Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли
Покачав головой, он объяснил туземцам:
– Простите, она не продается.
– Они хотели, чтобы вы обменяли меня на горсть сухих листьев? – вознегодовала Лекси после ухода мужчин. – Могли хотя бы предложить быка или что-то в этом роде.
– Племя сан не держит животных. Зато они опытные травники. Знают все яды, лекарства и наркотики, которые здесь можно найти. Для них эти листья, возможно, бесценны.
– Вам следовало заключить сделку, – заявила Лекси.
Гейб долго смотрел на нее.
– Но как я мог? Нельзя же продавать то, что мне не принадлежит.
Лекси ощутила, как кровь бросилась ей в лицо.
– Зачем вы пригласили меня сюда?
– Почему вы так меня ненавидите?
– Эй! – окликнул водитель. – Пора собираться! Если мы хотим добраться до Крокодиловой реки к закату, лучше трогаться в путь сейчас!
Остаток дня Лекси провела в молчании, изображая интерес к природе. Но мысли ее испуганно метались.
Он хочет ее! Поэтому и привез сюда. Но хочет ли его она?!
Лекси пыталась смотреть на вещи объективно. Гейб женат. И, по словам Робби, очень счастливо. У Лекси не было причин сомневаться в словах брата.
Может, именно в этом отчасти кроется его привлекательность? Он сильный, надежный семьянин. Хороший муж и отец. Сумел создать для себя жизнь, которой у Лекси никогда не будет.
Она вспомнила своих прошлых любовников, от Кристиана Харла до рок-музыкантов и актеров с дурной репутацией. О безумном сексе, который практиковала в колледже. О Максе и разрушительной, животной страсти, которую они делили. И отзвуки этой страсти навсегда останутся с ними. Мужчины вроде Гейбриела Макгрегора, хорошие, честные мужчины, никогда не полюбят Лекси. Будут наблюдать за ней и восхищаться издалека, как сафари-туристы, глазеющие на тигрицу. Знают, что подходить ближе опасно.
Когда они приближались к поляне, где должны были провести ночь, колесо джипа попало в глубокую рытвину, и Гейба швырнуло на Лекси. Он почти мгновенно отстранился. Но и этого оказалось достаточно…
Они полночи проговорили у костра. Гейб рассказывал о своем детстве. Об одержимости отца Блэкуэллами и «Крюгер-Брент», заживо пожиравшей его, как раковая опухоль.
– Я давно понял, что не хочу быть, как отец. Обозленным. Цепляющимся за прошлое. Я хотел сам выбрать себе дорогу.
– Значит, вам безразлична «Крюгер-Брент»? Не нужна?
Судя по тону, было ясно, что Лекси с трудом ему верит.
– Не нужна. Да и зачем? Для меня это всего лишь название. И потом, судя по тому, что я видел, она принесла вашей семье столько же страданий, сколько и богатств.
Может, Гейб прав. Но он не понимает. «Крюгер-Брент» – это как наркотик. Как только попадает в кровь, завладевает тобой. Остальное значения не имеет.
Чем больше Гейб откровенничал, тем яснее она понимала глубину связи с ее семьей, которую он так ценил. И дело не только в фамильных серых глазах и общем предке. В душе Гейба горела та же, что у Лекси, жажда приключений, то же магнетическое притяжение к Южной Африке. Он, подобно Робби, был наркоманом и выбрался из гибельной пропасти. Под внешностью мягкого, доброго человека крылись могучие амбиции.
Как у Лекси и Макса. Как у Кейт Блэкуэлл.
Гейб вырос в постоянно воевавшей семье. Семье, раздираемой горечью и завистью. Он говорил об отце, а Лекси вспоминала свою тетку Ив, порабощенную прошлым.
Он похож на Блэкуэллов. Но он не один из них.
И вдруг в мозгу словно загорелась стоваттная лампочка: Лекси осознала, почему так долго ненавидела Гейба. Все было так очевидно, что она громко рассмеялась.
– Что тут смешного? – удивился Гейб.
– Ничего.
Она завидует! Разве это не смешно? Завидует его свободе, доброте. Счастливому браку. Завидует способности заботиться о других. Об этих детях, зараженных ВИЧ. Трущобных семьях, для которых он и Диа построили дома. Он умеет чувствовать. Его сердце все еще открыто.
А ее замкнулось, когда ей было восемь.
В ту ночь Лекси лежала в палатке без сна. Нет, она не ошибается. Между ней и Гейбом что-то происходит. Она не придумывает. Все обстоит именно так.
Ей страстно хотелось встать, заползти в палатку Гейба и соблазнить его. Только чтобы понять, каково это, когда тебя хочет и любит кто-то настоящий. Кто-то цельный. Но в то же время она сознавала, что никогда этого не сделает. Гейб принадлежит другой женщине. И другому миру.
К тому времени как Гейб проснулся, Лекси уже покинула лагерь и через восемнадцать часов была в Нью-Йорке.
На следующей неделе фирме «Темплтон эстейтс» предложили пять процентов акций «Элизабет сентер» на крайне льготных условиях.
Лекси отвергла предложение.
Глава 23
Макс Уэбстер проводил свадебное путешествие в Южной Африке.
Он и Аннабел, его молодая жена-англичанка, бродили по Столовой горе. Аннабел побежала вперед. Длинные волосы с прядями медового цвета плясали на ветру. Ноги тонули в цветочном ковре. С лазурного неба сияло слепящее солнце.
– Осторожнее! Не подходи к обрыву! – крикнул Макс, но ветер унес его слова. Аннабел мчалась вперед и пела старинную народную песню, которую пела мать Макса, купая малыша в ванне. Поразительно! Откуда она знает эту песню?
Макс пытался подпевать, но понял, что забыл мелодию.
Остальные туристы ушли. Они были одни. И расстояние между ними все росло. Аннабел встала на обрыве!
– Вернись! – завопил Макс. – Это опасно!
– Что ты сказал?
Слава Богу! Она его услышала.
Аннабел остановилась и повернулась. Теперь Макс видел ее лицо. Только лицо было не ее, а Лекси. Это Лекси раскачивалась над пропастью, как беспечный ребенок.
Макс бросился к ней:
– Лекси, вернись! Я люблю тебя! Прости!
Он протянул руку, чтобы оттащить ее от пропасти, но было слишком поздно. Его пальцы прошли сквозь ее ладонь. Она пошатнулась и упала.
Макс прыгнул за ней. Они сжимали друг друга в объятиях, летя вниз, и земля поднялась, чтобы встретить их. И тут лицо Лекси стало таять, как нагретый пластик. Она на глазах преображалась в Ив.
– Ты убил Кита. Прикончил родного отца. Неужели воображал, будто это сойдет тебе с рук?
– Но, мама, я сделал это ради тебя. Все было ради тебя! Мама!
– Макс!
Аннабел Уэбстер отчаянно трясла мужа за плечо:
– Макс! Проснись, дорогой! Все хорошо. Это кошмарный сон, только и всего.
Она держала его в объятиях, как ребенка, пока он не успокоился. Его снова терзали кошмары. Вот уже третий раз на этой неделе. Очевидно, таблетки, прописанные доктором Баррингтоном, не действовали.
Дождавшись, пока он перестанет трястись в ознобе, Аннабел сказала:
– Милый, ты должен с кем-то посоветоваться. С тобой что-то неладно.
Макс промокнул лоб простыней и откинулся на подушки.
– Я в порядке. Немного устаю на работе. Вот и все. Пройдет. Постарайся уснуть.
* * *
Женитьба была идеей Ив. Все и всегда было идеей Ив.
Всякий раз, когда они обедали вместе, она донимала Макса:
– Тебе нужен наследник. Тот, кто займет твое место и исправит твои ошибки. Тот, кто вернет величие «Крюгер-Брент».
– Я пытаюсь, ма, – слабо отбивался Макс.
– И ничего не выходит. Женись!
Макс понимал, что руководитель из него никакой. Знал, что яркий свет компании меркнет, медленно угасает, как умирающая звезда. А то обстоятельство, что мать оспаривала каждое его решение, заставляла принимать тот или иной курс, а потом винила за то, что ожидаемых прибылей не наблюдалось, только ухудшало положение.
Именно Ив настояла, чтобы они продали землю в Сибири.
– Будь там нефть, ее бы уже нашли. Будущее – в альтернативных источниках энергии. Или ты настолько глуп, что этого не понимаешь?
Макс послушно продал пять тысяч акров фирме «Экксон» и вложил деньги в израильскую ветровую электростанцию. Через полгода «Экксон» нашла нефть. Еще через год ветровая электростанция прекратила существование. Ив во всем обвинила Макса:
– Вы не позаботились о тщательной разведке! Чего ожидать от такого болвана, как ты?! Это бизнес, Макс, а не ребяческие игры. Помоги мне Господи, ты истинный сын своего отца!
Последнее время Ив все чаще упоминала о Ките, словно перенесла на сына ненависть, которую испытывала к мужу. Макс уничтожил Кита Уэбстера, но чудовище, которое тот создал, все еще жило в Ив. Сын выполнял все желания матери. Убил отца. Предал Лекси. Получил «Крюгер-Брент». Но каждая его победа была керосином, вылитым на пламя ненависти Ив. Этот огонь обжигал Макса, но потушить его он не мог.
А тем временем звезда Лекси продолжала восходить. Никто уже не помнил о скандале с гнусными снимками, изгнавшем ее из «Крюгер-Брент». Теперь при виде Лекси люди вспоминали о ее стойкости. Умении держаться. Неизменном успехе в делах. Никто не говорил это в лицо Максу, но шепотки за его спиной иногда оглушали.
– Мы допустили ошибку. Нельзя было избавляться от нее. Лекси – способная волевая женщина. Макс – тряпка и глупец. Мы поставили не на ту лошадь.
Ко времени встречи с Аннабел Макс уже сильно пил. В свои тридцать пять он выглядел на десять лет старше. Внешность заметно портилась.
Аннабел Савари, очень красивая девушка, была на пятнадцать лет младше Макса и имела все, чего не имел он: здравый смысл, здоровье, душевное спокойствие. Дитя любви и безмятежно счастливого союза (отцом Аннабел был английский лорд, матерью – американка и светская львица), она приехала в Нью-Йорк стажироваться в «Кристи». Макс встретил ее на аукционе. Ему не удалось купить картину Констебля, за которую он яростно торговался. Зато в этот день он покинул аукционный зал с гораздо более ценным призом.
Аннабел Савари любила Макса точно такой же любовью, как когда-то Триггера, своего пони. Все твердили Аннабел, что Триггер слишком стар, упрям и зол, чтобы ходить под седлом. Но девятилетняя девочка отказывалась сдаться. Триггер, по ее мнению, был красивым, умным и резвым животным. Терпеливо снося бесчисленные укусы, удары копытом и другие выражения неудовольствия, Аннабел превратила Триггера в послушную лошадку с прекрасным характером. Он умер, когда Аннабел было восемнадцать. Но к тому времени успел завоевать все мыслимые и немыслимые призы на скачках пони и на весь Дербишир славился преданностью молодой хозяйке.
Аннабел была так же непоколебимо уверена, что Макс изменится, как сам Макс – в ее неправоте. Она просто не имела понятия, какой покорной марионеткой он стал в руках матери.
Зато Ив торжествовала. Она полностью одобрила кандидатуру Аннабел, считая девушку слишком молодой и наивной, чтобы представлять какую-либо угрозу ее влиянию.
– Женись на ней поскорее, пока она не передумала. И сделай ей ребенка.
Макс послушался и на этот раз. Свадьба прошла как в тумане. Позже, разглядывая фотографии, он удивлялся, обнаружив на них себя. Все, о чем он был способен думать по пути в церковь, – появится ли Лекси (она не приехала) и сколько пройдет времени, прежде чем гнев матери снова обрушится на него?..
Макс знал, как сильно Ив хочет внука. Аннабел мечтала о том же, хоть и по другим причинам. Но Макс оказался бессилен в постели. С Лекси он позволял себе все. Для него Ив и Лекси каким-то образом слились в единое существо, мать-возлюбленную: воплощение его самых тайных, самых темных фантазий. Лекси позволяла ему изливать в свое тело ярость и отчаяние. Она знала его буйную, дикарскую, неукротимую сущность. Знала и хотела все, что он мог ей дать. Содомия, насилие, сексуальное рабство, – извращениям не было границ. В постели с Лекси Макс мог питать того зверя, что сидел внутри. Но Аннабел не должна узнать об этом чудовище. Она чиста и прекрасна. Макс не смеет запачкать эту чистоту. Покрыть позором единственную в его жизни богиню.
Только упрямое, сверхчеловеческое терпение Аннабел спасло их брак. Спустя шесть ужасных, унизительных месяцев без поцелуев, ласк и секса она взяла дело в свои руки. В буквальном смысле слова. Как-то ночью, игнорируя протесты Макса, она стала ласкать его вялый пенис. Ничего не произошло.
– Я твоя жена, Макс. Я – женщина. Войди в меня!
– Прекрати! – брезгливо бросил Макс, ненавидевший, когда она так говорила.
– Не прекращу. С меня довольно!
– Иисусе, Аннабел! Я не могу поднять его по команде, ясно?
Она взяла его в рот, и Макс против воли почувствовал, как твердеет плоть. Образы, ненавистные, мерзкие образы матери и Лекси, вползали в его мозг, как сточные воды.
– Пожалуйста, остановись, – уже тише попросил он.
Но Аннабел не остановилась.
Оседлав мужа, она ввела в себя его член и стала подниматься и опускаться, сжимая его внутренними мышцами, до тех пор, пока Макс, громко всхлипнув, не кончил. Потом он несколько часов рыдал в ее объятиях.
Этой ночью Аннабел поняла, что ее муж болен.
Этой ночью она зачала сыновей-близнецов.
Прежде чем подняться с постели, Макс подождал, пока дыхание Аннабел не стало ровным. Таблетки лежали в ванной. Он проглотил целую горсть, плеснул в лицо холодной водой. Из зеркала на него смотрело зеленоватое, как у привидения, лицо.
Нужно собраться перед завтрашним заседанием совета директоров. Огаст Сэндфорд постоянно пытается его достать! Стоит один раз выказать слабость, и он набросится на Макса, чтобы растоптать.
Именно Сэндфорд потребовал созыва завтрашнего, внеочередного заседания. С самого начала он был против стратегии Макса, решившего свернуть операции отдела недвижимости за рубежом и сосредоточиться исключительно на американском рынке. Огаст хотел, чтобы компания следовала политике Лекси Темплтон, но Ив ничего не желала слышать.
– Ты не щенок Лекси! «Крюгер-Брент» – ведущий, а не ведомый.
В результате фирма недополучила сотни миллионов долларов. Теперь совет директоров хотел слышать кое-какие ответы.
Макс на цыпочках вошел в детскую и с привычным изумлением уставился на спящих мальчиков. Джорджу и Эдварду скоро должно было исполниться три года. Они были так совершенны, что Макс иногда боялся до них дотронуться. Крохотные копии Аннабел: светловолосые, крепкие и милые.
– Дорогой, уже четыре утра. – В дверях стояла сонная Аннабел. – Ради всего святого, ложись в постель.
– Иду. Извини.
Макс покорно последовал за женой в спальню.
Интересно, смотрел ли отец на него, спящего?
Любил ли он сына, как теперь его сын любит своих мальчиков?
Кошмары продолжали преследовать его.
Тара Макгрегор, весело хихикнув, поставила в духовку смесь для детского торта.
Что за вздор! Она ведет себя, как шестнадцатилетняя дурочка!
Но счастье так и рвалось наружу.
Сегодня Гейб собирался приехать домой пораньше. Отпраздновать с семьей свой день рождения. Дети испекли ему торт и сами сделали подарки из туалетной бумаги, блесток и клея. (Джейми изготовил великолепную ракету, а Колетт никого не удивила, склеив Русалочку. Гейб будет в восторге.) Но Тара сбережет лучший подарок напоследок. И уже сейчас не могла дождаться того момента, когда увидит лицо Гейба, узнавшего о чудесной новости.
Она опять беременна! По чистой случайности. В сорок один, подумать только! Со вчерашнего утра, когда Тара увидела две полоски на тесте для беременных, из горла так и рвался смех.
Она посмотрела на кухонные часы: половина четвертого. Гейб обещал быть дома к четырем.
В дверь позвонили.
Он приехал! Раньше, чем обещал! Два чуда в один день!
Тара побежала открывать, обогнав по дороге горничную Малу.
– С днем рож… ой, чем могу помочь?
Перед ней стоял черный гигант лет двадцати восьми, с лицом, испещренным шрамами от угрей, и таким пустым, холодным взглядом, что Таре стало не по себе.
– Твой муж дома? – прошипел он.
Тара вдруг испугалась и попятилась.
– Да. Наверху, – солгала она. – Боюсь, он сейчас занят. Приходи в другое время.
Она попыталась захлопнуть дверь, но чернокожий, улыбаясь, надвинулся на нее, оттолкнул и вошел. Не успела Тара оглянуться, как он поднес к ее горлу отвертку.
– Молчи, сука, и останешься живой! – выдохнул он. На Тару повеяло запахом марихуаны. – Где сейф?
На лестнице появилась Мала и, увидев, что происходит, истерически завопила.
– Дети! – крикнула Тара. – Уведи детей!
Горничная повернулась и убежала. Тара ощутила острую боль. Мужчина чиркнул отверткой по щеке, едва не задев левый глаз. Из раны хлынула кровь.
– Я сказал тихо! – проревел он, и неожиданно прихожая наполнилась людьми: шестеро или семеро чернокожих ворвались в комнату. Все были под кайфом. Тара оглядела громил, пытаясь найти знакомое лицо. Они, должно быть, явились из ближайших предместий. Если она знакома с чьей-то семьей и сможет напомнить о себе…
Наверху пронзительно закричала Колетт. У Тары застыла в жилах кровь.
– Не мучайте ее! Пожалуйста! Возьмите все, что хотите! Только не трогайте моих детей!
Двое спустились вниз с Колетт и Джейми под мышками. Колетт извивалась в истерике. Семилетний Джейми увидел окровавленное лицо матери, вырвался и, подбежав к гиганту, яростно вцепился зубами в его ногу.
– Убирайся! Не трогай маму!
Чернокожий завопил от боли и, взмахнув ногой, ударил мыском ботинка в голову мальчика, как по футбольному мячу. Раздался зловещий хруст: это ломались кости черепа. Тара бросилась на колени. Ее сын лежал на полу без движения.
– Открывай гребаный сейф, сука! Открывай немедленно, иначе мы прикончим всех!
Гейб нажал на клаксон. Чертовы пробки! Еще и час пик не наступил, а все дороги в Кэмпс-Бэй забиты до отказа.
На пассажирском сиденье «бентли» лежала открытка, подаренная Джейми сегодня утром и нарисованная им собственноручно: отец с сыном вместе на рыбалке. Две фигурки-палочки на берегу голубой реки, изображенной фломастером. Наверху ярко-красным глиттером было написано: «Я люблю тебя, папочка».
– Я тоже люблю тебя, старина, – пробормотал Гейб себе под нос.
Если бы только дурацкие пробки рассосались, он оказался бы дома через десять минут.
Тара стояла на коленях. К виску прижался холодный металл отвертки, но она старалась не думать об этом. Не думать о своем бесценном Джейми, лежавшем на полу без сознания.
Она нажимала цифры на кнопочной панели сейфа. Четыре… шесть… один…
– Набери код сигнализации, и я перережу горло твоим щенкам. Как только услышим сирену – они мертвы. Усекла?
Тара колебалась. Рука на миг замерла в воздухе. Один набор цифр открывал сейф. Другая комбинация открывала сейф и одновременно предупреждала полицию о налете.
«Помоги нам, Боже…»
Она нажала последнюю цифру.
* * *
Пробки наконец стали рассасываться. Гейб поехал вдоль берега и свернул влево, на извилистую дорогу, которая вела к дому. Он думал о Таре. Сегодня жена была в прекрасном настроении и вылетела из постели, как Тигра, а перед уходом поцеловала его долгим, нежным поцелуем и пообещала потрясающее «именинное угощение» сегодня ночью.
Гейб ухмыльнулся. Так много женщин теряют свое либидо уже в сорок лет. А Тара в его глазах стала куда сексапильнее, чем была когда-то.
При мысли о том, как близок он был к тому, чтобы потерять ее во время безумного сафари с Лекси Темплтон, Гейбу становилось плохо. Конечно, очень жаль, что их с Лекси отношения закончились именно так. С того дня они вообще не разговаривали, хотя теперь Гейб считал Робби Темплтона добрым другом. Но ничего не поделаешь. Каковы бы ни были его чувства к Лекси, Тара его жена.
Вспомнив о Таре, он ощутил знакомое желание. И сильнее нажал на педаль газа.
Мужчина запихивал бриллиантовое колье в рюкзак с эмблемой «Найк». Тара упорно смотрела на дверь. Джейми в прихожей уже не было. Где он? Наверху, с остальными грабителями? В доме стояла зловещая тишина. На том месте, где лежал Джейми, темнела лужа крови, залившая белые дубовые доски пола. Какое грязное животное способно сделать такое с маленьким мальчиком?
– Класс!
Глаза громилы, ласкавшего бесценные камни, жадно блеснули. Колье было подарком Гейба на годовщину свадьбы. Центральным камнем был безупречный бриллиант в шесть каратов из Клипдрифта, города, пораженного алмазной лихорадкой, в котором Джейми Макгрегор сделал свое первое состояние. Колье буквально ослепляло, но Тара никогда его не надевала. Вряд ли оно было уместно в клинике для больных ВИЧ.
Из-за этого ее дети должны погибнуть? Из-за дурацкого колье?!
– Возьмите его. Возьмите все! – заплакала она. – Только, пожалуйста, пустите меня к сыну. Я врач. Его нужно осмотреть.
– Позже.
Зулус застегнул рюкзак и взглянул на Тару так, словно видел впервые. Этот взгляд был знаком Таре. Так смотрели тысячи молодых людей, лежавших в клинике. Недоверие. Ненависть. Зависть. Едва подавляемый гнев. Проклятие этой прекрасной страны.
Она знала, что сейчас будет.
– Вы, белые, все отняли у нас! – заорал мужчина, хватая ее за горло. – Нашу землю. Нашу еду. Наши алмазы. Белые дьяволы!
– Я каждый день работаю с твоими людьми.
Тара пыталась не выказать страха, но знала, что он все читает в ее глазах.
– Я помогаю больным ВИЧ в клинике Пайнтауна.
– СПИД? Это вы принесли сюда СПИД! Белые доктора! Это вы убиваете наших детей!
– Чушь! – Ярость была последним оружием Тары. – Это вы убиваете детей своим невежеством. Мы пытаемся помочь вам. Мой муж отдал миллионы…
Большая черная рука закрыла ей рот, толкнула на пол. Другая рванула блузку, алчно шаря по грудям. Тара поняла, что сопротивление бесполезно. Ублюдок скорее всего будет им наслаждаться.
Вместо этого она отсекла все мысли, отреклась от тела и постаралась отгородиться от происходящего.
Это всего лишь ее тело! Это не она сама. Ее он коснуться не может! Она уговаривала сама себя, но все равно чувствовала его тяжесть, вонь, злобу, с которой он вонзил огромный, разбухший член в ее тело.
Дети… дети… главное – дети. Если он получит все, что пожелает, может, оставит в покое детей?
Он не брал ее. Насиловал. Долбил. Яростно вколачивал себя в ее плоть. Все его тело стало оружием.
Кто-то приедет: полиция или Гейб. О Боже, Гейб!
Она проглотила всхлип.
На стенных часах было десять минут пятого.
«Где ты?!»
Гейб скорчился у обочины. Руки были черны от масла.
Чертов «бентли»! Только в прошлом месяце он сменил шины, а одна уже спустила! Теперь он снова опоздает! Тара всегда злилась, когда он приезжал поздно, а сегодня он честно пытался уйти из офиса вовремя.
Вытаскивая запаску из багажника, он вдруг сообразил, что не менял шины с тех пор, как был подростком. Проклятие, он стареет!
Мимо, завывая сиренами, промчались две полицейские машины.
Должно быть, очередной грабеж.
Гейб принялся за работу.
Тара услышала сирены, и в душе вспыхнула надежда.
Мужчина поднялся и натянул штаны. Во взгляде сверкнул страх.
– Masihambe! Amaphoysa! – крикнул он сообщникам.
Тара понимала зулусский.
– Бежим! Полиция!
От облегчения ее затрясло.
Слава Богу! О, слава Богу! Все кончилось!
Впервые ей пришло в голову, что она могла потерять ребенка. Бедра были измазаны кровью.
Пятеро грабителей ссыпались по лестнице и, как газели, попрыгали в окна первого этажа. Но их, кажется, было шестеро? Может, она обсчиталась?
Тара пыталась присмотреться, но они слишком быстро двигались.
Главарь схватил рюкзак и тоже устремился за ними. Но тут же остановился и обернулся.
– Сука гребаная! Ты нажала кнопку сигнализации?
Он шагнул к лестнице. Тара оцепенела.
Дети!
– Нет! – отчаянно вскрикнула она, рванувшись за ним. Но ноги не повиновались.
Он стал подниматься наверх.
Ворота были закрыты.
– Никаких признаков взлома. Уверен, что это то самое место?
– Точно, – кивнул сержант. – Макгрегор. Тот парень из «Феникса». Может, они вломились через черный ход?
– Ты знаешь, как открываются эти штуки с электроприводом?
Лейтенант устало осмотрел ворота, выглядевшие так, словно за ними скрывался Форт-Нокс. Почти каждый день его вызывали на взломы. И девять раз из десяти тревога оказывалась ложной. То дети пытались открыть сейф, то какая-то дура горничная из племени банту чего-то пугалась и нажимала кнопку сигнализации.
– Без кода невозможно. Придется лезть через ограду, босс.
Лейтенант вздохнул. Он слишком стар для этого!
– Ну ладно. Дэкс, Уиллоуби, объезжайте дом. Только держите ухо востро, парни. Кто знает, а вдруг все всерьез!
– Есть, босс.
Все дружно рассмеялись.
Читать бесплатно другие книги:
