Танкист №1. Бей фашистов! Большаков Валерий
– А я как? – растерянно спросил Борзых. – У вас тут для пулеметчика места нету…
Курсовой пулемет на «Т-43» остался, но стрелять из него должен был мехвод.
– Устрою тебя по знакомству башнером, – ухмыльнулся Геша. – Зря ты, что ли, Федотова подменял? Не печалься, Ваня!
– Да я… это… – вздохнул пулеметчик. – Привык просто…
Репнин хлопнул его по плечу:
– Пойдем, товарищ старший сержант. Куда ж я без тебя? Мне-то не обычный танк положен, а командирский. В нем еще одна радиостанция стоит, помощнее обычной, чтобы со всем полком связываться. Вот и будешь ее холить да лелеять.
– Да я… – Борзых задохнулся. – Да мы…
– Понял, понял! – рассмеялся Геша. – Но одному из членов экипажа все равно придется уйти. Ты, Ваня, будешь заряжающим-радистом…
Федотов замер, и Геннадий, чуть ли не впервые в жизни, понял, что означает «лицо вытянулось».
– Федотова мы назначим командиром орудия, – усмешливо проговорил Репнин, и наводчик облегченно вздохнул. Подмигнув напрягшемуся Бедному, Геша развел руками: – А без Иваныча я как без рук!
Мехвод заулыбался и облапил Фролова, как медведь – бочонок с медом.
– Раздавишь! – просипел тот.
Отряхнувшись, наводчик улыбнулся.
– Спасибо за науку, товарищ майор, – сказал он.
– Пошли, Фрол, я тебя по знакомству к Антонову устрою – у него как раз наводчик в госпиталь загремел.
Репнин ушел, уводя Фролова, и уже не видел, как Федотов, Борзых и Бедный изобразили нечто вроде танца маленьких пингвинов. Радовались люди.
* * *
Приятные сюрпризы продолжались.
В тот же день, ближе к вечеру, заявилась группа штатских, за которыми сержанты НКВД несли ящики. Судя по тому, как строго покрикивал один из гостей – седой, с аккуратной бородкой, – в ящиках находились приборы или нечто столь же хрупкое.
Репнин с Федотовым и Борзых как раз изучали орудие, а заодно прицелы. Не сказать, что оптика улучшилась кардинально, все же у «Карла Цейса» выходило получше, но опыт – дело наживное.
Федотов тихо радовался: снаряды калибром 107 миллиметров были потяжелее тех, что тягал он. Пущай теперь Ванька потаскает…
– Товарищ майор! Тут к вам.
Геша вылез из танка, отряхнул свой черный комбез и поздоровался с троицей гражданской наружности:
– Майор Лавриненко. С кем имею честь?
Седой сразу взбодрился, почуяв в обращении отголосок «старорежимности»:
– Профессор Аладьин, очень приятно. Генерал Катуков направил нас к вам, товарищ Лавриненко. Мы из ВЭИ, это…
– Знаю, знаю, – поднял руку Геннадий и кивнул на ящики: – Неужто приборы ночного видения?
– Да! – гордо сказал один из спутников Аладьина, тоже вполне себе гражданской наружности.
– Показывайте!
Ученые бросились распаковывать ящики.
– Вот тут электронно-оптический преобразователь с фотокатодом. Он позволяет изображать обстановку, подсвеченную инфракрасным светом, в окуляре, уже в видимом спектре. Такой прибор ночного видения устанавливается для механика-водителя, позволяя осматривать при движении местность на дистанции двести метров.
– Ночью? – ахнул Бедный.
– Именно! – воскликнул Аладьин. – Для этого на командирской башенке будет смонтирован инфракрасный прожектор-осветитель двадцати сантиметров в поперечнике, мощностью двести ватт. Но это еще не все! С его помощью вы сможете вести прицельный огонь ночью на расстоянии до четырехсот метров. Этого мало, мы понимаем, поэтому подготовили более мощный прожектор, мощностью шесть киловатт, с воздушным охлаждением. Вот только он достаточно громоздок – шестьдесят сантиметров в диаметре, – и поэтому мы предлагаем устанавливать их не на танки, а на ТНПП «Т-80». Таким образом, один ТНПП с инфракрасным прожектором будет сопровождать три-пять боевых танков. А уже они смогут открывать огонь на дальности около километра. Ну, семьсот метров – гарантия!
– Отлично! Когда монтируем?
– Да хоть сейчас!
– Тогда приступим. А сколько у вас комплектов оборудования?
Аладьин сокрушенно вздохнул:
– Пока немного, товарищ Лавриненко. Первую партию мы привезли с собой, на днях поступит следующая – НКВД сопровождает груз на всем пути. Думаем, что за неделю сможем установить малые прожектора и приборы ночного видения для механиков-водителей на шестьдесят танков.
– Считай, два батальона, – задумался Репнин. – Ну, времени у вас будет… м-м… немного, но пара недель – точно.
– Тогда больше сотни танков! – вдохновился Аладьин. – Правда, с большими осветителями сложнее. Если на заводе не задержат их отправку, мы сможем смонтировать их на двух десятках «Т-80». Тогда сотня танков, о которых я говорил, сможет не только передвигаться в темноте, но и вести бой.
– Что и требовалось доказать! Начали.
* * *
До вечера удалось закончить монтаж на четырех танках – двух «Т-43» и паре «ИС-2». Инженеры из ВЭИ продолжили свои работы в сумерках, подсвечивая фонариками, а Геша увел сборный взвод на штурм-полосу.
За четверкой танков поспешал «Т-80» со здоровенным инфракрасным осветителем на башне. Выглядело это внушительно.
– Ну, как, Иваныч?
– Непривычно, тащ командир! В люк глянешь – тьма, а в приборе все видать… Ну, не как днем, но разобрать можно.
– Я – Зверобой! Архипов, слышишь?
– Так точно! Архипов на связи.
– Включай!
– Есть!
Невидимый глазом свет ударил узким лучом вперед, и в приборах очертились плавные волны холмов с опушью зарослей, а вот и старый немецкий танк, подбитый еще год назад. До него было метров восемьсот.
– Подкалиберным!
– Есть! – отозвался Борзых. – Готово!
– Огонь!
Федотов, тоже очень гордый своим возвышением, вдавил педаль.
Грянул выстрел – короткий грохот разнесся далеко вокруг, пугая ночных птиц, а в следующее мгновенье болванка пробила башню многострадального «Т-III».
– Попал! – воскликнул наводчик. – Видали? Попал! Ночью!
– Все! – хрипло захохотал мехвод. – Хана немцам! Федот их всех ночью перещелкает!
– Да только так!
– Я – Зверобой! Полянский!
– Туточки я.
– Твоя очередь. Просьба: пали подкалиберным – вспышки для прибора не совсем полезны.
– Понял!
На счет «пять» выстрелил «ИС-2» – тугой грохот ударил даже сквозь броню. Огонь, вырвавшийся из 122-миллиметрового орудия, ослепил прибор, и Репнин скорее угадал, чем увидел попадание – снаряд снес башню с погона.
– И так будет с каждым, – сурово проговорил Федотов.
– Вот что, ребятки, – сказал Репнин, – отбой скомандуем сегодня попозже. Покатаемся чуток…
Катались до полуночи, привыкая к ночной езде, главное в которой заключалось вовсе не в том, чтобы видеть дорогу, а чтобы замечать своих и не сталкиваться. Да не перепутать с чужими.
Вернулись экипажи под большим впечатлением – теперь можно было гонять фрицев и светлым днем, и темной ночью.
На другой день прибыла целая бригада технарей – приборов ночного видения хватило на весь 4-й полк, еще и осталось на один батальон из 49-й бригады, которой командовал Алексей Бурда.
Несколько ночей подряд танки гоняли в учебных городках – экипажи вырабатывали навык к ночному бою. Много, конечно, не натренируешься, но хотя бы будет не в новинку.
На вторую «тренировочную» ночь Репнин уснул позже однополчан – у него было свидание с Натальей Шеремет, такая у девушки оказалась фамилия.
Когда оба подостыли под ночным ветерком и уняли дыхание, девушка сообщила интересную деталь: немцы стали бояться русских танкистов, прозывая их «шварцен тойфель», то бишь «черными дьяволами».
Видимо, не только из-за черного цвета комбинезонов…
В. Брюхов вспоминает:
«В Прохоровском сражении наш корпус сначала был во втором эшелоне, обеспечивая ввод других корпусов, а потом пошел вперед. Там между танками не больше ста метров было – только ерзать можешь, никакого маневра. Это была не война – избиение танков. Ползли, стреляли. Все горело. Над полем боя стоял непередаваемый смрад. Все было закрыто дымом, пылью, огнем, так, что казалось, наступили сумерки. Авиация всех бомбила. Танки горели, машины горели, связь не работала. Вся проводка намоталась на гусеницы.
Радийная связь заблокирована. Что такое связь? Я работаю на передачу, вдруг меня убивают – волна забита. Надо переходить на запасную волну, а когда кто догадается?
В восемь утра мы пошли в атаку и тут же схлестнулись с немцами. Примерно через час мой танк подбили. Откуда-то прилетел снаряд и попал в борт, отбил ленивец и первый каток. Танк остановился, слегка развернувшись. Мы сразу выскочили и давай в воронку отползать. Тут уж не до ремонта. Это Прохоровка! Там если танк остановился – выскакивай. Если тебя сейчас не убили, то следующий танк подойдет и добьет. В упор расстреливали. Я пересел на другой танк. Его тоже вскоре сожгли. Снаряд попал в моторное отделение. Танк загорелся, и мы все выскочили. В воронку залезли и сидели, отстреливались. Ну, пока в танке воевал, я тоже дурака не валял: первым снарядом накрыл 75-мм пушку, которую расчет выкатывал на огневую, и сжег танк «Т-III». Бой продолжался где-то до семи часов вечера, у нас были большие потери. В бригаде из шестидесяти пяти танков осталось около двадцати пяти, но по первому дню у меня создалось впечатление, что потери с обеих сторон были одинаковые. Самое главное, что у них остались еще резервы, а у нас их не было.
Вечером 12-го поступил приказ перейти к обороне, и еще три дня мы отбивали контратаки. Сначала у меня танка не было. Я находился в офицерском резерве бригады. А потом опять дали. «Безлошадные» командиры взводов, командиры танков в резерве сидят. Потребовался командир – идешь принимать танк. А командир роты или батальона воюет до последнего танка своего соединения…»
Глава 27. «Черные дьяволы»
Курская дуга, июль 1943 года
О том, что немцы перейдут в наступление 5 июля, Ставка догадывалась. Было известно, что отмашку дадут с 3-го по 7-е число. Точную дату разведка установила буквально за день до начала сражения.
Тогда же Катуков получил приказ Военного совета Воронежского фронта: «К 24.00 5.07.43 г. два корпуса выдвинуть на второй оборонительный рубеж 6-й гвардейской армии и прочно занять оборону: 6-й танковый корпус – на рубеже Меловое, Раково, Шепелевка; 3-й механизированный корпус – на рубеже Алексеевка, Яковлево; 31-й танковый корпус – расположить в обороне на рубеже Студенок, совхоз «Сталинский», Владимировка, Орловка. Штаб армии – Зоринские Дворы.
Задача:
1. Ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва противника в направлении Обоянь.
2. Танки в обороне закопать и тщательно замаскировать.
3. Потребовать от войск максимального напряжения для выполнения поставленной боевой задачи…»
В иных условиях, имея в наличии одни «Т-34-76», которых «Тигры» били с двух километров, командарм за голову бы схватился – как тут устоять?
Но ныне Катуков был уверен в своих силах. Немцы надеялись на «Пантер» и САУ «Фердинанд», не зная, что русские приготовили им неприятный сюрприз в виде «ИС-2» и «Т-43».
Переговорив с Репниным, командарм поставил в первом эшелоне 6-й и 31-й танковые корпуса, а во втором – 3-й механизированный[48].
Наступая под прикрытием танковых корпусов, 3-й механизированный мог бы развернуться на выгодном рубеже и успешно отражать танковые атаки противника, а с подходом резервных соединений фронта – окончательно остановить врага.
А по другую сторону фронта солдатам зачитывали приказ Гитлера: «С сегодняшнего дня вы становитесь участниками крупных наступательных боев, исход которых может решить войну. Ваша победа больше чем когда-либо убедит весь мир, что всякое сопротивление немецкой армии, в конце концов, все-таки напрасно… Мощный удар, который будет нанесен советским армиям, должен потрясти их до основания. И вы должны знать, что от успеха этого сражения зависит все».
К ночи все соединения 1-й танковой армии, пройдя 35–40 километров, заняли исходное положение с готовностью наступать: 6-й танковый корпус – на Меловое, Васильевку, Дмитриевку, Раково, Красный Починок, Казацкое; 31-й танковый корпус – на Ивню, Меловое, Дмитриевку, Круглик, Раково, Бутово, Томаровку, Яковлево, далее вдоль шоссе на Белгород.
В ночь на 5 июля, в 2 часа 20 минут, началась артподготовка с советской стороны – это был упреждающий удар, однако немцы даже не подозревали, какой он будет силы.
По договоренности с командующим фронта Катуков отдал приказ Репнину атаковать немцев в полтретьего ночи.
Просто так взять да и заявиться в расположение фрицев ранее было нереально – подходы были буквально завалены минами. Но в ночь перед наступлением немецкие саперы разминировали поля, оставляя широкие коридоры для прохода своих танков.
Советской разведке это было известно, причем именно на том участке, что соседствовал с линией обороны армии Катукова.
Там стоял резерв 4-й танковой армии Гота – 2-й танковый корпус СС, куда входили танково-гренадерские дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Райх» и «Тотенкопф».
Катуков помнил ночной рейд Репнина, когда тот, пользуясь относительной бесшумностью новых танков, нанес визит немцам и вдоволь порезвился за линией фронта.
Теперь же задача стояла куда более серьезная – ударить первыми. Бить самому, а не ждать, когда немец замахнется!
К сожалению, нанести противнику действительно мощный удар силами одного полка было невозможно. Следовательно, надо было врезать так, чтобы добиться хотя бы нокдауна.
* * *
Канонада не утихала, множественные вспышки выстрелов и разрывы снарядов освещали ночь стробоскопическим мельтешением от горизонта до горизонта.
На участке прорыва – это было согласовано с Ватутиным – огонь артиллерии ослабел, а после и вовсе прекратился. Заметить это немцам было вряд ли возможно – когда вокруг все взрывается, бывает не до того, чтобы отслеживать площади, где снаряды не падают.
– Вперед! – скомандовал Репнин, и Борзых живо передал приказ по двум батальонам полка.
Танки покатились вперед, скрытые тьмой. Батальоны разошлись «вилкой», выискивая свои проходы.
Репнин пристально всматривался в мутноватую картинку с подсветкой от «Т-80». Он уже хотел было скомандовать Иванычу притормозить, боясь захватить край минного поля, но тут впереди блеснул яркий отблеск – разведчики отметили края коридоров в минных полях, воткнув штыри с уголковыми отражателями – их смастерили из картона и фольги.
– Есть! Иваныч, входить точно в створ!
– Само собой… То есть так точно!
Взвод за взводом проникал на территорию противника. Каждой тройке или четверке танков подсвечивал «Т-80».
Боевые порядки дивизии «Райх» увидеть было нельзя – ни огонечка. Танки стояли по линеечке, ожидая сигнала и прогревая моторы.
– Я – Зверобой! Второй батальон, как слышите?
– Слышим хорошо, танки вышли на боевой рубеж.
– Отлично. Развернуть танки в линию, приблизиться на прямой выстрел и ударить по противнику. Полянскому и Заскалько – ваши «ИСы» выдвигаются к холмам у высоты 203. Как поняли? Прием.
– Вас поняли. Занимаем места в партере…
У Репнина было желание поправить Илью, но он промолчал – нечего зря языком болтать. И все же не в партере танкисты, а на сцене.
Они сюда не созерцать пришли, а действовать.
– Огонь по готовности. После третьего выстрела меняем позицию – подъезжаем на сто метров. Бронебойный, заряжай!
– Есть бронебойный! – бодро отрапортовал Борзых и пропыхтел немного погодя: – Бронебойный, готово.
Кряхтел заряжающий не зря – снаряд для ЗИС-6 весил чуть больше пуда.
Геша подвернул башню, в прицел вплыл «Тигр».
– Видишь?
– Ага! – ответил Федотов не по уставу.
До тяжелого немецкого танка было метров восемьсот, но рисковать Репнин не стал.
– Бери чуток ниже – всадим в борт…
– Понял.
– Огонь!
Грохот развалил тишину августовской ночи, и тут словно прорвало – десятки орудий продолбили по немецким танкам.
«Т-VI», которого выбрал Геннадий, неохотно загорелся. Из его люков полезли эсесовцы – успели. Тут же во все щели ударило яркое пламя, и квадратную башню перекосило набок.
Угрюмо бухали 122-миллиметровые орудия «ИС-2». С семисот метров снаряды пробивали и «Пантер», и «Тигров». «Четверок» – тех вообще чуть ли не насквозь.
На немецких позициях поднялось зарево, но никаких ответных мер не принималось – фрицы, похоже, не различали огонь из танковых пушек. На фоне артобстрела он терялся, и попадания относили на счет советских батарей.
Различить же силуэты танков за километр в потемках не представлялось возможным.
Иные из «Т-V» и «Т-IV» начинали двигаться, ерзая туда-сюда, в наивной уверенности, что так снаряды их минуют. Хотя советская артиллерия била по площадям, и куда именно угодит осколочно-фугасный, не угадаешь.
– Бронебойный, заряжай!
– Есть бронебойный! Б-бронебойный, готово…
– Федот! Двадцать градусов влево от подбитого «Тигра». Видишь, там что-то такое проезжает?
– Вижу! Низкое такое.
– Во-во! По-моему, это «Фердинанд»! А ну-ка, угости его. Огонь!
Бронебойный красиво вошел в бочину самоходки.
Лоб у «Фердинанда» был практически непробиваем – двести миллиметров брони! – а вот борта поддавались вполне. Вооруженная той же пушкой, что и «Тигр», самоходка наделала делов на той войне. Тогда она тоже «дебютировала» на Курской дуге – маломощные орудия «Т-34» ничего не могли ей сделать, разве что гусеницу перебить. «Фердинанд» этим и пользовался.
Правда, вскоре оказалось, что не все то золото, что блестит, – самоходка оказалась весьма ненадежной, да и бездорожье было для нее непроходимым – вязла, дура тяжеленная. Шестьдесят пять тонн! Не зря другим названием для «Фердинанда» было «Элефант», то бишь слон.
Силуэт этого «слона» различался легко. Если у советских САУ бронированная рубка находилась спереди, то у «Фердинанда», из-за большой длины ствола, она была смещена в корму.
Снаряд же, выпущенный Федотовым, влепился посередке, куроча двигатель и подрывая бензобаки. Первыми выскочили механик-водитель и радист, сидевшие спереди… Первыми и единственными – люк на рубке открылся, уже и эсэсовец показался, но в следующий момент его выдуло из люка столбом пламени.
«Пущай полетает…»
Третий снаряд промахнул под пушкой «Пантеры» и вколотился в корпус ее соседки. Попадание было удачным – детонация боекомплекта сместила башню на полметра, а уж что сталось с экипажем… Он испарился.
– Я – Зверобой! Меняем позицию!
План операции предусматривал пункты, которые бы не давались прусской логике. Например, смена позиции являла собой не отход, а приближение к вражескому стану.
Днем, даже находясь в засаде, подобное было бы слишком рискованно, а ночью… Почему бы и нет?
Сместившись, «Т-43» занял место между двумя возвышениями, поросшими бурьяном. Юркие «Т-80» тоже проехали вперед, заливая цели незримым светом.
– А ну-ка, осколочным!
– Есть осколочным!
Что-то панцергренадеры засуетились. Неужто догадались? Хотя вряд ли…
– Осколочным, готово!
– Огонь!
Яркая вспышка была неприятна ИК-прицелу, а уж до чего она не понравилась фашистам…
– Федот! Просвет видишь?
– Где танк разворачивается?
– Да!
– Так точно, вижу!
– Еще один осколочный. Надо унять их прыть.
– Осколочный, готово!
– Огонь!
Огня сразу добавилось. Неожиданно снаряд угодил по автоцистерне с бензином. Рвануло так, что любо-дорого.
И тут неожиданно развернулась башня одного из «Тигров». Его наводчик ничего не различал во тьме, но все же выпустил снаряд в сторону советских танков.
То ли заметил чего, то ли просто со злости пальнул. И попал!
– Тащ командир! Жукова подбили!
– Живой?
– Контузило! И башню заклинило.
– Заскалько! Цепляй Жукова на буксир и волоки.
– Есть!
– Так, ребята, заканчиваем выступление. Еще по паре снарядов, и уходим.
Тут же поднялась пальба – «ребята» спешили нанести врагу урон потяжелей.
Развернувшись и перестроившись, танки стали отходить.
– 2-й батальон! На исходную!
– Есть! Мы тут батарею накрыли немецкую. Ух, и салют был!
– Молодцы. Уходим!
Уйти по-английски не получилось – фашисты стали нервничать, открыли огонь наудачу, и в сторону советских танков, и в сторону голой степи. Судя по всему, разрывы снарядов, давая промельк света, дали-таки немцам «наводку».
К сожалению, танковый батальон скучился, пользуясь своей невидимостью, и пара снарядов, выпущенная немецкими «панцерзольдатен», нашла свои цели.
«ИСу» Каландадзе снаряд не причинил вреда – скользнул рикошетом, выбив сноп искр, а вот «Т-80» почти развалился надвое.
«Какая сволочь стреляла», Репнин видел четко – три «Пантеры» приближались, светя фарами, а потом танкистам пособили зенитчики – врубили полутораметровые прожектора «Флакшайнверфер», и потоки резкого света ударили чуть ли не физически ощутимо, ослепляя инфракрасные прицелы и выделяя цели.
Пара «Т-80» сразу проявила полезную инициативу – открыла огонь из пулеметов, не дожидаясь команды. Половина прожекторов погасла, но оставшихся хватило, чтобы наводчики «Т-V» прицелились.
Грохот стоял не слабый, поэтому выстрелов «Пантер» Геша не услыхал. Одна из немецких болванок задела башню «Т-43», и Репнин инстинктивно зажмурился, боясь, что окалина посечет лицо, но нет – в стали было вдвое больше никеля, чем обычно, металл сделался более вязким и не крошился.
– Мимо! – крикнул Борзых.
– Осколочным, заряжай!
– Бронебойным? – растерялся заряжающий-радист.
– Да по хрену «Пантеры»! Гасим свет!
– Есть осколочным! Осколочный, готово!
– Огонь!
У Федотова слезились глаза, даже когда он наводил орудие через обычный прицел – прожектор светил, как второе солнце, но попал-таки. Прицеп с «Флакшайнверфером» разорвало, а грузовик, который его тащил, опрокинуло.
Танкистам из батальона не потребовался приказ – огонь открыли все. Прожектора лопались один за другим, рассыпая искры, но даже короткой подсветки хватило опытным немецким танкистам, чтобы стрелять «по памяти».
Прилетело еще несколько снарядов от приближавшихся «Пантер». Полянский и Заскалько с ходу выбили две из них, третья остановилась и врубила задний ход. Далеко не ушла – 122-миллиметровый снаряд ее лобовая броня остановить не смогла.
Но за подбитых «Пантер» спешили мстить «Тигры». Началась пальба. Пушка «ахт-ахт» разнесла танку «Т-80» весь передок, осколками побив инфракрасный прожектор.
Командир танка сумел спастись. Раненый, он бросил табельное оружие, но подобрал раскуроченный осветитель, сохраняя военную тайну.
Четыре «ИС-2», медленно отъезжая, открыли огонь по врагу. Каждый из них нахватал по нескольку попаданий 88-миллиметровых снарядов, а башня на танке Заскалько вообще звучала как колокол – не менее десяти глубоких вмятин осталось после обстрела.
Одному из «Тигров» досталось под башню, и ту заклинило, другому разбило гусеницу, а третий схлопотал бронебойный в лоб – снаряд прободал броневую плиту и разнес все внутри. Боекомплект не сдетонировал, но танк замер – от экипажа остались одни кровавые ошметки.
Только теперь Репнин поймал себя на странном дежавю и понял, что все это время, прицеливаясь и отдавая команду «Огонь!», пользовался стабилизаторами орудия.
В его времени это было обычным делом, но здесь-то в новинку. Так что руки делали, глаза смотрели, целились, а мозг дивился.
– Я – Зверобой! Все целы? Наших «осветителей» подобрали?
– Так точно! Лейтенант Середа спас инфры… короче, тепловой осветитель!
– Молодец! Отходим по плану «Б»!
– Есть!
Аккуратно просочившись через минные поля, оба батальона, выровнявшись в колонны, уходили в свой второй эшелон.
Вовремя – полчаса спустя артподготовку начали сами немцы.
На участке, к которому примыкали позиции 1-й танковой, огонь был значительно слабее…
Читать бесплатно другие книги:
