Правило 69 для толстой чайки Варденбург Дарья
Я спросил у деда, что же нам делать, если их уволят.
– Что делать, – повторил дед. – Пытаться бороться за них. Вы ведь уже попробовали вчера поставить этого Михаила Петровича на место, верно?
Я кивнул. Поставить на место на какое-то время – может быть. Но Михаил Петрович не перестал от этого быть начальником над всеми спортсменами нашей области. Дед понял, о чем я думаю.
– Такие, как Михаил Петрович, тебе еще не раз встретятся, – сказал он. – В школе, в институте, в профессии, которую ты выберешь, – они везде. Они будут говорить тебе, что хотят только хорошего, что лучше тебя знают, как надо поступать, что таковы законы жизни, и прочую… ерунду.
Дед сел, сбросив с себя одеяло, и обхватил руками колени. Он смотрел на луну.
– Я говорю тебе сейчас: борись с несправедливостью и обманом, но часто так, что эта борьба оказывается не на день, а на пятьдесят лет. Или сто. И те, кто были смелыми, не доживают до справедливости.
Когда он волновался, он начинал говорить по-русски немного неправильно, словно перепрыгивая через какие-то слова, но я его понимал.
– Просто помни, что ты человек, и не бойся, – дед посмотрел на меня. Я поднялся и сел с ним рядом, завернувшись в одеяло. – Тебе очень повезло – у тебя есть друзья. Любовь. У тебя есть то, что для тебя важно. Береги это и не отдавай жестоким, жадным, неблагородным. Сопротивляйся. Будь веселым. Смелым. Открывай рот и говори.
Он улыбнулся и толкнул меня локтем. Луна уходила, опускаясь в море городских крыш, и на полотне неба проступали звезды. Я привалился к плечу деда и закрыл глаза.
3 дня после чемпионата
Буква «п»
Я проснулся рано утром от того, что на кухне звучал чей-то чужой голос. Я слышал, как мама что-то ему ответила. И снова чужой голос. Кто это может быть так рано? Я сел в кровати – а вдруг врач? Вдруг деду ночью стало плохо? Я вскочил, подбежал к балкону – на балконе лежал дедов матрас, самого деда не было.
Как был, в трусах и босиком, я выбежал из комнаты, прошлепал по коридору и на пороге кухни врезался в деда – тот стоял спиной ко мне.
– Дед, – прошептал я и обхватил его сзади, прижавшись щекой к его спине.
Он осторожно повернулся, обнимая меня длинными руками и разворачивая навстречу тем, кто сидел на кухне.
– Яша, – отчего-то смущенно улыбнулась мать.
Напротив нее за столом сидел мужчина – полный, с близорукими глазами, в нелепой полосатой рубашке.
– П-привет, Якоб, – сказал он, запнувшись на букве «п».
– П-привет, – сказал я.
Однажды расскажешь
Ну вот, меня зовут Якоб Беккер, я еду в электричке вместе со своим отцом показывать ему яхт-клуб. Сегодня первая тренировка после чемпионата, и я страшно соскучился по лодкам, по Тимуру и Митрофану. Даже по Репе и Шевцову, хотя видел их вчера. Ну и, конечно, по Тохе.
Отец немного стесняется, я тоже, но нам есть о чем поговорить по дороге, потому что он тоже когда-то читал «За бортом по своей воле» Алена Бомбара и «В дрейфе» Стивена Каллахэна. Про Лауру Деккер и Джессику Уотсон он ничего не знает, но я ему рассказываю. И еще рассказываю про Тоху – про то, как она заняла третье место на чемпионате. Когда я устаю говорить и начинаю заикаться чаще, чем мне хотелось бы, я, чтобы отдохнуть от разговора, даю ему почитать правила парусных гонок. И пока он читает, я думаю о правиле 69 – о том, что спортсмен не имеет права совершать серьезные проступки и грубо нарушать правила соревнований и нормы поведения, «…а также вести себя так, что вследствие этого спорт приобретает дурную славу». Это хорошее правило. В жизни, к сожалению, все не так просто и ясно. Люди нарушают правила и совершают серьезные проступки, не задумываясь о последствиях, и дурная слава идет за ними по пятам. Но у них – у нас – должна быть надежда все исправить. И надежда, что тебя поймет тот, кому ты однажды расскажешь, почему ты поступил именно так, а не иначе.
Ну и последнее – я понятия не имею, почему мне нравится стартовать левым галсом. Из чистого упрямства, наверное.
Читать бесплатно другие книги:
