Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли
К завтрашнему утру он будет мертв.
Бесшумно взобравшись на койку, он лег и стал смотреть в потолок. Сначала он хотел повеситься на разорванных простынях, но сообразил, что ничего не выйдет. Парни, конечно, не слишком дружелюбны, но вряд ли будут сидеть и смотреть, как он бьется в петле.
Гейб оглядел камеру. Голые стены. Ни картин, ни крючков, ни занавесок, ни ламп. Вообще ничего.
Он запаниковал. Что же, черт возьми, использовать?!
И тут он увидел это.
Идеально! Конечно, будет больно, но по крайней мере он сделает это быстро, когда сокамерники заснут.
Гейб очень боялся. Он не хотел умирать. Но все лучше, чем жить без наркотиков. Недаром те заключенные говорили, что здесь настоящая пустыня.
Значит, он сделает это сегодня.
Нельсон Брэдли, тот, что был покрепче, проснулся от стонов.
– Эй, там, потише! Ты здесь не один. Кое-кто из нас пытается закемарить.
Но через несколько секунд из горла Гейба вылетела струя рвоты. Он затрясся и забился в конвульсиях.
Нельсон сел.
– Дуэйн! Проснись, парень! Что-то неладное тут творится.
Дуэйн Райт взял фонарик и направил сначала на Гейба, потом на лужу рвоты. Только это были не рвотные массы, а кровь. На полу, у койки Гейба валялась пустая бутылка из-под моющего средства для туалетов. Должно быть, уборщики совсем обленились и, вымыв унитаз, забыли бутылку в камере.
– О черт! Он выпил «Деттол»! – воскликнул Дуэйн и, бросившись к двери, стал колотить в нее кулаками. – Эй, кто-нибудь! Помогите! Врача!
Гейб очнулся в лазарете, и первой его мыслью было: «Господи! Желудок просто огнем жжет!»
Вторая мысль была еще более мрачной: «Я все еще жив. Значит, ничего не вышло».
Отчаяние завладело им.
– Тебе очень повезло! – заявил доктор. – Мы вовремя промыли желудок. Еще несколько минут, и было бы поздно.
О да, повезло! Как же!
Психиатр спросил его, почему он это сделал, и Гейб сказал правду. Да и какой смысл был лгать?!
– Ты, чертова задница!
Главный психиатр выписал Гейбу рецепт на метадон.
– Воображаешь, что ты первый наркоша, который сюда явился? Мы знаем, как тебе помочь. Есть разные программы…
Но Гейб не желал никаких программ и никакого метадона. Ему нужен был героин, который избавил бы его от кошмара.
Когда он достаточно оправился, его перевели в другое крыло тюремного здания. На этот раз у него оказался только один сокамерник: бывший наркоман Билл Магуайр. Билл был ирландцем, бывшим жокеем, чья жизнь полетела под откос с той минуты, когда он связался с наркотиками. То, что началось с нескольких вроде бы случайно проигранных скачек и связей с нелегальными букмекерами, закончилось участием в междоусобной войне банд на улицах Белфаста. В очередной стычке был убит совершенно посторонний человек, и Билла закрыли минимум на двадцать лет.
– ИРА[22] уже не та, что прежде, – жаловался Билли.
– Не понимаю. Какой она была раньше? По-моему, ИРА всегда была шайкой убийц-террористов.
– Да, что верно, то верно. Но у них была идея – плохая или хорошая, но идея. Теперь все вертится вокруг денег. Денег и наркотиков. – Билли сокрушенно покачал головой. – Вот что делает с тобой героин, парень! Заставляет забыть, кто ты есть на самом деле.
С этим не поспоришь. Беда в том, что Гейб хотел забыть, кто он есть на самом деле: лузер, без дипломов и профессии. Без будущего.
А он еще считал отца жалким неудачником, растратившим жизнь в доках.
Да тот по сравнению с сыном был настоящим мужиком!
Глава 16
Растянувшись на голубом в белую полоску диване от Ральфа Лорена, Лекси трудилась над списком гостей своей именинной вечеринки.
К шестнадцати годам Лекси Темплтон полностью созрела. В ней ничего не осталось от неуклюжего подростка. Исчезли ненавистные брекеты на зубах, позади остались часы, проведенные у зеркала в попытках заставить груди расти идеально. Возлежавшая на диване в позе Клеопатры Лекси, одетая в узкий лифчик и коротко обрезанные джинсы, почти полностью обнажавшие длинные, стройные, загорелые ноги, выглядела чувственной кошечкой. Загорелый живот был плоским, как канзасская равнина, несмотря на три миски кокосовых хлопьев, которые она слопала на завтрак. Простой белый лифчик-бикини едва прикрывал груди, круглые, полные и упругие, как маленькие медовые дыньки.
Если уж быть точным, гости приглашались не только на ее день рождения. К крайней досаде Лекси, на следующей неделе в Сидар-Хилл-Хаусе будет праздноваться совместный день рождения: ее и Макса Уэбстера. С чего вдруг она должна делить с ним радость этого дня? Неужели у нее не может быть собственной жизни?!
В последнее время кузен постоянно торчал здесь. Отец Лекси жалел его:
– Думаю, он просто одинок, милая. Все каникулы просидел взаперти вместе с матерью. Возможно, у него очень мало друзей.
И неудивительно! Кто захочет дружить с этим занудным задавакой!
Питер всегда считал угрюмость Макса обычной застенчивостью. Но у Лекси было другое мнение. Еще в детстве она поняла, что Макс вовсе не застенчив. Просто держится отчужденно. Лекси звала это комплексом превосходства, кстати, ужасно ее раздражавшим. Правда, отсутствие у Макса друзей и связей в данном случае было плюсом. Значит, более восьмидесяти процентов гостей будут друзьями Лекси из Экзетера, а не компанией надутых зануд из Чоат, престижного коннектикутского пансиона Макса.
Лекси снова проверила список.
Донна Мастрони, Лайза Баббингтон, Джейми Саммерфилд, ах, черт! Лайзу нельзя сажать рядом с Джейми. На весенних каникулах они трахались, как кролики, а Джейми одновременно встречался с Анной Масси. Где, черт возьми, посадить Лайзу?
Ответ очевиден: Лайза пойдет за стол Макса. Мест там уж точно предостаточно.
Лекси поколебалась. Идея посадить одну из самых привлекательных подруг рядом с кузеном почему-то не слишком ей нравилась.
Правда заключалась в том, что Лекси Темплтон питала к кузену смешанные чувства, хотя скорее умерла бы, чем призналась в этом.
По большей части она его ненавидела. Он лип к ней, как дурной запах, был груб, невыносим и ужасно высокомерен, особенно в прошлое Рождество во время их совместной интернатуры в «Крюгер-Брент» (подумать только, она даже не может получить самостоятельную работу!) Макс ясно дал понять, что ставит себя выше Лекси и превосходит ее как интеллектуально, так и во всем ином. И служащие прислушивались к его мнению, как когда-то к мнению Робби. Из-за глухоты Лекси люди, естественно, предполагали, что Макс когда-нибудь унаследует компанию. И это убеждение, подогреваемое самоуверенностью Макса, доводило Лекси до безумия. На людях Макс подчеркивал увечье Лекси, обращаясь с ней, как с нежным цветочком. Наедине же… все было по-другому. Пусть Лекси глуха, но не слепа же! Она видела, чего добивается Макс, и это ее бесило. Она также замечала, как ни неприятно было это признать, что кузен невероятно красив. Черноволосый и черноглазый молодой человек словно излучал ауру опасности и неукротимости, как Хитклиф или юный лорд Байрон. Большинство мальчишек – ровесников Лекси были инфантильны и неотесанны. Даже те, кто занимался спортом, становились неуклюжими и терялись в присутствии хорошеньких девчонок вроде Лекси. Но только не Макс Уэбстер.
Макс смотрел сквозь Лекси, словно той не существовало.
Но почему же тогда он все время вертится рядом? Если она – нечто вроде невидимки, недостойной королевского внимания, почему ему не жить собственной жизнью?
Лекси принялась вычеркивать имена из списка, переделывая схему рассаживания гостей.
Лайза Баббингтон может сидеть рядом с Грейди Джонсом.
Если у Макса не хватает друзей, чтобы заполнить все места за столом, это не ее проблема.
– Тебе нравится? Конечно, до дня рождения еще есть время, но Рейчел подумала, что ты захочешь надеть это на вечеринку.
Рейчел, переводчица Лекси, была ее почти постоянной спутницей. Питер прислушался к ее совету, когда выбирал подарок для дочери, и теперь обрадовался, увидев, как просияла Лекси.
– Папочка, это потрясающе! О Господи, я его обожаю!
– В самом деле? – широко улыбнулся Питер.
– В самом деле.
Лекси осторожно провела пальцем по расшитому бусинами платью из прозрачного шелка из последней коллекции Шанель. Тонкая ткань была цвета шампанского, точно такого, как волосы Лекси. Покрой был изумительным, платье льнуло к телу, как вторая кожа, но при этом не выглядело вульгарным, потому что было настоящим произведением искусства. Второго такого не найти на всем свете!
– Прелестное платье для моей прелестной девочки. В нем ты настоящая принцесса, ангел мой.
– Спасибо, – улыбнулась Лекси.
Господи, он все еще думает, что ей шесть лет!
– Изумительный подарок, – добавила она вслух.
И поможет ей получить подарок, который ей действительно нужен. Кристиана Харла.
Лекси рано поняла, что глухота – обоюдоострое оружие, когда речь идет о свиданиях с мальчиками.
Ходить в школу с переводчицей, которая редко покидала ее, – это определенно минус. Лекси прекрасно читала по губам, и ее речь никак нельзя было назвать обедненной, но она смущалась, считая, что неразборчиво произносит слова, предпочитала язык жестов и чаще всего просила Рейчел говорить за нее.
Вот уже восемь лет Рейчел была с ней. Можно сказать, в этом Лекси повезло. Питер понимал, что квалификация тех, кто ухаживает за дочерью, очень важна для ее выздоровления и что менять переводчика было бы неразумно. Поэтому он щедро платил и осыпал благами тогда еще двадцатилетнюю Рейчел, повышая ей жалованье каждый год, чтобы не было соблазна поменять место работы. Теперь, в двадцать восемь, Рейчел сильно округлилась, но по-прежнему оставалась такой же трудолюбивой и жизнерадостной. Сама Лекси давно уже не замечала присутствия переводчицы. Для нее Рейчел была кем-то вроде тени: всегда рядом, но почти невидима.
К несчастью, мальчики так не считали.
– Не можешь после школы потерять свой колобок на полчасика? – прошептал ей на уроке математики Пит Харрис, мятежник с длинными светлыми волосами, тату на груди и репутацией самого большого бездельника в десятом классе.
Теплое дыхание, овеявшее мочку ее уха, показалось Лекси приятным. Она прекрасно знала о намерениях парня. Судя по всему, он был донельзя возбужден. Но конечно, не видя его губ, она не могла разобрать слов.
– Пусть повторит, – показала она Рейчел, – и при этом смотрит на меня.
Рейчел послушно озвучила ее слова. И неожиданно головы одноклассников повернулись в сторону Пита. Он больше не чувствовал себя таким крутым, как минуту назад.
– Харрис, ты идиот! Не понимаешь, что она читает по губам?
– Да, Пит, крошка! Поделись с классом! Что ты сказал?
– Вам действительно стоит закорешиться! Глухая и Болван – что за сладкая парочка!
– Я… извини! – выпалил Харрис, покраснев до корней волос. – Ты клевая, но я… я не могу.
Лекси пожала плечами. Пит, конечно, классный парень, но мозгов у него явно не хватает. Кроме того, она расставила сети на дичь покрупнее. На Кристиана Харла.
Лекси начала операцию «Кристиан» в восьмом классе. В четырнадцать она все еще была слишком мелкой плотвичкой в пруду, именуемом школой Экзетер, чтобы такой парень, как Кристиан, ее заметил. Старше Лекси на два года, наделенный природой телом атлета и лицом, в сравнении с которым Брэд Питт казался бы уродом, он встречался только с чирлидерами и моделями. Но тот факт, что он был Лекси не по зубам, ничуть ее не смущал. Наоборот, у нее было время провести предварительную подготовку.
Ее план был прост. Она узнает, что ищет Кристиан в женщине (большие сиськи, хорошенькое личико, жеманные манеры, ай-кью навозного жука). А потом превратит себя в его идеал.
Для начала Лекси проверила все пункты списка.
У нее нулевой размер, но груди еще вырастут.
У нее уже хорошенькое лицо или будет таковым, когда снимут брекеты.
Она достаточно умна, чтобы притворяться дурочкой. И что же остается?
Ах да. Жеманная и беспомощная…
Если общество Рейчел определенно не помогало добиться внимания мальчиков, то глухота Лекси иногда бывала большим плюсом. Из-за увечья мальчики считали ее милой и беззащитной: бедная, маленькая, глухая наследница, нуждающаяся в их защите.
Лекси быстро научилась этим пользоваться. К девятому классу она довела образ попавшей в беду девицы до высокого совершенства.
«Рейчел! Не попросишь Джонни помочь мне с книгами? Я так устала сегодня утром, что не могу сделать ни шага».
«Простите, мистер Томас, но боюсь, что на этой неделе не смогла выполнить домашнее задание. Мне снились ужасные кошмары. Эпизоды моего похищения…»
Большие серые глаза Лекси налились слезами.
Рейчел покачала головой. Ничего не скажешь, законченная маленькая актриса. Дурачит и одноклассников, и учителей.
Кристиан любит жеманных и беспомощных?
Лекси сумеет ему угодить.
Преподнесет себя на блюдечке, вместе с идиотской девственностью, прожигающей дыру в ее трусиках.
Лекси была убеждена, что остается самой старой девственницей в Экзетере, если не во всей Америке. Вполне возможно, что и во всем мире, если не считать монахинь, разумеется. И настоящих уродов. Вроде ее тетки Ив.
Правда, в душе она опасалась, что случившееся в детстве помешает ей наслаждаться радостями секса. Она до сих пор видела кошмары, в которых появлялся Свинья. Неужели именно по этой причине она бережет себя для Кристиана? Выбрала недоступного парня, потому что слишком боялась «сделать это»?
Но каковы бы ни были мотивы, ожиданию пришел конец. Сегодня – ее ночь.
По мере приближения вечеринки Лекси все больше нервничала. Что, если ему нравятся опытные девушки? Наверное, придется изобразить и опытность.
Иногда Лекси беспокоило ее постоянное притворство. Наверное, она забыла, какая есть на самом деле.
А может, она хочет забыть?
– О, Макс, Макс! Не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся! Я кончаю!
Макс Уэбстер холодно взглянул на извивавшуюся под ним девушку и не ощутил ничего, кроме скуки. Ее звали Саша Харви-Ньютон. Отец Саши владел судоверфями. Восемнадцатилетняя девушка была поразительно красива, тошнотворно богата и считалась одной из самых завидных невест Нью-Йорка.
Многие также знали, что она была настоящей нимфоманкой.
– Жестче, беби! Жестче!
Саша Харви-Ньютон изогнула изящную спину стоимостью двадцать миллионов долларов и издала вопль экстаза.
– Заткнись! – прошипел Макс, зажимая ей рот ладонью. Саша принялась лизать его пальцы, и он с трудом сдержался, чтобы не всадить кулак в ее глупую, бездонную глотку. Но вместо этого прижал голову девушки к подушке и вынудил замолчать.
– Эй! Что ты делаешь? – возмутилась та, освободившись. Лицо ее залил некрасивый клубнично-красный румянец.
– Ты слишком шумишь. Вдруг твоя мать нас услышит?
– И что из этого? Знаешь, сколько раз я слушала ее вопли, когда она запиралась в спальне с тренером по теннису? Моя мать – шлюха.
Макс молча наблюдал, как одевается Саша. Не позаботившись прежде вымыться и натянуть трусики, она сунула ноги в штанины невероятно узких джинсов.
Какая мать, такая и дочь. Яблочко от яблоньки…
– Итак, означает ли это, что теперь я буду считаться твоей девушкой на именинной вечеринке? – улыбнулась она. – Мне всегда хотелось увидеть Сидар-Хилл-Хаус.
Макс брезгливо наморщил нос.
– Не означает.
– То есть как это?
Улыбка мигом исчезла, словно полиняв.
– Вот так. Понимаю, ты не часто слышишь отказы. Но, боюсь, список гостей уже составлен. Начальник охраны настоял на том, чтобы больше никого не приглашали.
– Начальник охраны? – прорычала Саша. – Да кем ты себя считаешь? Президентом? Это день рождения, а не саммит ООН! Значит, придется отменить чье-то приглашение, только и всего.
– Но мне это ни к чему! – отрезал Макс. – Ты получила что хотела. Не провожай, я сам найду дорогу.
Возвращаясь домой на Парк-авеню, Макс размышлял обо всем, что случилось сегодня. При воспоминании о сексе с Сашей он брезгливо поморщился, не понимая, почему вообще согласился с ней переспать. Зачем? Чтобы потом хвастаться очередной победой? Что ни говори, а она считалась прекрасной партией. Но перед кем ему хвастаться? Будь у него компания приятелей, которых он старался бы впечатлить, – дело другое. Но Макс Уэбстер нуждался в одобрении одного-единственного человека. Его матери плевать на то, что сын полдня провел, обрабатывая полоумную богатую сучку, которой даже не удалось его завести.
В этом вся проблема… Никто не мог его завести. Никто недостоин пятки Ив.
Макс ненавидел вечеринки и согласился на совместное с Лекси празднование дня рождения по просьбе матери.
– Держи друзей у сердца, а врагов еще ближе, дорогой.
Таков был девиз Ив, по крайней мере во всем, что касалось Лекси. Ив всегда пыталась свести Макса и Лекси.
– Пойми, в этот уик-энд в Сидар-Хилл-Хаусе соберется много важных людей. Члены совета директоров «Крюгер-Брент», все крупные держатели акций и топ-менеджеры. Ты не можешь позволить Лекси выглядеть звездой шоу.
По мнению Макса, опасности не было. Никто в «Крюгер-Брент» не принимал Лекси всерьез. Особенно после случившегося. Но все же согласно завещанию Кейт Блэкуэлл у нее оставался довольно слабый шанс на место председателя правления по достижении двадцати пяти лет. Пока Макс не займет это кресло, приходилось быть начеку. Нельзя позволять себе расслабиться!
Застарелая, знакомая ненависть Макса к кузине в последнее время приняла новый, тревожный оборот. Лекси словно за одну ночь превратилась в чувственную, желанную женщину. Хуже и неприятнее было то обстоятельство, что Лекси начинала все больше походить на молодую Ив. Впрочем, мать Лекси Александра и Ив были однояйцевыми близнецами, так что сходство скорее всего неизбежно, что будет разительным. Но Макс находил эту иронию генетики неприятной. Она выводила его из себя. Впрочем, его выводило из себя все, касавшееся Лекси.
Папарацци всегда обожали ее: храброе, прекрасное дитя Блэкуэллов, которое с честью вынесло тяжкое испытание. Теперь же, когда она появилась, подобно бабочке из куколки, в образе сказочной принцессы, интерес к ней прессы удесятерился. Из Малышки Блэкуэлл она превратилась в Бомбу Блэкуэлл. Все жаждали получить у нее интервью.
Макс с горечью подумал, что Лекси все это очень нравится. На прошлое Рождество, когда они недолго работали вместе в «Крюгер-Брент», он почувствовал, что Лекси втихомолку следит за ним. Словно пыталась поймать на том, что он вожделеет ее, как все другие мужчины.
Ну уж нет. Только не он.
Почему бы ей просто не исчезнуть? Уехать в школу для глухих, выйти за кретина, получившего специальное образование, и убраться ко всем чертям из его жизни…
Саша Харви-Ньютон не представляет, как ей повезло, что она пропустит вечеринку у Макса. Он сам от всего сердца жалел, что придется на ней присутствовать.
– Настоящее пиршество, не так ли?
Тристрам Харвуд, глава нефтегазового филиала фирмы «Крюгер-Брент», беседовал с Логаном Маршаллом, который управлял рудничным бизнесом.
– Я ничего иного не ожидал.
В последний раз оба были в Сидар-Хилл-Хаусе почти семнадцать лет назад, на похоронах Кейт Блэкуэлл. Как чудесно видеть, что старый дом снова бурлит оживлением и весельем! Повсюду, куда ни глянь, разговаривали, смеялись, дурачились представители золотой молодежи Америки, в то время как их матери, увешанные бриллиантами, увлеченно сплетничали, А отцы ворчали насчет последнего падения индекса Доу – Джонса и состояний, которые можно за несколько дней заработать по Интернету.
Сам дом почти не изменился со времен Кейт. Те же самые цветочные композиции Вламинка над камином в гостиной. Даже диваны, обтянутые зеленым с розовым обивочным ситцем, стояли на своем месте, внося нотку женственности в обстановку дома, принадлежавшего нынче мужчине. Питер Темплтон унаследовал поместье после смерти Александры, но для него все эти годы дом был полон мучительных воспоминаний. Поэтому он крайне редко сюда приезжал. Только после похищения Питер привез сюда Лекси – оправиться и прийти в себя. Медленно, год за годом, Сидар-Хилл-Хаус возвращался к жизни.
– А вот и он, наш именинник. Думаю, следует пойти, поздравить его и покончить с этим.
Логан Маршалл проследил за взглядом Тристрама Харвуда. Макс стоял на веранде в окружении восторженно хихикающих девочек-подростков. В костюме от Ральфа Лорена и галстуке цветов школы он выглядел воплощением благовоспитанного молодого джентльмена. Но ни одежда, ни большие деньги, ни роскошная обстановка дома не могли скрыть буйную, хищную натуру Макса. Тристраму он напоминал дикаря из джунглей, которого спас и пригрел сбитый с толку антрополог. Притащил брыкающегося и вопящего в цивилизованный мир. Впечатление было такое, что он того и гляди начнет рвать зубами свою рубашку от «Брук бразерс».
– С днем рождения, молодой человек. Развлекаетесь?
Макс обернулся, стер с лица скучающее выражение и тепло приветствовал двух членов совета директоров компании, зная, что мать наблюдает за встречей.
– Разумеется. Мой дядя взвалил на себя огромный труд. А как вы поживаете?
– Прекрасно, – кивнул Тристрам. – Бизнес процветает.
Интересно, что шестнадцатилетний мальчик держится и выражается, как взрослый мужчина! Такая зрелость. Такая сдержанная манера держаться!
Все в компании знали, что Кейт Блэкуэлл больше любила детей Александры. Но когда придет время голосовать за нового председателя, мнение каждого члена совета директоров будет учтено. Если они тайно проголосуют за Макса, семье будет трудно проигнорировать их позицию. Да и как глухая женщина сможет управлять компанией с многомиллиардным оборотом?! Абсурд! Вздор! Сама эта мысль смехотворна!
Наблюдая, как сын общается с Харвудом и Маршаллом, Ив довольно улыбнулась. Она сидела одна в углу гостиной, рядом с высокими стеклянными дверями, открывавшимися на веранду. В длинном черном платье, с расписанной вручную венецианской маской, прикрывавшей изуродованное лицо, она сидела, такая же неподвижная и незаметная, как «черная вдова», самка каракурта. А вокруг бушевало веселье.
«Молодец мальчик! Приручай их и дальше!»
Тристрам Харвуд всегда был бессовестным приспособленцем. Много лет назад он пытался соблазнить Ив почти на том же месте, где стоял сейчас, пресмыкаясь перед ее сыном. Ив немного поиграла с ним, пока не вмешалась бабка:
– Он женатый мужчина, Ив, и очень важен для компании. Оставь его в покое, черт возьми!
Глупая старая сука! Словно она, Ив Блэкуэлл, может интересоваться ничтожным, бесхарактерным занудой вроде Тристрама Харвуда!
И тут на веранде появилась Лекси, только что прибежавшая с газона, в сопровождении поразительно красивого юноши. Девушка раскраснелась от смеха и беготни. Сердце Ив судорожно сжалось. В груди рос и набухал ком ненависти.
Как девчонка похожа на нее! Она украла красоту Ив. Ее юность, ее могущество! Все, что было отнято у Ив, перешло к этой калеке!
– Господи, Боже ты мой, – прошептал Логан Тристраму. – Кое-кто вырос, а мы и не заметили.
Мужчины дружно повернулись и принялись восхищенно рассматривать Лекси. Та действительно была неотразима. Платье, купленное отцом, льнуло к стройному телу, словно ткань была смочена водой. Волосы, поднятые наверх и сколотые старинным, усыпанным бриллиантами гребнем, принадлежавшим когда-то Кейт, выбивались из прически и соблазнительными прядками вились вокруг прекрасного лица. Макс вдруг ощутил неуместную эрекцию.
«Я ненавижу ее!» – в который раз подумал он, но тут со стороны эллинга донесся грохот.
– Что, черт возьми, происходит?
Тощий светловолосый мужчина с невероятно длинными ногами, на плече которого висела камера с длиннофокусным объективом, хромая, ковылял в сторону пристани. Судя по дыре в крыше эллинга и обломкам, разбросанным по траве, он, должно быть, прятался на крыше и каким-то образом потерял равновесие или поскользнулся.
– Зовите охрану! – приказал мрачный Питер, выходя из дома. – Поймайте этого типа!
– Не волнуйся, па! – успокаивала Лекси, увидев, что злополучный Дэнни Коретти успел прыгнуть в ожидавшую моторную лодку и умчаться в ночь. – Подумаешь, какой-то репортеришка! Я к ним привыкла.
– А не следовало бы! – наставительно заметил Питер и, обращаясь к Тристраму, добавил: – Эти негодяи преследуют мою дочь, как стая гиен. Какой позор!
Взгляд Макса был прикован к Лекси.
Позор? Черта с два! Она наслаждается каждой секундой славы!
Из гостиной вышел дворецкий в ливрее:
– Леди и джентльмены! Ужин подан!
Робби сидел рядом со своим крестным, Барни Хантом.
– Значит, сегодня ты нам сыграешь? – спросил тот. – Концерт живой музыки от знаменитого Роберта Темплтона.
Робби сунул в рот кусочек торта и решительно покачал головой:
– Не-а! Ни за что. Сегодня у меня выходной. Кроме того, папа меня не просил. У него все идет по строгому расписанию. Да и не хочу я расстраивать его больше, чем уже расстроил. Ну, знаешь, самим своим существованием.
И хотя это было сказано вроде как в шутку, Барни Хант уловил в голосе крестника грустные нотки.
– Брось. Отец тебя любит. Он только…
– …мечтает, чтобы я не был геем. Я знаю.
В этот момент Лайза Баббингтон, одна из самых красивых подружек Лекси, поймала взгляд Робби и многозначительно подмигнула. Очевидно, Грейди Джонс был не в ее вкусе.
– Похоже, твой папа не единственный! – рассмеялся Барни. – Ты уже успел поговорить с сестрой?
Робби расстроенно покачал головой:
– Нет. Каждый раз, когда я подхожу ближе, ее уводят либо танцевать, либо фотографироваться. Утром мне нужно лететь в Париж, но я никак не могу ее поймать.
Барни оглядел главный стол. Место Лекси пустовало.
– Хм-м. Прекрасно тебя понимаю.
В это время Лекси лежала на полу эллинга, придавленная весом Кристиана Харла, и старалась подавить разочарование.
Неужели это все? То, чего она ждала два долгих года?
Лекси ожидала… чего же она ожидала? Боли. Так говорилось во всех книгах. Резкой боли, за которой следует нечто чудесное, изменяющее жизнь и образ мыслей блаженство, которое она запомнит навсегда. И ведь это Кристиан Харл! Сам Кристиан Харл! Самый популярный парень в Экзетере, мысли о котором заполняли дни и ночи Лекси с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать!
После похищения психиатры твердили Питеру, что травма сексуального насилия останется с ней навсегда.
– Она может выйти замуж. Иметь детей. Но интимные отношения никогда не будут развиваться нормально, – говорили они. Правда, при этом снова недооценили силу воли Лекси.
Она будет наслаждаться сексом!
Должна!
Она не позволит Свинье снова победить.
Почему же сейчас она не испытывает ничего, кроме скуки?
Все еще оставаясь в ней, Кристиан приподнялся на локтях, чтобы Лекси могла видеть его губы. С его лба капал пот. Щеки побагровели, как свекла.
– Тебе хорошо, беби?
Господи! Что ему ответить?
Лекси, кивнув, снова притянула его к себе и стала извиваться, как Памела Андерсон, которая делала это с Томми Ли в Интернете. Для пущего правдоподобия она тяжело задышала. Но Кристиан, очевидно, изучал технику секса по другой порноленте. Он вдруг стал делать странные вращательные движения, словно вычищая пылесосом салон машины и желая убедиться, что щетка достает до каждого уголка.
По крайней мере он добросовестен. Добросовестность – недооцененное качество мужчины. Няня говорила, что нельзя быть слишком добросовестным. Интересно, как поживает старенькая миссис Картер?
Над головой Кристиана зияла дыра, в которую провалился репортер.
Бедняга! Хоть бы он не пострадал.
Лекси уставилась на звезды и ощутила, как мышцы ягодиц и живота Кристиана напряглись и расслабились. Теплая влага между ног подарила ей минутное чувство триумфа. «Прощай, девственность! Я не буду по тебе скучать!»
Теплое сияние постепенно угасло. Лекси начало трясти.
– Что случилось? – пропыхтел Кристиан. – Детка, ты в порядке?
Он смотрел на нее. Говорил с ней. Но Лекси вдруг потеряла способность читать по губам и не видела выражения тревоги в его лице. Перед глазами стояла маска свиньи.
«Одно слово – и я перережу тебе горло».
Она закричала.
Кристиан запаниковал. Пронзительные, непонятные вопли становились все громче. Она никак не могла успокоиться.
Да что это с ней? То она не знает, как его ублажить, извивается, словно рыба на крючке, то вдруг орет так, словно ее изнасиловали!
– Прекрати, Лекс! Пожалуйста! Нас услышат!
Не зная, что делать, он неожиданно для себя ударил Лекси по лицу. И тут же произошло чудо. Крики смолкли. Лекси ошеломленно наблюдала, как тает маска свиньи. И вдруг обнаружила, что смотрит в испуганные глаза Кристиана.
Читать бесплатно другие книги:
