Властелин Севера. Песнь меча (сборник) Корнуэлл Бернард

Глава 1

В нашем отряде, включая Стеапу и меня, насчитывалось семьдесят шесть воинов. Все мы были верхом и при оружии, в шлемах и кольчугах или в хороших кожаных доспехах. Два десятка слуг на лошадках поменьше везли щиты и вели в поводу запасных скакунов, но эти слуги вряд ли умели воевать, так что их я не считаю. Было время, когда Рагнар мог собрать больше двух сотен воинов, но многие погибли при Этандуне, а кое-кто за те долгие месяцы, что Рагнар был заложником, нашел себе нового господина. Но и семьдесят шесть воинов – это тоже было очень даже неплохо.

– Они у меня настоящие головорезы, – гордо сказал мне Рагнар.

Он ехал под своим знаменем. То было настоящее орлиное крыло, прибитое к верхушке высокого шеста. Шлем Рагнара украшали два таких же крыла.

– Я давно мечтал об этом, – сказал он, когда мы двинулись на восток. – Все то время, пока был заложником, я мечтал отправиться на войну. Ничто не сравнится с этим, Утред, ничто!

– A женщины? – спросил я.

– Ну, пожалуй! – согласился Рагнар. – Женщины и война!

Он весело гикнул, и его конь прижал уши и сделал несколько коротких шажков, высоко поднимая ноги, как будто разделял веселье своего хозяина.

Мы возглавляли колонну, но около дюжины людей Рагнара на легконогих лошадках рыскали где-то далеко впереди. Эти дозорные, подавая друг другу знаки, сообщали вести назад, Рагнару. Они расспрашивали пастухов, собирали слухи, узнавали, каки где витают настроения. Словно гончие, вынюхивающие след, искали они Гутреда. Мы ожидали, что след его будет вести на запад, к Камбреленду, но утро близилось к концу, а наши разведчики все продолжали забирать на восток.

Мы двигались медленно, что расстраивало Беокку, но как, скажите, можно ехать быстро, толком не узнав сперва, куда следует направляться.

И вот наконец разведчики удостоверились, что след ведет на восток, и погнали своих лошадок через холмы. Мы последовали за ними.

– Гутред пытается вернуться в Эофервик, – высказал догадку Рагнар.

– Тогда он опоздал, – откликнулся я.

– A может, он в такой панике, – жизнерадостно предположил Рагнар, – что вообще не понимает, что делает.

– Очень может быть.

С нами ехали Брида и еще двадцать женщин. Брида была в кожаных доспехах, ее черный плащ скрепляла у горла брошь из серебра и черного янтаря. Из волос она соорудила высокую прическу и перевязала ее черной лентой; на боку у Бриды висел длинный меч. За то время, что мы не виделись, она выросла и превратилась в красивую стройную женщину, которую окружала аура властности и силы. Я подумал, что это оскорбляет отца Беокку, который знал Бриду еще ребенком. В детстве ее воспитывали как христианку, но она вырвалась из лап этой веры, что очень расстраивало доброго пастыря. Правда, иногда мне казалось, что гораздо больше священника смущает ее красота.

– Брида – колдунья, – прошипел мне Беокка.

– Если она колдунья, – ответил я, – то очень хорошо, что она на нашей стороне.

– Бог нас накажет, – предупредил он.

– Эта земля не принадлежит твоему богу. Это земля Тора!

Беокка перекрестился, чтобы защитить себя от зла, которое могли причинить мои слова.

– A что ты вытворял накануне, Утред? – негодующе спросил он. – Как ты вообще мог помыслить о том, чтобы стать королем?

– A почему бы и нет? – парировал я. – Среди моих предков были короли. В отличие от тебя, святой отец. Если не ошибаюсь, ты сам происходишь от свинопасов, так ведь?

Беокка не обратил на мои слова внимания.

– Король – помазанник Божий, – настаивал он. – Это избранник Господа и всего сонма святых. Святой Кутберт препоручил Нортумбрию Гутреду, это предопределено свыше. Как тебе вообще могло прийти в голову, что ты способен заменить короля?

– Пожалуй, лучше всего нам сейчас повернуться и отправиться домой, – заявил я.

– Повернуться и отправиться домой?! – пришел в ужас Беокка. – Но почему?!

– Потому что если Гутреда избрал твой Кутберт, – ответил я, – тогда святой сам сумеет его защитить. Мы не нужны Гутреду. Он может отправиться в битву в компании своего мертвого святого. Кстати, возможно, он уже так и поступил. Тебе это не приходило в голову?

– Что именно?

– Ну, вдруг Гутреда уже победили. Возможно, он уже мертв. Или носит рабские цепи Кьяртана.

– Сохрани нас, Господи, – снова крестясь, произнес Беокка.

– Но этого не произошло, – заверил я.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что в таком случае мы уже повстречались бы с беглецами из отряда Гутреда, – ответил я, хотя вовсе не был в этом уверен.

Может, как раз сейчас, пока мы с Беоккой ведем разговор, Гутред отчаянно сражается. Но я чувствовал, что Гутред жив и находится где-то не так далеко от нас. Трудно объяснить, откуда возникло это предчувствие, так же трудно, как и увидеть послание богов в упавшем пере крапивника, но я научился доверять своим ощущениям.

И не ошибся, потому что тем же утром один из разведчиков прискакал к нам по вересковой пустоши; грива его коня развевалась на ветру. Он быстро развернул лошадь, так что дерн и папоротник полетели во все стороны, и сообщил Рагнару, что в долине реки Свале видели большой отряд всадников.

– Они у Кетрехта, мой господин, – сказал разведчик.

– На нашем берегу реки? – уточнил Рагнар.

– Да, мой господин, в старой крепости. Они заперты там.

– Заперты?

– У крепости стоит второй военный отряд, мой господин, – объяснил дозорный.

Как оказалось, он сам не подъехал настолько близко, чтобы разглядеть знамена, но двое его товарищей спустились в долину, а тем временем этот первый разведчик галопом вернулся назад, чтобы принести нам весть о том, что Гутред, вероятно, где-то совсем неподалеку.

Мы поскакали быстрее. Облака мчались по небу, подгоняемые ветром, и к полудню прошел короткий дождь. Сразу после того как он прекратился, мы встретили обоих разведчиков, которые спустились в поля, лежащие у крепости, и побеседовали с воинами из второго отряда.

– Гутред в крепости, – доложил один из разведчиков.

– Тогда кто снаружи?

– Люди Кьяртана, мой господин.

Разведчик довольно ухмыльнулся, зная, что, если неподалеку обретается хоть один из людей Кьяртана, наверняка быть сражению.

– Их там шестьдесят человек, мой господин. Всего-навсего шестьдесят.

– A Кьяртан или Свен там?

– Нет, мой господин. Воинов возглавляет человек по имени Рольф.

– Ты говорил с ним?

– Говорил с ним и пил его эль, мой господин. Они наблюдают за Гутредом. Хотят убедиться, что он не сбежит. И наверняка будут удерживать его в крепости, пока Ивар не придет на север.

– Пока не придет Ивар? – переспросил Рагнар. – A не Кьяртан?

– Кьяртан останется в Дунхолме, мой господин. Так они объяснили. A еще сказали, что Ивар отправится на север, как только разместит свой гарнизон в Эофервике.

– В долине шестьдесят воинов Кьяртана! – обернувшись, прокричал Рагнар своим людям, и его рука невольно потянулась к рукояти Сокрушителя Сердец.

Так он назвал свой меч (точно так же назывался и меч его отца): мой друг желал этим показать, что на нем лежит долг отомстить за смерть Рагнара Старшего.

– Там шестьдесят человек, которых нужно убить! – добавил он, а потом крикнул слуге, чтобы тот принес его щит.

Рагнар посмотрел на разведчиков и спросил:

– За кого они вас приняли?

– Мы заявили, что служим Хакону, мой господин. Мы сказали, что ищем его.

Рагнар оделил их серебряными монетами.

– Вы хорошо справились. Итак, сколько же людей у Гутреда в крепости?

– Рольф говорит, по меньшей мере сотня, мой господин.

– Сотня? И он не попытался прогнать прочь шестьдесят человек?

– Нет, мой господин.

– Хорош король, – пренебрежительно бросил Рагнар.

– Если бы Гутред стал с ними сражаться, – сказал я, – к исходу дня у него осталось бы меньше пятидесяти человек.

– Но что же в таком случае он делает вместо того, чтобы сражаться? – заинтересовался Рагнар.

– Вероятно, молится.

Как мы выяснили позже, Гутред действительно поддался панике. Когда ему помешали добраться до Беббанбурга, он повернул на запад, к Камбреленду, рассчитывая в этой знакомой стране найти друзей. Однако непогода не позволяла ему двигаться быстро, и в поле зрения короля постоянно оставались несколько враждебных всадников. Впереди высились крутые холмы, и Гутред, опасаясь попасть в засаду, изменил свое решение и задумал вернуться в Эофервик. К тому времени он уже впал в отчаяние.

Некоторые из его копейщиков позорно бежали, рассудив, что, если они останутся с королем, их ждет верная смерть. Гутред отправил посланцев в Нортумбрию, чтобы попросить поддержки у местных танов-христиан, но оттуда помощи ждать было нечего: вспомните трупы, что мы видели у дороги.

A теперь Гутред оказался заперт в крепости. Шестьдесят человек должны были удерживать короля в Кетрехте, пока не явится Ивар, чтобы его убить.

– Если Гутред молится, – серьезно проговорил Беокка, – он непременно получит на свои молитвы ответ.

– Ты имеешь в виду, что нас послал христианский бог? – спросил я.

– A кто же еще? – возмущенно ответствовал священник, одергивая длинное черное одеяние. – Обещай, что, когда мы встретимся с Гутредом, ты позволишь мне заговорить первым.

– Думаешь, сейчас подходящее время для церемоний?

– Я посол! – запротестовал Беокка. – Не забывай об этом!

Как вздувшаяся от дождей река внезапно затопляет берега, так и Беокку вдруг захлестнуло негодование.

– Ты понятия не имеешь об иерархии! Я посол! Скажи, Утред, о чем ты вообще думал, когда прошлой ночью велел тому ирландскому дикарю перерезать мне глотку?!

– Я думал, что хоть таким образом сумею заставить тебя хранить молчание, святой отец.

– Я расскажу Альфреду о твоей жестокости. Можешь не сомневаться! Я все ему расскажу!

Священник продолжал возмущаться, но я больше не слушал, потому что мы уже миновали перевал и увидели внизу Кетрехт и изгиб реки Свале, неподалеку от южного берега которой стояла римская крепость. Ее старые земляные стены образовывали довольно широкий квадрат, внутри которого находилась деревня с расположенной в центре церковью. За крепостью виднелся каменный мост, тоже возведенный еще римлянами и являвшийся частью их огромной дороги, ведущей от Эофервика на дикий север; половина его старинного пролета уцелела до сих пор.

Когда мы подскакали ближе, я увидел, что в крепости полно людей и лошадей. На коньке церковной крыши развевался флаг, и я предположил, что это флаг Гутреда с изображением святого Кутберта. Несколько конников несли караул к северу от реки, преграждая Гутреду путь на тот случай, если он вдруг решит бежать, переправившись через брод, а шестьдесят всадников Рольфа находились в полях к югу от крепости. Они смахивали на гончих, обложивших лису в норе.

Рагнар проверил упряжь коня. Его люди готовились к бою, проверяя оружие и ожидая приказов господина.

Я бросил взгляд в долину.

Крепость была крайне ненадежным укрытием. Ее разрушенные непогодой стены полого спускались в канаву, палисада не было, поэтому можно было без труда, даже не замедлив шага, перебраться через вал. Если бы шестьдесят вражеских всадников того пожелали, они легко могли бы попасть в деревню, но они предпочитали скакать неподалеку от древних стен, выкрикивая оскорбления.

Люди Гутреда наблюдали за ними с дальнего конца деревни, некоторые сгрудились возле церкви. Они заметили наше появление на холме, но, должно быть, приняли нас за новый отряд врагов, а потому поспешили к остаткам южных укреплений.

Я пристально вглядывался в деревню. Была ли там Гизела? Я вспомнил, как она вскидывала голову, когда густые черные волосы падали ей на глаза, и невольно погнал свою лошадь еще быстрей.

Я провел больше двух лет в рабстве на корабле Сверри, но все это время мечтал о нашей встрече, поэтому сейчас не стал ждать Рагнара. Я снова пришпорил лошадь и поскакал один в долину реки Свале.

Беокка, конечно, попытался последовать за мной, писклявым голосом выкрикивая, что он, дескать, посол Альфреда, а потому должен сам вести переговоры с Гутредом, но я не обращал на него внимания, и на полпути с холма он свалился с лошади. Священник издал отчаянный вопль, и я оставил его хромать по траве в попытках изловить свою кобылу.

Позднее осеннее солнце ярко освещало землю, все еще мокрую от дождя. Облаченный в кольчугу и шлем, с сияющими браслетами и щитом из полированной бронзы, я походил на блистательного бога войны. Повернувшись в седле, я увидел, что Рагнар тоже скачет вниз по склону холма, но отклоняется к востоку, явно намереваясь отрезать путь к отступлению людям Кьяртана – те наверняка попробуют сбежать в этом направлении.

Я добрался до подножия холма и стремглав поскакал по плоской речной равнине, чтобы выбраться на римскую дорогу. Я миновал христианское кладбище, где земля была неровной, усеянной маленькими деревянными крестами, обращенными в сторону одного креста побольше, который покажет направление к Иерусалиму в тот день, когда (как верят христиане) мертвые воскреснут и восстанут из земли. Дорога вела мимо могил прямо к южному входу в крепость – туда, откуда за мной наблюдала толпа людей Гутреда.

Воины Кьяртана помчались мне наперерез, чтобы преградить путь, однако, похоже, мое появление нимало их не обеспокоило. A чего они должны были опасаться? Я выглядел датчанином, я был один, а их много, и мой меч все еще покоился в ножнах.

– Кто из вас Рольф? – крикнул я, подъехав ближе.

– Я! – Чернобородый человек направил коня ко мне. – A ты кто?

– Твоя смерть, Рольф, – ответил я, вытащил из ножен Вздох Змея и тронул пятками бока скакуна.

Конь помчался галопом, и Рольф все еще вытаскивал меч, когда я проскакал мимо и взмахнул Вздохом Змея. Клинок полоснул датчанина по шее так, что голова в шлеме отлетела назад, запрыгала по дороге и покатилась под копыта моего жеребца. Я засмеялся, потому что почувствовал радость битвы.

Впереди меня были трое, однако пока еще ни один из них не обнажил меч. Они просто в ужасе таращились на меня и на обезглавленное туловище Рольфа, покачивавшееся в седле.

Я ринулся на того, который был посередине, позволил своему коню врезаться в него и со всей силы ударил Вздохом Змея. A потом всадники Кьяртана остались позади, а передо мной оказалась крепость.

Человек пятьдесят или шестьдесят маячили у входа в нее. Только несколько из них были верхом, но почти все имели мечи или копья. И я увидел среди них Гутреда: его светлые кудри ярко сияли в лучах солнца, а рядом с ним стояла Гизела.

Я так часто пытался вызвать в памяти ее лицо за долгие месяцы разлуки, но это мне никогда не удавалось. Однако внезапно ее большой рот и дерзкие глаза показались мне такими знакомыми. Гизела была одета в белое льняное платье, перепоясанное серебряной цепочкой, льняной чепчик прикрывал ее волосы – волосы, завязанные узлом, поскольку она была замужем. Она держалась за руку брата, который наблюдал за теми странными событиями, что разворачивались перед крепостью.

Двое из людей Кьяртана последовали за мной, в то время как остальные кружили поодаль, потрясенные гибелью Рольфа и внезапным появлением военного отряда Рагнара. Я повернулся к тем двоим, что скакали за мной. Я так резко развернул коня, что его копыта заскользили по влажной грязи, но преследователи испугались и поскакали прочь.

Я ринулся за ними. Один был слишком быстрым, но лошадь второго оказалась неповоротливой, и седок, услышав стук копыт моего коня, махнул мечом назад в отчаянной попытке меня отогнать. Я принял клинок на щит, а потом вогнал Вздох Змея в спину этого человека так, что бедняга выгнулся дугой и завопил. С силой выдернув Вздох Змея, я нечаянно попал противнику в лицо. Тот рухнул с седла, и я обогнул его, держа в руке окровавленный меч, сорвал с себя шлем и устремился к крепости.

Не скрою, я поддался искушению покрасоваться. Еще бы: один человек против шестидесяти! Да еще вдобавок за мной наблюдала Гизела. По правде говоря, особая опасность мне не грозила. Эти шестьдесят человек не были готовы к бою, я застал их врасплох, а если бы они даже за мной и погнались, я смог бы укрыться среди людей Гутреда. Но всадники Кьяртана не преследовали меня. Они были слишком обеспокоены появлением Рагнара, поэтому я перестал обращать на них внимание и подъехал к Гутреду и его отряду.

– Вы что, забыли, как драться? – закричал я на них.

На Гутреда я не смотрел. Я не взглянул даже на Гизелу, хотя снял шлем, желая, чтобы она узнала меня. Я знал, что она за мной наблюдает, я чувствовал на себе взгляд ее темных глаз, чувствовал ее изумление и надеялся, что оно было радостным.

– Они все должны умереть! – воскликнул я, указывая мечом на людей Кьяртана. – Все эти ублюдки до последнего должны умереть, так ступайте же и убейте их!

И тут Рагнар нанес удар, и раздался стук щитов, ударяющихся о щиты, звон мечей, послышались вопли людей и ржание лошадей. Люди Кьяртана в ужасе рассыпались; некоторые из них, отчаявшись найти спасение на востоке, галопом поскакали на запад.

Я посмотрел на людейГутреда, стоявших у ворот крепости.

– Райпер! Клапа! Я хочу, чтобы вы их остановили!

Клапа и Райпер таращились на меня так, словно я был призраком, и в общем-то их можно было понять. Меня обрадовало, что Клапа до сих пор оставался с Гутредом, ведь этот человек был датчанином, а стало быть, Гутред все еще отчасти мог рассчитывать на преданность датчан.

– Клапа! Ты, эрслинг! – заорал я. – Пошевеливайся! Ты что, заснул? Садись на коня и в бой!

– Да, мой господин!

Подъехав поближе, я уставился на Гутреда сверху вниз. За моей спиной кипело сражение, и люди Гутреда, стряхнув с себя оцепенение, торопились присоединиться к сече. Но сам король словно не замечал битвы. Он просто смотрел на меня снизу вверх. Сзади него толпились священники, рядом стояла Гизела, но я смотрел лишь в глаза Гутреду и видел в них страх.

– Узнаешь меня? – холодно спросил я.

Король не нашелся, что ответить.

– Было бы неплохо, – сказал я, – если бы ты как король показал своим людям пример и убил нескольких врагов. У тебя есть конь?

Он лишь кивнул, по-прежнему не в силах заговорить.

– Тогда садись на коня и вперед! – отрывисто велел я.

Гутред кивнул и сделал шаг назад, однако, хотя его слуга вывел коня, король не сел в седло.

И в это мгновение я посмотрел на Гизелу, а она – на меня. Я увидел, что глаза ее сияют так, что могли бы разжечь костер. Я хотел было заговорить с нею, но, похоже, теперь пришел мой черед лишиться дара речи.

Какой-то священник потеребил Гизелу за плечо, словно призывая уйти подальше от поля битвы, но я слегка махнул окровавленным клинком в сторону этого человека, и тот замер.

Я снова посмотрел на Гизелу, и у меня перехватило дыхание, весь мир вокруг будто застыл. Порыв ветра приподнял локон ее черных волос, выбившихся из-под чепчика. Она откинула локон, потом улыбнулась.

– Утред, – сказала Гизела так, будто впервые произносила мое имя.

– Гизела, – только и сумел выговорить я.

– Я знала, что ты вернешься, – сказала она.

– Я думал, ты собираешься драться! – прорычал я Гутреду, и он метнулся в сторону, словно пес, которого стегнули хлыстом.

– У тебя есть лошадь? – спросил я Гизелу.

– Нет.

– Эй, ты! – крикнул я мальчишке, который таращился на меня с разинутым ртом. – Приведи мне вон ту лошадь!

И я показал на скакуна того воина, которого ранил в лицо. Теперь человек этот был мертв, его прикончили люди Гутреда, присоединившиеся к битве.

Мальчик привел мне скакуна, и Гизела взобралась в седло, не слишком изящно вздернув подол до самых бедер. Сунув грязные туфли в стремена, она протянула руку, чтобы коснуться моей щеки, и заметила:

– A ты похудел, Утред.

– Ты тоже.

– Я не знала счастья, – продолжала она, – с того самого дня, как ты уехал.

Подержав свою ладонь на моей щеке всего одно биение сердца, Гизела вдруг резко отдернула руку, сорвала с головы льняной чепец и распустила черные волосы, так что они упали ей на плечи, словно у незамужней девушки.

– Нельзя считать, что я замужем, – пояснила она. – Ведь настоящей церемонии венчания не было!

– Пока не было, – ответил я, и сердце мое буквально пело от счастья.

Я не мог отвести от Гизелы глаз. Я снова был с ней, и все долгие месяцы рабства показались мне какими-то нереальными, словно их никогда и не было.

– Надеюсь, на сегодня ты убил уже достаточно врагов? – озорно спросила она.

– Нет, не достаточно.

И мы поскакали туда, где шла сеча.

Невозможно убить абсолютно всех воинов вражеской армии. Во всяком случае, такое случается чрезвычайно редко. И не верьте поэтам, которые, рассказывая о битве, неизменно настаивают на том, что ни один враг не спасся. Интересно, что сами поэты, если вдруг им довелось участвовать в сражении, всегда обязательно выживают, даже когда все остальные гибнут. Правда, странно? Но что знают они о сражениях? Я никогда не видел ни одного поэта в «стене щитов».

В тот день у Кетрехта мы, должно быть, убили больше пятидесяти воинов Кьяртана, и, когда все вокруг обратилось в хаос, потому что люди Гутреда не видели разницы между сторонниками Кьяртана и датчанами Рагнара, некоторые враги смогли спастись.

На Финана напали двое из личной стражи Гутреда, и он убил обоих. Когда я его отыскал, на него уже налетел третий.

– Это наш человек! – закричал я Финану.

– Он похож на крысу! – прорычал в ответ ирландец.

– Его зовут Ситрик, – продолжал я, – и в свое время он принес мне клятву верности!

– И все равно он похож на крысу!

– Ты на нашей стороне? – окликнул я Ситрика. – Или вновь присоединился к войскам своего отца?

– Нет-нет, мой господин!

Ситрик побежал ко мне и упал на колени, рухнув прямо в грязь, истоптанную копытами моей лошади.

– Я все еще твой человек, господин!

– Разве ты не давал клятвы Гутреду?

– Он этого от меня никогда и не требовал.

– Но ты ему служил? Ты не сбежал обратно в Дунхолм?

– Нет, мой господин! Все это время я оставался с королем.

– Он и впрямь служил Гутреду, – подтвердила Гизела.

Я отдал ей Вздох Змея, наклонился и взял Ситрика за руку.

– Значит, ты все еще мой человек?

– Конечно, мой господин.

Ситрик вцепился в мою руку, недоверчиво глядя на меня.

– Согласись, что от тебя немного пользы, если ты не можешь победить костлявого ирландца вроде этого? – кивнул я на Финана.

– Он слишком быстрый, мой господин, – сказал Ситрик.

– Что ж, научи парнишку своим трюкам, – обратился я к Финану и потрепал Ситрика по щеке. – Рад видеть тебя, Ситрик.

* * *

Рагнар захватил двух пленных, и Ситрик узнал того, который был повыше.

– Его зовут Хогга, – сказал он мне.

– Раньше звали, – поправил я. – Теперь он мертвец Хогга.

Я знал, что Рагнар не оставит в живых ни одного из людей Кьяртана и не успокоится до тех пор, пока сам Кьяртан не умрет. То была кровная месть, питаемая ненавистью. Рагнар жаждал отомстить за гибель отца, однако Хогга и его товарищ, похоже, надеялись, что останутся в живых. Они охотно рассказывали нам про Кьяртана, у которого в Дунхолме имелось около двухсот людей. Они сказали, что Кьяртан послал большой отряд, чтобы поддержать Ивара, в то время как остальные его воины последовали за Рольфом на это кровавое поле у Кетрехта.

– Почему Кьяртан не привел сюда всех своих людей? – захотел знать Рагнар.

– Он ни за что не оставит Дунхолм, мой господин, поскольку опасается, что лорд Беббанбурга может на него напасть.