Вычислитель. Орбита для одного Громов Александр

Шпуля всхлипнул.

– Он не сказал, что кто-то помрет, – выдавил он. – Этот Марвин… он сказал, что надо нейтрализовать одного типа… назвал вот его… вот тебя… сказал, что без убийства. Сказал, что эта банка, если ее открыть, выпустит такую штуку, что человек сначала начнет вовсю смеяться, а потом сделается слабоумным… на какое-то время, пока, значит, вся эта дрянь из него не выйдет. Надолго, в общем… Зачем, говорит, убивать, когда есть эти… как их… деликатные способы решения проблем. Так и сказал…

Каин нехорошо усмехнулся.

– Точно, добрый дядя. А что еще он сказал?

– Ну, чтобы я сделал это по-тихому… Предупредил, что он… – последовал кивок в сторону Эрвина, – тертый тип и очень умный. Сказал, чтобы после всего я затаился на время и молчал. А он потом вернется и обо мне позаботится.

– Как именно? – холодно спросил Каин.

– На материк меня заберет, вот как! – тонким голосом выкрикнул Шпуля. – Амнистию мне выправит. Устроит куда-то там, в какое-то закрытое училище на казенный кошт. А не захочу в училище – просто денег даст и отпустит на все четыре…

Все было ясно Каину, а Эрвину и подавно. Сколько же их на свете, олухов, готовых клюнуть на обещанную лишь на словах награду! Ну кому нужен киллер после выполнения им работы, да еще киллер по случаю, непрофессиональный?

В лучшем для Шпули варианте он проделал бы работу бесплатно.

– Значит, этот самый Марвин обещал вернуться? – осведомился Каин.

– Сказал, что либо сам вернется, либо пришлет кого-нибудь.

– Пароль дал?

– Сказал, что пароля не надо, тот человек сам меня найдет…

– Найти-то, может, и найдет, – сказал Каин. – Вот только с какой целью? Подумал ты об этом?

Шпуля закивал.

– Подумал… потом уже…

– Понятно, – с презрением проговорил Каин. – Ты поверил веселому дяде и обманулся. Это твоя проблема. А я вот поверил тебе и тоже обманулся. Это моя проблема. А мои проблемы я решаю быстро.

– Прости, Каин! – жалобно вскрикнул Шпуля.

– Простить? Я-то, допустим, могу и простить. А братство? Оно что скажет?

– Прости… – Мальчишка смаргивал слезы.

– Предателю – медленная смерть, это закон. Правда, Эрвин не из братства, так что тебе может выпасть поблажка. Да и вряд ли кто-то из ребят захочет марать о тебя руки. Сбросят за борт, заведут движок, отгонят Сковородку на милю-другую и посмотрят в бинокуляр, что случится с тобой раньше – утонешь или попадешь на обед какой-нибудь твари…

Шпуля только всхлипывал.

– Может, ты попробуешь убедить меня, что достоин жить? – продолжил Каин после паузы. – Валяй, убеждай. Только покороче.

– Я не хотел… – выдавил из себя мальчишка.

– Попасться ты не хотел – в это я верю. А может быть, добрый дядя тебя загипнотизировал? Может, ты действовал под внушением и имеешь способ доказать это? Нет? Тогда вот. – Каин вытянул из-за пазухи веревку с уже вывязанным скользящим узлом. – Это тебе. Так будет легче. Решетка, ящик – все у тебя есть. Плюс пять минут. А больше я для тебя ничего не могу сделать.

Сделав знак Эрвину выйти, он вышел за ним сам. Щелкнул замок. Слышно было, как за тонкой переборкой рыдает Шпуля.

Каин сделал Эрвину знак молчать.

Рыдания прекратились. Стало слышно, как с противным дребезжанием металла о металл поехал по полу ящик, и Эрвин, уставший стоять без подпорки и облокотившийся наконец на поручень трапа, вспомнил, как волок за веревку по болоту почти такой же ящик, только побольше. И веревка тогда была, и ящик был, и порой подступало малодушное желание покончить раз и навсегда с нескончаемой этой мукой, а вот повеситься там было сложновато…

Оба молчали. Примерно на пятой минуте вновь загремел ящик, а переборка содрогнулась под хаотичными ударами – висящее в петле тело Шпули боролось за жизнь, споря с решением разума. Затем послышался звук падения тела на пол.

– Кислота? – спросил Эрвин.

Каин кивнул. Все было им учтено: и введенная через шприц капля кислоты, разъевшая волокна веревки, и высота подвеса, и высота ящика, и малая масса висельника. Шейные позвонки, конечно, уцелели, а что до остального – оклемается. Мальчишки вроде Шпули живучи, как сорняки.

Каин вошел внутрь. Эрвин не последовал за ним. «Повезло тебе, молись своему ангелу, – услышал он приглушенный голос Каина. – Просидишь три дня на хлебе и воде». Шпуля сипел и надрывно кашлял.

Эрвин хмыкнул и пошел прочь. Как ни крути, а все-таки было в Каине что-то от благородного разбойника. Пожалел мальчишку… Положим, предсказуемо пожалел, один лишь Шпуля этого не понял, потому что был перепуган до полусмерти, но не себе ли во вред пожалел?.. Приблизительный расчет тут же показал Эрвину, что для Каина риск лежит в допустимых границах. Само собой, Шпуля скоро все поймет, и непременно возникнет момент, когда он люто возненавидит пахана за этот жестокий спектакль по той простой причине, что мальцы напрочь не умеют винить себя, – и прежде чем до самых его печенок дойдет, что пахан спас ему жизнь, у Каина будет тайный враг. Понимает ли это Каин? Не факт. Настоящих благородных разбойников в природе не существует, а те, кто играет в них, склонны ослепляться собственным благородством…

Эрвин зашел в палату к Кристи – та вымученно улыбнулась ему. Ей досталось больше «веселой смерти», и ее выздоровление шло медленнее. Эрвин поболтал с ней на ничего не значащие темы.

– Опять ты меня спас, – сказала она, когда он уже собирался уходить.

– Если бы меня здесь не было, тебя не пришлось бы спасать, – возразил он.

– Если бы тебя не было со мной, меня сожрали бы еще на болоте. Может, на Гнилой мели, может, раньше. А может, Юст. Видишь, как все сложно завязано?

– Да, сложновато, – вежливо согласился Эрвин.

– Чересчур сложно для меня…

«И для меня», – подумал Эрвин. Он ушел, недовольный собой. Давно надо было отправить Кристи со Сковородки – куда угодно, только подальше от Хляби. На любую из планет, где можно смело ступать на камни, почву, дорожное покрытие, на что угодно без риска провалиться. Где нет ни Саргассова болота, ни Гнилой мели с ее одичавшими каннибалами, более опасными, чем болотное зверье, где общественная мораль позволяет быстро и безболезненно казнить преступника, если уж никак нельзя иначе, а не заставляет его умирать медленно и страшно. Где нет идиотской Сковородки, вечно дрейфующей в циклическом океанском течении…

Где не приходится рвать другим глотки, чтобы просто выжить.

Где жизнь как жизнь.

Самая обыкновенная. С достатком, двумя-тремя детьми, лужайкой перед загородным домиком, кошкой и собакой, цветами на подоконнике и желательно с любимым человеком.

На худой конец – с уважаемым.

Распрощался бы с Кристи навсегда – и жить стало бы куда проще. Никаких эмоций, никаких решений, идущих во вред, однозначный выбор наилучшего варианта действий в каждой ситуации, подчас самим же и созданной. Что, захотелось добавочной остроты ощущений?

Пожалуй, нет.

Тогда что? Любовь?

Точно нет. Нечто напоминающее это чувство владело Эрвином, когда он был симбионтом язычника и сам, по сути, язычником. Конечно, все дело было в сексе, а в чем же еще? Тогда он был прямо волшебный, но потом-то – обыкновенный! Умеренно насладился, отдышался и подумал: а зачем, черт побери, мне все это было надо?.. Любовь, несомненно, функция физиологии, и очень хорошо, что она угасла. Зависимость поступков от чувств попросту унизительна для мыслящего существа. Пусть хоть все человечество на всех обитаемых планетах Галактики повлюбляется и начнет творить глупости – обыкновенным людям это можно, они ведь не очень-то мыслящие…

Выходит, Эрвину Канну нельзя то, что можно другим?

Так и выходит. Что-то имеешь – что-то отдай взамен. Элементарная диалектика.

Каин торчал в ходовой рубке мрачнее тучи.

– Проблемы? – спросил, заглянув к нему, Эрвин.

– Не знаю…

– Бывает, – кивнул Эрвин. – Ты интуитивист?

– Чего?

– Я просчитываю будущее, а ты, похоже, его чувствуешь. Кстати, можно мне войти?

– Входи. – Каину не сиделось на месте, он монотонно, как маятник, слонялся из угла в угол. Эрвин, напротив, первым делом сел на вертящийся стул.

– Я знавал двух-трех хороших интуитивистов, – сказал он. – Один из них был просто феномен, он оказывался прав примерно в девяти случаях из десяти. Я все-таки предпочитаю расчет.

– А что с ним стало, с твоим феноменом?

– Он был моим инструктором по пилотированию буксира в Астероидной системе. Учил меня полагаться на приборы, а сам больше полагался на свое чутье. Один из десятых случаев убил его. Просто ошибка пилотирования.

– Ну и что?

– Человек – я имею в виду массового человека – очень сложный и очень скверный прибор. Ни калибровки, ни метрологической поверки. Ему подчас мерещится то, чего нет.

– Ну и что с того, спрашиваю?

– Прости, если что не так, – сказал Эрвин. – Просто хотел бы знать, что мерещится тебе.

– А не послать ли тебя куда подальше?

– Если хочется – пошли, и я пойду… Но ведь тебе не хочется. Хотелось бы – уже послал бы.

Каин хмыкнул.

– Точно. Ты прав… Ну вот почему ты все время прав, а? Может, еще скажешь, о чем я сейчас думаю?

– Хм, потруднее вопроса у тебя не найдется?

– А этот что – легкий?!

– Элементарный. Ты думаешь о том, одного ли Шпулю успел охмурить Марвин и нет ли среди твоих орлов еще кого-нибудь, кто уже работает на личную спецслужбу президента. Оттого ты и злишься, что привык доверять своим людям. Каждого из них ты проверял в деле и воспитывал в определенном духе, а теперь – слабина и трещина. Может, еще и не одна.

– Они – братство! – рявкнул Каин.

– Были братством, пока жили по-волчьи. Теперь все иначе. До тебя это еще не дошло?

Каин произнес краткое ругательство, зато вложил в него всю душу.

Эрвин молчал с самым безмятежным видом.

Пауза затянулась.

– Ну и черт с тобой, – сказал наконец Каин. – Ладно, ты прав. Не всем тут нравится. Скучно. Размеренно. То вахта, то безделье. Полно механизмов и приборов всяких, а из моих ребят каждый второй не умеет читать.

– Я не обещал снабжать их букварями.

– Заткнись. Тут даже не в грамоте дело. Мои парни привыкли работать ради добычи, а не за жалованье. Мне не нравится то, что с ними происходит. В хорошенькое дельце ты нас ввязал!..

– Ты ведь согласился добровольно.

– Еще раз напомнишь об этом – в рыло дам… Можешь вычислить, кто из моих людей – иуда?

– Нет.

– А понять, есть ли он вообще?

– Тоже пока нет.

– Хоть посоветуй, что делать!

– Не дергайся, – сказал Эрвин. – Риск лично для тебя невелик. Мишенью для атаки был только я. Прая не слишком интересует, кто распоряжается на Сковородке, главное, что она по-прежнему выполняет свою функцию. В противном случае он приказал бы убить всех. Это осуществимо.

– Химическая атака?

– Или психо-химическая. Дружно сойдем с ума и попрыгаем за борт. Или бактериологическая. Могу набросать с полдесятка вариантов, при которых риск потери терминала минимален. Но повторяю: ничего этого не произойдет, если ты поведешь себя правильно.

– То есть?

– Они могут потребовать моей выдачи.

Каин поднял бровь:

– То есть если я тебя выдам, то смогу спать спокойно?

Как он ни скрывал свои эмоции, было абсолютно ясно: эта мысль уже приходила в его голову и вызвала там нешуточную борьбу. Но теперь – пусть. Теперь уже можно.

– Наоборот, – спокойно сказал Эрвин. – С кем-нибудь другим так и вышло бы, но не с Праем. Всякое сотрудничество, если только речь не идет о подлинной дружбе, случающейся, надо сказать, довольно редко, строится на балансе интересов и системе взаимного сдерживания. Одна твоя уступка – и в глазах Прая система утратит взаимность. Я его хорошо знаю. Кто раз прогнулся, того он додавит, а потом растопчет – если только это не чрезвычайно полезный ему человек. Бесполезный только хрустнет. Чем ты можешь быть ему полезен?

Каин потер подбородок. Крякнул.

– А знаешь, ведь ничем, пожалуй…

– Не прибедняйся, – сказал Эрвин. – Кое-что и ты можешь. Например, худо-бедно обеспечить безопасность терминала… взамен того бардака, какой здесь творился при прежнем капитане. Если бы не тот бардак, вряд ли мы взяли бы Сковородку без потерь. Как долго ты сможешь обеспечивать тут порядок – отдельный вопрос. Думаю, не очень долго.

– Мои люди не привыкли служить, – буркнул Каин.

– В том-то и дело. Но ты еще подумай: вдруг ты ценен для Прая чем-нибудь еще? Мне что-то ничего не приходит в голову.

– Думаешь, мне придет?.. Э, погоди! С тобой ничего не поймешь. Выдавать тебя этим свиньям мне не резон, тут все ясно. Да и не хочется, если честно. Ладно. Не стану. А что дальше?

– Вероятнее всего – ничего. Риск есть – не запредельный, мягко говоря. При прежней жизни ты рисковал гораздо сильнее. Статус у тебя пока полулегальный, но дай срок – все тебе будет. Живи и не глупи, стриги купоны, прибудут шлюхи – попытайся проверить каждую на лояльность и вообще не расслабляйся, а днище Сковородки на всякий случай заминируй…

Каин бешено выругался. Вскочил и стал страшен.

– «Заминируй»? – заорал он. – Да я давно уже его заминировал! Думаешь, Каин совсем дурак? Думаешь, он не понимает, в какую ловушку загнал и себя, и братство?!

– В сладкую, – улыбнулся Эрвин. – А братства уже почти нет. Еще немного – и совсем не будет. Останется просто персонал плавучего терминала на хорошем жалованье и под твоим руководством. Но прости, разве твои люди не хотели спокойной сытой жизни? Что не так?

– Все не так! – заревел Каин. – Это не та жизнь!!!

– А не та, так смени ее.

Каин только и ждал этих небрежно сказанных слов. Он сел и вонзил в Эрвина прямой, как спица, взгляд.

– Когда? – выдохнул он.

– Что – когда?

– Брось прикидываться. Мы пощипали Рупертвилль, снялись с Гнилой мели и взяли Сковородку. Понесли потери, но взяли добычу. Что дальше? Здесь мы не останемся. На Хляби нам настоящей жизни не дадут и вообще становится тесно. Ты с нами?

– Зачем я тебе?

– А ты не догадываешься?

– Я хочу, чтобы ты сам это сказал.

Каин помедлил. Подвигал желваками на скулах и успокоился.

– А и скажу, – проговорил он. – Мы были береговым братством, одним из многих. Не хуже других. Нападали на ротозеев, брали добычу, собирали дань, уходили от погони, теряли людей, отсиживались в норах, ну и все в таком духе. Можно вернуться к тому, что было, но мало кто этого захочет. Люди увидели другую жизнь, а только не для них она. Вернуться на берег болота – тоже не захотят. Братству нужна перспектива, а ее нет. Вот разве что ты ее дашь… Дашь ведь?

– Все твои люди желают этого?

– Большинство!

– Ну, если так, – сказал Эрвин, твердо глядя Каину в глаза, – тогда только одна поправка. Не я с вами. Вы со мной.

– Вот как? – Глаза Каина сузились. Если минуту назад он меньше всего смахивал на уголовного авторитета, то сейчас личина романтического разбойника сменилась безжалостным прищуром.

– Так и не иначе. – Эрвин сменил тон. Теперь он говорил тихо и как бы небрежно, но знал, что каждое слово гвоздем вбивается в голову Каина. – Прости, иначе я не согласен. Не потому, что мне хочется лидерства, а потому, что я хорошо считаю. Только поэтому. Боюсь, ты не станешь следовать моим решениям, если они покажутся тебе безумными, и это будет конец. А безумные решения я тебе обещаю. Эрго: роль твоего советника мне не подходит, и я не подхожу тебе в этой роли. Только ты этого еще не понял.

– Ты хочешь драться со мной на ножах до смертельного исхода? – осведомился Каин.

– А без этого братство меня не признает? – осклабился Эрвин. – Как же, наслышан. Порядочки… Нет, драться с тобой я не стану. Поищи другой выход или откажись от меня. Тоже ведь вариант.

– Если откажусь, мы расстанемся?

– Точно. Надеюсь, по-хорошему.

Каин долго морщил лоб.

– Драться все равно придется, – сказал он наконец. – Отпустить тебя? Нет, не хочу. Будем драться.

– Ты мне поддашься?

– Может, еще задом к тебе повернуться и расслабиться? Здесь нищих нет, милостыню не подают. Постараюсь не убить тебя – если получится. Это все, что могу обещать.

– Тогда и начинать не стоит.

– Тебе решать. – Каин вынул нож и с небрежной ловкостью поиграл им. – Я тоже кое-что понимаю. Ты, конечно, много чего умеешь, а с братством сумеешь еще больше. Само собой, если тебе не свернут шею на первых порах… Так что я тебе нужен не меньше, чем ты мне, и Барсук тебе нужен, и остальные, и даже Шпуля… А нужны мы тебе – так приди и возьми нас. Если сможешь. А не сможешь – ну… вылечим.

– Спасибо, – иронически проговорил Эрвин. – Тронут.

– Между прочим… Никаких штучек. Честный бой. Мои ребята присмотрят за этим; если что – пойдешь рыбам на корм. Только нож, руки и ноги.

– И голова…

– Голова хороша, чтобы всадить нож в глаз. Впрочем, как знаешь… Сколько времени тебе надо, чтобы оклематься?

Эрвин прислушался к ощущениям в организме.

– Дня три, думаю.

– Даю пять. Но все равно шансов у тебя нет. – В голосе Каина явственно прозвучала нотка сожаления. – Не передумаешь?

– Вряд ли.

– И я вряд ли. Эх, жаль мне тебя, парень…

Глава 15

Поединок

Шансы? Какие шансы может иметь против умелого бойца тот, кто полжизни просидел в уютном кресле? Ни малейших, тут Каин был абсолютно прав. К чему тешить себя иллюзиями? Пустое это занятие. Даже хуже – сугубо вредное. На бичах драться приходилось, на пиках тоже, а вот на ножах не довелось ни разу. Навыки выживания в болоте здесь вряд ли помогут. Какой отсюда следует вывод?

Укреплять здоровье. Не для того чтобы победить, а чтобы ножевая рана не довершила то, с чем не справилась «веселая смерть». Или вовсе уклониться от поединка… Но это означало именно то, о чем он прямо сказал Каину: в самый неподходящий момент братство откажется быть послушным инструментом в руках неизвестно кого, причем с самыми печальными последствиями для всех.

Как внушить людям, в чем их польза? Сами они этого нипочем не увидят, а речей слушать не станут. Значит, все-таки придется драться – с заранее известным результатом.

Глупо.

Но только с одной стороны.

А с другой – на какой авторитет в братстве может рассчитывать тот, кого братство не видело в бою? Побоище на Гнилой мели не в счет – там Эрвин лишь защищал себя, не убив ни одного противника. Как ни называй головорезов – хоть братством, хоть бандой, – а придется жить по их законам.

Целыми днями Эрвин только и делал, что на виду у всех упражнялся с ножом в выпадах и защите. В первый день он быстро уставал и подолгу отдыхал, обливаясь потом и ловя боковым зрением глумливые ухмылки, но потом дело пошло легче. Организм переборол интоксикацию. Кристи тоже шла на поправку, она уже вставала с койки, не покидая, впрочем, пределов медблока. Эрвин не стал спрашивать, откуда ей стало известно о предстоящем поединке, – ясно, что от Каина.

– Тебе обязательно надо драться с ним? – с тревогой спросила она.

– Вот именно.

– Зачем?

– Просто надо. Поверь. Это Каин просил тебя отговорить меня от этого намерения?

– Не то чтобы просил, но… у меня сложилось такое впечатление. По-моему, он совсем не хочет драться с тобой.

– Положим, я с ним тоже не хочу…

– Так в чем же дело?

– В обстоятельствах, – сухо объяснил Эрвин. – Они сложились именно так, а не иначе.

– Они сложились без тебя? По-моему, ты сам обожаешь их складывать. А теперь они вот взяли и сами собой сложились – и ты не смог этому помешать?.. Вычислитель!

– Я не всесилен.

– А по-моему, ты что-то затеял. Что-то опасное.

– Какая догадливость!

– Не язви, пожалуйста! Ты понял, о чем я говорю. Драка с Каином нужна тебе не просто так. И не в ней опасность.

– Ну да, ну да… Получу нож в печень – очень мне будет безопасно…

– Дурак!

Кристи отвернулась, чтобы скрыть выступившие слезы. Для Эрвина это было лучшим завершением беседы. В конце концов, решили ведь уже разбежаться, поговорили и пришли к выводу, что иначе не выходит. Откуда эта тревога за бывшего любовника и где вообще у этих женщин логика? Медленно же до них доходит, что раз кончено дело, то кончено, а навсегда – это именно навсегда, а не на время…

Но оказалось, что беседа не окончилась, а всего лишь превратилась в диод с односторонней проводимостью. Невесело смеясь, Кристи принялась расчесывать перед зеркалом волосы.

– Нет, прости, ты умный, – сказала она с отвращением. – Это я дура. Размечталась… Старуха уже почти, вон сколько седых волос, а еще на что-то надеялась… Ну дура и есть. А тебе даже молодая и горячая не нужна, тебе вообще не нужна женщина так, как она нужна мужчине. Тебе математика милее, без нее ты никто, а с нею – величина. Ничего не скажешь, у тебя нормально получается, и нимб тебе не давит. По-моему, ты его даже не замечаешь, а все равно люди для тебя – только инструменты. Вот и Каин с его бандитами попал в твой инструментальный ящик. Я знаю, для чего он тебе нужен: чтобы через него командовать его бандой убийц. Так тебе проще. Есть инструменты сложные и не очень, удобные и неудобные, долговечные и ломкие, инструменты для одних работ и для других, есть инструменты умные, управляющие тупыми, а знаешь, что их роднит? Они не догадываются, что все они твои инструменты. Одна я это поняла, да и то не сразу…

«По-моему, я этого и не скрывал», – подумал Эрвин, прежде чем выйти прочь. В чем-то Кристи была права, но ее правда отдавала лютой банальщиной, как все прописные истины, проповеди и правила хорошего тона. Нужен ей крутой мужик, и притом романтический герой – взяла бы да и вылепила его из Каина, продолжительная дрессировка творит чудеса…

Вся штука в том, что не нужны ей никакие романтические герои, а нужен штампованный обыватель, скромный, но надежный добытчик, а если повезет, то еще и влюбленный олух. Старая, как мир, песня.

В этот день и в следующий Эрвина видели в самых разных уголках Сковородки. Казалось, он слоняется без дела, не находя себе места. Ну еще бы! Все было понятно видавшим виды бойцам Каина: кандидат в вожаки нервничает и дергается почем зря, заранее обрекая себя на бесславное поражение. Вероятно, Каин лишь намеком дал понять своим «орлам», какое зрелище им предстоит увидеть, но намек был прекрасно понят. Каин страховал себя от случайностей: если с ним случится что-нибудь до поединка, противнику тоже не жить.

Жизнь на Сковородке текла своим чередом. Океан катил мелкую зыбь. С материка пришла баржа, выгрузила несколько контейнеров и отбыла восвояси. Слепило солнце, сверкал осточертевший океан. Арестанты лениво занимались приборкой, их конвойный сидел в тени на ступени трапа и меланхолично жевал сухпаек, чтобы не уснуть. Благолепие и скука.

– Эй, умник! Притормози-ка!..

К бредущему из столовой Эрвину, переваливаясь, как бочка, которую кантуют, прямиком через посадочную площадку двигался Барсук.

– Слушаю.

– Это… правду ребята говорят, что с Каином драться будешь?

– А что?

– Брось. Дурная затея.

– Каин тебя послал меня уговаривать? – прищурился Эрвин. – Труса празднует?

– Тьфу ты! – обиделся Барсук. – Совсем тупой, что ли? Каин таких, как ты, на завтрак десяток съест. Ну валяй, делай как знаешь, мое дело предупредить…

– А раз дело уже сделано, то чего ты торчишь у меня на дороге?

Барсук насупился.

– Другой бы ценил, – хрипатым басом сказал он. – А ты странный. Нет, парни тебя уважают, что есть, то есть, и котелок у тебя, как видно, здорово варит, но ты не наш. Столичная штучка. Гляди не ошибись…

– Погоди-ка… – Эрвин вынул из кармана прихваченную из столовой блестящую чайную ложечку. Взяв ее кончиками большого и указательного пальцев, покачал, как маятник. – Смотри сюда и расслабься. Это поможет успокоиться. Нет никакого повода нервничать, просто скажи себе: мне тепло и уютно, мною овладевает нега, я становлюсь спокойнее… спокойнее… опасности нет, можешь закрыть глаза… твои веки тяжелеют… с твоих мышц стекает все напряжение… теплая волна баюкает тебя… ты снова в детстве… тебе хочется лечь на палубу и задрать ноги кверху…

– Ну? – глупо моргая, спросил Барсук. – И чего?

– Ничего. – Скрывая разочарование, Эрвин спрятал ложечку в карман. – Главное, не нервничай. И Каину скажи, чтобы не дрожал, авось до смерти не убью.

Барсук только буркнул что-то невразумительное, потом понял последнюю фразу как шутку, заржал и косолапо отошел. Вряд ли он когда-нибудь слыхал о гипнозе, а значит, и не знал, чему сопротивляться. Однако все равно не вышло… Сказать по правде, Эрвин не особо надеялся на свои давние и весьма дилетантские попытки освоить гипноз. Без малого десять лет прошло без упражнений в этом искусстве, да и в те времена он мог загипнотизировать в лучшем случае каждого третьего, хотя очень старался. Не тот тип психики, тут уж ничего не поделаешь. Окажись вдруг Каин гипнабельным (что вряд ли), у него заведомо не будет подходящего настроя, так что все равно ничего не получится. Да еще не факт, что Каин при его образе жизни вообще умеет расслабляться! Это не каждому дано.

Через три дня был выпущен Шпуля. В отличие от Эрвина, намозолившего всем глаза, мальчишка чурался людей и таился по углам. Белобрысый пилот по кличке Белый, впрочем, уверял, что видел Эрвина и Шпулю беседующими в укромном уголке, но даже сам не придал этому значения, поскольку видел также, как по окончании беседы Шпуля опрометью кинулся бежать, выкрикивая сквозь слезы нехорошие слова в адрес Эрвина. В том, что мальчишка получил от Каина по заслугам да еще легко отделался, не сомневался никто, а что обижается теперь на всех подряд – так и на здоровье! Ума, значит, не нажил.

В тот же день Каин остановил Эрвина, слонявшегося по своему обыкновению взад и вперед по Сковородке.

– Как самочувствие?

– Что? А, нормально.

– Оклемался, значит.

– Как будто да.

– Не передумал?

– С чего бы?

– Тогда завтра на рассвете.

– Почему так рано? – недовольно скривился Эрвин. – Я поспать люблю. Может, после завтрака?

– Как скажешь, – пожал плечами Каин. Помолчал и добавил с угрозой: – Учти, если меня завтра прохватит понос или еще что-нибудь в этом роде… смотри не пожалей. Деремся честно.

– Тогда заставь кого-нибудь пробовать то, что ты ешь, – фыркнул Эрвин. – Учреди штатную должность отведывателя блюд. А то вдруг тебя прослабит на нервной почве, а я тут при чем?

– Это ты мне говоришь – нехорошо улыбнулся Каин. – Меня – на нервной почве?

– Ну не меня же. Кстати… надеюсь, твои ребята не станут вмешиваться? Бить в спину, пускать солнечные зайчики в глаза и так далее?

– Будь спокоен.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»