быть тут. Спасибо за то, что… в общем, спасибо. Но у тебя, наверное, есть дела.

– Ты выгоняешь меня? – усмехнулся он.

– Хм, можно сказать и так. – Я взяла в руки приборы. – Ты голоден?

– Нет, я приехал из ресторана, – ответил он.

– Прости, что тебя отвлекли от компании из-за меня, – нахмурившись, сказала я.

Конечно, он был с девушкой, отдыхал и уже строил планы по соблазнению, а тут его выдернули. Он должен злиться на меня, а особенно после вчерашнего.

Закрыла глаза на секунду, воспоминания вернулись, и стало безумно стыдно за свое поведение.

– Там все равно было скучно, а мне не терпелось сделать что-то рыцарское, чтобы карму поправить. – Гранд сел рядом со мной на пол, а я инстинктивно отодвинулась.

Нельзя. Нельзя позволить себе показать и долю чувств, ему будет хуже, это не принесет ему ничего, кроме еще большего отвращения и ненависти к нашей семье.

– Понятно. – Я продолжала с упорством накалывать мясо и есть.

Мы сидели в тишине, и только стук приборов отзывался в пустоте вокруг нас. Ела все, что было на столе, только бы не говорить, мне пришлось поднять голову и посмотреть на Гранда, наблюдавшего за мной с интересом и улыбкой.

– Что такое? – удивленно спросила я.

– Вот думал, как в тебя столько помещается, – рассмеялся он. Этот звук отозвался внутри, но я тут же заставила себя прекратить.

– Последний раз я ела вчера в обед, прости, – промямлила я и попыталась отвернуться, но Гранд подхватил мой подбородок двумя пальцами и повернул к себе.

– У тебя соус на губе, – прошептал он, пока я, затаив дыхание, ощущала, как его большой палец дразняще поскользил по нижней губе.

Пришлось вспомнить, как дышать, и быстро провела языком по тому месту, где был его палец. Невозможно смотреть в его глаза, потемневшие и блестящие, они как источник силы, а я была недостойна ее.

– Малышка, – выдохнул он и приблизил свое лицо к моему.

Безумное желание обнять его, провести по волосам и позволить играть с собой – единственное, что осталось в теле. Миллиметры до крушения всех решений, его палец поглаживал подбородок, а вторая рука прошлась по моим влажным волосам, останавливаясь на затылке, поворачивая меня к себе еще ближе.

Зачем он так смотрит на меня? Как будто влюблен, как будто запоминает мое лицо, лаская его своим теплым взглядом. Сил не было сопротивляться, и я просто закрыла глаза, ожидая спасительного глотка – его дыхания.

Звонок мобильного телефона прозвучал в тишине, как раскат грома, я вздрогнула и отодвинулась, моргая и приходя в себя. Дура!

Недовольный вздох сорвался с его губ, и он достал из заднего кармана айфон.

– Это Тео. – Он повернул ко мне экран.

– Не говори ему, что я тут… пожалуйста, скажи, что с Винсом, но не…

– Я понял, Ливи, – прервал он меня и ответил на звонок:

– Да. Без понятия, развлекаюсь с игрушкой. Еще есть вопросы? – равнодушно спросил он в трубку.

Я пыталась прислушаться и узнать, что говорит брат, но не смогла. И только ждала. Не хотела, чтобы даже Тео знал, что со мной. Мне необходимо было время, чтобы прийти в себя, подумать, восстановить душевное равновесие. И для этого мне придется и Гранда выпроводить, хотя это самое последнее, его желало мое сердце. Но надо защитить его, чтобы он никогда не узнал правды.

– Ладно. Пока. – Гранд отбросил телефон на диван, о который мы опирались спинами. – Твой папа рвет и мечет, Тео паникует, как и Кори, находящаяся рядом с ним. И что дальше? – Он посмотрел на меня.

– Завтра подумаю, подожду маму… Винс поможет, наверно, – неуверенно сказала я.

– Винс, – усмехнулся он и покачал головой. – Почему ты ему не позвонила? Своему принцу?

– Не помнила номер…

– Держи. – Он быстро взял свой телефон и открыл его, вкладывая в мои руки. – Звони. У меня есть его номер. Давай.

Не могла понять, что его так взбесило. Ревность? Но почему он ревнует, если я ему безразлична? Он с напряжением смотрел на меня, пока его губы то сжимались, то расслаблялись. Злился. Причем очень злился.

– Не хочу, – выдохнула я, передавая ему обратно телефон. – Сейчас хочу только спать. Иди, Гранд, продолжай веселиться.

Уверенно встала и поправила пояс на халате.

– А если я скажу, что тоже не хочу? – быстро произнес он и вскочил, подходя ко мне. – Если скажу, что нахожусь сейчас там, где хочу быть? Ты выгонишь меня?

– Нет, – ответило мое сердце, но разум тут же включился и продолжил: – Но лучше, если ты уйдешь. Зачем тебе быть тут? Это тебя не касается, тебе не нужны новые проблемы с моим отцом…

– Да прекрати, Лив, – повысил он голос и сделал последний шаг ко мне, наша одежда соприкоснулась. – Я останусь с тобой.

Нет! Нельзя! Он должен уйти! Значит, придется делать то, от чего потом будет плохо. Но выхода нет.

– Я не буду с тобой спать, Гранд. Между нами ничего не будет. – Мой голос на удивление звучал ровно, а глаза уверенно встретились с его сузившимися. – Я бы очень хотела, чтобы мы подружились. Прекратили бесполезную войну и игры. Мне кажется, мы насытились друг другом. Не так ли? И пора переступить через этот этап и перейти на следующий. Вскоре наши родители поженятся, и нам придется встречаться на семейных торжествах. Предлагаю перемирие. К тому же я всерьез подумываю о свадьбе с Винсом. Но для этого надо решить все с тобой, чтобы ты больше не думал обо мне.

– Что? – переспросил он и нахмурился.

– Ты же тут для того, чтобы трахнуть меня, правда? Не просто так ты со мной мил и любезен? – сглотнув, спросила я. – Особенно после вчерашнего.

– Черт, какой я идиот, – запустив руку в волосы, рассмеялся он. – Ты считаешь себя богиней секса? Или что я трахал только тебя? Нет, малышка, ошибаешься! Мне было необходимо выиграть спор, и я выиграл. И не более того. Салфетка отлично подошла для подтверждения твоих чувств, которых ты нахрен лишена!

«Ты заслужила это, заслужила», – попыталась я успокоить себя и свой организм, обещающий просто отключиться и заставить упасть без чувств.

Пусть ненавидит, должен. По-другому никак не выжить.

– Номер снят на три ночи, вот деньги, и я расплатился с твоими секс-услугами. Ведь я так обращаюсь с игрушками, а ты была одной из них, – зло сказал он и бросил купюры на пол. Подхватив телефон, он пролетел мимо меня к двери, но обернулся, смерив меня взглядом, полным отвращения. – Знаешь, на секунду подумал, что между нами может быть большее, в машине, когда ты была так убедительна. Но вряд ли у такой отличной актрисы, как ты, может быть сердце. Ты думаешь другим местом, и сейчас в тебе я увидел самого себя пять лет назад. Отличие только одно, тебя называют шлюхой, а меня кобелем. Последнее не так противно, как первое. И мне тебя жаль, Ливи, ты разрушила отношения с отцом из-за меня. Огорчу, я этого не стою. Признаюсь, я этого и добивался. И теперь с отличным настроением и чувством выполненного долга буду наблюдать за Хью и его попытками снова обрести свою принцессу, которую я забрал в который раз. Это лучший выигрыш, знать, что враг будет мучиться. А вчерашнее… не волнуйся, у меня так много игрушек, что я провел незабываемую ночь. Ты осталась одна, без помощи, но мне похрен на это. Ты для меня никто. Хорошей ночи, малышка.

Сказав это, он громко хлопнул дверью за собой, а я осталась стоять. Горячие слезы обиды потекли по щекам, но он ошибался. Буквально во всем, но и винить его не могла. Тогда почему крик отчаяния сорвался с губ, а тело обмякло и опустилось на пол? Каждое слово, произнесенное им, оставило в моем сердце кровоточащую рану.

Мне казалось, что я сошла с ума, лежа на полу в гостиничном номере и продолжая плакать в голос, сжимая волосы, пытаясь вырвать их. Неужели люди могут пережить это? Как?

Я заставила себя встать и перебраться в холодную постель. Но это не помогло, хотелось кричать еще громче. Ведь я только сейчас ощутила всю силу, с которой любила Гранда, до каждого воспаленного нерва, но показать это пришлось совершенно не словами, а иным способом – ненавистью с его стороны.

Правильно ли это? Не знаю. Но уверена только в одном, что внутреннюю депрессию мне никогда не пережить. И теперь мне придется играть, чтобы никто об этом не догадался. Никто никогда не узнает правды и того, по какой причине я на самом деле тут.

Глава 46

Из сна меня вырвал громкий грохот и такой же мат. Я села на постели и заморгала, осматриваясь, пока кто-то продолжал бубнить себе что-то под нос и ругаться.

Так, я в отеле, в номере. Но должна быть одна. Быстро оценив ситуацию, включила прикроватную лампу и с бешено бьющимся от страха сердцем, осторожно спустила ноги с постели и встала.

Облегчение, глупая радость, а затем непонимание пришли разом, когда я увидела сидевшего у двери Гранда, продолжающего что-то говорить.

– Что ты тут делаешь? – Мой голос был такой жалкий, что пришлось прочистить горло.

Он слишком резко поднял голову и стукнулся затылком об дверь, издав стон. Но это заставило меня улыбнуться, он был таким милым плюшевым мишкой, хоть и не моим. Любовь запульсировала в груди.

– Больно? – стараясь не смеяться, спросила я.

– Нет, кончил, – буркнул он и встал на колени, чтобы подняться. Пьян. Он был чертовски пьян. И мне почему-то стало еще смешнее, я зажала рот рукой, наблюдая за его попытками привести тело в вертикальное положение.

Он посмотрел на меня и прищурился, облокотившись о стену, и широко расставил ноги.

– Помочь? – уже не скрывая, смеялась я.

– Да пошла ты, – выдохнул он и поднял голову к потолку.

– Ладно, – пожала плечами и повернулась, чтобы вернуться в постель.

– Стой! – простонал он. – Мне ночевать негде. Я буду спать с тобой… тут.

– Чего? – удивленно повернулась я.

– Твой дебил-брат притащил ко мне эту суку-блондинку… Лес с милашкой, а Коул с кем-то тоже. Все спальни заняты… Я пришел. – Гранд посмотрел на меня и развел руками, пока я переваривала информацию.

Сука-блондинка – это Кори? А милашка – Реджи? И почему он называет ее милашкой?! Кобель! Ревность заколыхалась в подсознании, и я невольно сжала губы.

– Это я вижу, – процедила я. – Сними еще один номер.

– С чего бы это? – усмехнулся он, оттолкнулся от стены и, как мячик, вписался в противоположную.

– Гранд, – покачала я головой, но мое «я» жаждало ему помочь и было радо, что он тут.

Подойдя к нему, взяла его руку и положила себе на плечо. Он усмехнулся, а затем оперся на меня. Я не ожидала такого и, схватившись за его спину, попятилась, таща его за собой. Всего на долю секунды страх, что сейчас мы просто грохнемся на пол, отразился на моем лице, и я в ужасе распахнула глаза. Но на его лице было победное выражение, он улыбался, а глаза блестели. Гранд схватил меня сильнее и сам делал шаги. Кто кому помогает? Я ему или это он меня толкает?

Упасть мы все-таки упали, только на постель, и он придавил меня своим весом. Да почему так приятно? Почему так сразу тепло стало? Почему жизнь так несправедлива?

– Гранд, скатись с меня, – выдохнула я, упираясь руками в его грудь.

Сейчас его близость была опасной, потому что я знала, чем это закончится. Разум помашет мне ручкой, и включится режим «год без секса». И я поддамся ему, желая этого мужчину больше всего на свете, а потом буду реветь и оплакивать то, что он относится ко мне как к игрушке. И, вообще, даже помыслить о сексе была глупая идея. Потому что моторчик внутри, отвечающий за разврат, медленно начал заводиться.

– Ты так вкусно пахнешь, – протянул он, и его голова опустилась. Я ощутила горячее дыхание рядом с шеей, где быстро бился пульс. Пришлось закусить губу, чтобы не выдать себя, когда его губы коснулись кожи.

– Гранд, слезь! – Я повысила голос и попыталась сама скинуть его.

Но он схватил мои руки и поднял над головой, заставляя посмотреть в его затуманенные глаза.

– Гамбургер, – по слогам сказал он, а я подняла брови в непонимании.

– Чего? Ты есть хочешь? Лучше тебе пойти и снять…

Но мне не дали договорить. Горячие губы заглушили звук моего голоса, опьяняя и меня. Мягкие, но уверенные легкие поцелуи заставили зажмуриться и взмолиться всем богам, чтобы мне дали силы не поддаться ему.

– Гранд. – Я резко отвернулась, и его влажное дыхание оказалось на шее.

– Ливи, мать твою, да за что ты так со мной? – простонал он, и я почувствовала, что мои руки больше не удерживают и вообще, свободна.

Но в голове крутилась последняя фраза. Что это – боль? Обида? Горечь? Отчаяние? Это сказал Гранд или мое воображение играет со мной жестокую шутку?

Я удивленно повернула голову и увидела его, лежащего на спине и смотрящего в потолок.

Внутри мечта зародилась о том, как моя голова удобно устраивается на его плече, а его руки обнимают меня, обещая защищать всю нашу жизнь.

Заморгала, чтобы прогнать видение и тоску в груди. Нельзя. Я решила уберечь его от смертельной правды. Пришлось сделать глубокий вдох и сесть на кровати, затягивая халат туже.

– Гранд, может, воды? – спросила я.

– Ты же хирург… да? – растягивал слова он.

– Хм, будущий, – настороженно ответила я.

– А ты можешь убить меня? – Этот вопрос выбил всю почву из-под ног, и я уставилась на него как на диковинку.

– Гранд, что ты говоришь? – немного отойдя от шока, прошептала я и подползла к нему, садясь на колени.

Он повернул голову в мою сторону, и его губы тронула печальная улыбка. Боже, почему так сильно люблю? Какой невероятный, какой родной и в то же время такой далекий и недоступный.

– Ты красивая, – отстраненно произнес он, и его рука потянулась к моей щеке, от прикосновения и неожиданности я вздрогнула.

– Спасибо, ты тоже, – не знала, что с ним происходит, да и что вообще говорить.

Его рука опустилась ниже, и он пальцем провел по шее, опускаясь к разрезу на груди халата. Надо его остановить. Но так сладко, так нежно, так необходимо.

– Гранд, – перехватила я его руку, все же разум вернулся и помог мне не поддаться искушению.

Но он дернул рукой и, быстро поднявшись, ухватился за мой затылок и притянул к своему лицу, сжимая его. Я только успела вскрикнуть и упасть на его грудь, выставив вперед руки. Но как только они коснулись тонкой материи, уже ощутила горячий бархат его кожи под ней. Он продолжал удерживать меня рукой, поглаживая пальцем затылок. Мы так и лежали глаза в глаза, дыхание смешивалось.

– Я люблю тебя, Ливи. Мать твою, так люблю тебя. А ты холодная… я не нужен тебе, – прошептал он, а я замерла. Столько эмоций разом проснулось и тут же умерло под ядовитой стрелой генов. Я закрыла глаза и покачала головой. Горько. Глаза снова помутнели, и я шмыгнула носом.

– Нет, Гранд, ты пьян. Просто пьян, – уверенно сказала я и попыталась встать, но в следующую секунду уже была повалена на кровать, а надо мной нависал мужчина.

– Опять? – устало спросила я.

– Лив, ты не поняла меня? – Он облизал губы и смотрел на меня, ожидая ответа.

– Слушай, мы буквально несколько часов назад сказали друг другу все. А сейчас ты пьян, ты…

– Нет, – перебил он меня. – Похрен, да. Пьян. Из-за тебя, ты виновата во всем. Я стал сумасшедшим. Я заболел. Я наркоман, малышка. Наркоман, но я зависим не от иглы, а от тебя. Но скажи, неужели ничего не осталось?

Он опустил голову, прижимаясь ко мне, сгребая меня руками. Сердце плакало, как и я, из глаз потекли слезы. Не должна.

– Малышка, ты же моя, всегда была моей, – шептал он мне в ухо, пока внутри меня происходила борьба. – Скажи мне, не играй, я так устал, любимая, устал быть без тебя.

– Господи, – прошептала я, когда мои руки обняли его за шею. Я затаила дыхание, чтобы позволить послушать еще те слова, которые так мечтала когда-то услышать. Сердце счастливо забилось и готовилось запоминать этот голос, чтобы потом была возможность достать из внутреннего сейфа эту дозу сил для жизни.

– Ливи, – он поднял голову и выпустил меня из объятий, опираясь одной рукой о кровать, другой гладя по волосам, – почему ты плачешь? Я тебе стал настолько противен? Ты меня так ненавидишь за то, что сказал? Я был зол, я… блин, я урод. Ревнивый мудак. Беру все слова обратно, малышка. Я так не думаю, но бешусь, когда ты говоришь про своего Винса. Когда ты отрицаешь, что между нами есть что-то большее, чем секс. Ни с кем не спал, кроме тебя. Потому что идеальная… и не моя. Я не хочу больше прятаться, хочу, чтобы ты была со мной. Ведь я так давно тебя полю…

Я закрыла его рот своей ладонью и покачала головой. Не было сил больше слушать, потому что это было сумасшествие. В висках стучало, голова разрывалась от мыслей.

– Никогда бы ничего не получилось, – сглотнув, произнесла я, стараясь смотреть только на свою руку на его лице. – Сделаю вид, что ничего не слышала, хорошо? Я все понимаю… наверно, новая игра. Ты не можешь любить такую, как я. Мы… черт, нет никаких нас. Понимаешь? Я не могу.

Подбородок предательски задрожал, а из глаз вновь потекли слезы. Ненавидела я себя за эту любовь. Зажмурилась, и захотелось просто умереть, упасть в обморок, чтобы избежать этой унизительной и болезненной минуты.

– Я знаю все, малышка, нам нечего бояться, – услышала нежный шепот и почувствовала легкий поцелуй в губы. – Знаю, что тебе сказал Хью. Знаю, почему ты так себя повела. Я все понял.

– Знаешь? – удивленно открыла я глаза, смотря в теплую зелень.

– Да, – улыбнулся Гранд, одаривая меня еще одним осторожным поцелуем.

– Но откуда?

– Дороти мне позвонила, думала, что ты со мной. Потом набрал Винсу, он сказал, что ты с ним. И я разозлился, уехал в ресторан, но ты ждала… меня, малышка. А я мудак, не понимаю… Но все получится, обещаю. Мы просто подождем, – уверял он меня, а мой рот раскрывался, но я ничего не могла сказать. – Свадьба закончится, и он не сможет больше шантажировать меня. И тогда сделаю твоему отцу подарок к первой брачной ночи, поцелую тебя при всех, а потом мы уедем, проведем остаток лета вместе, – шептал он, пока мое лицо вытягивалось.

Шантаж? Папа шантажировал Гранда? Чем? Как? С каждым часом становилось все отвратительнее на душе, осознание всего заставило застонать и закрыть глаза.

– Ливи, скажи мне правду. Если ты на самом деле не чувствуешь ко мне ничего больше, уйду, постараюсь не встречаться с тобой, не целовать тебя, но не смогу перестать любить. Пять лет. Гребаных пять лет вспоминал о тебе и старался забыть, но только сейчас понял почему. Я хочу быть твоим принцем, или Шреком, или похрен кем, как назовешь, тем и буду. Только скажи мне, – его голос надрывался.

С каждым словом он вбивал в меня острый кол, прямо в сердце, это было больнее, чем ненависть. Это было тяжелее, это был мой личный ад. Я была загнана в угол своими же тайнами, своим прошлым и своим мраком.

– Малышка, открой глаза, – прошептал он.

Но как я могла открыть их, ведь не нашла ответа. Правильного ответа. Не имела права сказать, что люблю, больше всех люблю, даже больше самой себя. До боли в костях, до безумия в голове. Люблю так, как никто не полюбит. Я хочу ему поверить, но есть ли у меня для этого свободная жизнь? Нет. Себя потеряла, на одном дыхании жду боли, но ее нет, хотя сердце уже физически болит.

Могу ли ему сказать все? Могу ли отдать всю себя? Ведь без него моя жизнь перестала бы быть ценной. А с ним она станет крахом. Его крахом. Разве могла любимого человека обречь на это? Я не хочу быть похожей на своего отца, и поэтому приняла решение. Одно-единственное, неправильное, но спасительное.

Глава 47

Гранд

Да почему я такой неудачник? Что за гребаная проклятая жизнь.

Я сидел у себя в квартире и смотрел, как мои друзья напиваются вместе с девушками, даже мне привели одну. Но сама мысль о том, чтобы прикоснуться к ней была противна. Душа переворачивалась, когда я смотрел на сидящую рядом брюнетку, старающуюся завести меня. Небрежное прикосновение к бедру, а мне хотелось блевать. Даже мой затуманенный мозг не хотел признаваться себе, что я пропал.

«Малышка, моя любимая и… не моя», – от осознания этих слов стало еще хуже, я грубо скинул руки тела с себя, на что получил удивленный взгляд Тео. Да и пошел ты! Твоя сучка уже норовит откусить твой член, так вперед, чего ждешь и смотришь на меня?!

Перевел взгляд на Леса и Реджи, которые смеялись над какой-то шуткой Нейта. У каждого есть пара, а я ною как придурок.

– Ты знаешь, где моя сестра. – От внутренних переживаний меня отвлек голос парня, и он сел рядом.

– А она пропала? – равнодушно спросил я.

– Я же тебе звонил и говорил об этом. С отцом поругалась, по словам Дороти, из-за тебя. Скажи, ты совсем идиот или как? – усмехнулся Тео и сделал глоток пива из бутылки.

– Ты в моей квартире, поэтому осторожнее, – предупредил я его.

– Если ты обидишь ее, снова поиграешь, я тебе подкину наркотики и сдам властям, – серьезно сказал он, а у меня это вызвало лишь улыбку.

– Мне нахрен не сдалась твоя стерва-сестра, – выплюнул я слова из себя.

– Вот именно туда она и сдалась, – ухмыльнулся Тео и сжал мое плечо, заставляя посмотреть на него. – Так вот, Гранд. Я знаю больше, чем ты думаешь. Даже Лив не предполагает, как много я знаю. Но я буду надеяться, что сейчас не совершаю ошибки. Ты знаешь, где она. Так не понимаю одного, какого хрена ты сидишь тут? Поезжай к ней и сделай так, чтобы моя единственная сестра была счастлива…

– Да заткнись, – перебил я его и сбросил его руку с себя. – Она с Винсом, собирается за него замуж и…

– Ты реально мудак, – рассмеялся Тео. – Винс? Серьезно? Гранд, теперь включи свой мозг, хотя сомневаюсь, что он есть, но все же рискну продолжить. Для нее отец всегда был примером супергероя, идеального мужчины. А она плюнула на это из-за тебя. Тебе это ни о чем не говорит? Да она до сих пор сохнет по тебе, только настолько боится это показать, что лучше будет той, кем ты ее считаешь. Это ее защитная реакция против боли. И моя сестра не шлюха, чтобы трахаться со всеми направо и налево. Это я знаю точно. И если она спала с тобой, это тоже говорит о многом.

– Бред, – фыркнул я, но глупая надежда все-таки появилась внутри.

– Как знаешь, – пожал плечами Тео. – На случай, если возьмешь себя в руки, передай ей, что я ее люблю.

С этими словами он встал, оставляя меня в подвешенном состоянии. Рука поставила бокал с виски, но затем взяла, и я выпил остатки. Решиться. А если все же нет? Я не узнаю, если не рискну. А потом свалю из этой страны навсегда и вернусь только в день свадьбы или… задохнусь от своих розовых соплей и счастья.

И как Капитан Америка вылетел из своей квартиры, сбивая на своем пути прохожих, и залез в такси. Практически вбежал в отель, не стал ждать лифт и поднялся на четвертый этаж, останавливаясь у двери, обдумывая, что я делаю. В итоге вздохнул и только усмехнулся своим надеждам, спустился вниз и зашел в бар. Один стакан, второй, третий, а дальше уже не считал. В еще большем опьяненном состоянии закатил истерику на ресепшене, что потерял ключ от номера, и мне выдали новый. И я, как Геракл с трофеем, вернулся и шагнул в пропасть…

И теперь, глядя на побледневшую Лив, готов уже спрыгнуть с балкона от ожидания.

Черт, она что, заснула? Мать твою, я тут распыляюсь, как проститутка, а она что, просто взяла и заснула?!

– Лив, – уже с нажимом произнес я, а девушка подо мной вздрогнула.

– Если я отвечу, то ты слезешь с меня? Ты не пушинка, – вздохнув, сказала она, а я расплылся в улыбке.

– Сначала говори, а потом подумаю, – подразнил ее. – Почему тебе так тяжело это сказать?

– Потому что ты кобель. – Она раскрыла глаза, по которым даже в своем трезвом состоянии я не мог ничего понять. А в таком тем более. – Но, видно, моя судьба такая, любить тебя.

А ну-ка, я не понял. Я шире раскрыл глаза и придвинулся ближе.

– Повтори, мне кажется, это у меня… алкоголь, – выдавил я из себя, пока сердце в груди стучало так, что его можно было расслышать на другом континенте.

– Ты правда любишь меня? Честно? – настороженно прошептала она.

– Да, Ливи, конечно, а как объяснить мой дебилизм всю нашу жизнь? – мягко спросил я.

– Ты гиперактивный, – уверенно ответила она.

– Почему ты мне не веришь? – вглядывался в ее глаза, ища хотя бы одно подтверждение ее слов, но мне показалось, что она ответила мне взаимностью. Ее лицо ничего не выражало, ни единой эмоции, только белые зубы покусывали нижнюю губу.

– Почему я должна тебе верить, Гранд? Ты высмеял мое письмо, ты поспорил на меня, ты выиграл, ты бросил мне в лицо обидные слова, и это только начало, – облизав губы, перечисляла она.

– Мда, и, правда, послужной список у меня большой. Я могу тебе все рассказать, и тогда ты поймешь. Только сейчас поверь мне, я гулял по городу… вру, пил внизу, и ноги сами привели меня сюда. Потерян без тебя, не могу предвидеть будущее, но уверен, что если мы попробуем, то никто от этого не умрет… надеюсь. И сейчас это будет проще, ты теперь должна понять, почему я ушел, почему пропал после того, как вернулись наши родители. У меня не было выбора, но сейчас ты даешь мне надежду, – говорил все, что приходило на ум, в то время как в ее глазах снова показались слезы. – Ну не реви ты, – взмолился я. – Не могу смотреть, как ты плачешь, Ливи. Это убивает меня, не знаю, как помочь, что сделать…

– Я люблю тебя, Гранд. Всегда любила и сейчас чувствую себя дурой, а если ты не встанешь с меня, буду мертвой дурой, – перебила она меня и осторожно улыбнулась.

Что там, люди не умеют летать? Умеют, потому что сейчас я был готов быть мальчиком-воробушком. Был счастлив, все вопросы, все страхи испарились. Видел только ее и ясную дорогу вперед.

– Гранд, я поняла, ты теперь хочешь убить меня, чтобы никто не знал, что ты влюблен. – Ее улыбка стала шире, и тонкие прохладные пальцы коснулись моей щеки. Даже эта невинная ласка стала для меня самой невероятной.

– Прости, – прошептал я и скатился на бок, а Лив довольно вздохнула. – Ты можешь повторить еще раз?

– И это я тупею от алкоголя, – рассмеялась она и повернулась в мою сторону. – Знаешь, почему у меня татуировка?

– Нет, – улыбнулся я.

– Она означает «Укради мое сердце». Эти слова были написаны у меня над кроватью в нашем доме, потому что ты однажды пел песню, помнишь? И они принадлежат тебе. – Она нахмурилась. Вот это было плохо.

– Но тебе тогда было…